Конституция России как основополагающий правовой акт

Весьма распространено (в том числе и в современных научных исследованиях) мнение, нс основанное на каких-либо необходи­мых и достаточных теоретических и правовых аргументах, о том, что «... все права каким-либо допустимым образом применять Кон­ституцию РФ... переданы исключительно Конституционному Суду РФ... конституционное судопроизводство оказывается «изолиро­вано» от гражданского, административного и уголовного, в рамках которых... формально невозможно требовать прямого исполнения и применения норм Конституции РФ... можно утверждать, что судебная система РФ на практике формируется как неспособная обеспечить прямое действие Конституции РФ. а значит, и государ­ство оказывается не в состоянии в полной и необходимой мере га­рантировать конституционные права граждан^[1179]».

Вместе с тем, во-первых, такоіі вывод ие соответствует реальной практике судов общей юрисдикции. Во-вторых, действительно не­обходимо в должной мере на доктринальном уровне исследовать дискуссионные теоретические и практические вопросы прямого применения Конституции РФ.

С.В. Поленина, анализируя систему еше советского законода­тельства. убедительно отмечала: «Конституция занимает ведущее место в системе законодательства, свидетельствующее о сущест­вовании связи между национальными правовыми актами, подчи­ненности актов Конституции¹». Ю.А. Тихомиров, исследуя виды национальных правовых актов, в их числе обоснованно выделял также и акты, принятые в результате прямого народного волеизъ­явления, в частности. Конституцию РФ^{[1180] [1181]. При таком теоретиче­ском подходе, думаю. Конституцию РФ можно относить к осново­полагающему виду национальных правовых актов, содержащему не только нормы-цели и нормы-задачи, но и основополагающие (общие) принципы и нормы права, применяемые, в частности, судами с целью защиты нрав и правовых интересов физических и юридических лиц.}

Более того, в современный период в России кроме националь­ных правовых актов установлены и другие формы национального права. Среди них, в частности, необходимо выделять российские правовые договоры и обычаи права. Так, согласно ст. 40 ТК РФ («Коллективный договор»). «Коллективный договор — правовой акт. регулирующий социально-трудовые отношения в организации или у индивидуального предпринимателя и заключаемый работни­ками и работодателем в лице их представителей». Другой пример: в соответствии со ст. 5 ГК РФ «Обычаи» «Обычаем признается сложившееся и широко применяемое в какой-либо области пред­принимательской или иной деятельности, ие предусмотренное за­конодательством правило поведения, независимо от того, зафикси­ровано ли оно в каком-либо документе».

Как представляется, прежде всего Конституция РФ в процессе выработки и применения специальных принципов и норм нрава в иных национальных правовых актах, правовых договорах и обы­чаях права должна быть, образно говоря, своеобразной «дорожной картой» для правотворческих и правоприменительных органов.

Теоретические и практические проблемы»^[1182]. Кроме того, параграф 2.12 данной монографии написан на тему: «Конкретизация нрава».

Вместе с гем. Конституция РФ должна быть не только своеобраз­ной «дорожной картой» для управомоченных правотворческих ор­ганов и лиц в процессе выработки специальных принципов и норм права в иных национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях права. Убежден, основополагающие (общие) принципы и нормы права, содержащихся в конституциях, должны быть также и реальными прямыми правовыми регуляторами фактических пра­воотношений. В том числе основополагающие (общие) принципы и нормы права, содержащиеся в Конституциях, должны прямо при­меняться национальными судами в процессах рассмотрения кон­кретных споров (ad hoc).

Однако во многих государствах, в частности, в Германии, в слу­чае возникновения иерархических коллизий в праве, например, с одной стороны, между основополагающими (общими) прин­ципами права и нормами права, содержащимися в Конституции, с другой стороны — специальными принципами и нормами нрава, установленными в иных национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях нрава, суды с целью преодоления данных ие­рархических коллизий в нраве фактически вынуждены обращаться в национальные конституционные суды.

