§ 5. Функции правового мышления

Правовое мышление - особая форма духовного освоения социально­правовой действительности, имеющая свой определенный набор функций. В фи­лософской литературе подчеркивается, что “специфика отдельных форм духов­ного освоения действительности выражается в наличии присущей каждой из них особой структуры и определенного набора функций”^[210][211].

Тем не менее существует нечто, присущее им всем как формам освоения социальной действительности. Освоить - означает сделать нечто внешнее, не принадлежащее личному духовному опыту своим, так же как и осмыслить - на­делить личностным смыслом, сделать имеющим какое-либо значение для себя это внешнее. Осмыслить, освоить какое-либо социальное явление - следователь­но, понять его, проинтерпретировать. Интерпретация является основной функци­ей правового мышления. Остальные функции лишь дополняют этот процесс, имеют вспомогательный характер.

В правовой сфере современного общества человек встречает два социаль­ных явления: общественные отношения и позитивное право. Еще раз подчерк­нем, что о противостоянии можно говорить здесь лишь условно - человек “включен” в общественные отношения, а не наблюдает их со стороны. В главе, посвященной юридической практике, мы рассмотрим то, каким образом проис­ходит освоение, интерпретация правовой нормы (всеобщего) и конкретной си­

туации (единичного). Здесь же остановимся на ином противостоянии: духовного мира человека как индивидуального, частного, имеющего собственную точку зрения на все происходящее, окрашенную неповторимым личностным смыслом, и социального, общественного, всеобщего, требующего подчинения, уважения, послушания, “объективного” мира. Неважно, какие интересы согласовывает пра­во - частные или публичные, значим сам факт “признания” их в качестве всеоб­щих, совершаемого принятием права этих интересов под свою защиту.

Таким образом, посредством интерпретации правовое мышление выполня­ет согласование единичного и всеобщего в трех моментах: в правореализации, правотворчестве, выборе своей позиции, оценке своих интересов по отношению к праву.

Также путем интерпретации происходит согласование справедливости и формальности права. Настоящий судья, интерпретируя норму в конкретной си­туации, должен найти “золотую середину” между формальностью, всеобщно­стью закона и индивидуальными, особенными чертами конкретного случая; справедливостью воздаяния и догматичностью права; наконец, сущностью и су­ществованием права. Вот важнейший момент интерпретационной деятельности правового мышления: понимать норму каждый раз, в каждом новом случае, в каждой конкретной ситуации заново.

Если говорить о функции интерпретации в контексте форм правового мышления, то здесь, на наш взгляд, очевидна принадлежность основной функции к базовой форме правового мышления - “мышлению в праве”.

Дадим характеристику функции интерпретации.

1. Понимание (интерпретация) - форма духовного освоения действитель­ности. Интерпретация - в первую очередь, деятельность осваивающая. “Приня­тие или неприятие явления внешнего мира в систему ценностей, непосредствен­ное или опосредованное рядом взаимосвязей, и есть процесс (и результат) пони­мания”^[213].

Правовая культура общества, в котором происходит социализация и куль- турация человека, оказывает, таким образом, самое прямое воздействие на функ­цию интерпретации правового мышления. Как мы уже отмечали, люди, живущие в традициях определенного языка и определенной культуры, видят мир совер­шенно иначе, чем люди, принадлежащие другим традициям. Для более или ме­нее адекватной интерпретации тех или иных результатов человеческой деятель­ности (в нашем случае нормативных суждений) требуется общий контекст. Кон­текст же всегда обусловлен культурой, средой, в которой происходит формиро­вание личности.

2. C помощью функции интерпретации осуществляется принятие решения на выбор правомерного или противоправного поведения в конкретной ситуации.

Если звенья, связывающие правовые убеждения с юридически значимым поведением, оказываются четко сформированными и логически следующими друг за другом, то они образуют как бы единое целое, на основе которого возни­кает привычка действовать правомерно. Но привычки безотказно действуют лишь в абсолютно сходных ситуациях. В нестандартных же условиях вся цепь опосредующих звеньев должна строиться заново. Поэтому правовые ситуации очень сложны, часто трудна их социально ориентированная интерпретация, осо­бенно в случаях дилемм с моральным характером и в случаях, когда правомер­ный поступок может быть совершен только в ущерб самому субъекту.

Интерпретирование есть индивидуальное понимание правовой действи­тельности во всей совокупности ее социальных процессов, событий, структур, человеческих отношений, поступков и собственной жизни. Динамика, изменчи­вость, противоречивость этой действительности, постоянное изменение своего отношения с ней самой личности, порождение новых целей, притязаний - все это требует непрерывной работы сознания и мысли, осмысления и переосмысления, т.е.

3. Как мы уже неоднократно подчеркивали, процесс интерпретации права представляет собой своеобразное единство правосознания и мышления лично­сти, выражающее отношение субъекта к себе, другим, миру в целом. Правовое мышление как функция правового сознания именно в процессе интерпретации правовых норм, юридически значимых ситуаций, собственных и чужих поступ­ков соединяет иррациональное и рациональное, взаимодействует с правовой ин­туицией, правовым чувством. “В реальности понимание осуществляется челове­ком на определенном эмоциональном фоне, где знания нерасторжимо связаны с чувствами и где сознательное неразделимо переплетено с бессознательным”^[214].

Правовое чувство как “чувство всеобщего”, “общее чувство” оказывает не­посредственное влияние на процесс согласования субъективных и объективных интересов. Однако, прежде всего, их необходимо, во-первых, опознать; во-

вторых, проинтерпретировать с позиции правомерности. Для этого правовое мышление совершает сложный, интеллектуальный и эмоционально-волевой процесс, заключающийся в воображении всех возможных ситуаций со сходным элементным составом, оценку результатов их разрешения, следствий, из них вы­текающих, и т.д. Другими словами, происходит нечто, напоминающее оценку своего будущего поведения с помощью “категорического императива”.

Оценка юридической значимости (значимости не только с позитивно­правовой точки зрения, но и с точки зрения “всеобщей” значимости) результатов выступает, таким образом, своеобразной прогностической гранью понимающей деятельности правового мышления. Очевидно, что осознание социально вероят­ных результатов деятельности оказывает существенное регулирующее влияние на поведение индивида. Отметим, что правовое мышление является интеллекту­альной компонентой установки на правомерное поведение. Отсюда важность та­кой функциональной деятельности правового мышления, как прогнозирование.

Следующей важнейшей функцией правового мышления является функция легитимации правопорядка.

Как известно, М. Вебер обозначил четыре различных типа социального действия, которое может быть: аффективным, традиционным, ценностно- рациональным, целерациональным¹. Соответственно этому выделяются им раз­личные виды легитимности порядка, которая может быть гарантирована: 1) чис­то аффективно: эмоциональной преданностью; 2) религиозно: верой в зависи­мость блага и спасения от сохранения данного порядка; 3) ценностно­рационально: верой в абсолютную значимость порядка в качестве выражения высочайших непреложных ценностей (нравственных, эстетических или каких- либо иных); 4) целерационально: через ожидание специфических внешних по­следствий, а именно - интересом^[215][216]. Наконец, основой его политической теории было выделение трех легитимных типов господства: харизматического, традици­онного и формально-рационального (легального). Харизматическое господство (греч. Charisma - божественный дар) основано на существовании какого-либо харизматического лидера (героя, великого полководца, мага, пророка и т.п.), признание которого осуществляется аффективно через поклонение и предан­ность; традиционное - на вере в законность и священность издревле сущест­вующих порядков и властей; формально-рациональное, называемое Вебером также легальным, - на формально-правовых началах, бюрократии, соображениях интереса, на целерациональной деятельности индивида.

Интересно, что феноменологи П.

няет индивиду, почему он должен что-то делать, но и почему вещи являются та­кими, каковы они есть.

