эконоМические рефорМы в посткоММунистической россии и преобразование собственности

1

НУЖНО СКАЗАТЬ СРАЗУ, что ни одно общество, кроме нашего, российского, никогда в истории человечества не решало такой грандиозной задачи, как избавление от тирании, включающее (внимание!) преодоление тотального огосударствления всей общественной системы, и прежде всего – отношений собственности.

Поначалу, как только в России (тогда еще СССР) с середины 1980-х гг. обозначился отказ общества от коммунистического пути развития и начались демократические преобразования, решение вопросов собственности в связи с демократическими идеалами, насущными и все нарастающими экономическими проблемами представлялось делом не очень сложным. Достаточно было, как виделось в то время, усовершенствовать систему управления народным хозяйством, избавиться в ней от командно-административных элементов, расширить права государственных предприятий, основательно использовать передовые методы хозяйствования, такие как арендный подряд, развить систему кооперации, наконец, дать простор индивидуальной трудовой деятельности – вот и все, что нужно для упорядочения на основе демократических начал отношений собственности и решения трудных, все более обостряющихся экономических проблем, чтобы в перспективе возникла и у нас, казалось бы, столь продуктивная и привлекательная, по канонам Запада, «рыночная экономика».

В соответствии с этим в 1985–1989 гг. были предприняты под названием перестройки известные шаги по преодолению командно-административного хозяйственного управления, привлечению к управлению, к делам всего общества «широких трудящихся масс», приняты законы о расширении прав предприятий, о кооперации, об индивидуальной трудовой деятельности.

448

Часть третья. Собственность в России

Но вскоре выяснилось, что указанные меры, объявленные через некоторое время радикальными реформаторами «горбачевскими полумерами», не дают ожидаемого результата и что в обновляемом обществе нужны более решительные экономические реформы, в первую очередь по преобразованию собственности. Такого рода представления в отношении собственности зрели и в науке. Ю.К. Толстой писал в 1992 г., что основная цель перемен в наши дни – это «вернуть отношениям собственности их подлинное содержание, освободить общество от идеологических химер и пут, придать каждой личности уверенность в своих силах. А для всего этого необходимо признание за каждым человеком неотчуждаемого права быть собственником, что служит гарантией осуществления интересов и свобод личности»1.

2

В КОНЦЕ КОНЦОВ в перипетиях сложной, порой ожесточенной борьбы за власть российское государство (конституированное после распада СССР) встало в начале 1990-х гг. на путь преобразования собственности путем радикальной приватизации, осуществляемой, как было объявлено, в рамках рыночных реформ. Притом с построением собственнических отношений по зарубежному образцу, в основном по образцу наиболее экономически развитой страны – США (хотя мало кто принял во внимание то обстоятельство, что отношения собственности, их организационно-правовые формы сложились в США в результате долгого, двухсотлетнего, сложного, противоречивого развития, отмеченного и войнами, и стадиями разбойничьих нравов, и мучительным выходом из мирового экономического кризиса конца 1920-х – начала 1930-х гг.). Процесс (приватизации) и в концептуальном, и в практическом отношении оказался и в России делом трудным, многосложным, по итогам во многом неудачным. Эти неудачи обусловлены главным образом тем, что не были с достаточной строгостью и полнотой определены научные основы преобразований.

и перехода общества в состояние процветающей социальной системы.

Две основные причины предопределили неудачи на таком пути приватизации.

1 Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 15.

449

Право собственности: проблемы теории

П е р в а я п р и ч и н а – это то, что экономическая и социальная обстановка, в которой начались в России реформаторские меры, оказалась исключительно сложной, не позволяющей осуществить скольконибудь «скорый переход» в экономике и во всей социальной системе от тотально огосударствленных, бюрократических начал к частнособственническому свободному товарно-рыночному хозяйству и соответствующим социальным отношениям. Почему?

