<<
>>

§2. Источнике вые базы правовых систем стран Европы

Европейский Союз, воплощая новый и оригинальный правопорядок, строит свое существование и функционирование на особой и самостоятельной (автономной) системе права. Однако сама эта система создавалась и действовала (и действует сейчас) не в правовом вакууме.

Она самым тесным образом взаимосвязана с национальными правовыми системами государств-членов и международным правопорядком.

Речь, конечно, не идёт о простом копировании национальных или международно-правовых установлений (имеется в виду влияние права стран-основательниц Сообществ (ЕОУС, Евратома и ЕЭС) на европейское право). С этой целью необходимо рассмотреть источниковые базы, прежде всего, Франции и Германии, т.е. стран, правовые системы которых являются основными представителями германской и романской правовых семей, а также правовых систем Италии, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга, входящих в семью континентального (романо-германского) права.

В то же время нельзя не обратить внимания на систему источников права Англии, которая хотя и не являлась государством-учредителем Сообществ, но, тем не менее, относясь к странам общего права, оказала существенное влияние на процесс становления как европейского права в целом, так и системы его источников в частности.

Основное различие между системами права, как известно, состоит в используемых ими источниках права. Так, романо-германская система исходит из наивысшего авторитета закона, а система англосаксонского права, наоборот, придаёт исключительное значение судебному прецеденту как источнику права. Государства-учредители Сообществ, являясь странами континентального права, тем самым определили и основной источник права Европейского Союза.

Французское право, с одной стороны, и германское - с другой, послужили той моделью, на основании которой внутри романо-германской правовой семьи выделяют две правовые группы: романскую, куда входят также Бельгия, Люксембург, Голландия, Италия, Португалия, Испания, и германскую, включающую также Австрию и Швейцарию.

Во французской юридической литературе источники права делятся на две основные группы: первичные (основные) и вторичные (дополнительные или субсидиарные). В первую группу входят государственные нормативные акты. К вторичным источникам права в первую очередь относят обычай и судебную практику.

В странах романо-германского права центральное место среди источников права традиционно отводится закону. Во французском праве известны следующие виды законов: конституционные, органические и обычные. Верхнюю ступень в иерархии норм законодательного происхождения занимает конституция. В настоящее время действует Конституция Французской республики от 4 октября 1958 г.1, состоящая из преамбулы и пятнадцати разделов. За Конституцией, Основным законом государства, признаётся особый авторитет, т. е. любая норма должна ей соответствовать. В современной Франции верховенство Конституции подчёркнуто с большей силой, чем раньше, так как устанавливается система контроля над конституционностью законов. Конституционный Совет

'См.: Конституции государств Европейского Союза. / Под ред. Окунькова Л.А. М., 1997.

осуществляет проверку обычных законов и иных нормативных актов с точки зрения их соответствия Конституции.

В соответствии с Конституцией V Республики органические законы образуют самостоятельную группу, хотя по своей правовой природе ничем не отличаются от всех остальных законов.

Они принимаются на основе бланкетных норм, которых в действующей конституции довольно много.

Обычные законы наиболее многочисленны среди других видов законов. К ним относятся кодексы и некодифицированные акты. Кодексы наполеоновской эпохи1 до сих пор лежат в основе французской системы источников права. Очень важная роль в формировании правовой системы принадлежит французскому гражданскому кодексу 1804 г., установившему единую систему права для всей страны. ФГК стал источником многих юридических понятий и общих принципов права. Создатели кодекса, опираясь на традиции римского права, построили ФГК по так называемой институционной системе. Кодекс вышел далеко за пределы Франции, полная или частичная его рецепция имела место не только в европейских странах (таких как Бельгия, Италия, Нидерланды, Люксембург, Испания и Греция), но и на других континентах. Причина подобного распространения кодекса Наполеона заключается в том, что он во многом стал образцом законов с его единством, точностью и ясностью изложения. Тем не менее, общепризнанно, что, несмотря на многочисленные поправки, кодексы явно устарели, а дальнейшему правовому развитию мешает огромная масса правовых актов, лежавших за пределами традиционной кодификации2.

Основным направлением упорядочения этого массива правовых актов Франции стала разработка кодексов по типу отраслевых сборников, охватывающих ранее некодифицированное право (административное, трудовое, аграрное, лесное и др.). По форме и по содержанию они сильно

'Это такие «классические» кодексы, как Гражданский кодекс 1804г., ГПК 1806 г., Торговый кодекс 1807 г., Уголовный 1810 г. Лишь один кодекс времён Наполеона - УПК 1808 г. - отменён. Ныне действует УПК 1958 г.

гСм,: Лубенский А.И. Систематизация законодательства во Франции. М, 1970. С. 4-18.

отличались от «классических» и представляли собой компиляцию уже принятых законодательных актов и регламентов. По сравнению с некодифицированными актами кодексы не имеют никакого приоритета. Французские юристы отмечают два момента, отличающие эти кодексы от наполеоновских кодификаций. Во-первых, они затрагивают достаточно узкие области. Во-вторых, эти кодексы не преследуют цели «переосмыслить» совокупность норм той или иной области права, а направлены на логическую перегруппировку уже принятых законодательных актов и регламентов1.

Уже эта новая кодификационная форма ослабила принцип верховенства законов-кодексов в его традиционном понимании. Второй удар по престижу закона нанесла Конституция 1958 г., перевернувшая «классическое» распределение компетенции между законодательной и исполнительной властями. Конституция перечислила круг вопросов, входящих в компетенцию парламента, и тем самым ограничила сферу его законодательной деятельности. И наоборот, компетенция правительства существенно расширилась, соответственно возросли удельный вес и значение его актов в системе источников права. Кроме того, Конституция 1958 г. употребляет термин «программные законы», говоря о документах, определяющих цели экономической и социальной деятельности государства. Данное понятие получило широкое распространение в политическом и административном лексиконе. Французские авторы отмечают, что в юридическом плане это понятие не обладает никакой спецификой по сравнению с обычными законами2. Однако следует заметить, что в «программных законах» содержится лишь изложение общих принципов, конкретизация которых осуществляется не законодателем, а исполнительной властью. Поэтому «программные законы» - удобный рычаг, служащий президенту и правительству для реализации своей политики.

'См.: Саидов А.Х. Сравнительное правоведение и юридическая география мира. М., 1993. С. 91.

гСм.: Демишелъ А., Демишель Ф. Институты и власть во Франции (институционные формы государственного монополистического капитализма). М., 1977. С. 95.

