Конкретизация права

Конкретизация национального и международного права, реа­лизующегося в России, безусловно, во-первых, имеет огромное самостоятельное теоретическое и практическое значение. Во-вто-

рых, глубокое исследование конкретизации права с объективной неизбежностью выводит исследователей и на основополагающие проблемы иравоионимания, правотворчества и иравореализации.

В этой связи многие дореволюционные, советские и российские научные работники обращались к проблемам конкретизации права. Так. Л.Ф. Черданцев заметил: впервые в юридической науке вопрос о конкретизации права в процессе его реализации был разработан дореволюционным теоретиком права Н.Л. Гредескулом¹. В даль­нейшем отдельные теоретические проблемы конкретизации нрава исследовали многие советские ученые. Среди них можно назвать Н.Г. Александрова^{[651] [652], П.Е. Недбайло[653] [654], Л.С. Пиголкина1, Л.К. Везину, В.В. Лазарева[655], А.Ф. Черданцева[656], С.С. Алексеева[657], Н.Н. Вопленко[658] [659] и В.Н. Карташова”. К сожалению, в советский период было недо­статочно специальных работ собственно по конкретизации права. Среди них возможно выделить, например, монографию Г.Г. Шме­левой на тему: «Конкретизация юридических норм в правовом регулировании»[660].}

Своеобразным прорывом в специализированном исследовании конкретизации права в России явился проведённый под руковод­

ством профессора В.М. Баранова 27-28 сентября 2007 г. в юроде Геленджике международный симпозиум на тему: «Конкретизация законодательства как технико-юридический приём нормотвор­ческой, интерпретационной, правоприменительной практики».

Даже в связи с изложенными замечаниями возможно сделать сле­дующий вывод: несмотря на то. что в дореволюционный, советский и российский периоды многие научные и практические работники неоднократно обращались к отдельным проблемам конкретизации нрава, остаётся множество дискуссионных вопросов, связанных с конкретизацией права, требующих своего дальнейшего и глубо­кого научного изучения, в том числе на уровне диссертационных и монографических исследовании. Прежде всего в научных рабо­тах, думаю, необходимо отграничивать собственно конкретизацию права от других как правовых, так и иных социальных категорий.

В начале своего анализа хотелось бы остановиться на понятии «конкретизация». Как известно, в переводе с латинского конкре­тизировать — значит придавать наглядный, предметный характер, давать конкретные выражения чему-либо, уточнять что-либо^[661]. Отсюда, исходя из этимологии данного понятия, конкретизацию права возможно рассматривать как развитие права — выработку управомоченными органами и лицами в процессе правотворческой

деятельности более детальных, конкретных, уточняющих и т. д. принципов и норм права в иных формах национального п (или) международного права, реализующихся в государстве, имеющих меньшую юридическую силу.

Названные аргументы позволяют сделать вывод о том. что кон­кретизация права характеризуется его развитием — детализацией, уточнением и т. д. управомоченными правотворческими органами и лицами прежде всего принципов и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм наци­онального и (или) международного права, реализующихся в госу­дарстве.

Как отмечается в юридической литературе, впервые, на мой взгляд, спорно, общее понятие «конкретизация права» в России сделал II.II. Вонлеико. Конкретизацию нрава как родовое поня­тие Н.Н. Вонлеико определил как «результат правотворческо­го или правоприменительного процесса, в котором выражаются максимальная определённость и полнота смысла правовых норм, ставших возможными в результате использования средств толко­вания. детализации, уточнения или развития отдельных элементов норм...»’ (выделено мной. - В. Е.).

В то же время конкретизация собственно права, думаю, харак­теризуется объективным процессом перехода от меньшей степени определённости нрава к нраву большей степени определенности, т. е. от права абстрактного — также к праву, но только к праву бо­лее конкретному, а не от права — «к праву или неправу», как по существу полагал II. 11. Воплспко. Только в дальнейшем, например,

в результате индивидуального судебного регулирования общест­венных отношений, вынесения индивидуального судебного акта возможен переход от права большей или меньшей степени опре­делённости к одному из видов неправа — индивидуальному судеб­ному акту.