В соответствии с Конституцией РФ Конституция имеет не толь­ко высшую юридическую силу, но и прямое действие, применяется на всей территории РФ. Законы и иные правовые акты, применяе­мые в Российской Федерации, не должны противоречить Конститу­ции РФ (ч. 1 ст. 15 Конституции России). «Конституционный Суд Российской Федерации ио жалобам на нарушение конституцион­ных нрав и свобод граждан и ио запросам судов проверяет консти­туционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле...» (ч. 4 ст. 125 Конституции РФ) (выделено мной. — В. £.). Как представляется, системное толкование терми­нов «прямое действие», «примененного судам» и «подлежащему применению судами» позволяет сделать принципиальный вывод о том.

споров (ad hoc) вправе прямо применять основополагающие (об­щие) принципы и нормы права, содержащиеся в Конституции РФ, и не применять специальные принципы и нормы права, установ­ленные в иных национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях права, имеющих меньшую юридическую силу и не соот­ветствующих конституционным принципам и нормам права.

Данный вывод основан также и на буквальном толковании ч. 2 ст. 11 ГПК РФ «Нормативные правовые акты, применяемые су­дом при разрешении гражданских дел», в соответствии с которой «Суд, установив при разрешении гражданского дела, что норматив­ный правовой акт не соответствует нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, применяет нормы акта, имеющего наибольшую юридическую силу». Очевидно, что Кон­ституция РФ. как основополагающий вид правовых актов, имеет «наибольшую юридическую силу» прежде всего по отношению к иным правовым актам. С точки зрения общей теории права та­кой вывод законодателя является обоснованным. Действительно, принципы и нормы нрава, содержащиеся в правовых актах, имею­щих более высокую юридическую силу, имеют приоритет по отно­шению, например, к принципам и нормам права, установленным в иных национальных правовых актах и имеющим меньшую юри­дическую силу.

Болес того. Пленум Верховного Суда РФ 31 октября 1995 г. при­нял важнейшее постановление № 8 «О некоторых вопросах приме­нения судами Конституции Российской Федерации при осущест­влении правосудия», в п. 2 которой указано: «Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей тер­ритории Российской Федерации. В соответствии с этим конститу­ционным положением судам при рассмотрении дел следует оце­нивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Россий­ской Федерации в качестве акта прямого действия»^[1183] (выделено мной.

Решающее значение имеет и и. 3 данного постановления Плену­ма Верховного Суда РФ: «В случае неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции подлежащей применению по конкретному делу закон, суд обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о конституционности это­го закона. Такой запрос в соответствии со ст. 101 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» может быть сделан судом любой инстанции и в любой стадии рассмотрения дела»¹ (выделено мной. - В. Е.).

Таким образом, в случае, когда «суд придет к убеждению» (как было написано в первоначальной редакции данного постановления Пленума Верховного Суда РФ), что «федеральный закон...нахо­ди гея в противоречии с соответствующими положениями Консти­туции», суд вправе прямо применять основополагающие (общие) принципы и нормы права, установленные в Конституции РФ, и нс применять в процессе рассмотрения конкретного спора (ad hoc) специальные принципы и нормы права, содержащиеся в иных национальных правовых актах, правовых договорах и обычаях нра­ва и не соответствующие по его убеждению Конституции РФ.

Только в ситуациях, когда суд «не убежден» в наличии иерар­хических коллизий между, с одной стороны, конституционными (основополагающими (общими) принципами и нормами права и. с другой — специальными принципами и нормами права, содержа­щимися в иных национальных правовых актах, правовых догово­рах и обычаях права: случаях неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ. например, подлежащий приме­нению по конкретному делу закон, суд обращается в Конституци­онный Суд РФ с запросом о конституционности этого закона.

Необходимо подчеркнуть, что. как правило, в процессе рассмо­трения национальными судами конкретных споров (ad hoc) тра­диционно устанавливаются вполне определенные и очевидные иерархические коллизии между, с одной стороны, (основополага­ющими (общими) принципами и нормами нрава, содержащими­ся в Конституции РФ, и, с другой — специальными принципами, а также нормами права, установленными в иных национальных

правовых актах, нормативных правовых договорах и обычаях пра­ва.