Конституция 1958 г. значительно сузила сферу действия закона. До её' принятия закон мог быть издан в любой области. В настоящее время установлен перечень вопросов, по которым парламент правомочен принимать законы (ст. 34 Конституции). Таким образом, принцип универсальности закона заменён теоретической конструкцией, провозглашающей ограничение вмешательства закона и соответственно расширение поля деятельности регламентарной власти.

Регламентам предоставляется большая независимость, они в меньшей мере подчинены законодательной власти в силу своей природы. Это объясняется тем, что полномочия правительства обладать регламентарной властью идёт прямо от Конституции. Регламент не обязан основываться на определённом законе, чтобы быть законным. Возросшая значимость регламентарной власти сегодня объясняется автономией администрации по отношению к другим публичным властям и её руководящей ролью в национальной политике.

В Основном Законе государства не определена система регламентарных актов, однако на практике существуют следующие виды актов исполнительной власти, соответствующие внутренней иерархии публичной власти: декреты, ордонансы', решения, постановления, циркуляры, инструкции, уведомления. В 1958 г. к традиционной роли декретов, заключающейся в установлении порядка применения законов, была присоединена новая, аналогичная роли самого закона. Компетенция издавать декреты принадлежит в основном премьер-министру, так как согласно ст. 21 Конституции, он «обеспечивает исполнение законов» и «осуществляет регламентарные полномочия». Кроме того, декреты издаются также и

'В разные исторические эпохи термин «ордонанс» имел неодинаковое значение: до 1789 г. короли издавали ордонансы - это были настоящие законы; ордонансы, принятые при реставрации и июльской монархии - акты исполнительной власти; временное правительство Франции с 1944 г. по 1946 г. также издавало ордонансы (декреты-законы). Часто встречается и следующее использование термина - «ордонансы префекта полиции». См.: Вильданова М.М. Источники права Франции// Тр. ВНИИ сов. законодательства, М., 1986. Вып. 32-33. С. 339.

президентом республики. Причём они получают юридическую силу после скрепления их подписью премьер-министра или соответствующего министра.

Важна роль ордонансов, на их примере особенно отчётливо прослеживается тенденция размывания различий между правовой силой закона и регламентарных актов. Правовой режим ордонансов неоднороден. До ратификации, это, безусловно, регламентарные акты. Следовательно, они подчиняются принципу законности, т.е. их можно обжаловать в административном суде. После ратификации ордонансы приобретают силу закона: они больше не подчиняются никакому юрисдикционному контролю и могут быть изменены лишь законом (или законно принятым ордонансом). Во французской юридической литературе ордонанс иногда называют «невотивированными парламентом законами». В первое время после введения в действие Конституции 1958 г. делегированное законодательство рассматривалось как исключительная мера, вызванная чрезвычайными обстоятельствами. Впоследствии президент и правительство стали использовать эту процедуру повседневно, как обычный метод управления страной. Таким образом, расширение нормотворческой деятельности исполнительной власти сказывается на системе источников права, что проявляется в отказе от принципа верховенства закона и в размывании различий между силой закона и силой регламентарных актов1.

Во французской правовой системе в качестве самостоятельного источника права признаются и общие принципы права. Роль общих принципов особенно важна тогда, когда в законодательной структуре имеются существенные пробелы. Это наиболее наглядно прослеживается в области административного права. Административные суды и Государственный Совет в силу некодифицированности административного законодательства наиболее часто ссылаются на общие принципы права. Что касается международного права, то Конституция V Республики (ст. 55)

'См.: Вильданова М.М. Указ. соч. С. 340; Саидов А.Х. Указ. соч. С. 91.

устанавливает, что «договоры и соглашения, должным образом ратифицированные или одобренные, имеют силу, превышающую силу внутренних законов, с момента опубликования, при условии применения каждого соглашения или договора другой стороной».

В Германии, как и во Франции, костяком, основой действующего права являются кодексы. Как и во Франции, они стары, неоднократно изменялись, в частности, после второй мировой войны, когда из них были исключены новеллы, внесённые во времена нацизма. Однако значительная часть изменений в праве Германии по сравнению с довоенным временем внесена не через кодексы, а с помощью специальных законов, регламентирующих различные сферы жизни общества.

В отличие от Франции, Основной закон Германии 1949 г. не признаёт за исполнительной властью право на автономную регламентарную власть и запрещает практику декретов-законов. Правительственные и иные подзаконные акты в Германии могли быть изданы только в рамках исполнения законов, хотя на практике встречаются исключения из этого правила. Германия не знает консолидированных кодексов «нового типа», подобных тем, которые так распространились во Франции. Роль обычая в частном праве Германии примерно такова же, как и во Франции. Он имеет значение только в узкой среде, не охваченной кодификацией. Что касается публичного права, то здесь его роль меньше, чем во Франции. Это связано, во-первых, с более широкой конституционно-правовой регламентацией в сфере действия государственного права, а во-вторых, с тем, что государственные структуры Германии имеют не столь значительную историю, как во Франции, где соответственно более значима роль исторически сложившихся обыкновений в сфере конституционного права.

Система источников права в Германии - и здесь ещё одно отличие от французской системы - отражает федеральный характер государственного устройства страны. Каждая из земель в составе Германии имеет своё законодательство. Это усложняющий систему источников права фактор.

Федеральное право имеет приоритет над правом земель (ст. 31 Основного закона). Однако, с одной стороны, земли участвуют через бундесрат в федеральном нормотворчестве, с другой - законодательная компетенция федерации ограничена определёнными рамками. Так, земли обладают законодательной компетенцией лишь в той мере, которая не затрагивает полномочий центра. Это такие сферы как образование, культура, коммунальное хозяйство и др. В сферах образования, печати, водного хозяйства и некоторых других центр вправе издавать рамочные законы, в соответствии с которыми земли обязаны привести своё законодательство (ст. 70-74 Конституции)1. В целом, однако, действует правило, согласно которому в случае расхождения федерального закона и закона земли превалирует первый.

'См.: Шумилов В.И. Введение в правовую систему ФРГ. М., 2001. С. 20. 2См.: Шумилов В.И. Указ. соч. С. 118.

