2.1.1. Общие принципы права в решениях Суда ЕС.

Общие принципы права представляют собой особый вид норм права ЕС. Исходя из

положений Договора о ЕС, для целей правоприменения не существует четко

проработанной иерархии форм права, а Суд ЕС даст самое широкое толкование своих

полномочий в сфере нормотворчества и источников права ЕС.

Можно выделить

общие принципы права в отдельную группу норм, поскольку характер и значение

данных норм права в практике Суда ЕС имеет особое значение. Что же понимается

под общими принципами права ЕС? Это «концентрированное выражение самых

118

важных сущностных черт и ценностей, свойственных данной системе права» . В учредительных договорах есть упоминание общих принципов права. Ст. 6 Договора о Европейском Союзе определяет содержание понятия «принципы права, общие для государств-членов» как «принципы свободы, демократии, уважении прав человека и основных свобод, а также господства права», а также «общие принципы права Сообществ» как «основные права человека, как они гарантированы Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод..., и как они вытекают из общих конституционных традиций государств-членов»108. Таким образом, под «общими принципами права» учредительные договоры понимают общие для государств-членов конституционные принципы права, а также принципы, составляющие основу правового государства. Практика Суда Европейских Сообществ насчитывает огромное количество дел, в которых были сформулированы общие принципы права ЕС. Широкое толкование понятия «общие принципы права» Судом ЕС позволило создать сложную систему процессуальных и материально-правовых гарантий соблюдения права Сообществ, а также прав человека. Суд ЕС в решении по делу Internationale Handelsgesellschaft109 также указал на функции общих принципов права в правопорядке Сообщества: "содействовать формированию такого ... политического и юридического основания, общего для государств - членов, из которого через посредство прецедентного права возникает неписаное право Сообщества". В рамках этой системы Суд разработал целый ряд принципов, которые применяются Судом ЕС в своей правоприменительной практике наравне с Учредительными Договорами, составляя часть «европейского конституционного права», о котором так часто говорят некоторые специалисты в области европейского права110.

Основными концепциями, разработанными Судом ЕС, можно назвать правовое единство ЕС, автономия, прямое действие, верховенство, пропорциональность, субсидиарность.

Концепция правового единства была создана в самом начале деятельности Суда ЕС, целью которой была необходимость утверждения правового единства трех сообществ, взаимодополняемости договоров и норм права, действующих в каждом из Сообществ. Согласно данной концепции толкование и применение любого Договора должно осуществляться с учетом других. В качестве решения, в котором нашло свое окончательное закрепление этого принципа, можно назвать Дело A. Capolongo v. ECSC High Authority111. Также можно упомянуть Дело Commission v. Luxembourg, в котором Суд развил данную концепцию, дополнив выводы по делу 27/59112. Впоследствии с подписанием Договора о слиянии данная концепция потеряла свою актуальность, однако, ее появление послужило первым успешным опытом нормотворчества Суда ЕС в сфере общих принципов права Сообществ.

В Деле Costa/Enel113 Суд ЕС впервые обратился к вопросу о характере права ЕС. Именно в этом деле была, как считают многие специалисты114, сформулирована концепция автономии права ЕС. Суть ее заключается в том, что, поскольку право ЕС обладает особым характером и не зависит от международного права и правовых актов государств - членов, национальные органы не имеют право толковать право ЕС. Концепция верховенства права ЕС формулирует один из основных принципов права ЕС. Именно эта концепция показала, насколько огромную роль играет Суд ЕС в процессе интеграции в Европе. Сформулированных в уже упоминавшемся Деле Costa/ENEL принцип верховенства права ЕС был впоследствии подтвержден и развит в Деле Simmenthal-II115. Концепция верховенства основывается на признании особой природы права ЕС и полномочий, делегированных государствами - членами Сообществу. Отсюда презумпция незаконности правовых актов, принимаемых государствами - членами и противоречащих праву ЕС. «Концепция верховенства права ЕС, закрепляющая верховенство всей совокупности права ЕС»116 была развита и дополнена в Деле Internationale Handelsgesellzchaft117, а также в ряде иных дел118. Принцип прямого действия права ЕС, наряду с принципом верховенства, является также одним из центральных, поскольку затрагивает основы права Сообщества. Именно поэтому необходимо детально рассмотреть, как Суд сформулировал этот принцип.

Прецедентом, в котором был сформулирован принцип прямого действия, является известное дело Van Gend en Loos119.

