ПРЕДИСЛОВИЕ

Утонченная образованность часто губила народы. Невежество, грубость нравов бывали прежде, так сказать, необходимым условием их независимости, могущества, славы. Напротив ныне образованность и просвещение, утверждая независимость, сделались новым источником и славы и могущества; самое благосостояние народов соделалось вместе орудием и залогом их свободы.

После многих долговременных заблуждений успехи разума имели наконец одним из блистательных и полезнейших следствий открытие тайны богатств народных. Государства, подобно частным людям, всегда желали обогащения, предполагая - и в сем случае с большею справедливостью, нежели люди частные, - что богатство ведет к благоденствию; но средства, избираемые для достижения сей важной цели, редко были верны. Еще и ныне предрассудки, необходимое следствие или малораспространенной образованности, или привычки, препятствуют государствам идти по открытому пути твердыми шагами.

В таком положении вещей искоренение мнений ложных, следственно вредных, и распространение справедливых неоспоримо должно споспешествовать благу общему. Сие самое указывает на необходимость и пользу науки, представляющей истинные правила, на коих зиждется, которыми сохраняется благоденствие народов.

В нашем отечестве сведения по части политической экономии начали распространяться с очевидным успехом. Даже иностранцы, занимаю-щиеся сею наукою, с удовольствием замечают, что во всех российских университетах учреждены для политической экономии особенные кафедры и что она входила в курс наук, которые были преподаваемы великим

121

князьям российским . Дблжно также заметить, что успех новейших фи-нансовых учреждений в России, который еще более обнаружится впо-следствии, происходит единственно оттого, что они основаны более или менее на справедливых началах государственного хозяйства, успех, какого в подобных обстоятельствах тщетно искали многие другие правительства.

Заметим, однако же, особенное влияние, более нравственное, которое сия наука может иметь на человека.

Кроме существенных выгод, которые доставляет политическая экономия, научая, например, не делать вреда, когда стремишься к пользе, она благотворна в своих действиях на нравственность политическую. Занимающийся политическою экономиею, рассматривая систему меркантилистов, невольно привыкает ненавидеть всякое насилие, самовольство и в особенности методы делать людей счастливыми вопреки им самим. Проходя систему физиократов*, он приучается любить правоту, свободу, уважать класс земледельцев, столь достойный уважения сограждан и особенной попечительное™ правительства, и потом, видя пользу, принесенную сею, впрочем неосновательною, системою, убеждается, что при самых великих заблуждениях действия людей могут быть благодетельны, когда имеют источником желание добра, чистоту намерений и благоволение к ближнему. Система физиократов и происхождением, и духом своим принадлежит XVIII веку. Тогда каждая идея о свободе при- нималась с восхищением и быстро проникала в умы людей, особенно во Франции. К несчастию, такой энтузиазм не допускал строгого разбора, и вредное редко было различаемо от полезного. Физиократы одним из главных правил представляли свободу совместничества в промышленности народной: система их необходимо долженствовала пленить совре-менников, утомленных игом меркантилизма. Наконец, занимающийся политическою экономиею, проходя систему, называемую Смитовою или критическою, научается верить одним только исследованиям и соображениям рассудка, простому здравому смыслу и всему, что естественно, непринужденно. Он и здесь увидит, что все благое основывается на свободе, а злое происходит оттого, что некоторые из людей, обманываясь в своем предназначении, берут на себя дерзкую обязанность за других смотреть, думать, за других действовать и прилагать о них самое мелочное и всегда тщетное попечение.

свободе, бывали также и орудием оной.

* *

*

Скажем несколько слов о издаваемой нами книге.

Она писана за несколько лет перед сим. Только некоторые необходимые перемены и дополнения внесены в оную впоследствии. Беспрестанно занимаясь наукою государственного хозяйства, мы открыли много недостатков в изложенной нами теории налогов, особливо в отноше-нии к общему свойству и действию оных. Заметно также, что о налогах, в России существующих, почти совсем не упоминается в сей книге: сие происходит оттого, что книга сия написана вне России. Известно, сколь неприятно и даже неудобно переделывать оконченное однажды; потому я решился издать мой первый опыт в первобытном его виде, надеясь, что он будет для меня не последним в обширной области политики. Впрочем, я полагал, что изложение теории налогов, служащих основанием финансов, как бы оно недостаточно ни было, не может быть совершенно излишним в такое время, когда у нас столь многие говорят о финансах и столь немногие о них пишут.

123

В некоторых местах «Опыта теории налогов» приводятся сочинения различных авторов по части государственного хозяйства и по другим частям. Сие делается иногда для того, чтобы показать источники, откуда заимствовано сказанное мною; иногда - дабы подтвердить мнение мое мнением известных писателей; всегда же - для того, чтобы представить или облегчить средства в выборе книг для занимающихся политическою экономиею. Я почту мой труд вознагражденным, если он приведет кого- либо из моих читателей к сей прекрасной науке!

С.-Петербург, 13 апреля, 1818 г.