Отсюда конкретизацию права теоретически обосновано рассма­тривать как объективный процесс восхождения от абстрактного, в меньшей степени определённого права к праву в большей степени определенному (и только к праву!), характеризующийся выработ­кой управомоченными правотворческими органами и лицами бо­лее детальных, уточнённых и т. д. прежде всего принципов и норм права в иных формах национального и (или) международного пра­ва. имеющих меньшую юридическую силу.

Методологической основой такого понимания конкретизации права управомоченными правотворческими органами и липами являются философские категории — общее — особенное еди­ничное. Как представляется, во-первых, в процессе конкретизации права управомоченными правотворческими органами или лицами на основе абстрактного, неопределённого (общего) права выраба­тывается более детальное, конкретное, определённое, но также пра­во (и только право!) — (особенное). Во-вторых, на основе неопре­делённого или в большей степени определённого нрава органами и лицами, реализующими право, в результате индивидуального регулирования фактических правоотношений устанавливаются конкретные права и обязанности лишь участников данных пра­воотношений, например, в индивидуальных судебных актах. Сле­довательно, вырабатывается нс «право*, а права и обязанности, являющиеся обязательными только для субъектов фактических

правоотношений, т. с. разновидность «неправа» — (единичное).

Далее хотелось бы остановиться на соотношении правовой категории «конкретизация права» с иными правовыми катего­риями н прежде всего с категориями «индивидуализация права» и «толкование права». Так, А.Ф. Черданцев пришёл к выводу о том, что «конкретизация в правоприменении состоит в инди­видуализации переводе общего и абстрактного веления нормы права в веление индивидуального характера, относящегося к ин­дивидуальным (единичным), персонально определённым субъ­ектам как участникам конкретного отношения, действующим в конкретной ситуации»¹. Разделяя данный вывод. В.П. Власен­ко пишет: «Продолжая мысль учёного, отметим, что абстрактная юридическая норма с появлением юридических фактов регла­ментирует определённо-конкретные отношения, наделяя персо­нально-субъективными правами и обязанностями участников правовых отношении. Эго, пожалуй, главное в объяснении при­роды правовой конкретизации в связи с правоприменительной деятельностью»^{[662] [663].}

Изложенные выводы и аргументы представляются теоретически дискуссионными. Во-первых, необходимо разграничивать право­вое и индивидуальное регулирование общественных отношений^[664]. Во-вторых, с позиции научно обоснованной концепции интегра­тивного правопонимання представляется теоретически обосно­ванным рассматривать правовое и индивидуальное регулирование общественных отношений как парные категории. Прежде всего, это объясняется абстрактным и относительно определённым ха-

ракгсро.м принципов и норм права, многочисленными коллизия­ми и пробелами в нраве, многообразием и развитием фактических общественных правоотношений. В-третьих, в частности, учитывая абстрактный и относительно определённый характер принципов и норм нрава, управомоченные правотворческие органы и лица конкретизируют «общее» право, вырабатывая более конкретное «особенное» право, также обязательное для неопределённого круга участников фактических правоотношений.

В дальнейшем в результате индивидуального регулирования фактических правоотношений субъекты реализации нрава выра­батывают «единичное», но уже неправо, например, индивидуаль­ные судебные акты, обязательные только для участников данного судебного разбирательства. При гаком понимании необходимо разграничивать конкретизацию права как процесс выработки на основе абстрактного, менее определённого права в большей степе­ни определённого права, и «индивидуализацию права», наделение «персонально — субъективными правами и обязанностями участ­ников правоотношений». Более того, в-четвертых, в связи с изло­женными теоретическими аргументами, думаю, спорным является и само понятие «индивидуализация права». Представляется теоре­тически более обосновано, во-первых, исходить из родового поня­тия «регулирование общественных отношений». Во-вторых, в част­ности, разграничивать регулирование общественных отношений на правовое и индивидуальное регулирование. Отсюда, полагаю, например, суд не «индивидуализирует право», а в соответствии с уже выработанным и формализованным правом индивидуально регулирует спорные конкретные фактические правоотношения. В связи с этим предлагаю исключить из научного оборота понятие «индивидуализация права» и применять только понятие «индиви­дуальное регулирование общественных отношений».