Суть дела заключалась в том, что таможенная служба Нидерландов посредством изменения классификации импортируемых транспортной компанией Van Gend cn Loos товаров фактически увеличила величину подлежавших к уплате пошлин, что противоречило ст. 12 Договора о ЕЭС. Компания обратилась с иском в специализированный судебный орган, уполномоченный разбирать споры, связанные с таможенными пошлинами и акцизами.

Данная судебная инстанция обратилась в Суд ЕС с двумя вопросами в рамках преюдициальной процедуры. Основным вопросом являлся следующий: «имеет ли статья 12 Договора о ЕЭС прямое действие на территории государств - членов», т.е. имеют ли граждане государств-членов обращаться в суд за защитой прав, предоставленных данной статьей Договора.

Примечательно, что свои замечания по делу были представлены правительствами Бельгии и Нидерландов. Обосновывая свою позицию, они настаивали, что поставленный вопрос является исключительно предметом регулирования конституционного права каждого из государств-членов, которое может либо признавать примат международного права над национальным (частью которого является Договор о ЕЭС), либо не признавать.

Как и следовало ожидать, Суд не согласился с подобной трактовкой характера Договора о ЕЭС и указал, что Договор о ЕЭС представляет собой больше, нежели просто Договор, создающий права и обязанности для подписавших государств. Суд подчеркнул, что к такому выводу можно прийти, проанализировав преамбулу Договора, в которой говорится о «все более тесном союзе народов». Суд пришел к выводу, что данное положение Договора, который представляет собой нечто большее, нежели часть международного права, создает права и обязанности для граждан государств - членов, поскольку это следует из особого характера Договора о ЕЭС и самого Сообщества, которому государства - члены передали часть своих полномочий (и в сфере таможенного регулирования торговли между государствами - членами, в частности).

Последствия вынесения подобного решения Судом ЕС трудно переоценить. Без решения Van Gend en Loos и концепции прямого действия невозможно представить себе современный достигнутый Сообществом уровень интеграции. Был найден способ не только преодолеть различия конституционно-правового характера между государствами - членами. Но и способ сделать применение и действие Договора о ЕЭС в праве государств - членов наиболее эффективным, чего нельзя было добиться без признания непосредственных прав и обязанностей частных лиц, вытекающих из положений Договора о ЕЭС120. Суд ЕС одновременно разработал систему критериев, которым должна соответствовать норма, содержащаяся в Договоре. Так статья 12121Договора, согласно решению Суда, не требует каких-либо специальных мер со стороны государств - членов по имплементации в национальном законодательства поскольку отвечает следующим требованиям: во-первых, четкая и безусловная формулировка; во-вторых, в отношении данной статьи не существует каких-либо оговорок со стороны государств - членов; и в-третьих, действие данной статьи не зависит от действий государств - членов по имплементации ее в национальное законодательство.

Принцип прямого действия и критерии его применения получили свое дальнейшее развитие в ряде последующих дел, среди которых Costa v. ENEL122, Reyners v. Belgium123. Так, например, в деле Reyners Суд использовал концепцию прямого действия для того, чтобы придать принципу не дискриминации в отношении свободы учреждения силу нормы, непосредственно создающей права и обязанности для частных лиц. Необходимо особо отметить, что Суд в деле Reyners (как и в деле Costa v. ENEL) постарался возложить на государства - члены более широкое обязательства, что расходилось с решением, вынесенным по делу Van Gend en Loos. Тенденция в доктрине Суда к все более условному применению критериев, соответствие которым было необходимо для придания положению Договоров прямого действия, проявилась и в деле Defrenne v. Sabena124. Принцип равной оплаты для мужчин и женщин за равный или равноценный труд, изложенный в ст. 119125 Договора о Европейском Сообществе, едва ли соответствует требованию четкости и безусловности формулировки, о котором идет речь в Деле Van Gend cn Loos. Тем не менее данная статья Договора обладает прямым действием.

Некоторые авторы, например, Матяйзен126, один из известных голландских специалистов в области права ЕС, склонны отделять концепцию прямого действия от прямого применения, считая, что прямое применение, т.е. право частного лица обращаться в национальный суд с требованием исполнения положения Договора о ЕС, имеет место только в случае, когда такое положение создает права и обязанности для частных лиц.