Как представляется, данные и многие другие определенные и очевидные иерархические коллизии между, с одной стороны, основополагающими (общими) принципами и нормами нрава, со­держащимися в Конституции РФ. и. с другой стороны, специаль­ными принципами и нормами права, установленными в иных на­циональных правовых актах, правовых договорах и обычаях права, могут и должны преодолеваться судами в процессе рассмотрения конкретных споров (ad hoc).

Целью данного теоретически обоснованного способа преодо­ления судами иерархических коллизий в праве является более эффективная и оперативная защита прав и правовых интересов физических и юридических лиц, максимальное сокращение сро­ков рассмотрения споров в судах, вынесение уже в судах первой инстанции судебных актов, соответствующих основополагающим (общим) принципам и нормам права, содержащимся в Конститу­ции РФ. а также неприменение специальных принципов и норм права, установленных в иных национальных правовых актах, пра­

вовых договорах и обычаях права, действующих, но нс соответст­вующих конституционным (основополагающим (общим) принци­пам и нормам права.

Согласно ч. 1 и 2 ст. 16 Коистнтуцнн РФ «1. Положения на­стоящей (первой — В. Е.) главы Конституции составляют основы конституционного строя Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Кон­ституцией. 2. Никакое другие положения настоящей Конституции нс могут противоречить основам конституционного строя Россий­ской Федерации».

Вместе с тем. к сожалению, в Конституции РФ имеются и про­тиворечивые нормы права. Например, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, содержащейся в ее главе 1. «Общепризнанные принципы и нормы нрава международного нрава и международ­ные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные за­коном, то применяются правила международного договора».

В то же время согласно ч. 1 ст. 120 Конституции РФ, содержа­щейся в гл. 7 «Судебная власть», установлена несколько иная нор­ма права: «Судьи...подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону» (выделено мной. — В. Е). В целях устранения возможных споров, связанных с устранением названных иерархических коллизий, полагаю, что необходимо об­ращаться к ч. 1 и 2 ст. 16 Конституции РФ.

В соответствии с основополагающими выводами общей теории систем самостоятельный анализ деятельности правотворческих, исполнительных и судебных органов государственной власти яв­ляется необходимым и обязательным, но Вместе с тем, также и не­достаточным. Для выяснения существенных характеристик како­го-либо органа государственной власти необходимо установить его место и роль в системе правотворческих, исполнительных и су­дебных органов государственной власти в целом.’ При подобном общенаучном подходе к исследованию правовых явлений уже не­возможно ограничиваться только разделением органов государст-

¹ См., например: Ершов В В Суд в системе органов государственной власти // Российское правосудие 2006. № 1. С. 39-52.

венной власти и разграничением их компетенции. Как в теоретиче­ском, так и в практическом плане с объективной необходимостью необходимо переместить акцент на анализ деятельности системы органов государственной власти в целом; изучение фундаменталь­ных и прикладных проблем их взаимовлияния, взаимосвязи и вза- имоограничения.

Применение выводов теории систем в процессе исследования действительного места и роли суда в системе органов государствен­ной власти позволяет вырабатывать теоретические аргументы для изучения актуальных проблем права, при традиционных методах исследования остающихся вне ноля зрения ученых. Необходимо подчеркнуть, что правотворческие, исполнительные и судебные органы государственной власти в единой системе органов государ­ственной власти в Российской Федерации не способны к самосто­ятельному и «изолированному» существованию; с объективной необходимостью должны обеспечивать взаимное сдерживание, функционирование и развитие.

Целостность системы органов государственной власти, с одной стороны, совсем нс исключает определенной свободы составляю­щих ее элементов — органов государственной власти, обладающих относительной самостоятельностью, с другой стороны. Специфика системы органов государственной власти в Российской Федерации ие ограничивается только собственными исследованиями элемен­тов, ее составляющих, которые характеризуются прежде всего пря­мыми и обратными связями и отношениями между ними.