Важнейшее теоретическое и практическое значение имеет раз­граничение сфер правового и индивидуального регулирования общественных отношений. «Главным критерием такого разграни­чения в самом общем виде подчёркивали В.В. Глазырин и В.И. Ни­китинский может служить следующее правило: общие свойства объектов правового воздействия, существенные для правового регулирования данного вида общественных отношений, должны

найти отражение в норме права (как правило общего действия) (на мой взгляд, общие и особенные признаки общественных отноше­ний прежде всего «должны найти своё отражение» в основопола­гающих (общих) и (или) специальных принципах, а также нормах национального и (или) международного права, реализующихся в государстве, индивидуальные же характеристики объектов ... отражаются на уровне правоприменения путём предоставле­ния законом соответствующих возможностей для усмотрения правоприменителя »^[665] (выделено мной. — В. Е.). (11а мой взгляд, - индивидуального регулирования общественных отношений).

Как представляется, принимая во внимание названные выше философские категории — общие — особенное и единичное, воз­можно теоретически более обосновано разграничивать различные виды правового и индивидуального регулирования общественных отношений. Общее (универсальное) правовое регулирование об­щественных отношений, на мой взгляд, производится посредством реализации основополагающих (общих) принципов националь­ного и (или) международного нрава. Межотраслевое и отраслевое правовое регулирование общественных отношений — в результа­те реализации специальных межотраслевых и (или) отраслевых принципов, а также норм нрава, содержащихся в формах нацио­нального и (или) международного права. Правовое регулирование отдельных институтов национального и (или) международного права — в соответствии с реализацией принципов, а также норм права отдельных институтов национального и (пли) международ­ного права. Наконец, индивидуальное регулирование обществен­ных отношений, — в частности, посредством выработки и приня­тия отдельных судебных актов, в которых устанавливаются нрава и обязанности участников судебного производства, а не, например, норм права, обязательных для неопределенного круга лиц.

Исследуя управленческую природу правоприменения, также необходимо отменить объективную недостаточность «внешнего», правового регулирования общественных отношений и необходи­мость его дополнения «внутренним саморегулированием», инди­видуальным регулированием общественных отношений. Такой

вывод убедительно подтверждается в том числе в случае приме­нения общих законов управления в процессе анализа, например, судебного правоприменения. Так, закон необходимого разнообра­зия позволяет определять степень (меру) требуемого разнообразия принципов и норм права, содержащихся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и (или) между­народного права, реализующихся в государстве, с опосредуемыми динамическими, многообразными и конкретными общественными отношениями. Поскольку, согласно У. Эшби, открывшему этот за­кон, степень разнообразия управляющей подсистемы должна быть нс меньше степени разнообразия управляемой подсистемы, ибо «...только разнообразие может уничтожить разнообразие»’.

В этой связи принципы и нормы права, содержащиеся в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национально­го и (или) международного права, реализующиеся в государстве, с объективной необходимостью, как минимум, должны преду­сматривать все богатство многообразных, развивающихся и кон­кретных общественных отношений. По всей видимости, в действи­тельности даже теоретически это недостижимо. Отсюда возникает объективная необходимость не в бесконечной и безграничной кон­кретизации права, а на основе имеющихся принципов и норм пра­ва — в индивидуальном регулировании общественных отношений, выработке в его процессе неправа, например, в виде индивидуаль­ных судебных актов. Принимая во внимание объективную необхо­димость разграничения правового и индивидуального регулирова­ния общественных отношений, представляется по меньшей мере дискуссионным вывод С.С. Алексеева, считавшего: «Право это нс только структурно сложная, динамическая система, но и систе­ма в известной степени «саморегулирующаяся»^{[666] [667].}

Думаю, исходя из изложенных общенаучных и теоретических аргументов, возможно сделать другой вывод: право объективирует­ся в единой, развивающейся и многоуровневой системе, но нс «са­морегулирующейся» и «самонастраивающейся» даже в «известной степени». Действительная «настройка» единой, развивающейся и многоуровневой системы форм национального и (или) междупа-

родного нрава прежде всего производится в результате индивиду­ального регулирования общественных отношений с учетом всего многообразия и развития конкретных фактических правоотноше­ний и принятия, например, индивидуальных судебных актов, в ко­торых вырабатывается не конкретизированное право, а устанавли­ваются индивидуальные права и обязанности только участников фактических правоотношении. Закреплённые права и обязаннос­ти. конечно, обязательны лишь для его участников. Следователь­но. если в результате конкретизации права вырабатывается более детальное, определенное право, то итогом индивидуального регу­лирования общественных отношений является неправо, например, в виде индивидуальных судебных актов, обязательных лишь для участников фактических правоотношений.