Такое представление о принципе прямого действия, как кажется, вступает в противоречие с подходом Суда ЕС, изложенным в решении по делу Van Gend en Loos. Ведь положение права ЕС, создающее непосредственные права и обязанности, могут быть защищены как заинтересованным лицом, так и иным лицом, желающим добиться в судебном порядке осуществления прав лица, в отношении которого действует норма, обладающая прямым действием. Об этом, в частности, говорится в решении по делу Verholen127.

Решение по делу Van Gend en Loos поставило также вопрос о прямом действии иных актов Сообщества, нежели учредительные Договоры. Прежде всего, речь, конечно, шла в регламентах и директивах, а также международных соглашениях, заключенных Сообществом. Что касается регламентов, Договор об учреждении ЕС предусматривал в статье 249, что «регламент ... подлежит прямому применению во всех государствах - членах»128. Это было подтверждено, в частности, решением Суда ЕС по делу Commission v. Italy129. Суд указал, что «регламент обладает прямым действием во всех государствах - членах, а моментом вступления его в силу можно считать дату его публикации в Journal Officiel».

Как в отношении регламентов, так и в отношении решений, принимаемых Советом ЕС, не возникало споров о прямом действии. Решения Совета, принимаемые в отношении отдельных государств - членов, согласно статье 249 Договора о ЕС «обязательны во всех своих составных частях для тех, кому оно адресовано», т.е. обладает прямым действием, без которого, согласно решению Суда ЕС по делу Franz Grad130, эффективность (L'effet utile) решения была бы в значительной степени снижена.

Отдельную проблему представляет собой принцип прямого действия в отношении директив. В статье 249 не содержится каких-либо указаний на прямое действие. Положение Договора говорит лишь об обязательной силе директивы в отношении целей, ожидаемого результата. Более того, Договор об учреждении ЕС предусматривает особый порядок имплементации директив в национальное законодательство. Совершенно очевидно, что директива, требуя от государств - членов достижения целей или ожидаемого результата, вряд ли сможет соответствовать таким критериям прямого действия, изложенным в деле Van Gend en Loos, как «четкая и безусловная формулировка». При этом Суд в своей практике столкнулся с рядом случаев, в которых государства - члены, злоупотребляя своими полномочиями в отношении имплементации директив, создавали условия, при которых достижение «ожидаемого результата» становилось едва ли возможным. Было понятно, что в целях эффективности и единообразного применения директив, необходимо было признать право частных лиц оспаривать действия государств - членов в отношении имплементации директив131. Решением, в котором Суд ЕС обратился к проблеме прямого действия директив, является дело Van Duyn132. Дело заключалось в том, что Ивонн ван Дбйн, гражданка Нидерландов, получила отказ от властей Великобритании во въезде, поскольку она получила предложение поступить на работу от Церкви Сайентологии, деятельность которой власти Великобритании считали общественно вредной. Обратившись в Высокий Суд Великобритании, Ван Дёйн указала, что подобный отказ нарушает право на свободное передвижения трудящихся, гарантируемое ст. 39 Договора об учреждении ЕС и в частности Директивой № 64/221. Высокий Суд обратился в Суд ЕС с рядом вопросов, среди которых был и вопрос о прямом действии указанной директивы. Суд в своем решении пришел к выводу, что «в случае когда Сообщество возложило на государства - члены определенные обязанности..., эффективность директивы была бы в значительной степени снижена, если частные лица не будут иметь возможности защищать свои права, гарантированные директивой, в национальном Суде и если суды не будут иметь права применять директивы как источник права Сообщества»133.

В отношении прямого действия директив Суд указал на ряд обязательных условий. Во-первых, Директива должна содержать четкое, ясное и «целостное» (complete) обязательство. Во-вторых, должно обязательно пройти время, отведенное на имплементацию национальным властям. В-третьих, директива должна непосредственно создавать права и обязанности для частных лиц. В случае если директива соответствует этим трем критериям, можно говорить о ее прямом действии. Стоит правда отметить, что Суд ЕС впоследствии принял решение, фактически отменившим третий критерий. Такое решение Суд принял в деле Gropkrotzenburg134, согласно которому директивы, не создающие непосредственных прав и обязанностей для частных лиц, могут тем не менее иметь прямое действия на территории государств - членов. В деле Gropkrotzenburg Комиссия подала иск против ФРГ, которая не имплементировала должным образом положения одной из директив в сфере экологического права. Представитель ФРГ на слушаниях в Суде ЕС заявил, что эта директива не создает прав и обязанностей для частных лиц. Суд в своем решении отказался поддержать позицию ФРГ и фактически отменил действие третьего критерия.