Легитимация возникает уже после того, как совершено то или иное соци­альное действие. М. Вебер расположил типы социального действия в порядке роста рациональности: если аффективное и традиционное можно назвать субъек­тивно-иррациональными, так как и в том и в другом случае решающая роль от­водится не осмысленному действию (из привычки или аффекта), то ценностно­рациональное есть действие субъективно-рациональное, так как оно содержит в себе рациональный момент: действующий сознательно соотносит свои поступки с определенной ценностью как целью, которая принимается без дальнейшего опосредования (другой ценностью) и обоснования, как не принимаются во вни­мание и побочные следствия поступка. Такое действие всегда есть действие в со­ответствии с заповедями и требованиями, в повиновении которым видит свой долг данный индивид. «Чисто ценностно-рационально действует тот, кто, невзи­рая на возможные последствия, следует своим убеждениям о долге, достоинстве, красоте, религиозных предначертаниях, благочестии или важности “предмета” любого рода»¹.

Абсолютно рациональным, согласно М. Веберу, является только целера­циональное действие, если оно протекает в чистом виде, когда поведение ориен­тировано на цель, средства и побочные результаты, когда он рационально рас­сматривает отношение средств к цели и побочным результатам, так же как отно­шение всех возможных целей друг к другу.

Реально протекающее поведение ориентировано, как правило, двумя и бо­лее видами действия: в нем имеют место и целерациональные, и ценностнора­циональные, и аффективные, и традиционные моменты. Но в разных типах об­ществ те или иные виды действия могут быть преобладающими. В традицион­ных обществах это большей частью традиционные и аффективные типы дейст­вия. В современном М. Веберу индустриальном западном обществе это два вида

рациональных действия, причем с набирающей силу нравственно-релятивной целерациональностью. Сам М. Вебер рост рациональности рассматривал как всемирно-исторический процесс замены внутренней приверженности привыч­ным нравам и обычаям планомерным приспособлением к соображениям интере­са. Рационализация может протекать позитивно - в направлении сознательной ценностной рациональности, а может негативно - за счет разрушения нравов, вытеснения аффективного действия и, наконец, подавления ценностно­рационального поведения в пользу чистой целерациональности, при которой уже не верят в ценности¹.

Здесь следует уточнить, что понятие рациональности относительно, и лю­бая иррациональность, согласно Веберу, является таковой не по своей сути, а лишь с определенной рациональной точки зрения^[218][219]. Например, “прибыль ради прибыли” верующим в загробную жизни может показаться иррациональной.

В соответствии с такой трактовкой легитимации господства и социального порядка мы полагаем возможным говорить о четырех принципах легитимации правового порядка: харизматическом, традиционном, ценностно-рациональном и целерациональном. Эти четыре принципа являются идеальными моделями, в ре­альной действительности, возможно, в чистом виде и не встречающимися. В процессах легитимации правопорядка тот или иной принцип может соседство­вать и с другим, но один из них доминирует в какой-либо период историко- культурного развития. В некоторых культурах можно увидеть все четыре типа социального действия, в иных так и остался господствующим тот или иной тип. Для характеристики генезиса современного правового мышления эти четыре мо­дели правового развития, принципа легитимации можно рассматривать также в качестве этапов роста рациональности в правовом мышлении.

Рациональная легитимация “принадлежит” “мышлению о праве”, распада­ясь на функции описания, объяснения и категоризации социально-правовой дей­ствительности. Ведь теоретическое знание о праве предполагает систематиза­

цию, упорядочение правового опыта субъекта, что не может происходить без ка­тегоризации правовой действительности. Правовые понятия и категории являют­ся результатом оформления новых смысловых континуумов о сущности и разви­тии права.

Объяснительная функция правового мышления, в отличие от объяснений в естественных науках, заключается в систематизации правовых знаний, приведе­нии их в целостную, непротиворечивую систему. Ведь любая теория представля­ет собой целостное образование, определенную концептуальную схему. Поэтому понять теорию - значит раскрыть единство, взаимосвязь ее элементов. Данными элементами являются понятия, гипотезы и принципы, которые упорядочены от­ношением аксиологического следования. Таким образом, объяснение делает воз­можным систематическое знание о праве, выявляя в социальной жизни право­значимые характеристики и процессы.

Правовое мышление - всегда способность к сотрудничеству, открытость к диалогу. В самом фундаменте его, как мы указывали, заключена коммуникатив­ная структура: согласование предполагает нахождение общего знаменателя, сре­динной точки зрения. Поэтому коммуникативная функция также может быть причислена к функциональному аспекту правового мышления.