Во-первых, к 1980–1990 гг. основные условия и факторы естественного, частноправового развития общества оказались в России (как это и намеревались сделать коммунисты) «до основания» разрушенными, изничтоженными строем коммунизма. И это при вдумчивом подходе к сложившейся ситуации требовало не стремительного, безоглядного рывка

в процветающий развитой капитализм, а в первую очередь – аккуратного восстановления условий и факторов нормального, естественного частноправового развития – воссоздания производительной, поначалу мелкой и средней, частной собственности, мелкого и среднего бизнеса, начал конкуренции в предпринимательском деле, формирования хотя бы первичных элементов гражданского общества, эффективной судебной системы, настроенной на защиту «частника». Именно это шаг за шагом даже в обстановке партократического режима стало осуществляться с конца 1980-х гг. в СССР, в экономике – при помощи индивидуальной трудовой деятельности, кооперации, аренды (что принесло, при всех весьма серьезных минусах и пороках сохранившегося коммунистического строя, грандиозный экономический успех в Китае, пусть и во многом относительный, тупиковый с учетом упомянутых минусов и пороков).

Во-вторых, вместо условий и факторов естественного, частнопра-

вового развития в советском обществе в результате насилия и фанатизма, упорной работы по строительству социализма и коммунизма была создана искусственная, уродливая и вместе с тем всеохватывающая огосударствленная экономико-социальная система, названная строем «победившего социализма». То есть в сущности утвердилась, как и мечтал вождь коммунизма Ленин, система «одной фабрики», где отдельные

предприятия представляют собой не более чем «единицы» единого хозяйственного организма и где его основой под именем «всенародной государственной собственности» стало присвоение властью, властвующей элитой всего прибавочного скудно оплаченного продукта труда людей (и благополучного существования для избранных), которым через бюджет – как и природными ресурсами, иными богатствами – бесконтрольно распоряжаются высшие круги партократической власти.

450

Часть третья. Собственность в России

Причем в обществе в плотном единении с такой «одной фабрикой» утвердилась гигантская социальная инфраструктура, настроенная на предоставление социалистических льгот, благодатных милостей от «партии и государства». И советские люди в большинстве в какой-то мере приспособились к всевозможным, пусть и скудным, крайне ограниченным, куцым, гарантиям и минимуму благ, которые они получали независимо от реальных результатов труда и от персональной ответственности за эти результаты (хотя этот минимум не более чем некая «пайка»: квартирка в блочном доме да участок в коллективном саду, и к тому же – при отсутствии действительных гражданских прав и свобод, их эффективной защиты со стороны государства, его судебно-правовой системы)1. К тому же приобрела широкий размах и даже известную легализацию практика паразитирования на материальных объектах, богатствах и, увы, во многом на бесхозном общенародном достоянии – государственной собственности, когда лица, имеющие доступ к таким объектам (грузовым автомашинам, строительным материалам и др.), использовали их также, а порой «прежде всего», в личных, корыстных целях.

разбазаривания государственного имущества, природных богатств.

В-третьих, что наиболее существенно с точки зрения сути и перспективы реформ, – это то, что скромные политические преобразования в конце 1980-х гг. в СССР, затем более решительные, в ходе всплеска демократического движения и борьбы за власть в начале 1990-х гг. в РСФСР (России) – все то, что было объявлено в качестве рыночных реформ, не затронуло указанную ранее тотально огосударствленную махину, само содержание грандиозной экономико-социальной системы в целом, а главное – реальную инфраструктуру всеохватывающей государственной собственности. Последняя по главным своим параметрам и элементам (бюджет, эксплуатация природных ресурсов и т.д.) сохранилась, да и в силу своей укорененности в сознание, нравы и образ жизни многих людей, особенно элиты, не могла не сохраниться; причем по всем данным – на относительно долгое время, во всяком

1 Надо отдавать строгий отчет в том, что посткоммунистическое российское общество несет тяжкое бремя укрепившегося в психологии многих людей инждивенческо-потребительского настроя, т.е. они рассчитывают не на собственную трудовую активность, а на то, что «всемогущее благостное социалистическое» государство никогда не даст «людей труда» в обиду, в любом случае обеспечит социальную защиту, предоставит жилье, накормит и напоит. Нужно только крепить социалистическую систему, ее фундамент – «общенародную» собственность и, боже упаси, не давать простор частной собственности, ведущей к эксплуатации людей труда.

451

Право собственности: проблемы теории

случае – до той поры, пока ей на смену не придут более благоприятные условия для нормальной, благополучной жизни человека.

И вот здесь уместно обратиться ко в т о р о й п р и ч и н е, предопределившей неудачи осуществленной в 1990-х гг.

Под этим углом зрения надо видеть, что неудача официальной приватизации, проведенной в 1992–1996 гг. в России, объясняется не только и, пожалуй, даже не столько мощью системы, построенной на тотально огосударствленной собственности, отсутствием должной правовой культуры и использованием в качестве средства приватизации неотработанных институтов, сколько тем, что во имя быстрого политического и по сути утопического успеха не была реализована действительно первоочередная мера (о которой в начале демократических пе-

ремен справедливо было заявлено) – разгосударствление тотально монополизированной собственности.

Здесь знаменателен вот какой факт.

Первоначально, когда в течение первой фазы («горбачевских») перемен начали развиваться кооперативные отношения, индивидуальная трудовая деятельность, новые формы организации труда (арендный подряд), система аренды, термин «разгосударствление» стал применяться как некий обобщающий лозунг, будто бы некоторый, заведомо несовершенный аналог понятия «приватизация» (так что здесь, пожалуй, может быть констатирован со стороны некоторых лиц, особенно тех, кто считал и считает себя «радикальными реформаторами», некий оттенок лукавства, недоговоренности, иносказательности).

В связи с этим, казалось бы, вполне обоснованно, что при развертывании в 1990-х гг. официальной приватизации, знаменующей по официальным заявлениям уже «настоящую приватизацию» (продажа объектов государственной собственности, распределение ее части «на равных» по ваучерам, акционирование), термин «разгосударствление» исчез из лексики публикаций и заявлений, посвященных преобразованию собственности.

И вдруг теперь, с точки зрения глубинных идей и практики реального формирования частной собственности, по основательной убежденности автора этих строк, назрел своего рода резкий обратный п о в о р о т в умах и представлениях людей – возвращение к, казалось бы, пройденной формуле – р а з г о с у д а р с т в л е н и ю (и с терминологиче-

452

Часть третья. Собственность в России

ской стороны, и еще более – со стороны сути самой идеи1). Именно «в умах» и «представлениях». Ибо на деле, на практике появились ситуации и процессы в экономической жизни, когда фактически осуществляется не вызывающая в реальной жизни каких-либо существенных протестов политика нового огосударствления (неоогосударствления) – и в сфере функционирования акционерных обществ (об этом в главе пятнадцатой), и в сфере государственных корпораций (глава шестнадцатая).

В чем тут дело?

В настоящее время, когда становятся очевидными неудачи (или

«просчеты»? «пороки»?) официальной приватизации, все более выясняется, что разгосударствление – это вовсе не некий иносказательный аналог приватизации, что оно, разгосударствление, в действительности имеет приоритетное, не имеющее альтернативы значение в преодолении самого губительного факта прошлого – тотального огосударствления собственности. И что в соответствии в этим разгосударствление является своего рода стержнем, или, если угодно, «золотым ключиком», или «изюминкой», придающей любым мерам, рассматриваемым в качестве приватизационных, реальный смысл. Во всяком случае, в обществе, где утвердилось, вошло во все «поры» жизни тотальное огосударствление собственности, как это произошло в России (СССР). И значит, то, что приватизация проведена без курса на твердое разгосударствление, свидетельствует о ее по крайней мере недостаточности, ущербности. При такого рода обстоятельствах кардинальные меры, как было объявлено, по «созданию частной собственности и рынка» сами по

себе ничего не могли в принципе решить.

Более того, первая и наиболее болезненная из таких мер (введение в январе 1992 г. свободных цен), породив рыночную вольницу, привела к такому положению дел в огосударствленной экономике, когда при отсутствии эффективной юридической системы, которая была бы настроена на критерии гражданского общества, возобладало «право сильного» – фактическое господство в хозяйстве номенклатуры, партийно-комсомольской элиты, назначенных олигархов и внезапно разросшегося криминала, сосредоточивших в своих руках важнейшие массивы национальных богатств, собственности.

1 Здесь и далее используется термин «разгосударствление» как производный от слова «огосударствление» (а не более удобный «разгосударствление») по той причине, что он родился именно в те годы (1988–1989), когда как раз определился соответствующий курс на преобразование собственности. К тому же именно он строго отвечает самой сути этих преобразований (ведь речь идет о преодолении тотального огосударствления собственности).

453

Право собственности: проблемы теории

Добавим к этому и немалые, все более усиливающиеся злоупотребления со стороны отдельных должностных лиц, гигантскую коррупцию, рейдерство, прямой захват объектов собственности, иные махинации, впоследствии оправдываемые как будто бы совершенно неизбежные явления и акции в период первоначального накопления и прикрываемые (что в свое время делали фашистские государства)

«крышей» корпоративных отношений.

3

ВОТ МЫ И ПОДОШЛИ к главному пункту, отталкиваясь от которого оказывается возможным с достаточной определенностью увидеть и действительную суть приватизации, в которой нуждалась Россия, и природу того порядка экономической и всей системы социальных отношений, который по своим корневым началам противоположен коммунистическим идеалам и практике тотального огосударствления экономики, всей социальной жизни.

Если стержнем («золотым ключиком», «изюминкой») приватизации является разгосударствление тотально монополизированной собственности, то это равным образом означает, что результатом приватизации является не столько передача тех или иных объектов из рук государства в частные руки (хотя такого рода акции становятся рутинной нормой), сколько создание в отношении каждого объекта обстановки

благоприятствования частной собственности, климата свободы, когда

каждый субъект видит в собственности продолжение его самого и его собственной неприкосновенности, возможности реальной или потенциальной реализации его активности, творческой энергии, свободной воли. Отсюда же следует, что приватизация в указанном значении предполагает, что ее движение идет не от государства, а снизу, когда решающую роль в приватизационном деле играют интересы и свободная воля людей – тех, кому предназначено обрести статус собственника. И потому, допустим, разработанные государственной властью формы, способы, схемы приватизации – это не более чем предположения и возможные варианты и ориентиры данных экономических процессов. Реальное назначение государства здесь – это, во-первых, создание оптимальных условий для обретения гражданами собственности и, во-вторых, обеспечение надежных и доступных гарантий для ее благо-

приятного существования, функционирования и защиты.

Общим, «конечным» результатом приватизации при рассматриваемом ее понимании призвано стать свободное общество – общество,

454

Часть третья. Собственность в России

определяющие характеристики которого («как свободного») не сводятся к одному лишь господству всей совокупности демократических институтов, присущих парламентской демократии, а коренятся прежде всего как раз в доминировании свободного режима собственности. И здесь принципиальное значение приобретает утверждение в обществе верховенства права, и прежде всего гражданского права, основанного на частноправовых началах (равенства субъектов, неприкосновенности собственности, свободы договора и др.), причем гражданского права на современной стадии своего развития, когда оно напрямую

воплотило в своем содержании фундаментальные права человека.

Приходится сожалеть, что экономические реформы в России, объявленные в качестве «рыночных» и «либеральных», начались и первоначально реализовались силой власти в российском обществе в 1992-м и последующих годах не только при отсутствии твердой государственной линии на создание свободного общества, но и при отсутствии современного гражданского законодательства, основанного на частном праве. И еще более – при отсутствии строгой ориентации в экономической области на первоочередное разгосударствление собственности и на фундаментальные права человека. Во всяком случае, без расчета на эти основополагающие начала, без реализации которых ни действительно свободное общество, ни современная частнособственническая, конкурентная товарно-рыночная экономика гражданского общества не может состояться в принципе1.

1 При этом не должно смущать то обстоятельство, что частноправовой юридической системе многие специалисты не придают непосредственно экономического значения, – обстоятельство, прямо продиктованное, можно уверенно предположить, марксистскими воззрениями, прогегельянскими фатальными характеристиками экономики. Между тем только в единстве с «правовой составляющей» главная черта нового экономического строя (частная собственность) раскрывает свою не имеющую альтернативы созидательную силу и особенности, адекватные новой эпохе, – персоналистическую природу собственности в качестве частной и свойства абсолютности прав, которые через механизм своей власти и своего интереса только и могут обеспечить мощное экономическое и социальное развитие. И именно тогда, и опять-таки в единстве с «правовой составляющей», обретают свое незаменимое значение другие слагаемые свободной экономики, в том числе свободный рынок и свободная, «рисковая» конкуренция в производстве, торговле, сопряженных с ними сферах (банковской, страховой и др.), а также нацеленность на первоочередное вложение своих доходов в развитие и модернизацию производства (соб-

ственные инвестиции).

В целом «правовая составляющая» обеспечивает такое функционирование частной собственности и других только что упомянутых слагаемых, которое и оказывается безусловно необходимым для нового строя экономики и социальной жизни. А именно:

– освобождение от любой зависимости в сфере экономики – эффект, которого можно достигнуть только при помощи юридических средств (утверждение неприкосновенности собственности, принципа свободы договора и др.);

455

Право собственности: проблемы теории

Политические страсти, стремление путем чудодейственного средства – рынка! – добиться всеобщего счастья, борьба за власть, как это не раз происходило в российской истории, оказались на практике более сильными и даже привлекательными, чем последовательно научные, практически значимые правовые подходы. Хотя надо видеть, что три части Гражданского кодекса РФ, принятые в середине 1990-х и в самом начале 2000-х гг., вполне соответствующие стандартам передовой правовой культуры, требованиям цивилизованной частнособственнической, конкурентной товарно-рыночной экономики, вступили в силу. Но маховик уже сложившейся к тому времени все еще прогосударственной и одновременно «дикорыночной» экономики корпоративного типа уже вовсю раскрутился, заработал...

И еще одно замечание, затрагивающее саму природу приватизации. Увы, до настоящего времени среди ряда специалистов, объявивших себя кардинальными реформаторами, господствует представление о том, что современные «рыночные реформы» могут реализоваться

«по пиночетовскому» варианту – в обстановке, когда наряду с этими реформами утверждение приоритета прав человека и правовых начал в жизни общества отступает на второй план, отодвигается на обочину социальной и экономической жизни, где преимущественное значение приобретают силовые, авторитарные методы властвования.

Именно такую трактовку некоторые реформаторские авторитеты дают «чилийскому чуду», упуская или просто не зная того, что именно в Чили ко времени пиночетовской диктатуры уже существовали прочно сложившиеся демократические традиции, действовал и утвердился в жизни общества один из лучших на американском континенте Гражданский кодекс, уже вошедший (что в высшей степени важно!) в реальную жизнь общества.

Современные события в Чили, когда в стране полностью возродились демократические силы, ничуть не охладили сторонников «сильной руки», будто бы оправдываемой «интересами рынка», ничто не подвигло их на признание неделимого единства всех сегментов демократии и жизни современного общества – в сферах и экономической, и государственно-правовой, и духовно-нравственной жизни.

– абсолютная власть субъекта права собственности в отношении его объектов, юридически обеспеченная возможность полного и исключительного распоряжения ими, безусловная и приоритетная защита собственности и владения;

– юридическое закрепление и реализация (преимущественно в отработанных типизированных формах) принципов свободного, устойчивого и защищенного гражданского оборота.

456

Часть третья. Собственность в России

4

И ЕЩЕ ОДНО ПОПУТНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ. Необходимость жесткого и последовательного курса на разгосударствление собственности в стране вовсе не означает, что этот курс охватывает весь имущественный потенциал, всю систему собственнических отношений.

Следует отметить, что определенная часть имущества по самой своей природе обречена на то, чтобы оставаться государственной. Это, в частности, недра, земли, водные ресурсы (сообразно международно-правовому регулированию), ряд других объектов, в том числе социально-культурного значения, – заповедники, музеи и др. Юридический порядок их использования (как правило, лицензионный) органически связан с общей системой политической и социальной жизни общества. К тому же к данной категории собственности, как правило, примыкает значительная часть промышленности – и не только добывающей, в сфере военно-промышленного комплекса, но и передовой техники, инновационных процессов, нанотехнологии.

Речь идет о тех сферах хозяйства, которые в обстановке коммунистической идеологии подверглись, вопреки требованиям развивающейся экономики, неоправданному тотальному огосударствлению по ленинской модели «одной фабрики» (единой и единственной по всей стране) и в современных условиях должны были бы охватываться понятием бизнеса – свободного предпринимательства.

Ведь, что ни говори, те или иные объекты собственности даже после их официальной приватизации, проведенной по всем существовавшим в 1990-х гг. правилам, могут оставаться и во многих случаях действительно остаются под эгидой всесильного государства, государственного аппарата, чиновничества.

И не только потому, что, например, при переходе предприятия в статус акционерного общества у государства может оставаться контрольный или хотя бы блокирующий пакет акций (или государство оставляет у себя даже 100% акций, что превращает акционирование предприятия лишь в видимость частнособственнического преобразования); подобные коммерческие общества по самому своему существу остаются прогосударственными образованиями.

Суть дела еще и в том, что предприятия, переоформленные в акцио-

нерные общества, во многом сохраняют свою административную природу, а государство продолжает использовать многообразные формы государственной опеки и контроля, оставляющие приватизированные предприятия в сети «направляющего внимания». Такие, в частности, как неослабное

457

Право собственности: проблемы теории

внимание к содержанию их деятельности высших властвующих персон (особенно в случаях, когда последние входят в состав или даже возглавляют совет директоров общества или входят в состав прогосударственных партийных образований), всеохватывающий налоговый контроль, предоставление при наличии определенных условий государственных заказов, лицензирование тех или иных видов деятельности, банковская опека, статистическая отчетность и т.д. И это опять-таки оставляет приватизированное предприятие в огосударствленной среде, в зоне внимания и «рекомендаций» соответствующих государственных служб.

Не меняет по большей части существующую ситуацию правительственная политика на «дебюрократизацию» (или даже «дерегулирование») деятельности хозяйствующих субъектов. Ибо в немалом числе случаев подобного рода меры касаются в основном канцелярской, бумажно-отчетной стороны деятельности, ее периодичности, а также работы сопутствующих организаций – санитарных, противопожарных. Что лишь в малой степени затрагивает (и то в основном по внешним или количественным показателям) опекающий контроль и заинтересованное внимание государственных служб в отношении формально приватизированных предприятий. Да и то в основном в странах с прецедентной экономико-правовой системой. В то же время указанная правительственная политика может стать мотивационной предпосылкой к развертыванию «собственного корпоративного регулирования», когда каждая корпорация начинает опираться на «собственную нормативную базу», – тенденция, которая, помимо иных негативных последствий, ведет к отторжению основополагающей юридической основы в данной экономической сфере – современного гражданского законодательства. Между тем «соль» вопроса как раз в самом существе отношения государства к приватизированным предприятиям и организациям, при-

чем прежде всего в отношении собственности. В том как раз, что в усло-

виях современного демократического, частнособственнического товарно-рыночного хозяйства необходимо на деле вывести данного субъекта экономической деятельности в вопросах собственности из огосударствленной среды, сделать его реальным собственником и, значит, самостоятельным, суверенным субъектом в области экономики и права. Что, разумеется, не только не исключает, но, напротив, предполагает, во-первых, ак-

тивность государства в установлении твердых и справедливых «правил игры» – принципов и норм отработанного гражданского, а также административного, налогового, трудового, судебного законодательства, во-вторых, придание государству через мощную и независимую судебную систему значения реального охранителя и гаранта частной собст-

458

Часть третья. Собственность в России

венности и, в-третьих, при государственной необходимости на твердой нормативной основе осуществление поощрения или сдерживания собственнических процессов в той или иной сфере жизни общества, а также формирование с той же направленностью государственных (казенных) предприятий, включаемых в общую систему частнособственнического конкурентного товарно-рыночного хозяйства (проблема, кстати сказать, по-настоящему до нынешнего времени не решенная).

Некоторое время тому назад в сложных взаимоотношениях государственной власти и экономических воротил – олигархов – в российском обществе был выдвинут принцип «равноудаленности» последних от властвующих государственных инстанций. Однако этот принцип не только не решает рассматриваемую проблему, но по своей сути оставляет существующее положение дел таким, каково оно есть, замораживает, консервирует его. «Равноудаленность» (что по иной формулировке означает степень приближенности) оставляет субъектов бизнеса в том же огосударствленном поле и в той же системе координат, где по-прежнему властвуют государственные органы, службы.

Разгосударствление же в области экономики означает полное отделение друг от друга бизнеса и государственной власти, функционирование и развитие того и другого в своих, не совмещающихся друг с другом плоскостях экономико-социальной жизни. При этом, разумеется, скажу еще раз, при строжайшем соблюдении действующих в праве, де-

ловой практике и этике единых и неизменяемых «правил игры», выраженных в смысле положений гражданского, налогового, трудового и иных отраслей действующего законодательства.