Суд в стремлении предоставить максимальную защиту правам частных лиц, проистекающих из положений директив, пошел дальше и в решении по делу Ratti135указал, что государства - члены, в случае если директива не имплементирована в национальное законодательство, не имеют права ссылаться в суде на противоречащие праву Сообществ положения законодательства или требования внутреннего публичного порядка.

Таким образом, Суд распространил действие принципа на все директивы, срок имплементации которых истек. При этом Суд и в деле Ratti и в деле Marshall136 особо подчеркивал различие между регламентом и директивой. Суд указал, что Директива, согласно статье 249 Договора о создании ЕС, адресована каждому государству - члену, обязательна для государств - членов, а не для частных лиц и обладает прямым действием только после истечения срока, предусмотренного для имплементации в национальное законодательство. В деле Facini Dori14* Суд подчеркнул также, что директива не может иметь прямое действие в отношении частных лиц в случае если государство - член не имплементировало директиву до истечения срока. Прямое действие, как указал Суд, это определенного рода «санкция» против государств - членов, которые обязаны будут возместить убытки пострадавшим лицам.

Подобный порядок возмещения вреда государствами - членами в случае, если директива была имплементирована не в срок или не должным образом, был разработан Судом в деле Frankovich137.

Суд также распространил принцип прямого действия на международные соглашения. Согласно статье 281 и 300 Договора о создании ЕС, Сообщество имеет статус юридического лица и имеет право заключать соглашения, в том числе и международные, с государствами и лицами за пределами Сообщества (ст. 133 и 310). Суд в деле ERTA138 указал, что у Сообщества помимо «прямых» полномочий, есть подразумеваемые полномочия, в силу которых для достижения целей, указанных в Договоре, Сообщество имеет право заключать международные соглашения по всему спектру полномочий, предоставленных Сообществу Согласно Договору о ЕС. Вопросы, связанные с прямым действием международных соглашений, Суд рассмотрел в Деле International Fruit Company139. Истец обратился в суд в Нидерландах с требованием пересмотра решения голландских властей об отказе в выдаче лицензии на импорт яблок из третьих стран. Истец ссылался на противоречие между актами Сообщества и международным соглашением - ГАТТ. Суд в Нидерландах обратился с запросом в Суд ЕС о том, имеет ли национальный суд полномочия решать вопрос о действительности международного соглашения и актов Сообщества. Суд ЕС указал, что ГАТТ не создает прав и обязанностей для частных лиц и следовательно не обладает прямым действием, поскольку не соответствует ряду требований. Таким образом, Суд ЕС сформулировал ряд необходимых требований, которым должен соответствовать международное соглашение, заключенное в рамках юрисдикции Сообщества. Во-первых, это четкая и безусловная формулировка целей соглашения. Во-вторых, это «юридическая целостность» обязательств, что должно подразумевать юридическую определенность учтанавливасмых требований. И в- третьих, соглашение не должно предусматривать возможность одностороннего выхода из соглашения или возможность каким-либо образом изменять объем обязательств государства в соответствии с соглашением.

I >Ч

В последующих решениях, в частности, по делу Kupferberg , Суд применил разработанные им требования в деле International Fruit Company для придания прямого действия соглашению о свободной торговле с Португалией, подчеркнул, что данное соглашение содержит четкие и безусловные формулировки обязательств, а также что целью соглашения является его прямое применение.

Впоследствии Суд также признал прямое действие Ломейских соглашений, а также соглашения об ассоциации с Турцией140. Принцип прямого действия играет огромную роль для обеспечения прав частных лиц, а также для обеспечения эффективности и единообразного применения норм права Сообщества. Принцип прямого действия представляет собой яркий пример того, какую роль практика Суда ЕС играет в нормотворческом процессе в Сообществе.

К фундаментальным принципам права ЕС относятся основные права и свободы человека. Суд ЕС сформулировал принцип защиты прав человека и основных свобод задолго до его закрепления в Маастрихтском договоре. Как отмечалось в первом параграфе настоящей главы, Суд первоначально признал себя некомпетентным решать вопрос о защите прав человека в Сообществе. Затем последовали решения ERT141 и Rutili142, в которых Суд ссылался на положения Римской конвенции 1950 года. Поскольку вопрос о защите прав человека в Сообществе тесно смыкается с вопросом о конфликте юрисдикции Суда ЕС и Европейского Суда по правам человека, данный вопрос будет детально рассмотрен во втором параграфе третьей главы, где речь пойдет о решениях Европейского Суда по правам человека как источнике Европейского права. Однако стоит сказать следующее в связи с действием принципа зашиты прав человека и основных свобод: Суд ЕС следит за соблюдением прав человека и основных свобод, поскольку они являются неотъемлемой частью общих принципов права Сообщества, но только в том объеме, в каком вопросы соблюдения прав человека и основных свобод в Сообществе и государствах - членах связаны с обязательствами государств - членов и Сообщества согласно Учредительному Договору и Актам Сообществ. Именно так сформулировал Суд ЕС сферу применения принципа защиты прав человека и основных свобод в решении по делу Cinethfeque143.

Среди принципов права144, применяемых Судом ЕС, необходимо выделить также иную группу принципов права, имеющих отношение не столько к специфике европейского права, сколько к «принципам судопроизводства»145, заимствованных из конституционно-правовых традиций государств-членов. Один из них - принцип безотлагательности действия права ЕС.

Данный принцип был сформулирован в решениях по делу Singer und SOhne146. Первоначально Суд сформулировал его так: «если не предусмотрено иное, нормы, дополняющие законодательные акты, применяются к будущим последствиям ситуаций, возникающих до принятия этих норм»147. Впоследствии действие этого принципа отошло на второй план, поскольку большее значение приобрел принцип законных ожиданий, который будет рассмотрен ниже. Данный принцип, впоследствии несколько скорректированный в целях соответствия принципу юридической определенности, был разработан Судом ЕС для применения в вопросах общей организации рынков, регулирования отдельных секторов экономики, в которых большую роль играют финансовая помощь, субсидии и льготы, где не применяется принцип законных ожиданий. Детально принцип безотлагательности действия права ЕС нашел в Деле Tomadini148, а также в ряде последующих дел, например, Newman v. Commission149, где Суд ЕС подчеркнул, что принцип безотлагательности действия права ЕС относится к тому моменту, когда норма права

ЕС начинает применятся к правоотношению, которое было урегулировано в соответствии с иной нормой. При этом следует отличать действие данного принципа от понятия обратного действия, когда норма права применяется ретроспективно, а не только с момента санкционирования.

Также следует упомянуть принцип об отмене обратной силы актов Сообщества, согласно которому в отсутствие положения об ином, носящего законный характер, акты Сообщества обратной силы не имеют150. Данный принцип был сформулирован в ряде решений, например, Kurt Simers151 или Grassi152.

Одним из важнейших принципов права ЕС необходимо назвать принцип законных ожиданий. Суть его заключается в том, что Сообщества не должны обманывать законные ожидания заинтересованных сторон, которые представляют собой разумные ожидания наступления юридических последствий в соответствии с нормами права Сообществ. При этом ожидания должны быть признаны разумными и добросовестными.

Одним из первых решений, в котором Суд ЕС сформулировал данный принцип - Commission v. Council153. Комиссия обратилась в Суд с иском об отмене решения Совета ЕС о введении нового порядка оплаты труда служащих ЕС. Новое решение отменило предыдущий акт Совета, срок действия которого не истек, однако новый акт должен был быть принят по окончании должным образом проведенного раунда переговоров. Однако этого сделано не было. Суд отменил новое решение Совета на основании того, что законные ожидания служащих не были оправданы. Среди иных судебных решений, в которых получил отражение принцип законных ожиданий, можно назвать решение по делу Deuka154, а также Dekker155 и Rakke156. Принцип законных ожиданий применяется Судом достаточно широко. Практика последних лет показывает, что основная сфера применения данного принципа - это споры, связанные с неисполнением Сообществом или государствами - членами своих обязательств из Договоров или иных актов Сообщества.

Суд в своей практике также определил случаи, которые можно считать исключениями из действия принципа законных ожиданий. Примером подобного исключения можно считать дело IRKA157. Суд отказался распространить действие регламента на сделки, совершенные за 15 дней до вступления его в силу. Суд ЕС указал, что изъятия из принципа законных ожиданий имеют место в том случае, если это необходимо для поставленной цели и не отражается на должном уважении к законным ожиданиям заинтересованных лиц.