Для того чтобы человек был открыт к диалогу, необходимо его желание, стремление к пониманию другого, истолкованию юридически значимой ситуа­ции не только со своей, но и с оппозиционной точки зрения, пусть даже ею все­гда остается проекция себя, точка зрения псевдо-другого. В этом состоит суть обратимости правового мышления: осмысливая субъективные обязанности, мы тем самым мыслим о субъективных правах противоположной стороны. Уваже­ние к правам другой стороны в правоотношении - одна из главных черт правово­го мышления, так как соблюдать обязанности можно, руководствуясь и чисто прагматико-экономическим соображением. Поэтому правовое мышление - ак­тивный интеллектуальный процесс, предполагающий инициативу к нахождению точек соприкосновения, способности к сотрудничеству, кооперации. Чтобы дос­тичь согласования интересов, необходима подвижность, гибкость, не “косность”

мышления, переживание и осознание ограниченности восприятия социального мира своим эгоцентричным “Я”. Иными словами, нужна проблематизация своего мировосприятия. Отсюда вытекает следующая функция правового мышления - функция проблематизации.

Проблема в правовом мышлении возникает всегда, когда налицо противо­речие между двумя и более способами поведения в новой, изменившейся или не­знакомой ситуации; требуется конкретизация правовой нормы в конкретной си­туации, в общем, всегда, когда происходит процесс истолкования юридически значимых явлений: ситуативных, нормативных, поведенческих. Без проблемати­зации невозможен действительно правовой судебный процесс. В литературе от­мечается, что исходным пунктом толкования служит сомнение, возникающее при непосредственном восприятии нормы относительно ее значения. Проблема­тизация - необходимое условие толкования правовых норм, которому, по обще­му признанию, должны подвергаться все законы независимо от их “ясности” или “неясности”¹. Непосредственное применение норм приводит к несправедливости, аморальности, часто абсурдности выносимого по делу решения.

Функция проблематизации, таким образом, всегда находится несколько впереди функции истолкования, интерпретации. Ее с успехом можно было бы также назвать вопрошанием. “Понимание сомнительности, проблематичности чего-либо всегда уже есть спрашивание”^[220][221]. И так как в вопросе частично уже со­держится ответ, можно с уверенностью сказать: успех в правовой жизнедеятель­ности социального субъекта зависит от того, насколько он проблематизирует свое социальное бытие, насколько он открыт к диалогу, сотрудничеству, комму­никации, в ходе которой и достигается согласование интересов. “Спрашивая, по­нимание раскрывает смысловые возможности; и то, что осмысленно, превраща­ется при этом в наше собственное разумение... Понять вопрос - значит поста­вить его. Понять мнение - значит понять его как ответ на некий вопрос”³.

Правовое мышление, безусловно, выполняет и регулятивную функцию, участвует в регуляции деятельности человека. Регулятивная функция реализует­ся двояко: прямо и опосредованно. Опосредованно правовое мышление регули­рует поведение в процессе выполнения всех вышеизложенных функций. Это воздействие, безусловно, полнее соответствует природе правового мышления именно как мышления, а не сознания, так как окончательно решение спроециро­вано правовым сознанием или даже всей целостностью духовного мира человека. Ведь если верно то, что эмоционально-волевая составляющая психической дея­тельности регулирует процесс мышления, то значит и “понимание-переживание” может выполнять регулятивную функцию. Регулятивный характер “понимания- переживания” заключается в том, что оно организует, упорядочивает интеллек­туальную деятельность на уровне предпосылок явного знания, самой структуры правового знания, правового опыта субъекта. Этот характер проявляет себя при наличии эмоционально-волевой направленности на совершение правомерных действий. Установка на правомерное поведение предполагает, как и любая дру­гая, два компонента: интеллектуальный и психологический. Тот факт, что лицо совершает правомерные поступки даже при отсутствии знания всех правовых предписаний, выносит адекватные складывающимся условиям деонтические су­ждения, говорит о том, насколько важен в регуляции поведения интеллектуаль­ный компонент правового сознания.