Согласно ст. 25 Конституции, «общие нормы международного права являются составной частью права федерации. Они имеют преимущество перед законом и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории». Влияние международного права отражено в праве Германии значительно более чётко, чем во Франции, где оно также признаётся, но выражено Конституцией в значительно более умеренной форме, ибо Конституция, как уже упоминалось, говорит (ст. 55) не о нормах международного права, а о «договорах или соглашениях, должным образом ратифицированных и одобренных». Международные договоры, касающихся вопросов международного частного права, в качестве leges speciales обладают приоритетом по отношению к нормам национального права. Подход «германского международного частного права» к правовому регулированию сводится к установлению общих, более или менее детализированных правил, годных для повторяющихся ситуаций. И, наоборот, для него не характерны широко сформулированные положения, которые следовало бы преломлять к каждому конкретному случаю .

Маастрихтский договор государств-членов ЕС оживил общественную и научную дискуссию в европейских странах по вопросу о передаче части внутренней компетенции государств органам Европейского Союза. В результате, в германский Основной закон были внесены соответствующие дополнения (ст.ст. 23-24). Так, предусматривается, что Германия может передавать свои суверенные права в целях осуществления идеи объединённой Европы органам ЕС, а также межгосударственным объединениям.

Федеральный Конституционный Суд Германии на основе Маастрихтского договора 1992 г. охарактеризовал Европейский Союз как «конфедерацию союзных государств». При этом Суд заключил, что Германия сохраняет за собой право при определённых обстоятельствах в одностороннем порядке выйти из ЕС. Правда, Суд никак не высказался о приоритете европейского права1.

Италия является страной, где никогда не прерывалось действие римского права, а также родиной канонического права - второго исторического источника права в Европе. Первые кодификации здесь были произведены после завоевания Наполеона, что, соответственно, говорит об ориентации на французское право. Но в XIX в. в стране возросло влияние немецкого права, которое к середине XX в. стало господствующим. Огромная часть действующего законодательства было принята при фашизме, появилось так называемое корпоративное право, которое действовало внутри корпорации, прежде всего общих союзов для предпринимателей и лиц наёмного труда одной категории, т.е. главным образом охватывало трудовое право. В широком смысле корпоративное право олицетворяло фашистскую правовую идеологию.

Особенностью системы источников итальянского права является наличие одного нормативного акта, перечисляющего эти источники и

'См.: Hailbronncr К. The European Union from the Perspective of the German Constitutional Court - German Yearbook of International Law. 1995. C. 37.

определяющего их соотношение - Общего положения о законе (ОПЗ) 1942 г, Несмотря на кажущуюся разнородность норм, заключённых в ОПЗ, всех их объединяет специфический предмет регулирования, которым является действие определенных норм, непосредственно регулирующих общественные отношения и материальные нормы. Так, нормы, содержащиеся в I главе, устанавливая градацию источников права, регулируют коллизии, возникающие между различными видами источников. Нормы, устанавливающие вступление закона в силу, его действие во времени, его отмену и т.д., регулируют противоречия между принятыми в разное время нормами национальной правовой системы. В то же время собственно коллизионные нормы, содержащиеся в большей части главы II регулируют столкновение материальных норм различных правовых систем. Выявление соотношения ОПЗ и Конституции 1947г., тоже существенно т.к. оба акта нормативно регулируют систему источников итальянского права.

Нормативность конституционных положений связывается в итальянской доктрине с тремя юридическими последствиями. Это, во-первых, запрет всякой деятельности, противоречащей Конституции. Во-вторых, конституционные нормы являются главными, по отношению к традиционным критериям, средством толкования и применения закона. В-третьих, все нормотворческие органы обязаны действовать в развитие конституционных положений. Конституция выступает как критерием самого наличия того или иного акта в правовой системе, так и может изменять самое содержание правового акта. Другими словами она «участвует» не только во «внешнем» изменении итальянской правовой системы (принятие на её основе новых законодательных актов, отмена актов, противоречащих её положениям), но в изменении её «изнутри» (корректировка самого содержания юридических источников)1. Конституция устанавливает правотворческую компетенцию различных государственных органов и, в соответствии с этой компетенцией, проводит дифференциацию источников

'См.: Попов Н.Ю. Правовая система Италии; Автореферат дисс. ... к.ю.н. М., 1984. С. 16.

33

права. Конституция определяет законодательную процедуру. Наконец, Основной закон учреждает орган конституционного надзора Конституционный Суд, решения которого занимают особое положение в современной системе источников. В то же время ряд важных вопросов, урегулированных в ОПЗ (иерархия источников права; обычаи как вид источника) не получили какого-либо отражения в Конституции. По всей видимости, прерогатива по разрешению данных вопросов отводится Конституционному Суду.

Что касается международного права, то Конституция не признает их частью правовой системы Италии и не допускает их приоритет над нормами внутригосударственного права. Для того, чтобы общепризнанные нормы международного права стали нормами национального права требуется их ратификация Парламентом и включение этих норм в соответствующие законы, действующие на территории Италии (ст. 80 Конституции Италии)1.

Как известно, в системе романо-германского права особое место занимают кодексы. В настоящее время в Италии действуют пять кодексов, которые были приняты в фашистский период. Конечно, нормы явно фашистского толка были удалены из кодексов в первые годы после свержения диктатуры, но дальнейшее очищение кодексов породило серьёзную проблему пробелов и вскоре было приостановлено. Таким образом, актуальна серьёзная юридическая проблема «сосуществования» двух по сути дела противоположных систем норм: послевоенных конституционных и прифашистских2.

'См.: Конституции государств Европейского Союза. / Под ред. Л.А. Окунькова. М., Норма, 1997.

2См.: Попов Н.Ю. Указ. соч. С. 17.

Голландская правовая система как система континентального права больше ориентирована на законодательство. При этом здесь придаётся большое значение подготовительным законопроектным работам и комментариям авторов проектов. Они широко используются в процессе толкования законодательства.

Конституция Королевства включает писаный и неписаный стандарты, определяющие создание и функционирование государственных органов. Писаная Конституция состоит из Статута Королевства Нидерландов и собственно Конституции - Основного закона. Статут имеет юридическое верховенство над Конституцией, Влияние Конституции невелико. В ней кратко излагаются вопросы, которые более полно рассматриваются в других авторитетных источниках права. Конституционный текст заставляет обращать большее внимание на законы, судебные решения, директивы ЕС, политическую практику, воплощающие неписаные нормы, которые фактически выше Основного закона или являются рефреном его формулировок2.

Наличие кодексов с их высоким уровнем обобщения и систематизации значительной части законодательства является характерной чертой как романо- германской правовой семьи в целом, так и голландского права в частности. В соответствии с решением Верховного Суда Нидерландов от 14 апреля 1989 г. признается приоритет закона или «первичного права».

2См.: Правовая система Нидерландов, // Под ред. Бойцовой В.В. М., 1998. С. 27.

Нормы международного права пользуются особым уважением в голландской правовой системе. Положения договора, противоречащего Конституции, должны быть одобрены Парламентом большинством в 2/3 голосов, и после этого суд применяет положения договора, а не конституционной нормы. Договоры, которые по своему содержанию могут обязывать всех лиц, после их опубликования подлежат прямому применению независимо от их инкорпорации в национальное право. Суды могут рассматривать нормативные акты на предмет соответствия самоисполнимым постановлениям международного договора или обязательным резолюциям международной организации и не применять первые, если они противоречат последним'. Договоры, которые обязывают лишь государство, не обладают приматом по отношению к законам. Однако на практике признаётся их прямое действие2.

После ратификации Нидерландами в 1953 г. Европейской Конвенции О защите прав человека и основных свобод, в Конституцию была внесена поправка о приоритете международного права над национальным. Однако голландские судьи осторожно относятся к признанию самоисполнимыми договоров о правах человека. Несмотря на прямое действие Конвенции, суды считают её вспомогательным источником права, предпочитая ссылаться на конституционные нормы.

Нормы ЕС в силу своего наднационального характера являются частью национальной правовой системы и судьи вправе контролировать законы на предмет соответствия этим стандартам. Растущий авторитет европейского права находит отражение в национальном праве компаний, праве социального обеспечения, праве потребителей. Однако Европейский Суд неоднократно принимал решения не в пользу Нидерландов, Страна нередко запаздывает с имплементацией директив ЕС. В этой связи признаётся необходимость переосмысления и переструктуризации нормотворческого процесса. Прецеденты европейских судов также выступают источниками права3.

'См.: Ст.ст. 90-95 Конституции Нидерландов. Конституции государств Европейского Союза. / Под ред. Л.А. Окунькова. М., Норм, 1997.

гВ решении Судебного Отделения Государственного Совета от 19.10.73 г. отмечалось, что хотя Королевство не ратифицировало Пакты ООН об экономических, социальных, культурных правах, а также о гражданских и политических правах, Правительство не вправе вводить правила, дискриминирующие по признаку пола. См.: Netherlands Yearbook of International Law. Hague, 1980, Vol. 10. P. 494. эСм.:. Правовая система Нидерландов./ Под ред. Бойцовой В.В. С, 24.

Основными источниками права в Королевстве Бельгия являются Конституция 1831 г., кодексы, Пакт о социальной солидарности 1944 г., законодательство Европейского Союза в области социального обеспечения и охраны природы и ряд консолидированных актов, которые нередко называют кодексами (Избирательный, Лесной, Сельскохозяйственный, налоговый и др.). Бельгийская правовая система формировалась под влиянием французского права. Об этом свидетельствует тот факт, что Французский Гражданский кодекс 1804 г. (кодекс Наполеона) в полном виде был введён на территории этой страны, являвшейся в то время частью Франции. Кодекс действует до сих пор, но, естественно, со значительными изменениями1. После вступления в Европейские сообщества в Конституцию Бельгии была добавлена статья, согласно которой «осуществление определенных полномочий может быть возложено договором или законом на учреждения по международному публичному праву» .

'См.: Цвайгерг К., Кётц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права; В 2-х т. - Т. I. Основы, М.,1995. С Л 54.

2См.: Ст. 34 Конституции Бельгии. Конституции государств Европейского Союза. / Под ред. .А. Окунькова. М., Норма, 1997.

3Ныне действующая в Люксембурге редакция ФГК гораздо ближе первоначальному тексту, чем во Франции и Бельгии. См.; Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. С. 155.

Практически то же самое можно сказать об источниках права Великого Герцогства Люксембург. Здесь действует Конституция 1868 г., в которую был внесён ряд поправок, в частности, в 1948 г. были провозглашены новые социально-экономические свободы. Декларация о пересмотре Конституции от 29 апреля 1954 г. предоставила правительству право при желании отказаться от части национального суверенитета и передать его, так называемым наднациональным органам. «Осуществление прерогатив, - было записано в законе, - предоставленных Конституцией законодательной, исполнительной и судебной властям, может быть временно возложено на учреждения международного права», После образования самостоятельного государства в Люксембурге продолжают действовать Гражданский кодекс Наполеона 1804 г. и другие французские кодексы . Лишь со временем некоторые из них были заменены новыми законодательными актами, нередко, однако, ориентированными на те же французские кодексы. Правовые отношения в государстве регламентируются не только принимаемыми Парламентом законодательными актами, но и постановлениями, издаваемыми Великим Герцогом в порядке делегированного законодательства1.

Несмотря на приоритет первичных источников права не менее важными в континентальной системе являются вторичные источники права. Это обусловлено тем, что первичные источники права не могут, да и не должны регламентировать все многообразие реальной жизни общества. В связи с этим на практике часто возникают ситуации, когда отправление правосудия невозможно без применения вторичных источников, которые вследствие этого берут на себя функцию одного из главных инструментов правотворчества.

Во французском праве к вторичным источникам в первую очередь относят обычай и судебную практику. Хотя обычай не признаётся официальным источником права, однако на практике его значение велико. Обычай приобретает юридическую силу либо благодаря отсылке закона, либо собственной властью. Вопрос о значении обычая в современном французском праве получил различное токование во французской доктрине. Наиболее распространена точка зрения, согласно которой признаётся юридический характер обычных правил, но лишь тогда, когда они не противоречат закону.

1См.: Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира. М., 1993. С. 397.

JCM.: Вильданова М.М. Источники права Франции: Автореферат диссертации . ...кло.н.

М., 1987. С. 15.

Судебная практика сыграла важную роль в развитии французского права, а современная законодательная практика ещё более широко открывает ей дорогу для правотворчества в виде индивидуальных и общих норм. Если традиционная доктрина считала, что судьи должны твердо следовать нормам права, то современные учёные-юристы открыто признают правотворческую роль судов. Решения Кассационного суда, Государственного Совета, Конституционного Совета в определённой степени начинают играть роль, близкую английскому прецеденту. Судебное решение, вступившее в законную силу, при рассмотрении конкретного дела не выходит за рамки этого дела и не может каким-либо образом влиять на развитие права. Судебная практика становится источником права, когда в сумме аналогичных дел решена какая-то правовая проблема. Судья, хотя и не обязан жёстко следовать существующей практике, и сохраняет в определённой степени свободу решения, всё же находится под сильным влиянием авторитета предыдущих решений.

Большой интерес во Франции представляет проблема судебного толкования, порой перерастающего в правотворчество. Судья при вынесении решения опирается, прежде всего, на закон, толкует его, и лишь в случае пробела восполняет. Таким образом, судебную практику следует считать субсидиарным источником права. Правила, созданные судебной практикой, вторичны по отношению к нормам законодательного происхождения. Как обоснованно отмечает Р. Давид, это обусловлено тем, что судья подчинён действию закона, он создаёт право в рамках, установленных законодателем1. Тем не менее, можно говорить о том, что из простого толкователя закона - а именно такую роль отводит судебной практике теория разделения властей -она превратилась сегодня в источник французского права (хотя и дополнительный, по мнению французских авторов), «источник в рамках закона»2. Самым веским аргументом, свидетельствующим о правотворчестве судей, является их вклад в эволюцию права. Значительна роль судов в создании административного права; авторское право во Франции до 1957 г. развивалось в основном благодаря творчеству судей.

'См.: Давид Р. Указ. соч. С. 98. 2См.: Саидов А.Х. Указ. соч. С. 92.

3См.: Вильданова ММ. Источники права Франции. // Тр. ВНИИ сов. законодательства. М., 1986. Вып. 32-33. С. 343.

О возможности причисления доктрины, коллективного договора, так называемой «справедливости» к источникам права ведутся дискуссии. В целом же для современного французского права характерен отказ от верховенства закона и иерархического построения системы источников права3.

В Германии судебная практика традиционно не считается источником права, но, как и во Франции, она приобретает характер источника, когда какая-то правовая проблема однозначно подтверждается авторитетом высшей судебной инстанции. Однако о более или менее полном совпадении ситуации в обеих странах можно говорить лишь применительно к общей судебной системе. Что касается административного права, то в Германии оно в законодательном порядке разработано значительно шире, чем во Франции, и, соответственно, роль судебной практики в этой области в Германии менее значительна.

Чрезвычайно весома роль, которую играет в государственных структурах Германии Конституционный Суд. Его решения - это источник права, стоящий наравне с законом. Его толкование законов обязательно для всех органов, в том числе и для суда. Если у обычного суда при рассмотрении дела возникает сомнение в конституционности подлежащей применению нормы, он приостанавливает дело, обращается с запросом в Конституционный Суд, а затем решает дело в соответствии с заключением Конституционного Суда1. Во Франции же Конституционный Совет имеет более ограниченную компетенцию. Ему предоставляется, право предварительного контроля за конституционностью ещё не вступивших в силу законопроектов, и, следовательно, он не может оказать влияния на применение уже действующих законов и иных нормативных актов, как это имеет место в Германии, а тем самым и на судебную практику.

Обычаи в обеих странах по существу утратили роль источников права.

'См.: Саидов А.Х. Указ. соч. С. 92-93.

В Италии система регламентарных (подзаконных) актов весьма разветвлена. Сюда относятся исполнительные распоряжения правительства и джунт - местных «правительств»; декреты министров и префектов -представителей центральной правительственной власти на местах; указы и приказы военных, судебной и городских властей и т.д.

РОССИИ О KRii ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА

Наибольший интерес вызывает, однако, вопрос об обычной судебной практике как источнике права. Анализ итальянского законодательства, отчасти сама практика итальянских судов, при исключительно противоречивых позициях доктрины, позволяет сделать вывод о возможности отнесения её к числу вспомогательных (нетипичных) источников права. В первую очередь, это касается «кассационного прецедента». Но ведь Кассационный Суд - это последняя инстанция, поэтому, в сущности, и «простое» судебное решение, основанное, например, на аналогии или на общих принципах, благополучно пройдя кассационный этап, может восприниматься другими судами при решении подобных дел как фактический прецедент.

В Голландии также признаются неписаные источники права. Так, один из главных принципов парламентской системы — «министры не могут оставаться в должности, если они утратили доверие Парламента» - не закреплён в писаной Конституции и является обычаем, утвердившимся в 1867 г. Экономический порядок также не устанавливается Основным законом или иными законами. Голландское право включает в себя толкование законодательства судами («вторичные правовые нормы»). Суды нередко выступают «заместителями» законодателя, заполняя пробелы в праве, принимая решения, содержащие общие нормы для будущих дел. Общий принцип судебной деятельности - запрет «отказа в правосудии», т.е. отказа вынести решение по делу под предлогом молчания, неясности или неполноты закона. Судебные решения способствовали повышению авторитета международного права. Включение в Конституцию положения о том, международные договоры являются частью национального права и имеют перед ним приоритет, предшествовало восприятие этого правила судами1.

'См.: Правовая систем Нидерландов. / Под ред. Бойцовой В.В. С. 26.

В целом творческая функция судебной власти является несколько более высокой в Нидерландах по сравнению с некоторыми другими странами романо-германской системы права. Этот феномен объясняется, в частности, тем, что в целях обеспечения стабильности общества голландские законодатели часто воздерживаются от урегулирования некоторых проблем, оставляя их судьям. Большая роль судебной практики в сфере защиты прав граждан обусловлена тем обстоятельством, что в Нидерландах кодифицирована лишь часть конституционного права.

Однако наличие «вторичных норм» не свидетельствует о казуистичности права. Прецеденты всё же имеют меньшее значение, чем законы. Судья не является центральной фигурой голландского права. Принцип stare decisis официально не признаётся, нижестоящие суды не обязаны следовать решениям и мнениям Верховного Суда, но на практике они руководствуются ими. Эти решения в основном используются ими в процессе толкования писаных текстов: именно в законах судьи ищут общие принципы и основы аргументации по аналогии.

К числу дополнительных источников права можно отнести «псевдозаконодательство». Это понятие может означать декларацию о намерениях или руководящее указание о возможных отклонениях от буквы закона, которому обязаны следовать служащие. Особенно широко «псевдозаконодательство» используется в административном праве.

В голландской доктрине в качестве специальной формы норм признаются политические нормы, принятые администрацией в целях руководства и саморегуляции при осуществлении дискреционных полномочий (министерские инструкции налоговым инспекторам, правила о предоставлении лицензий). Эти нормы не подлежат обжалованию в суд.

Рекомендации консультативных органов в строгом смысле не являются источником права, но способствуют его развитию. Источниками права являются также нормы обычного права. Доктрина никогда официально не признавалась источником права, но, являясь частью правовой системы, оказывает значительное влияние на развитие права и необходима для его систематизации и аналитического понимания.

Таким образом, нетрудно увидеть, что принадлежность права разных стран к одной и той же крупной правовой системе (или семье) отнюдь не исключает существенных различий между национальными правовыми системами. Тем не менее, в конечном счёте, теория источников права во всех странах романо-германской правовой семьи, по нашему мнению, отражает традиционную для всех этих стран концепцию, согласно которой право не создаётся априорным путём и не содержится исключительно в законодательных нормах. Поиск права - это задача, которая должна выполняться сообща всеми юристами, каждым в своей сфере и с использованием всех методов. При этом ими руководит общий идеал -стремление достичь в каждом вопросе решения, отвечающего общему чувству справедливости и основанного на сочетании различных интересов, как частных, так и всего общества. Романо-германская правовая семья объединила народы Европы, уважая при этом и существующие между ними различия, без которых Европа не была бы тем, чем она является и той, какой мы хотим её видеть1.

Право Англии и стран, последовавших образцу английского права, как известно, принадлежит семье общего права. Английское общее право основывается на англосаксонских обычаях, которые в средние века введены судьями в систему права2. Норма общего права менее абстрактна, чем норма права романо-германской правовой семьи, и направлена на то, чтобы разрешить конкретную проблему, а не сформулировать общее правило поведения на будущее.

'См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Указ. соч. С. 37.

2См.: P.W.D. Redmond. General Principles of English Law./Rev. by J.P. Price, I.N. Stevens. 5th ed. Macdonald and Evans, 1979. P. 22.

Общее право Англии, где никогда не признавался авторитет римского права, было создано королевскими Вестминстерскими судами. Это было право судебной практики. Судебная практика в Англии не только применяет, но и создаёт нормы права. Суды решают дела, руководствуясь не законами, апредшествующим решением высшего суда по аналогичному делу . Естественно, в этих условиях судебная практика приобретает иное значение, чем в континентальной Европе. Правила, содержащиеся в судебных решениях, должны применяться и в дальнейшем, иначе будет нарушена стабильность общего права и поставлено под угрозу само его существование. Такую форму правило прецедента приобрело лишь после принятия Актов 1873-1875 г.г., которые устанавливают иерархическую систему судов и соответственно прецедентов2. Эта система раскрывается в доктрине следующими тремя достаточно простыми положениями: 1) решения, вынесенные Палатой Лордов, составляют обязательные прецеденты для всех судов; 2) решения, принятые Апелляционным судом, обязательны для всех нижестоящих судов и (кроме уголовного права) для самого этого суда; 3) решения, принятые Высоким судом, обязательны для низших судов, и, не будучи строго обязательными, имеют весьма важное значение и обычно используются как руководство различными отделениями Высокого суда и Судом Короны.

2См.: P.W.D. Redmond. Op. cit. P. 25. Зсм. P.W.D. Redmond. Op. cit. P. 18.

Не следует считать, что в англосаксонской системе права основная нагрузка ложится на прецедент. С конца XIX- начала XX в.в. немалую роль стали играть статуты: закон в прямом смысле этого слова, т. е. акт, принятый уполномоченным на то органом (statute, Act of Parliament), и различные подзаконные акты, принятые во исполнение закона (известные также под общим наименованием делегированное, или вспомогательное, законодательство)3. Как известно, в Англии нет писаной конституции, и то, что англичане называют конституцией не является единым правовым актом, а представляет собой комплекс нормативных форм, из которых далеко не все официально признаются юридическими. Ещё одна особенность британской конституции состоит в том, что по своей юридической силе она ничем не отличается от обычного законодательства, её сущность во многом определяется принципом верховенства парламента. Парламент не знает иных ограничений своего всемогущества, кроме контроля со стороны общественного мнения, которое в этой стране, с её демократическими традициями и духом, имеет реальное значение. Что касается права Европейского Сообщества, то Парламент обязался его соблюдать с 1972 г. Решением Палаты Лордов английскому суду дана возможность отказаться от применения закона, противоречащего предписаниям этого «европейского права». В соответствии с Актом о Европейских Сообществах 1972 г., все права, полномочия и обязательства, ответственность и ограничения, которые устанавливаются Договорами Великобритании об участии в Европейских Сообществах, и все средства защиты и процессуальные правила, которые предусмотрены Договорами, должны применяться в Соединенном Королевстве без последующего издания национальных законодательных актов и считаются включенными в британское право и соответственно выполняемыми. Иначе говоря, нормы права, принятые органами Европейского сообщества (а затем и Союза), приобрели силу закона без всякого участия британского Парламента, который как следует из Акта 1972 г., вообще никак не может контролировать их содержание1.

Классическая школа видит в законе (в строгом смысле этого слова) лишь второстепенный источник права. Согласно этой теории закон привносит лишь ряд поправок и дополнений к праву, созданному судебной практикой. В нём следует искать не принципы права, а лишь решения, которые уточняют или подкрепляют принципы, выработанные судебной практикой. Созданные суверенным органом, представляющим нацию, -Парламентом, законы заслуживают полного уважения и должны в точности

См.: Конституции государств Европы. / Под ред. Л.А. Окунькова. М., Норма, 2001. С. 501.

применяться судами. Вместе с тем, они только вносят некоторые исключения в общее право и должны толковаться ограничительно. Таким образом, закон, согласно традиционной английской концепции, не считается нормальной формой выражения права, а всегда является инородным телом в системе английского права. Судьи, конечно, применяют закон, но норма, которую он содержит, принимается окончательно, инкорпорируется полностью в английское право лишь после того, как она будет неоднократно применена и истолкована судами, и в той форме, а также в той степени, какую установят суды. Только при наличии таких решений английский юрист будет действительно знать, что же хотел сказать закон, так как именно в этом случае норма право предстанет в обычной для него форме судебного решения.

В последнее столетие, и особенно после второй мировой войны, в Англии происходило интенсивное развитие законодательства. Появлялось всё больше законов дирижистского толка, существенно модифицирующих старое право и создающих новый раздел в английском праве. Все эти законы, направленные на создание нового общества - законы в областях социального обеспечения, просвещения и здравоохранения, законы, регулирующие развитие экономики, транспорта, городов - так далеки от традиционной системы, что не может быть и речи о применении к ним традиционных английских принципов толкования. Нельзя правильно оценить роль закона в Англии без учёта этого нового элемента, значение которого в наши дни первостепенно. Можно в этой связи сказать, что закон в сегодняшней Англии играет не меньшую роль, чем судебная практика. Тем не менее, английское право остаётся правом судебной практики по двум причинам: во-первых, судебная практика продолжает руководить развитием права в различных, весьма важных отраслях; во-вторых, привыкнув к вековому господству судебной практики, английские юристы до сих пор не освободились от влияния традиции. Для них норма права будет подлинной только тогда, когда она предстанет на фоне конкретного случая и окажется необходимой для решения спора. Эта приверженность к традиции и мешает английским законам занять такое же место, какое отводится закону на Европейском континенте.

Наряду с судебной практикой и законом существует третий источник английского права - обычай (custom). Значение обычая весьма второстепенно и не идёт ни в какое сравнение с основными источниками английского права, несмотря на то, что является наиболее старым из них. Роль обычая не может быть значительной в силу давно установленного правила, согласно которому обычай можно считать обязательным лишь в том случае, если он имеет характер обычая time immemorial, т. е. старинного (старинными, согласно Закону 1265 г., действующему до сих пор, считаются обычаи, существовавшие до 1189 г.)1. Но это требование не распространяется на торговые обычаи (mercantile customs). Обычай в англосаксонской системе права только тогда считается источником права, когда он получил санкцию судьи, т. е. был подтверждён судьёй хотя бы в одном его решении по конкретному делу. Таким образом, роль обычая весьма незначительна, тем более что, как только обычай санкционируется законом или судебной практикой, он теряет характер обычая и превращается в законодательную норму или норму, созданную судом, и подпадает под действие прецедента.

Общее право первоначально основывалось на разуме, используя фикцию всеобщего старинного обычая королевства. До тех пор пока не сложились более точные нормы, придавшие большую стабильность общественным отношениям, разум был неисчерпаемым источником, к которому прибегали суды для восполнения пробелов в системе английского права и его развития. Принцип здесь одинаков и для Англии, и для стран, где сложилась романская правовая система. Но есть одно очень важное отличие. В странах писаного права, где право является, главным образом, продуктом законодательства и нормы права носят общий характер, разум обычно ищут в рамках самого действующего права в процессе его применения и толкования.

'См.; P.W.D. Redmond. Op. cit. P. 17.

Наличие пробелов в праве признаётся с трудом. Разум играет более важную роль в толковании закона, чем в том, чтобы восполнять право. В английском праве, созданном судебной практикой, положение иное. Казуистический аспект права предполагает много пробелов, и разум признаётся вспомогательным источником права, призванным восполнить эти пробелы. Техника толкования права заменяется техникой исключений (distinctions), при помощи которой устанавливаются новые, более точные нормы, а не применяются уже существующие. Романо-германские правовые системы -системы замкнутые, общее же право - открытая система, где постоянно создаются новые нормы, основанные на разуме.

Несколько слов надо сказать о доктрине. Значение доктрины недооценивается в Англии ещё больше, чем на континенте, так как английское право меньше, чем на континенте, обязано учёным, а больше -судьям. Однако и здесь следует остерегаться окончательных формулировок. Англия - страна, где некоторые доктринальные труды, написанные, правда, судьями, получили квалификацию авторитетных книг (books of authority); произведения Глэнвилла, Литлтона, Кока имеют огромный престиж.

Таким образом, можно сказать, что в английской законодательной традиции Парламент озабочен, прежде всего, прорисовкой всех деталей и нюансов будущего статута. Его мало волнуют абстрактные соображения и принципы. Ведь на самом деле они ограничивают самостоятельность судей, а значит, её ответственность перед обществом. В континентальной традиции права всё обстоит иначе. Законодатель здесь, как правило, не склонен утруждать себя тщательной проработкой деталей. Парламент и другие законодательные органы не тяготеют к составлению нормативных текстов с той исчерпывающей полнотой и конкурентоспособностью деталей, которые считаются естественными для их английских коллег. Они больше сосредоточены на определении общих принципов ответственности. В результате чего судьи континентальной части Европы интерпретируют законодательство только в тех пределах, в каких его нормы охватывают конкретные обстоятельства и ситуации. Если новая ситуация не «вписывается» в текст закона, судья не вправе восполнять пробелы и вынужден отказывать в правосудии, отсылая к воле законодателя1.

Таким образом, говорить о каком-либо копировании правовой системы одной определённой страны на формирование европейского права было бы некорректно. Несомненно, на этот процесс оказывали и оказывают влияние не только все государства-члены ЕС, но и международное право. Думается, на первом этапе свою роль, безусловно, сыграл факт принадлежности государств-учредителей сообществ романо-германской правовой системе, что, естественно, наложило свой отпечаток. Так, например, здесь придаётся большое значение подготовительным законопроектным работам и комментариям авторов проектов, что свойственно традиции континентального права. Они широко используются в процессе толкования законодательства. Кроме того, влияние континентального права прослеживается ещё и в том, что в настоящее время разработан и принят договор, учреждающий Конституцию для Европы.

В последнее время наблюдается тенденция размывания чётких граней, между общим и континентальным правом, их взаимопроникновения и взаимовлияния. Причём это характерно и для национальных правовых систем (например, как уж упоминалось выше, во Франции решения Кассационного суда, Государственного Совета, Конституционного Совета в определённой степени начинают играть роль, близкую английскому прецеденту).

Делая выводы, можно говорить о том, что европейское право формировалось под воздействием концептуальных построений и практики, свойственных национальным правовым системам государств-членов и международному праву. Они трансформировались и использовались с учётом целей и задач, стоящих перед Европейским Союзом, и необходимостью достижения максимально эффективного решения проблем,

'См.: Романов А.К. Правовая система Англии. М., 2002. С. 156.

отнесённых к его юрисдикции. Поэтому в современных условиях речь идёт о специфике соотношения наднационального и внутригосударственного права стран-членов Европейского Союза.

В условиях, когда право ЕС обладает столь специфической природой, сочетая черты и международного и внутригосударственного права, проблема соотношения его с этими системами права представляет не только теоретическую, но и практическую значимость. Следует отметить подвижность этого соотношения, поскольку, возникнув как международное, право ЕС всё более эволюционирует в направлении права национального. Таким образом, Сообщества руководствуются собственным правом, а Суд применяет нормы международного права лишь в тех случаях, когда они определяют права и обязанности, вытекающие из международного статуса Сообществ.

'См.: Lasok D., Bridge J.W. Law and institutions of the European Communities. 5th ed Luxemburg, 1991. P. 83.

2 В частности в решении по делу № 106/77 Симменталь И от 9 марта 1978 г. Суд определил, что право Сообществ «является интегральной частью юридического порядка,

50

Вопрос о соотношении права Сообщества и национального права государств-членов имеет несколько аспектов. С одной стороны, право ЕС производно от государств-членов, добровольно делегировавших органам Сообществ часть своих суверенных полномочий. Оно зависимо от государств-членов и в том смысле, что, будучи создано в рамках (или структурах) Сообщества, оно функционирует, прежде всего, на уровне государственных структур, причём, что особо хотелось бы отметить, при отсутствии в ЕС собственных систем судов, исполнительных органов, полиции и т.д. При этом право ЕС обладает обязательной силой в рамках национальных правопорядков. Поэтому следует признать верным тезис, что право Сообщества является по отношению к государствам-членам одновременно «внешним» и «внутренним»1. Вместе с тем Суд ЕС в своих решениях обосновал принцип верховенства и прямого действия права ЕС в национальных право порядках государств-членов2. Кроме того, он установил, что положения права Сообществ могут действовать непосредственно и устанавливать индивидуальные права, которые национальные суды должны защищать.

Принцип верховенства права ЕС над внутренним национальным правом государств-участников рассматривается сегодня в качестве неписаного (ввиду отсутствия его закрепления в каком-либо из учредительных договоров о создании ЕС), но, вместе с тем, основополагающего правила, действующего в рамках Европейского Союза. Он применяется независимо от того, какова природа и окончательная форма закрепления той или иной правовой нормы. Причём это одинаково характерно как для нормативных актов, принимаемых в рамках ЕС, так и для актов внутреннего права государств-участников. Кроме того, как уже было отмечено, применение данного принципа не зависит от того, когда была принята та или иная норма внутреннего национального права: до или после вступления в силу не соответствующей ей нормы права ЕС. Во всех случаях, приоритет остаётся за последней. Единственным исключением здесь является тот случай, когда норма внутреннего права направлена на обеспечение выполнения обязательств по международному соглашению, заключённому государством-участником ЕС ещё до вступления в Европейское Сообщество1.

подлежащего применению на территории каждого из государств-членов и занимающего в нем высшее место». См.: Case № 106/77, [1978] ECR629, at 651-652. 'См.: Hartley J.С. The Foundations of European Community Law: an Introduction to the Constitutional and Administrative Law of the European Community. 3"1 ed, Oxford: Claredon Press, 1994. P. 185-186,234.

В то же время, отношение к принципу верховенства права ЕС в различных государствах-членах было далеко не однозначным. В одних странах, например в Нидерландах и Люксембурге данный принцип был воспринят национальными правовыми системами достаточно быстро. В ряде других государств - Германии, Италии, Великобритании - этот процесс был сопряжён со значительными трудностями. Так, например, конституционные суды Германии и Италии вообще первоначально отказались его признать.

Потребовались годы, и даже целые десятилетия, чтобы доктрина примата права ЕС была окончательно признана всеми без исключения государствами-членами Союза.

Таким образом, европейское право является результатом синтеза национальных правовых систем и норм международного права, где системообразующим фактором выступает романо-германская правовая система. Это подтверждается тем, что иерархия источников права постепенно приходит в соответствие с общепринятой в континентальной правовой системе (взять хотя бы принятие Конституции ЕС). В то же время механизм реализации права в большей степени тяготеет к англосаксонской системе права (судебная практика, неписаное право), равно как и сам процесс нормотворчества.

Иначе говоря, если интенсификация развития источников права ЕС (по вертикали) в большей степени адекватна романо-германской правовой системе, то экстенсивное их развитие (по горизонтали) ориентировано на англосаксонскую систему права, но с жестким соблюдением рамок, обозначенных международным правом. Такой подход представляется достаточно приемлемым, т.к. позволяет найти компромисс в использовании источниковых баз различных правовых систем и одновременно избежать крайностей в развитии правовой базы ЕС.

<< | >>
Источник: Рассмазина, Алина Зориктуевна. Источники права Европейского Союза / Диссертация / Москва. 2005

Еще по теме §2. Источнике вые базы правовых систем стран Европы:

  1. 2. Понятие соглашения о подсудности и проблемы его правового регулирования
  2. §2. Источнике вые базы правовых систем стран Европы
  3. §4. Закономерности становления правовой базы Европейского Союза.
  4. §2. Международно-правовые основания ответственности за незаконную трудовую миграцию
  5. §1.1. Общие сущность, институциональная и нормативно-правовая база иммиграционной политики государств-членов ЕС
  6. §3.2. Предоставление политического убежища и статуса беженца как канал легализации: политико-правовые трудности в формировании общего подхода
  7. § 1. Понятие, исторические и теоретико-правовые предпосылки возникновения и развития гражданского общества
  8. 2.1. Имплементация международно-правовых актов в уголовноправовую систему Республики Узбекистан
  9. 5. ПОНЯТИЕ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ.
  10. ИСТОРИОГРАФИЯ, ИСТОЧНИКИ И МЕТОДОЛОГИЯ ИЗУЧЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ОПЫТА ФОРМИРОВАНИЯ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
  11. Правовые системы современных государств
  12. § 1. Источники права
  13. 4. Правовая система. Типы юридических систем
  14. правОвая кОнверГенция
  15. 2. Политические тенденции современных буржуазных аграрноправовых теорий
  16. Порядок опубликования нормативных правовых актов и вступления их в силу
- Европейское право - Международное воздушное право - Международное гуманитарное право - Международное космическое право - Международное морское право - Международное обязательственное право - Международное право охраны окружающей среды - Международное право прав человека - Международное право торговли - Международное правовое регулирование - Международное семейное право - Международное уголовное право - Международное частное право - Международное экономическое право - Международные отношения - Международный гражданский процесс - Международный коммерческий арбитраж - Мирное урегулирование международных споров - Политические проблемы международных отношений и глобального развития - Право международной безопасности - Право международной ответственности - Право международных договоров - Право международных организаций - Территория в международном праве -
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -