Углубленное сотрудничество в сфере уголовного правосудия
152
В отличие от классического сотрудничества следующий вид межгосударственного взаимодействия, характеризуемый как углубленное сотрудничество в сфере уголовного правосудия, является феноменом, появившимся в 70-х годах прошлого века, и выражается в попытках упрощения и улучшения уже существующих механизмов сотрудничества, разработанных еще в рамках Совета Европы.
Отличительной чертой углубленного сотрудничества является отсутствие «политической фазы» в сотрудничестве судебных органов, в рамках которой предполагалось прохождение запросов правовой помощи через министерства (юстиции или иностранных дел), что привело к тому, что организация сотрудничества отныне осуществляется с учетом исключительно судебных формальностей.
Работа по упрощению сотрудничества в сфере уголовного правосудия между государствами - членами ЕС выразилась в принятии нескольких конвенций, которые различаются как по своей эффективности, так и по кругу государств, их ратифицировавших. В качестве примера можно привести Конвенцию об упрощенной процедуре экстрадиции между государствами - членами Европейского Союза от 10 марта 1995 г.[301]; Общую акцию (совместные действия) от 29 июня 1998 г. «Об использовании надлежащих практических методов в сфере взаимной правовой помощи по уголовным делам»[302]; Конвенцию о взаимной правовой помощи по уголовным делам между государствами - членами Европейского Союза от 29 мая 2000 г.[303] и т.д.
По сравнению с предыдущим поколением инструментов сотрудничества в сфере правосудия, данные акты позволили внедрить более совершенные и простые инструменты сотрудничества, которые характеризуются непосредственностью запросов правовой помощи, более
широким списком уголовных деяний, по которым может быть организовано сотрудничество; сокращением количества оснований отказа в
сотрудничестве и возможностей применения оговорок и т.п.
Вместе с тем следует отметить, что такие инструменты, применяемые в процессе углубленного сотрудничества, не отменяют действующие классические инструменты международного права, а лишь направлены насовершенствование процедур их реализации.
Так, Конвенция о применении Шенгенского соглашения от 19 июня 1990 г. направлена на продвижение сотрудничества как в отношении правовой помощи, экстрадиции, так и в отношении принципа уголовного права «non bis in idem» (принцип, согласно которому не должно быть двух взысканий за одну провинность) на новый уровень.
Практическое влияние Шенгенских соглашений довольно существенно, они даже были имплементированы в право ЕС посредством протокола, внедрившего шенгенский опыт в Амстердамский договор. Положения данных соглашений применяются практически ко всем государствам - членам ЕС (в отношении Великобритании и Ирландии существовали определенные сложности, но, тем не менее, они присоединились к данным соглашениям[304] [305] [306] [307] [308]). Более того, помимо государств - членов ЕС, шенгенские соглашения применяются и в отношениях с такими странами, как Исландия, Норвегия , Швейцария и Лихтенштейн . Основным нововведением Конвенции о применении Шенгенского соглашения является возможность прямой передачи запросов о правовой помощи между судебными органами (но в то же время она не отменяет возможности обмена такими запросами на уровне министерств юстиции и министерств иностранных дел) (ст. 59). Также Конвенция исключила возможность отказа в сотрудничестве в отношении налоговых преступлений (ст. 50). Конвенция упростила процедуру экстрадиции (ст. 59-66). Необходимо отметить важность введения шенгенской информационной сети, которая позволила осуществлять общеевропейский розыск лиц, подлежащих аресту и экстрадиции (ст. 95). Также необходимо обратить внимание на появление новой упрощенной процедуры экстрадиции в случаях, когда экстрадируемое лицо согласно с его экстрадицией (ст. Немаловажным является и тот факт, что данная Конвенция предусматривает возможность передачи другому государству полномочий по исполнению решений органов правосудия по уголовным делам (ст. 67). Основной новеллой Конвенции является закрепление принципа уголовного права «non bis in idem» . Статья 54 Конвенции гласит: «лицо, в отношении которого уже имеется уголовное решение, принятое судебными органами одного из участников данного Соглашения, не может быть вновь привлечено к ответственности судами другого государства - участника данного соглашения за те же деяния при условии, что в случае признания его виновным, санкция была применена, применяется или не может быть применена в соответствии с законами страны, в которой лицо было признано виновным». Принятое 13 июня 2002 года Рамочное решение о европейском ордере на арест в принципе заменяет положения Конвенций об экстрадиции 1995 г. и 1996 г., что все же не исключает возможность их применения. [309] [310] Европейская конвенция об упрощенном производстве в отношении экстрадиции от 10 марта 1995 г. упрощает экстрадицию, но лишь в тех случаях, когда экстрадируемые лица согласны с их экстрадицией (данное правило было закреплено еще в Конвенции о применении Шенгенского соглашения от 19 июня 1990 г.), что определено в ней в качестве принципа (ст. 2). Для таких случаев конвенция предусматривает сроки, в течение которых запрос на экстрадицию должен быть рассмотрен государством, которому он направлен, а также сроки, в течение которых лицо должно быть экстрадировано (ст. 10 и 11). Конвенция также ограничивает принцип, в соответствии с которым экстрадируемое лицо может преследоваться в государстве, в которое оно экстрадируется, только по отдельным категориям преступлений (ст. 9) - принцип специальности (специализации). Конвенция от 27 сентября 1996 г.309 кардинально изменила процедуру экстрадиции в европейских государствах. Она сократила список оснований для отказа в экстрадиции, количество деяний, по которым в экстрадиции может быть отказано, а также ограничивает действие принципа преследования лица лишь за те преступления, за которые он был экстрадирован. Конвенция 1996 г., в сравнении с Конвенцией 1957 г., расширяет список деяний, за которые лицо может быть экстрадировано. Теперь лица могут быть экстрадированы даже за преступления, наказания за которые предусматривают лишение свободы на срок от шести месяцев. Кроме того, Конвенция ограничила действие требования двойного инкриминирования, которое не требуется более в отношении преступлений, совершенных группой лиц. Если преступление было совершено группой лиц и в законодательстве государства, ходатайствующего о выдаче лица, в отношении данного преступления предусмотрены наказания в виде лишения свободы на срок не менее одного года, то в экстрадиции не может быть отказано на основании отсутствия инкриминирования таких преступлений в государстве, которое экстрадирует это лицо. Речь идет об особо опасных преступлениях, в частности, о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотиков и терроризмом. Конвенция 1996 г. также сократила список деяний, в отношении которых государства могут отказать в экстрадиции. Речь, в частности, идет о правонарушениях налогового и политического характера, за которые в соответствии с классическими инструментами международного права государства могли отказать в экстрадиции. Тем не менее Конвенция 1996 г. позволяет государствам использовать оговорки в отношении преступлений политического характера (за исключением преступлений террористического характера, которые государства обязаны вывести из категории политических в соответствии с Конвенцией по борьбе с терроризмом от 27 января 1977 г.). Среди других нововведений Конвенции 1996 г. можно отметить отсутствие классического права экстрадирующего государства на отказ в экстрадиции граждан (ст. 7). Еще одним актом права ЕС, который направлен на развитие сотрудничества, является Общая акция (совместные действия) от 29 июня 1998 года «Об использовании надлежащих практических методов в сфере - ~ 310 взаимной правовой помощи по уголовным делам» . Данный акт направлен на улучшение взаимной правовой помощи в сфере уголовного правосудия и требует от государств-членов: - Введения процедур, в соответствии с которыми они будут обрабатывать в приоритетном порядке запросы правовой помощи, требующие ускоренного производства; [311] - предоставлять запрашивающему правовую помощь государству письменный или устный отчет по его требованию, уточняя при этом конкретные сроки исполнения запроса; - следить за качеством обработки запросов правовой помощи. Часть таких «надлежащих практических методов» была закреплена в Конвенции от 29 мая 2000 года «О взаимной правовой помощи по уголовным делам между государствами-членами Европейского Союза» , имеющей огромное практическое значение, но в то же время ее нельзя квалифицировать как акт, способствующий продвижению интеграционных процессов в сфере уголовного правосудия. Интересно отметить, что правила рассматриваемой Конвенции распространяются не только на государства - члены ЕС и их классических союзников (Исландия, Швейцария и т.д.), но и на членов Совета Европы. Данный вывод подтверждается принятым в рамках Совета Европы вторым Протоколом к Европейской конвенции о правовой взаимопомощи, который за небольшими исключениями фактически «скопировал» положения Конвенции ЕС. Кроме того, указанный пример иллюстрирует использование в праве ЕС классических правовых инструментов. Следует также отметить, что Конвенция не заменяет существовавшие до нее документы, а лишь дополняет их. Так, например, сохраняются основания для отказа в сотрудничестве, если запрос правовой помощи противоречит принципам суверенитета, безопасности и другим основным интересам государства, у которого запрашивается правовая помощь. Вместе с тем было бы не правильно говорить об отсутствии какого- либо значения рассматриваемого конвенционного документа, поскольку он совершенствует классические инструменты в сфере уголовного правосудия, что способствует переходу отношений на более высокий уровень. Среди таких новых элементов можно назвать: установление правила, в соответствии с которым запросы правовой помощи осуществляются на основе прямых контактов между судебными органами; ослабление действия принципа «locus regit actum»; установление сроков исполнения запросов правовой помощи; совершенствование сотрудничества с появлением современных средств коммуникации. Таким образом, во-первых, Конвенция устанавливает в качестве общего принципа осуществление правовой помощи посредством прямых контактов. В соответствии со ст. 6 Конвенции запросы правовой помощи осуществляются напрямую между судебными органами. Это означает не только то, что запросы взаимной правовой помощи больше не осуществляются через министерства юстиции государств - членов, но также и то, что такие запросы могут направляться не только верховными судами, но и судебными органами первых и апелляционных инстанций. Во-вторых, Конвенция ослабляет действие принципа «locus regit actum». Во исполнение запроса правовой помощи государства применяют свое собственное право, но одновременно берут на себя обязательство соблюдать требования государства, направившего запрос, если последнее потребовало этого, а также когда такое требование не противоречит принципам государства, на которое возложено обязательство реализации правовой помощи (ст. 4). Таким образом, применение принципа международного права «locus regit actum» заменено принципом «forum regit actum». Значение данного нововведения состоит в возможности для запрашивающего государства использовать полученную таким образом помощь (например, информацию, доказательства и др.), так как она с формальной точки зрения получена соответствующим законодательству запрашивающего государства образом и может быть официально использована в дальнейшем (например, при производстве по делу). В-третьих, Конвенция, не устанавливая обязательных конкретных сроков для исполнения запросов о взаимной правовой помощи, определяет, что государство исполняет запрос так быстро, как это возможно, учитывая указания запрашивающего государства (ст. 4 § 2). Надо отметить, что это положение было заимствовано из Общей акции (совместных действий) 1998 г., однако в тексте Конвенции оно получило более развернутую формулировку. В-четвертых, Конвенция расширяет список действий (в частности следственных действий), которые могут быть организованы посредством направления запросов о правовой помощи. Например, могут быть организованы такие важные для судебного разбирательства действия, как заслушивание сторон, экспертов и проведение допросов посредством видеоконференции (ст. 10 - 11), а также другие следственные действия (перехват телекоммуникаций (ст. 17 - 22)). Стоит отдельно отметить, что перехвату телекоммуникаций, в отношении которого предоставление взаимной правовой помощи уже было закреплено в иных актах (также, как и в отношении получения доказательств), в Конвенции посвящен отдельный довольно сложный в применении свод правил. В частности, в рассматриваемом акте урегулированы две системы перехвата телекоммуникаций: первая заключается в немедленном, непосредственном перехвате информации, тогда как вторая предполагает их предварительную запись и последующую передачу запрашивающей стороне. С практической точки зрения можно предположить, что первая из данных систем станет в будущем правилом, так как она не предполагает излишних формальностей, установленных в рамках второй системы перехвата. В науке и практике права ЕС отмечаются сложности в осуществлении взаимной правовой помощи между государствами-членами, которая, в частности, предусматривает применение таких сложных и трудоемких следственных действий, как перехват ~312 телекоммуникаций . Наконец, стоит упомянуть Протокол от 16 октября 2001 г. к рассматриваемой Конвенции , который касается запросов взаимной правовой помощи в отношении следственных действий, осуществляемых при помощи сотрудничества учреждений банковского сектора, в частности запросов по выдаче информации, касающейся идентификации банковских счетов, банковских операций (переводов), а также запросов по контролю банковских операций. Данный документ детализирует положения об оказании взаимной правовой помощи в отношении следственных действий в отношении банковских операций, содержащиеся в конвенционных актах. В частности, в Протоколе детализированы положения о правовой помощи по идентификации банковских счетов, принадлежащих определенным лицам (ст. 1). Власти государства, к которым обращаются за помощью в идентификации таких счетов, обязаны исполнять данные запросы, но это обязательство ограничено перечнем тех преступлений, которые в соответствии с законодательством запрашивающего государства караются лишением свободы на срок более четырех лет. Помимо данного ограничения, Протокол определяет требования (излишне формальные) к такому запросу (в частности, власти запрашивающего государства должны указать причины, по которым они считают, что счета определенных лиц зарегистрированы (открыты) в государстве, в которое направляется запрос, а также указать банковские учреждения, в которых, по их мнению, зарегистрированы счета и т.д.). В соответствии со ст. 2 Протокола ряд аналогичных ограничений и формальностей применяется также в отношении банковских операций. В ходе предоставления правовой помощи о контроле за банковскими [312] [313] операциями запрашивающая сторона должна указать, по каким причинам запрашиваемая информация может быть полезна для следственных действий (ст.3). Рассматриваемый Протокол устанавливает ряд ограничений по отказу в реализации взаимной правовой помощи. Так, государство, у которого запрашивается информация, не может в основание отказа от сотрудничества ссылаться на: - банковскую тайну; - на налоговый характер преступлений, для расследования которых запрашивается информация; - на политический характер преступлений, для расследования которых запрашивается информация. Тем не менее указанный Протокол не отменяет такие основания отказа в предоставлении правовой помощи, как возможность нарушения исполнением такого запроса принципов суверенитета, безопасности и других основных интересов государства, которому направлен запрос. 1.3.