При таком теоретическом подходе представляется спорным «классическое» понимание правоприменения, с позиции юридиче­ского позитивизма, состоящее в подведении общественных отно­шений нод абстрактные нормы права по методу логического умоза­ключения — силлогизма, в котором роль большей посылки играет право, а меньшей — конкретные общественные отношения, подле­жащие правовому регулированию. Реальное правоприменение, как правило, не соответствует «классическому» пониманию правопри­менения, ие отражающему всей подлинной глубины и сложности правоприменительной деятельности, не соответствует основопола­гающим положениям теории систем. Судебное правоприменение с позиции общей теории систем — более глубокий и сложный про­

цесс. характеризующийся как правовым, так и индивидуальным (в том числе — судебным) регулированием^[1184].

Отсюда представляются дискуссионными широко распростра­ненные в юридической литературе оценочные понятия «нормо­контроль» и «судебный контроль». Исходя из основополагающих выводов общей теории систем, более обоснованно рассматривать «контроль» как объективно необходимый и непрерывный процесс нс только разделения функций органов государственной власти (которым традиционно ограничиваются большинство исследова­телей), ио также и их взаимовлияния, взанмосдерживаиня и взап- моограничения в соответствии со ст. 10 Конституции РФ.

Как правило, в юридической литературе выделяются два вида «нормоконтроля»: «конкретный» и «абстрактный». Существует и другая точка зрения, согласно которой «конкретный нормокон­троль» теоретически более обоснованно рассматривать как способ защиты прав и правовых интересов физических и юридических лиц, выражающийся в неприменении судом в конкретном споре (ad hoc) специальных принципов и норм права, не соответствующих, например, основополагающим (общим) и специальным принци­пам и нормам права, содержащимся, в частности, в правовых актах, имеющих более высокую юридическую силу, в том числе в Консти­туции РФ. «Абстрактный нормоконтроль» — способ защиты прав и правовых интересов физических и юридических лиц. характери­зующийся признанием управомоченным судом специальных прин­ципов и норм права, не соответствующих основополагающим (об­щим) и специальным принципам и нормам права, содержащимся, в частности, в правовых актах, имеющих более высокую юридиче­скую силу.

При таком теоретическом подходе прямое применение консти­туций национальными судами в процессе рассмотрения конкрет­ных споров (ad hoc) представляется теоретически обоснованым рассматривать в качестве, образно говоря, «конкретного нормокон­троля». В то же время теоретически более точно. — как наиболее эффективный способ зашиты прав и правовых интересов физиче­

ских и юридических лин. выражающийся, в частности, в прямом применении основополагающих (общих) принципов и норм нра­ва, содержащихся в Конституции, и не применении специальных принципов и норм права, установленных в иных правовых актах, правовых договорах и обычаях права, ие соответствующих осново­полагающим (общим) принципам и нормам права, содержащимся в Конституции РФ.

К сожалению, в России проблема правового регулирования общественных отношений в процессе преодоления судами ие­рархических коллизий в национальных правовых актах остаёт­ся не в полной мере разрешённой. Так, в ч. I ст. 15 Конституции РФ установлено: «Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, нс должны противоречить Конституции Российской Федерации». В то же время остается открытым во­прос: если они противоречат друг другу, то как должен поступать суд? Часть I ст. 120 Конституции РФ обосновано разграничивает Конституцию и законы: «Судьи независимы и подчиняются толь­ко Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Вместе с тем, ч. 2 ст. 120 Конституции РФ в определенном проти­воречии с ч. 1 той же статьи гласит: «суд, установив при рассмотре­нии дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом» (выделено мной. — В. Е.). Отсюда остается открытым вопрос о том. как должен поступать суд в случае установления несоответствия специальных принципов и норм права, установленных в иных национальных правовых актах, основополагающим (общими) принципам и нор­мам права, содержащимся в Конституции РФ?

Значительный шаг вперед сделан в ч. 3 ст. 5 Федерального кон­ституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», в соответствии с которой «Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государст­венного или иного органа, а равно должностного лица Конститу­ции Российской Федерации... принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу». Вместе с тем. в данном Законе, во-первых, не установлен способ зашиты ддя «принятия» такого решения: во-вторых, «упра­вомоченным судам» данным федеральным конституционным за­

коном нс предоставлено право признавать специальные принципы и нормы права несоответствующими Конституции РФ.

В то же время в соответствии с и. I ст. 101 Федерального кон­ституционного закона «О Конституционном Суде Российской Фе­дерации» установлено прямо противоположное: «Суд при рассмо­трении дела в любой инстанции, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской Федерации закона, подлежащего приме­нению нм в указанном деле, обращается в Конституционны!! Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности данного закона».

Российские кодексы также нс содержат необходимых и непроти­воречивых ответов на поставленные выше вопросы. Так. в ч. 2 ст. 1 УК РФ установлено: «Настоящий кодекс основывается на Консти­туции Российской Федерации...». По существу аналогичная норма нрава содержится п в ч. 1 ст. 5 ТК РФ: «Регулирование трудовых отношений осуществляется «в соответствии с Конституцией Рос­сийской Федерации...». Пункт 1 ст. 3 ГК РФ еще более лаконичен: «в соответствии с Конституцией Российской Федерации граждан­ское законодательство находится в ведении Российской Феде­рации». Практически подобная норма нрава имеется и в ч. 1 ст. 5 ЖК РФ: «В соответствии с Конституцией Российской Федерации жилищное законодательство находится в совместном ведении Рос­сийской Федерации и субъектов Российской Федерации...». Толь­ко ч. 8 ст. 5 ЖК РФ предусматривает возможность соотнесения норм жилищного права, но лишь с ЖК РФ. а не с Конституцией: «В случае несоответствия норм жилищного законодательства, со­держащихся в федеральных законах и иных нормативных право­вых актах..., положениям настоящего Кодекса применяются поло­жения настоящего Кодекса».

11 ноября 1996 г. Государственная Дума Федерального Собра­ния РФ приняла в первом чтении Федеральный закон «О норма­тивных правовых актах Российской Федерации», который, к со­жалению, в дальнейшем остался без движения. С одной стороны, ст. 2 данного законопроекта справедливо относит Конституцию РФ к одному из видов национальных правовых актов. Кроме того, в соответствии с Конституцией РФ в ст. 8 упомянутого за­конопроекта установлено: «Конституция Российской Федерации

закрепляет основополагающие принципы правового регулиро­вания в Российской Федерации, является правовой основой за­конодательства Российской Федерации (выделено мной. — В. Е.). Конституция Российской Федерации имеет высшую юридиче­скую силу и применяется на всей территории Российской Феде­рации. Законы и иные нормативные правовые акты в Российской Федерации принимаются па основе и во исполнение Конституции и ис могут ей противоречить». С другой стороны, данный законо­проект так же как и действующие кодексы и иные федеральные законы оставил открытыми неизбежные и важнейшие вопросы о способах защиты прав и правовых интересов физических и юри­дических лиц в суде.

В статье 12 ГК РФ «Способы защиты гражданских прав» одни из способов защиты называется «неприменение судом акта госу­дарственного органа или органа местного самоуправления, проти­воречащего закону». В связи с этим в теории гражданского права и на практике возникли следующие вопросы: какого вида акта? Нормативного или индивидуального? Национальных правовых актов какого уровня? Почему ст. 12 ГК РФ предусматривает недо­пустимость применения судом акта, противоречащего только зако­ну? Отсюда правомерно возникает ещё вопрос: возможно ли при­менять судом акты, противоречащие Конституции РФ? В связи с изложенными выше правовыми аргументами предлагаю спорный способ защиты сформулировать в следующей редакции: «Непри­менение судом специальных принципов и норм права, не соответ­ствующих основополагающим (общим) и специальным принципам и нормам права, содержащимся в формах национального и между­народного права, имеющим более высокую юридическую силу».

Много теоретических и практических вопросов вызывает так­же и так называемый «абстрактный нормоконтроль». Например, при анализе ст. 13 ГК РФ «Ненормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления, а в случаях, преду­смотренных законом, также нормативный акт. не соответствующие закону нли иным правовым актам и нарушающие гражданские пра­ва и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лина, могут быть признаны судом недействительными». В теории права и на практике возникали так и вопросы, как: о каких государ­

ственных или иных органах в данной норме идет речь? Имеют ли право в соответствии со ст. 71 Конституции РФ «государственные органы» субъектов РФ и органов местного самоуправления (если да. то какие?) принимать «нормативные» и «ненормативные» пра­вовые акты, регулирующие или устанавливающие гражданские правоотношения? Могут ли суды признавать указанные акты не соответствующими Конституции РФ? Какова природа призна­ния актов «недействительными»? Возможно ли «ненормативные» акты, а также снецнальные принципы и нормы нрава, имеющиеся в национальных правовых актах, признавать управомоченным су­дом не соответствующими основополагающим (общим) и специ­альным принципам, а также нормам права, содержащимся в наци­ональных правовых актах, имеющих более высокую юридическую силу, в том числе в Конституции РФ? С какого дня? Почему толь­ко могут? Каким судом? Перечень вопросов можно было бы про­должить бесконечно.

В связи с выше изложенным, предлагаю ст. 13 ГК РФ изложить в следующей редакции: «Индивидуальный акт или его часть ком­петентного федерального государственного органа или государст­венного органа субъекта Российской Федерации, а также органа местного самоуправления, противоречащий основополагающим (общим) и специальным принципам, а также нормам нрава, содер­жащимся в формах национального и (или) международного права, имеющим более высокую юридическую силу, признается управо­моченным судом не соответствующим принципам н нормам пра­ва. имеющим более высокую юридическую сулу, со дня принятия индивидуального акта или вступления решения суда в законную силу».

Федеральным законом от 08 марта 2015 г. № 23-ФЗ подраздел III «Производство по делам, возникающим из публичных отноше­ний», с 15 сентября 2015 г. признан утратившим силу. Согласно ранее действовавшей ч. 2 ст. 253 ГПК РФ «Установив, что оспа­риваемый национальный правовой акт или его часть противоречит федеральному закону либо другому национальному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, суд признает наци­ональный правовой акт недействующим полностью или в части со дня его принятия или иного указанного судом времени».

Данная ранее действовавшая норма права, по мнению многих научных и практических работников, позволяла признавать суд «пассивным законодателем» (выделено мной. — В. Е.). Этот вывод обычно основывался на спорной позиции Конституционного Суда РФ, выработанной в Постановлении от 11 апреля 2000 г. № 6-П ио делу о проверке конституционности отдельных положений Фе­дерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в свя­зи с запросом Судебной коллегии по гражданским делам Верховно­го Суда Российской Федерации¹.

При таком подходе Г.А. Гаджиев, сделал, полагаю, также дис­куссионный вывод: «Можно рассматривать как ошибочное... по­становление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. № 5, в и. 9 которого разъяснялось, что в слу­чае удовлетворения заявления судам не следует обязывать орган отменять признанный недействительным правовой акт, поскольку признание такого акта недействительным по мотивам противоре­чия закону означает, что он не порождает правовых последствий со дня издания, о чем целесообразно указать в резолютивной части решения»^{[1185] [1186].}

На мой взгляд, управомоченный суд в соответствии со ст. 10 Конституции РФ может только признавать специальные принци­пы или нормы нрава, содержащиеся в подзаконном национальном правовом акте, ие соответствующими основополагающим (общим), а также специальным принципам и (или) нормам права, имеющим­ся в национальном правовом акте более высокой юридической силы; отменять специальные принципы или нормы права, проти­воречащие основополагающим (общим) либо специальным прин­ципам или нормам права большей юридической силы, вправе лишь правотворческие органы, их принявшие. Компетенция Конститу­ционного Суда РФ ограничена ст. 125 Конституции РФ. в соответ­ствии с которой суд нс является как «активным», так и «пассивным законодателем». Само понятие «пассивный», т. с. «самостоятельно не исключающий принципы и нормы права», но «законодатель»,

следовательно, — «вырабатывающий», «дающий» новые принципы и (или) нормы права, является ио меньшей мере странным, вну­тренне противоречивым и теоретически неубедительным.

Кроме того, спорным является и предоставление судам пра­ва признавать национальный правової! акт «недействительным полностью или в части с... иного указанного судом времени». По­добной практики придерживается и Конституционный Суд РФ, иногда признавая законы не соответствующими Конституции РФ ис со дня вынесения постановления, а. например, через шесть меся­цев. В практике федеральных и мировых судов это может привести к нарушению прав и правовых интересов физических и юридиче­ских лиц.

Более того, Г.Л. Гаджиев также весьма спорно писал: «Доста­точно интересен такой общий принцип судебного нормоконтро­ля. как принцип допустимости обратной силы решений суда, констатирующего незаконность нормы, по только для тех лиц, которые выступали инициаторами рассмотрения дела»¹. На мой взгляд, в подобных случаях суды в процессе рассмотрения кон­кретных споров (ad hoc) ио заявлению лиц, участвующих в деле, должны не применять специальные принципы или нормы права, не соответствующие основополагающим (общим) и специальным принципам или нормам права, содержащимся, например, в наци­ональных правовых актах, имеющих более высокую юридическую силу, то есть применять другоії способ защиты нарушенных или оспоренных прав нли правовых интересов физических либо юри­дических лиц.

В связи с изложенными правовыми аргументами предлагаю часть 2 проекта новой статьи, аналогичной ст. 253 ГПК РФ. изло­жить в следующей редакции: «Национальный правовой акт или его часть, противоречащий национальным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, признается судом не соответствую­щим основополагающим (общим) и (пли) специальным принци­пам или нормам права, имеющим более высокую юридическую силу, со дня его принятия или вступления решения суда в закон­ную силу».

Дискуссионным представляется также и первое предложение бывшей ч. 3 ст. 253 ГПК РФ: «Решение суда о признании норма­тивного правового акта или его части недействующим вступает в законную силу по правилам, предусмотренным статьей 209 на­стоящего Кодекса, и влечет за собой утрату силы этого норматив­ного правового акта или его части, а также других нормативных правовых актов, основанных на признанном недействующим нор­мативном правовом акте или воспроизводящих его содержание».

Предлагаю изложить первое предложение соответствующей бу­дущей нормы права нового ГПК РФ в следующей редакции: «Ре­шение суда о признании национального правового акта или его части нс соответствующим основополагающим (общим) и (или) специальным принципам нрава, а также нормам нрава, имеющим более высокую юридическую силу, вступает в законную силу ио правилам, предусмотренным статьей 209 настоящего Кодекса, и влечет за собой его неприменение правоприменительными орга­нами и признание утратившим силу правотворческими органами в течение одного месяца с даты, указанной в судебном решении».

Федеральном законом от8 марта 2015 г. N° 21-ФЗ принят Кодекс административного судопроизводства РФ, к сожалению, не внес­ший повышение степени определенности права, регулирующего данные правоотношения. Так, согласно ч. 3 ст. 15 КАС РФ. «Если при разрешении административного дела суд придет к выводу о не­соответствии закона, примененного или подлежащего применению в рассматриваемом административном деле, Конституции Россий­ской Федерации, он обращается в Конституционный Суд Россий­ской Федерации с запросом о проверке конституционности этого закона»^[1187].

Вместе с тем. Пленум Верховного Суда РФ принял постановле­ние от 31 октября 1995 г. N° 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», в соответствии с п. 2 которого «Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации Конституция имеет выс­шую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. В соответствии с ЭТИМ КОІІ-

ституционным положением судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения и

во всех необходимых случаях применять Конституцию Россий­ской Федерации в качестве акта прямого действия» (выделено мной. — В. Е.)

Указанные противоречия прежде всего в различных российских правовых актах нс могут нс сказываться па современной судебной практике. В связи с этим теоретически обосновано, а практически необходимо:

1)выработать теоретически аргументированные и практически продуктивные предложения о прямом применении Конституции РФ с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания;

2) с позиции научно обоснованной концепции интегративного правопонимания и в соответствии с буквальным толкованием Кон­ституции РФ внести соответствующие изменения и дополнения в российские кодексы и другие правовые акты в целях эффектив­ной защиты прав и правовых интересов физических и юридиче­ских лип, выработки стабильной, непротиворечивой, ожидаемой и определенной судебной практики.