Возможность конкретизации права в процессе правопримене­ния — одна из наиболее обсуждаемых и дискуссионных проблем среди советских и российских научных и практических работни­ков. Многочисленные исследователи полагают, что конкретиза­ция права в процессе правоприменения теоретически обоснована и практически необходима. Среди сторонников данной точки зре­ния возможно назвать В.В. Лазарева, А.К. Безину, Н.Н. Вопленко, А.Ф. Черданцева, Н.А. Власенко, П.А. Гука и др. Так, Н.Н. Во­нлеико пишет: «...это явление охватывает и правоприменитель­ную деятельностью»¹. По мнению Н.А. Власенко. А.Ф. Черданцев справедливо полагает, что «конкретизация в правоприменитель­ном процессе состоит в индивидуализации переводе общего и абстрактного веления нормы права в веление индивидуального характера, относящегося к индивидуальным (единичным) персо­нально-определённым субъектам как участникам конкретного от­ношения, действующим в конкретной ситуации» ^{[668] [669].}

Вместе с тем, учитывая изложенные выше общенаучные и теоре­тические аргументы, теоретически более обосновано разграннчн-

вать конкретизацию права и «индивидуализацию права», а точнее, индивидуальное регулирование общественных правоотношений. На мой взгляд, конкретизация права и индивидуальное регулирова­ние общественных отношений — это различные, самостоятельные и нетождественные правовые категории. Конкретизация права — это объективный процесс выработки управомоченными правот­ворческими органами и динами на основе абстрактного и неопреде­лённого права, также права, по в большей степени определённого. В то же время индивидуальное регулирование общественных от­ношений это процесс регулирования общественных отношений органами и лицами, реализующими уже выработанное право, в ре­зультате которого устанавливаются индивидуальные права и обя­занности только участников данных конкретных правоотношений. Поскольку в соответствии со ст. 125 и 126 Конституции РФ Кон­ституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ не обладают правот­ворческими функциями, постольку действительно имеющая место фактическая конкретизация права в процессе, например, судебного правоприменения, полагаю, нс только теоретически дискуссионна, но и нс соответствует Конституции России.

Вопрос о соотношении конкретизации права и толкования пра­ва среди научных работников также вызывает активную дискус­сию. Так, Н.Г. Александров'-, А.С. Пнголкни^{[670] [671], А.Ф. Черданцев[672] [673], П.Е. Недбайло1, и II.II. Вопленко[674], с одной стороны, рассматри­вают конкретизацию средством толкования. Вместе с тем. напри­мер. А.К. Безина, В.В. Лазарев[675], В.Н. Карташов[676], Н.М. Рабинович и Г.Г. Шмелева[677], с другой стороны, разграничивают конкретизацию права и толкование права как различные правовые категории.}

Па мой взгляд, толкование права с точки зрения содержания де­ятельности, происходящей в процессе её осуществления, является одним нз видов индивидуального регулирования общественных отношений, например, индивидуального судебного регулирования, в результате которого происходит уяснение права для себя (орга­на или лица, толкующего право) и разъяснение права для других (участников спорных фактических правоотношений)¹. В результа­те на основе неопределённого (не конкретизированного) или более определённого (конкретизированного) нрава принимается, напри­мер, индивидуальный судебный акт, в котором устанавливаются права и обязанности только участников спорных фактических пра­воотношений, т. с. вырабатывается неправо. Напротив, конкрети­зация нрава производится управомоченными правотворческими органами и лицами, в результате которой на основе неопределён­ного и абстрактного права вырабатывается более определённое и конкретное право, обязательное для неопределённого круга лиц. Например, в соответствии с принципами права, содержащимися в Конституции РФ, вырабатываются принципы и нормы права в кодексах и других федеральных законах.

Российские научные работники, рассматривая формы конкрети­зации нрава с позиции юридического позитивизма, традиционно ограничиваются формами конкретизации не нрава в целом, а лишь законодательства. Так, Л.Ф. Апг и М.Д. Хайретдииова пишут: «Об­шей формой конкретизации для ранее существовавшей и действу­ющей систем законодательства можно считать соотношение пред­писаний общей и особенной частей кодифицированных актов»^{[678] [679] [680]. В свою очередь, Е.С. Вершинина выделяет регламент как особую правовую форму конкретизации российского законодательства1. Поддерживая предложения о выделении данных и многих других видов конкретизации «законодательства», вместе с тем, рассма­}

тривая данную проблему с позиции научно обоснованной концеп­ции интегративного правопонимания. думаю, возможно выделять и другие виды конкретизации права в целом, объективирующегося принципах и нормах права, содержащихся в единой, развивающей­ся и многоуровневой системе форм национального и (или) между­народного права, реализующихся в государстве.

В этой связи предлагаю разработать и принять в России целый ряд федеральных законов. Среди них прежде всего федеральные законы «О формах национального и (или) международного права, реализующегося в России», «О конкретизации права» и «О толко­вании нрава». В федеральном законе «О формах национального и (или) международного права, реализующегося в России» необ­ходимо наконец-то не только установить формы национального и (или) международного права, реализующегося в России, но и их соотношение между собой с целью повышения степени опреде­лённости права, реализующегося в России. Разработка и принятие федеральных законов «О конкретизации права» и < 0 толковании права» прежде всего необходима для закрепления в законах их раз­личной природы: компетенции, прав, обязанностей и ответствен­ности органов и лиц. конкретизирующих и толкующих право.

В результате исследования проблем конкретизации права счи­таю возможным и необходимым сделать следующие итоговые вы­воды.

1. Необходимо разграничивать право и неправо, правовое и ин­дивидуальное регулирование общественных отношений, конкре­тизацию права и толкование права как различные правовые кате­гории.

2. С позиции научно обоснованной концепции интегративно­го правопонимания право возможно рассматривать как единую, развивающуюся и многоуровневую систему форм национально­го и (или) международного права, реализующегося в государстве. В свою очередь, система нрава состоит из подсистем националь­ного и международного права, образованных элементами системы права — формами соответствующего права различных степеней его определенности и абстрактности.

3. Теоретически более обосновано конкретизацию нрава рассма­тривать как объективный процесс восхождения от абстрактного,

менее определенного права к праву в большей степени определён­ному, характеризующийся выработкой управомоченными нраво­творческими органами или лицами в том числе более детальных, уточнённых и т. д. прежде всего специальных принципов и норм права в иных формах национального и (или) международного пра­ва. имеющих меньшую юридическую силу.

4. Понятие «индивидуализация права» представляется дискус­сионным. Теоретически более обосновано, во-первых, исходить нз родового понятия «регулирование общественных отношений». Во-вторых, в частности, разграничивать регулирование общест­венных отношений на правовое и индивидуальное регулирование. В этой связи, например, суд не «индивидуализирует право», а в со­ответствии с уже выработанным и формализованным правом ин­дивидуально регулирует спорные фактические правоотношения. В результате в монографии выработано предложение об исключе­нии из научного оборота понятия «индивидуализация права» и ис­пользовании понятия «индивидуальное регулирование обществен­ных отношений».

5.Толкование права с точки зрения содержания деятельности, происходящей в процессе её осуществления, является одним из ви­дов инднвидуалыюго регулирования общественных отношений, например, индивидуального судебного регулирования, в результа­те которого происходит уяснение права для себя (органа или лица, толкующего право) и разъяснение имеющегося права для других (участников спорных конкретных фактических правоотношении); в результате толкования права, например, судом принимается ин­дивидуальный судебный акт. в котором устанавливаются опреде­лённые права и обязанности только участников спорных фактиче­ских правоотношений, т.е. вырабатывается разновидность неправа.

2.13.