Белочка

Белочка

АЛИСА начала учиться в первом классе общеобразовательной го-

родской школы.

Правда, учиться ей пришлось недолго – недели две-три, не больше. Неожиданно она заболела.

ла поверх одеяла пледом и сказала: «Постарайся заснуть».

Алиса, едва задремав, погрузилась в тревожные сны, хотя и понимала, что делается вокруг. Она сквозь дремоту слышала, как мама куда-то звонила по телефону и говорила очень напористо, все время повторяя слова – «...под 40», «...вы понимаете, под 40». После этого мама (как сквозь тяжелую дремоту поняла Алиса) дозвонилась до папы, что-то долго и тревожно говорила ему и в конце разговора сказала, чтобы он не задерживался с машиной и ровно в пять часов был в больнице, кабинет седьмой на первом этаже, врача зовут Петр Петрович. Под вечер, когда уже стало темнеть, приехал папа и, как поня-

ла Алиса, привез на своей машине доктора. Доктор долго мыл руки в ванной, потом грел их над радиатором на кухне и после этого подошел к Алисиной кровати (тут же, в сторонке, сели мама и папа).

Доктор (Петр Петрович – как поняла Алиса) оказался пожилым дядей, почти старичком. Он весело сказал: «Ну, что это мы тут разболелись? Такие красивые девочки не должны болеть». Доктор сдвинул плед и одеяло, попросил Алису приподнять рубашечку и стал ее прослушивать – но не трубкой (как это рисуют в книжках), а каким-то холоднющим кружочком, от которого тянулись тонкие резиновые трубочки в уши доктора.

18

Белочка

– Да-да. Что-то мы разболелись. Не исключена пневмония. Надо будет попить сильное лекарство. если не поможет, придется ложиться в стационар.

Затем он дал маме рецепт, спросил, сможет ли мамочка посидеть с дочкой дня два. И пообещал прийти завтра после обеда.

Назавтра доктор, еще раз прослушав Алису и убедившись в том, что температура девочки оставалась высокой, по записям мамы, все время под 40, твердо сказал: «Завтра в стационар».

Мама после этого договорилась на работе, что ей предоставят отпуск на месяц, сбегала в детскую больницу, договорилась с главным врачом, что будет там со своей дочкой («Санитаркой в палате? – Пожалуйста»). Вечером мама собрала в сумку все необходимое, и утром папа отвез их с дочкой в больницу.

В БОЛьНИЦе Алиса пробыла две недели. И все время с ней была мама. Она в общем-то ухаживала за всеми девочками – в палате было шесть кроватей. Мама два раза в день мыла пол. Выносила и мыла горшки. До обеда, когда был обход и в палате находилось полно людей – врачей, сестер и проводились всякие процедуры, умудрялась сбегать домой и в магазин – приносила яблоки, сок, печенье. И раздавала принесенное всем. Это очень нравилось Алисе (как в детском садике).

Вскоре Алиса поправилась. ей даже разрешили вместе с мамой на полчасика выходить в сад около больницы. Наверное, ее вот-вот должны были выписать. Но в это время Алисину маму вызвал главный врач и предложил ей вместе с дочкой поехать в лесной детский санаторий – долечиться, укрепить легкие, весь организм. Он сказал:

«У девочки есть еще остаточные явления, и вообще ее надо укрепить, особенно лесными прогулками. Я напишу в направлении, – продолжал главный врач, – чтобы вам разрешили как можно больше гулять в лесу».

Мама в этот день после обеда уехала домой. Надо было все подготовить к поездке в санаторий. Там придется жить целый месяц, а может быть, и два. Нужно было найти и привести в порядок теплую, удобную для прогулок обувь и одежду.

Следующим утром папа отвез маму с Алисой в санаторий, который находился километрах в 40 от города. Он назывался «Лесной бор», вокруг санатория, действительно, были густые хвойные леса.

19

Книга первая. Детство

Алиса с мамой расположились в двухместном номере, как говорится, со всеми удобствами, была даже ванна. Процедуры занимали немного времени – нужно было полежать раздетой под какими-то синими лампочками, потом еще какая-то электрическая процедура (по телу несколько минут бегали иголочки), массажист растирал все тело – после этого было очень приятно, сестра делала несколько уколов, кстати, совсем не страшно и не больно – слегка кольнет в попу, и все. А потом после того, как полежишь с полчасика после процедур, – полная свобода, гуляй где хочешь. Даже обед и послеобеденный сон не мешали, для прогулки оставалась еще уйма времени.

Леса были густые, неисхоженные, таинственные, от деревьев шел аромат теплой свежести. В лесу дышалось легко.

Леса начинались чуть ли не у самого корпуса, даже не было видно ограды санатория. Но в ограде была калитка, откроешь задвижку и выйдешь, а там вообще начинаются лесные просторы. Гуляй – не нагуляешься.

Обычно мама с Алисой гуляли вместе. Но через некоторое время мама, особенно когда была занята какими-то делами (она по-прежнему сама делала уборку в комнате, нередко помогала работникам санатория даже на кухне), отпускала погулять Алису и одну. Правда, только по территории санатория.

Вскоре Алиса с мамой стали замечать, что хотя деревья в лесу в целом и хвойные (на деревьях не листья, а иголки, и летом, и зимой), но они – разные.

Местами – еловый, аккуратные веселые елочки, смотришь на них, и будто снова Новый год. Только надо ли их рубить, везти в город и устанавливать в городских квартирах, чтобы они с неделю постояли разукрашенные? Потом иголки с них осыпаются и их выбрасывают на помойку.

Кроме елок, Алиса с мамой стали различать и лиственницы (это не лиственные деревья, а тоже хвойные, вроде елочек, только с мягкими небольшими иголочками), и пихтовые деревья. Ветки деревьев спускались до земли, около них было сыро и много мха. Казалось, что именно здесь, за густой стеной деревьев, и живут лешие, лесные человечки, Баба-яга и другие сказочные персонажи. Почему-то ста-

20

Белочка

новилось немножко страшно и хотелось скорее вернуться на лесную тропинку, поближе к соснам и елочкам.

А около самого санатория рос большой кедровник, который частично выходил и на огороженную территорию санатория. Кедры – такие же громадные, как мачтовые сосны, иголки у них большие, а на ветках, которые ближе к вершине дерева, и на самой его вершине – множество шишек.

Несколько белок бегали по стволам деревьев, перепрыгивали, не теряя высоты, с одного дерева на другое. Притом – совершенно не обращая внимания на ограду санатория. Прыгали по деревьям туда-сюда. Когда Алисе и маме удалось разглядеть белочек поближе, то они удивились, насколько они красивые, пушистые и даже по-своему стройные, изящные. Совсем не такие, каких Алиса с папой видели в зоопарке, – там они были невеселые, не такие бойкие, только время от времени, как по команде выбегали из своих домиков и крутились в колесе на радость зрителям. Среди белок встречались большие зверьки, это, наверное, белки-мамы и белки-папы, белки поменьше, наверное, белки-подростки и совсем маленькие – белкидетки. Они не отставали от своих мам и пап и тоже бегали по стволам кедров, прыгали с дерева на дерево по всему кедровнику.

К санаторию иногда приходили жители деревни – и на небольшом базарчике продавали кедровые шишки. Одна шишка – один рубль.

ОДНАЖДы за оградой санатория, около кедровника, мама с Алисой встретили лесника – уже пожилого человека, который следил за порядком в лесных угодьях. А может, этот человек вовсе и не «лесник», а просто местный житель, который промышлял лесными дарами. Но раз он в лесу ведет себя как хозяин леса, все равно – «лесник». Мама и Алиса поздоровались с лесником. А он, внимательно по-

смотрев на маленькую девочку, неожиданно сказал:

– Хочешь, я угощу тебя лучшими кедровыми орешками прямо с дерева?

Мама и Алиса удивились: «Как так?» – и конечно же согласились. Тогда лесник повел их к калитке в санаторной ограде, а потом к кедровнику. Когда они дошли до кедровника, лесник поднес палец к губам, что означало: «Внимание! Идите осторожно, не шумите». И показывая пример, пошел почти бесшумно, очень осторожно. За ним, так же осторожно, чтобы ни одна веточка не треснула, пошли Алиса и мама. Вдруг лесник остановился и показал на небольшое кедровое дерево, которое стояло на опушке, почти у самой ограды. «Внимательно

21

Книга первая. Детство

посмотрите на ствол кедра у большой ветки», – тихо, почти шепотом сказал лесник.

Мама и Алиса пригляделись – и увидели, что на том месте, где большая ветка соединяется со стволом, образовалось нечто вроде сиденья. На нем разместилась небольшая белка с полосатым пушистым хвостом, наверное подросток, и держала в лапках кедровую шишку. Она что-то отгрызает от шишки и достает из нее кедровый орешек.

Лесник, сделав знак Алисе и ее маме, чтобы они оставались на месте, стал осторожно подкрадываться к дереву, на котором сидела белка. В руках он держал толстую палку. Белка, увлеченная своим делом, этого не заметила. И когда лесник подкрался к дереву, он с размаху ударил по стволу несколько раз. В тот же миг белки на дереве не оказалось, – она то ли перепрыгнула на другое дерево, то ли спряталась за ствол, словом, ее не было видно.

Лесник поднял шишку и торжественно передал ее Алисе:

– На, держи. Это тебе подарок от леса и белок.

Когда вернулись в санаторий, Алиса стала подбрасывать «беличью» шишку, пританцовывая приговаривать: «Как здорово! Как здорово!» Тем более, что орешки на этой шишке оказались удивительно большие и очень вкусные. Куда крупнее и вкуснее, чем те, которые продают на базарчике.

А вот мама почему-то не очень разделяла радость Алисы. Она негромко сказала:

– Что-то мне не очень нравится такой способ добывания шишек. Наверное, Алиса думала о том же. Поэтому она сразу возразила,

что делала очень редко. Она сказала:

– А что тут особенного? Посмотри, сколько шишек на деревьях, белка может взять любую и сколько хочешь.

Мама ничего не ответила, но Алиса видела, что ее что-то тревожит. И все же Алиса не смогла удержаться от искушения добыть у белок еще одну или даже несколько больших шишек. И когда на очередной своей прогулке (без мамы) она как-то невольно оказалась в кедровнике у того самого дерева, она не то, чтобы стукнула палкой по дереву, а просто громко крикнула: «Белочка, подари мне шишку, пожалуйста». И белка, перепрыгнув на другую ветку, бросила шишку, большую и спелую, и убежала. Или не бросила, а шишка просто выпала из ее лапок, когда белка перепрыгивала на другое дерево. Так было несколько раз. Маленькая сумочка, которая лежала в рюкзаке у Алисы, была целиком набита «беличьими» шишками. Но когда, уже ближе к отъ-

22

Белочка

езду из санатория, Алиса несколько раз подходила к заветному дереву, она уже издали слышала, как белка, стремительно прыгая с ветки на ветку, убегает в глубь леса. На дереве никого не было.

Потом, кажется, мама совсем успокоилась, когда увидела, как жители добывали кедровые шишки. Они стучали по кедрам деревянным молотом, трясли кедры с помощью каната, смельчаки забирались на самую вершину и стряхивали шишки с веток. Среди жителей деревни был и тот человек, которого Алиса с мамой считали «лесником». Таким способом жители деревни набрали несколько больших мешков шишек. На следующий день Алиса с мамой пришли на то место в кедровни ке, где добывали шишки. И они, к своему ужасу, увидели, что самый большой кедр, вершина которого, как они помнили, была вся усыпана большими шишками, спилен, дерево лежит на земле и все шишки собраны. Кто это сделал? Жители деревни? Или кто-то приехавший из другого места, может быть, из города? рядом с деревом и на тропе

отпечатался след от шин автомашины.

Алиса с мамой, наверное, про себя подумали одно и то же. Алиса сказала:

– Эта куда хуже, чем взять шишку у белочки.

МАМА и на этот раз ничего не ответила.

Зима была малоснежной и очень холодной. Дул сильный, колючий ветер. Когда шел снег, то снежинки, всегда такие мягкие и нежные, больно били в лицо, приходилось отворачиваться или закрывать лицо руками. Мама, отправляя Алису в школу, надевала на нее несколько свитеров, теплые носки, закутывала голову шерстяной шалью.

Потом, уже после первых мартовских дней, когда начало пригревать солнышко, потекли ручьи (правда, в этом году не очень большие), в школу стало можно ходить просто в курточке и беретике.

Как-то раз Алиса сказала маме:

– Мамуля, а давай попросим папу, чтоб он отвез нас на машине в санаторий, там такой красивый хвойный лес.

Мама внимательно посмотрела на дочку и сказала: «Я согласна, давай попросим».

И вот уже в следующее воскресенье они втроем, мама, папа и Алиса, прямо после завтрака, захватив с собой припасы для легкого обеда в лесу, выехали на шоссе, ведущее к санаторию. Уже наступил апрель, скоро май. Даже за городом снега уже почти не было, кое-где зеленела травка, на деревьях вот-вот должны появиться листочки. День был солнечный, ясный, на небе ни облачка. Прелесть.

23

Книга первая. Детство

В санатории еще хорошо помнили Алису и ее маму. Врач, который лечил Алису, даже послушал ее, постучал пальцами то там, то здесь и сказал:

– Все. Нет никаких следов болезни. Теперь больше гуляй. Занимайся спортом на воздухе.

А потом мама, папа и Алиса пошли в лес. Мама без колебаний повела к кедровнику и дальше, к тому заветному дереву, где они с Алисой видели белочку-подростка с полосатым хвостом. И с большой шишкой. Кедр остался таким же, каким он был осенью, – невысокий, но такой же стройный, ярко-зеленый. Около дерева остался еще малень-

кий сугробик талого снега.

Но что это? Из сугробика торчит обвислый полосатый хвостик. Мама подошла к нему и осторожно, скинув перчатку, стала подкапывать снег. Но там, кроме кончика хвостика, ничего не было.

Алиса сказала неуверенным, чуть дрожащим голосом:

– Наверное, белочка погибла. ее утащили лесные хищники. Ведь были такие сильные морозы...

Но тут мама ровным голосом проговорила:

– Лесные зверьки и птицы выживают даже в самые сильные холода, если у них достаточно корма.

Алиса промолчала. Промолчал и папа. И вообще, поход в лес на этот раз как-то не удался. Вскоре они засобирались домой – каждый, и мама, и папа, и Алиса, вспомнил о каких-то срочных делах в городе. Только по дороге домой, еще у санатория, Алиса попросила подождать ее несколько минут. Она сбегала в кедровник, нашла у заветного дерева кончик полосатого беличьего хвостика и, аккуратно завернув его в носовой платок, положила не в курточку, а в верхний карман ковбойки, которая была под свитером.

...Ночью, когда родители уже спали, Алиса, уткнувшись лицом в подушку, долго-долго беззвучно плакала.