Среди иных принципов права, разработанных Судом ЕС, можно назвать принцип равенства, справедливости, пропорциональности. Как оказалось, Суд ЕС рассматривает данные принципы как взаимосвязанные. Принцип недискриминации или равенства в практике Суда ЕС был разработан на основании статей 12 и 13 Договора о создании ЕС, запрещающих дискриминацию по признаку пола, расы, национальной принадлежности или иным признакам. Основными решениями, в которых был разработан принцип недискриминации, можно назвать решения Rita Frilli158, а также Italy v. Commission159. Суд ЕС указал, что предоставление равных возможностей является юридическим фундаментом Общего рынка. Суд также указал, что принцип равенства тесно связан с принципом справедливости, поскольку в результате их применения имеют место один и тот же результат. Что же касается принципа пропорциональности, то он, как указал Суд в решении по делу Schlliter160 и Schmitz161, имеет отношение к необходимости использовать соизмеримые средства для достижения определенных целей. Также в деле Commission v. Germany162 Суд разработал ряд критериев для определения «пропорциональности» используемой меры для достижения поставленной цели. Во- первых, данная мера должна представлять собой соответствующий и эффективный способ достижения законной цели. Во-вторых, данная мера должна быть необходимой, т.е. не существует иной альтернативы, носящей менее ограничительный характер, и в-третьих, негативный эффект от применения данной меры не представляется чрезмерным по сравнению с целью.

В своей нормотворческой практике Суд ЕС также разработал принцип свободы деятельности профсоюзов163 и юридической определенности164. Принцип юридической определенности представляет собой один из наиболее общих принципов права ЕС и в доктрине Суда ЕС тесно связан с принципом обратного действия и законных ожиданий165. Суть его заключается в недопустимости обратной силы принимаемых актов Сообщества и защиты законных ожиданий и интересов, предусмотренных актами и договорами Сообщества.

В свою очередь принцип пропорциональности невозможно рассматривать в отрыве от принципа субсидиарности. Однако принцип субсидиарности, несмотря на положение Учредительных договоров (ст. 1(2) Договора о Европейском Союзе), Протокол к Амстердамскому Договору о субсидиарности и пропорциональности, Документ Единбургского встречи Европейского Совета 1992 года, а также доклад Европейской Комиссии о «лучшем законотворчестве» от 2000 года, принцип субсидиарности остается достаточно расплывчатым в применении. Основной проблемой на пути полноценного применения данного принципа остается неразграниченность полномочий ЕС и государств-членов. А принимая во внимание тот факт, что в дополнение к специализированным статьям, согласно которым ЕС имеет полномочия заниматься нормотворчеством в отдельных областях (общая сельскохозяйственная политика, конкуренция, и т.д.), существует и статья 308, которая не дает возможности четче определить границы полномочий ЕС и государств-членов, а следовательно становится проблематичным определить, когда «цели предлагаемого нормативного акта могут быть эффективно достигнуты на уровне государств-членов»166. С другой стороны, очень важно обратить внимание на те принципы, которые Суд ЕС разработал с целью создать систему юридических, судебных гарантий надлежащего исполнения актов Сообщества и принятия решений в административном порядке, что может иметь негативные последствия для осуществления частными лицами своих прав, закрепленных в Учредительных Договорах и иных актах Сообщества. Суд ЕС сыграл основную роль в становлении системы гарантий соблюдения прав частных лиц в административном процессе в Сообществе. Для этого Суд разработал принцип «надлежащего управления», который включает в себя также принцип добросовестности, право быть заслушанным (или audi alteram partem) и право на доступ к информации. В результате частные лица получили право на судебный пересмотр любого административного решения, принятого с нарушением процедуры. В договоре о создании ЕС содержится лишь одна норма, изложенная в статье 190 Договора о ЕС, в которой зафиксирован принцип обязательной обоснованности и мотивации принимаемых решений. Принцип «надлежащего управления» тесно связан с более общим принципом «верховенства закона» и в практике Суда ЕС играет роль критерия natura hominum при определении законности решений, вынесенных в административном порядке, т.е. в порядок обычной деятельности институтов Сообщества. При определении содержания принципа «надлежащего управления» можно использовать понятие «злоупотребление властью и полномочиями», которое использует Служба Европейского Омбудсмана167. «Добросовестное управление» имеет место тогда, когда нет оснований говорить о «злоупотреблениях властью и полномочиями»: «административные ошибки и упущения, злоупотребления служебным положением, небрежность, нарушения процедуры принятия решений, несправедливость, неисполнение служебных обязанностей, некомпетентность, дискриминация, промедление, недостаток или отказ в предоставлении информации»168.

Одним из первых дел, в котором Суд ЕС обратился к принципу «надлежащего управления», является дело TRADAX169. Истец, обращаясь в Суд, указывал, что Комиссия проигнорировала его просьбу о предоставлении информации о тех методах расчета, с помощью которых рассчитывались пошлины на некоторые импортируемые продукты. В Суде истец ссылался также на нарушение принципа «надлежащего управления», поскольку ему было отказано в праве доступа к информации. Хотя Суд и отказал в рассмотрении дела, в определении им было указано на необходимость соблюдения принципа «надлежащего управления» в деятельности Комиссии. В последствии Суд все шире применял принцип «надлежащего управления». В качестве примера можно привести дело BEUC170, в котором истец ссылался на недостаточный уровень транспарентности процедуре определения компенсационных пошлин Комиссией. В данном деле Суд определил право быть заслушанным (audi alteram partem) как составную часть принципа «надлежащего управления». В деле IAZ v. Commission171 Суд определил принцип "надлежащего управления» и его составляющие в том виде, в каком он известен сейчас. Суд согласился с тем, что Комиссия не проявила должного внимания к несправедливо обвиненным в картельной практике компаниям, и постановил, что действия Комиссии идут в данном случае в разрез с принципом «надлежащего управления». В деле RSV v. Commission172 Суд ЕС определил, что принцип «добросовестности», являющийся частью принципа «надлежащего управления», подразумевает принятие административным органом всех необходимых мер для соблюдения прав заинтересованных лиц.

Впоследствии принцип «надлежащего управления» превратился в надежный механизм судебной защиты прав честных лиц от «ненадлежащих», т.е. противоречащих установленному порядку принятия решения, действий Комиссии. Прежде всего, следует отметить решения по делу PVC Cartel, BASF AG and Others v. Commission173, Gebrilder Lorenz GmbH v. Germany174, Deutsche Bahn AG v. Commission175 и т.д.

Подводя итоги сказанного в настоящем параграфе, необходимо сказать, что Суд ЕС в своих решениях разработал целую систему принципов права Сообщества. Нормотворческая деятельность Суде ЕС в сфере создания общих принципов права позволила обеспечить максимально эффективное и единообразное применение права Сообществ, а также создать необходимые гарантии в административном процессе Сообщества.

<< | >>
Источник: Тихоновецкий Д. С.. Судебная практика в системе источников Европейского права / Диссертация / Москва. 2004

Еще по теме 2.1.1. Общие принципы права в решениях Суда ЕС.:

  1. Круг лиц, имеющих право оспорить решение общего собрания акционеров.
  2. § 2. Общие принципы, на которых основана Конвенция 1980 г., как способ восполнения ее пробелов
  3. § 4. Общие принципы обеспечения прав ребенка
  4. 2.1.1. Общие принципы права в решениях Суда ЕС.
  5. Экологические права граждан в проекте Принципов «Права человека и окружающая среда»
  6. Неопределенность относительно содержания правила толкования:              "общие принципы"
  7. 10.3. Принципы права
  8. 18. Принципы права: понятие, виды, общая характеристика
  9. 73. Принципы права.
  10. 14. Принципы права: понятие и классификация. Общая характеристика общеправовых принципов
  11. Принципы права
  12. 2.Классификация принципов права.
  13. Общие принципы социалистического права
  14. 3.2 Цели и ценности Европейского союза. Принципы права Европейского союза
  15. Классификация принципов права
  16. Принципы права
  17. Тема 1. Общие принципы публичного права
  18. Содержание
  19. Общие принципы права в решениях Суда ЕС.
- Европейское право - Международное воздушное право - Международное гуманитарное право - Международное космическое право - Международное морское право - Международное обязательственное право - Международное право охраны окружающей среды - Международное право прав человека - Международное право торговли - Международное правовое регулирование - Международное семейное право - Международное уголовное право - Международное частное право - Международное экономическое право - Международные отношения - Международный гражданский процесс - Международный коммерческий арбитраж - Мирное урегулирование международных споров - Политические проблемы международных отношений и глобального развития - Право международной безопасности - Право международной ответственности - Право международных договоров - Право международных организаций - Территория в международном праве -
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -