А. УСТАВЪ 0 ЦЕРКОВНЫХЪ СУДАХЪ, ПРИПИСЫВАЕМЫЙ ВЕЛИНОМУ КНЯЗЮ ВЛАДИМІРУ СВЯТОСЛАВИЧУ.

Древнѣйшій русскій церковный уставъ, связываемый съ именемъ в. к. Владиміра Святославича и, тѣмъ самымъ, возводимый къ первымъ годамъ оффиціальнаго цризнанія русской церкви, какъ элемента государственваго—сохранился до нашихъ дней въ весьма большомъ количествѣ сдисковъ, различающихся между собою большею или меньшею полнотою содержанія.

Веѣ иѳвѣетные дѳнынЬ списки устава распредѣляются на двѣ группы: на списки п p о с т p а в н о fi p e д а к q i и и на списки краткой редакціи; въ предѣлахъ каждой изъ этихъ группъ ножетъ быть допущено еще дальнѣйшее подраздѣленіе списковъ по ббльшей или меньшей пространности или краткости текста ихъ, но мы считаемъ вовможнымъ удовольствоваться этимъ основнымъ дѣленіемъ. Древнѣйшимъ И8Ъ сохранившихся списковъ устава является синодальный списокъ, открытый Барам8инымъ въ харатейной (т. e. писанной на пергаментѣ) Кормчей книгѣ *) московской синодальной библіотеки (по каталогу № 1B2), по времени написанія своего относящейся къ послѣдней четверти ХШ-го вѣка, именно къ 1282-му году,—слѣдовательно древнѣйшійсписокъ устава все же почти на триста лѣтъ моложе своего предполагаемаго первообрава.

Приписываемый в. к. Владиміру Святому, церковный уставъ этотъ подвергался и подвергается серьезнымъ сомнѣніямъ въ своей подлинности и, въ частности, въ принадлежности его лицу, съ именемъ котораго его свяэываютъ. Такъ, даже Карамзинъ рѣзкэ высказался въ первомъ томѣ своей „Исторіи государства россійскаго⁰ противъ подлинности этого памятника, признавая его продуктомъ фантазіи какого нибудь досужаго моваха ХШ-го вѣка. Подлинность его оспаривалъ Рейцъ, а въ позднѣйшее время такого же скептическаго отношенія къ обоимъ древнѣйшимъ церковнымъ уставамъ придерживался и покойный проф. E. E. Голубинскій („Исторія русской церкви⁰, I, 1880), категорически заявившій, что „съ совершенною рѣшительностью должно воввратиться къ мнѣнію Карамвина, что они суть не подлинные уставы или грамоты, а позднѣйшія поддѣльныя проивведенія⁰. Подлинность устава

Эта Корнчая носитъ также навваніе «софійской», такъ какъ нѣкогда* прннадлежала новгородскому софійскому собору.

ващищали митрополитъ Евгевій, Погодивъ, митрополитъ Макарій, Неволинъ („О пространствѣ дѣйствія церковнаго суда въ Россіи*). Существуетъ еще средній и весьма распространенный, къ которому и мы примыкаемъ, взглядъ на дѣло: вѣкоторые авторы (напримѣръ проф. M. Ф. Владимірскій-Бу- дановъ, В. И. Сергѣевичъ, В. О. Ключевскій, A. H. Филипповъ, M. H. Ясинскій), не отвергая совершенно подлинности устава, утверждаютъ лишь, что подробныя редакціи его никоимъ образомъ не могутъ быть пріурочены къ эпохѣ в.

Разнообравіе мнѣній, выскавывавшихся и высказываемыхъ въ литературѣ no отношенію къ происхожденію такъ навиваемаго церковнаго устава в. к. Владиміра, побуждаетъ насъ остановиться съ нѣкоторою подробностью на тѣхъ д о в о д a x ъ, которыми какъ оспаривалась, такъ и защищалась подлинность интересующаго насъ памятника. Всѣ доводы противъ подлинности его сводятся къ слѣдующимъ пяти возраженіямъ: а) хронологическія несообразности, б) противорѣчіе устава Русской Правдѣ, в) несоотвѣтствіе устава современному состоянію русской жизни, г) невѣрное укаэаніе уставомъ своего источника и д) несообразности филологическія. Остановимся на обзорѣ всѣхъ, только что перечисленныхъ нами, возраженій.

а) Первое вовраженіе противъ подлинности такъ называемаго устава в. к. Владиміра основывается на хронологической несообраяности, которая послужила еще Барамзиву основнымъ поводомъ скептическаго ввгляда его на этотъ памятникъ. Это вовраженіе имѣетъ настолько серьевннй характеръ, что, равъ мы сочтемъ его устраненнымъ—всѣ остальныя сомнѣнія cpasy потеряютъ свой острый характеръ.

Дѣло въ томъ, что приписываемый Владиміру уставъ открывается слѣдующимъ вступленіемъ:

„Во имя Отца и Сына и святого Духа се явъ, князь Василій, иарицаемый Володимиръ, сынъ Святославль, внукъ Игоревъ и блаженныя княгини Ольги, вспріялъ есмь святое крещеніе отъ грецьскаго царя и отъ Фотія патріарха царегородьскаго, взялъ перьваго митрополита Леона

16

Киеву (т. e. въ Кіевъ), ихе врьсти всю землю русьскую святымъ крещеньемъ⁰.

Изъ буквальваго смысла этого текста вытекаетъ, что Владиміръ принялъ крещеніе отъ константинопольскаго патріарха Фотія—извѣстнаго создателя раздѣленія восточной и западной церквей.

Яснымъ становится, что эти пресловутыя выраженія: „у Фотія", „отъ Фотія⁰, ,Фотіевъ⁰—должы заключать въ себѣ какой нибудь специфическій смыслъ. Бсли мы обратимся въ греческимъ источникамъ, то увидимъ, что въ ІХ-мъ—ХІ-мъ вѣкахъ и м я п а т p і a p x а Ф о т i я п о л ь з о в а л о с ь в ъ B и- зантіи вваченіемъ нарицательнымъ для обозначенія понятія представителей церкви, которые, слѣдуя авторитету этого высшаго іерарха, признавали невависимость греческой церкви отъ власти римскихъ напъ. Въ этомъ смыслѣ выраженія: „епископъ Фотіевъ⁰, „взять епископа у Фотія⁰, „принять крещеніе отъ Фотія⁰—означали собою единеніе съ восточно-каѳолическою, греческою, церковью, самостоятельно поставленною именно этимъ патріархомъ. Въ такомъ именно смыслѣ предстанетъ предъ нами и приведенное выше сомнительное мѣсто ивъ вступлевія въ разбираемый нами церковный уставъ, если мы переставимъ въ неѵъ всего только одну вапятую, т. e. вгамѣнъ словъ: „... воспріялъ есмь святое крещеніе отъ грецьскаго царя и отъ Фотія митрополита, в 8я л ъ перваго митрополита⁰ и np., мы прочтемъ это Mfecro слѣдующимъ образомъ: „... воспріялъ есмь святое крещеніе отъ грецьскаго'царя, и отъ Фотія митро- полита в8я лъ перваго митрополита⁰ и т. д.

Бсли мы примемъ это толкованіе, въ такомъ случаѣ инкриминируемое указаніе устава не только не будетъ уже служить доказательствомъ его подложности, но, наоборотъ, явится серьезвымъ доводомъ въ пользу его подлинности.

в) Второй доводъ противъ приписываемаго в. в. Владиміру церковнаго устава сводится къ п p о т и в о p ѣ ч i ю м e ж д у этимъ памятникомъ и Русскою Правдою.

Въ церковномъ уставѣ имени в.

16*

согласиться. Въ Русской Правдѣ предусматривается случай_г когда братья тягаются изъ sa наслѣдства передъ кня- 8 e м ъ_}—а это послѣднее добавленіе какъ бы намекаетъ на то, что они могли тягаться и н e п e p e д ъ к н я з e м ъ, а именно передъ представителями суда церковнаго; здѣсь можно предполагать свободное ивбраніе себѣ подсудности самими тяжущимися, которые могли обратиться sa разрѣшеніемъ своего спора или къ князю, или къ церкви—и вотъ, въ виду возможности такой альтернативы, Русская Правда и опредѣляетъ судебную пошлину въ пользу „дѣтскаго" въ томъ случаѣ,, если спорящіе обратятся къ суду княжескому, свѣтскому. Сверхъ того, сопоставленіе относящихся сюда опредѣленій церковнаго устава и Русской Правды сворѣе могло бы при* вести насъ къ заподозрѣнію этого послѣдняго памятника, такъ какъ уставъ остается въ данномъ случаѣ на строго истори ческой почвѣ: извѣстно, что семейныя распри о наслѣдствѣ подлежали и впослѣдствіе юрисдикціи церкви итолько Петръ Великій передалъ ихъ вѣданію судовъ гражданскихъ. Отпадаетъ, такимъ образомъ, и это второе возраженіе противъ подлинности занимающаго насъ памятника.

в) Третье доказательство неподлинности приписываемаго св. Владиміру церковпаго устава основывается на несоотвѣтствіи его содержаніе современному состо- я н i ю p у с с к о й ц e p в в и и p у с с в а г о о б щ e с т в а. Такъ, въ уставѣ упоминаются монастыри и черное духовенство, и г у м н ы, ч e p н e ц ы, ч e p н и ц ы—монастырей же въ эпоху Владиміра на Руси еще не имѣлось; далѣе фигурируютъ здѣсь больницы, гостинницы и страннопріимные дома—а подобнаго рода филантропическія учрежденія, предполагающія уже извѣстную развитость христіанскаго духа благотворительности, едва ли могли существовать у насъ въ ту пору. Бо, выставляя подобнаго рода возраженія, противники подливности разбираемаго памятника упускали изъ вида то соображеніе, что этотъ древнѣйшій церковный уставъ долженъ былъ быть разсчитанъ не на современвое ему, еще только вачаточное, состоаніе русской государственной церкви, но и на будущее ея развитіе, почему здѣсь и упоминаются такія учрежденія, которыя еще не существовали, но неминуема должны были вовникнуть уже въ болѣе или менѣе близкомъ будущемъ.

За то, съ другой стороны, этотъ памятникъ, какъ мы это скоро увидимъ, живо отражаетъ состояніе современнаго русскаго общества, въ смыслѣ борьбы въ немъ началъ языческихъ съ началами христіанскими — а таковъ и долженъ былъ быть, по своему характеру, церковный уставъ, данный церкви только создающейся еще на разрушающихся основахъ стараго, языческаго, строя жизни. Съ этой точки зрѣнія внутреннее содержаніе устава, приписываемаго св. Владиміру, нисколько не противорѣчитъ условіямъ жизни той эпохи, къ которой онъ самъ себя относитъ—т. e. къ первымъ порамъ оффиціальнаго признанія на Руси новой религіи.

Намъ иввѣстно по лѣтописнымъ свидѣтельствамъ, что, присоединившись къхристіавству, в. к. Владиміръ прилагалъ большое усердіе къ христіанскому просвѣщенію варода и къ дѣламъ благотворенія: сталъзаводить школы, заставляя родителей посылать въ нихъ дѣтей на „ученье книжное", принималъ мѣры къ обезпеченію житейскихъ нуждъ бѣдныхъ и убогихъ и т. п. Представляется ли удивительнымъ, что, при такомъ подъемѣ въ немъ христіанскаго духа, — подъемѣ духа, свойственномъ прозелитамъ всѣхъ религій,—в. к. Владиміръ мечталъ о скоромъ возникновеніи на Руси мовастырей и благотворительныхъ учрежденій, упоминаемыхъ въ приписывае- жомъ ему церковномъ уставѣ и которыя онъ предусмотрительно и заблаговременно вручалъ вѣданію и попеченіямъ церкви?..

Къ числу вовраженій, основывавшихся на внутреннемъ содержаніи интересующаго насъ церковнаго устава, слѣдуетъ отнести и указаніе проф. Голубинскаго на тотъ фактъ, что въ этомъ уставѣ, въ польву сооруженнаго имъ въ Кіевѣ храма во имя пресв. Богородицы, в. к. Владиміръ уставовлаетъ десятинный сборъ „по всей вемлѣ русской", чтоГо- лубинскимъпривнавалось „невовможнымъ инелѣпымъ". Проф. M. Ф. Владимірскій-Будановъ весьма удачно параливуетъ это воэраженіе тѣми соображеніями, что, во первыхъ—„нелѣпость “ эта отпадаетъ само собою въ виду отсутствія въ ту пору епархій мѣстныхъ, которыя моглибы получить свои самостоятельные десятинные сборы, и что, во вторыхъ — специфическое названіе „русской вемлн" прнсвоивалось, въ ту пору, Руси преимущественно именно среднеднѣпровской, кіевской.

r) Четвертое вояраженіе противъ подлинности такъ на* зываемаго церковнаго устава св. Владиміра — вто будто бы невѣрное указаніе въ немъ источника, ивъ котораго почерпнуто его содержаніе. Отграничивая сферу церковной юрисдикціи, уставъ влагаетъ въ уста в. к. Владиміра поясневіе, что онъ, Владиміръ—„развервше грецьскый номоканонъ⁰, нашелъ въ немъ _яоже непо- добаетъ сихъ судовъ и тяжь князю судити, ни бояромъ его, ни судьямъ⁰ и т. д. Затѣмъ, перечисливъ предметы церковнаго суда, уставъ именемъ великаго княвя снова возвѣщаетъ, что эта судебная компетентность церкви опредѣлена _япо первыхъ царей уряженью и uo вселеньскихъ святыхъ семи збо- ровъ (соборовъ) великихъ святитель⁰. Такимъ образомъ, разсматриваемый вами памятникъ категорически указываетъ, въ качествѣ непосредствевнаго источника своего — Номокановъ, Кормчую книгу. Между тѣмъ ближайшее сопоставленіе устава съ номоканономъ обнаруживаетъ въ обоихъ памятникахъ значительное раэнорѣчіе въ опредѣленіи пространства церковнаго суда, притомъ въ направленіи распространительномъ поотво- шенію къ первому изъ нихъ: уставъ распространяетъ компетенцію церковнаго вѣданія и суда ва такія отношенія и лица, вакоторыя пономоканону она нераспространялась,-чтотак- ЖЄ ВЫДВИГаЛИ ВЪ КачеСТВѣ ОДНОГО И8Ъ доводовъ подложностн устава. Ho приведенное обстоятельство едва ли способно получить сколько нибудь рѣшающее значеніе и такое распространеніе уставомъ компетенціи церковнаго суда представляется дѣломъ вполнѣ естественнымъ: юной и еще неокрѣпшей русской церкви нужво было создать силу, авторитетъ, возможность вести дѣятельную борьбу съ языческими началами жизни, тѣмъ болѣе, чтотеперьобрисовывается.обширный кругъ отношеній правового характера или вновь возникшихъ, или имѣющихъ обсуждаться съ новой, христіанской, точки врѣнія, компетентною же въ регулированіи всѣхъ этихъ отношеній могл» явиться только церковь.

Доказательная сила равсматриваемаго довода параливуется и недопустимостью предположенія, что духовное лицо, поддѣлывавшее уставъ въ эпоху усиленнаго господства въ русской церковной жигни византизма, было настолько несвѣдуще въ номоканонѣ или кормчей книгѣ, чтобы допустить такую грубую ошибку; предполагаемому фальсификатору было бы есте- ствевнѣе вовсе умолчать объ источникѣ устава иля выра- 8вться объ немъ въ болѣе общей формѣ.

Слѣдуетъ, наконецъ, имѣть въ виду, что ссылкѣ устава на номоканонъ e д в а л и о в о з м о ж н о n p и д а в а т ь б у к- вальный, узкій, смыслъ: „разверзше греческій номоканонъ®, „то все далъ по первыхъ царей уряженью“^всѣ эти выраженія увавываютъ лишь источники, изъ которыхъ заимствованы общія начала устава, общій духъ его, но не детали, не казуистика. Что не только отвлеченныя общія начала приписываемаго в. к. Владиміру устава, но и весьма многія отдѣльныя, чисто вонкрентныя, опредѣленія его дѣйствительно имѣютъ своимъ источникомъ номоканонъ—въ этомъ не встрѣчается никакихъ сомнѣній. Тѣ опредѣленія, которыя могли быть цѣликомъ перенесены ивъ него въ уставъ-оста- лись, въ существѣ своемъ, неприкосновенными; другія, которыя не могли быть заимствованы въ болѣе или менѣе непосредственномъ видѣ—подверглись ивмѣненіямъ, но всегда въ распространительномъ, съ точки зрѣнія круга компетенціи церкви, смыслѣ, т. e. въ смыслѣ предоставленія церкви ббль- шихъ нравъ, ббльшаго круга вѣдомства и суда, ббльшей степени опеки надъ гражданскимъ обществомъ. Bce это лишь строго соотвѣтствовало и вадачамъ и самому характеру, которые должны были быть присущими первому уставу юной церкви, только что получившей признаніе со стороны государства.

д) Патую и, вмѣстѣ съ тѣмъ, послѣдвюю и самую слабую группу доказательствъ неподлинности перваго русскаго церковнаго устава образуютъ собою доводы филологическіе, коренящіеся въ самомъ языкѣ текста этого памятника. He смотря на несомнѣнную древность языка его, въ текстѣ устава были усмотрѣны неологизмы, т. e. отдѣльныя выраженія, которыя не могли принадлежать эпохѣ в. к. Владиміра Святославича и относятся уже къ болѣе позднимъ стадіямъ русской жи8ни,~вапримѣръ: „свобода® (въ вна- ченіи „слободы®, т. e. пользующагося финансовыми льготами пунктан&селенія), „княжескій намѣстникъ® или„вла- д ы чe нь нам ѣстн и къ® (терминъ „намѣстникъ® начинаетъ входить въ употребленіе не ранѣе ХІІІ-го вѣка, а у епископовъ эпохи Владиміра едва ли и были еще намѣстники). Ho всѣ вовраженія этого рода не могутъ имѣть никакой довава- тельной сила, такъ какъ эти, въ тому же совершенно единичные, неологивмы—могутъ бать вполнѣ естественно объяснены позднѣйшими лексикологическими замѣнами или вставками пояснительнаго характера,—явленіе самое 8аурядное въ внѣшней исторіи законодательствъ всѣхъ вѣковъ и всѣхъ народовъ.

Постараемся теперь подвестн итоги всѣмъ сомнѣніямъ въ подлинности устава о церковныхъ судахъ, приписываемаго в. в. Владиміру Святославичу, которыя только что были нами изложены. Взвѣшивая всѣ доводы, приводившіеся какъ противъ, такъ и въ защиту подлинности этого памятника, мы приходимъ въ выводу, что не представляется никакихъ серьезно обоснованныхъ данныхъ ве только для привнанія его подложнымъ, но даже и для признанія невозможности пріуроченія его въ эпохѣ Владиміра Святого. Бдва ли долженъ смущать насъ и тотъ фактъ, что объ этомъ уставѣ молчатъ другіе источники современной ему и ближайшихъ къ нему эпохъ русской живни. Надо имѣть въ виду, что отъ ХІ-го вѣка дошло до насъ весьма наэначитель- ное количество памятниковъ письменности, вообще, а древнѣйшій источникъ, въкоторомъ мы могли бы искать уваваніе на древнѣйшіе русскіе церковные уставы — это паша н а ч a л ь- ная лѣтопись, составленіе которой относится къ первой четверти XIl-ro вѣка. Ho начальная лѣтопись не упоминаетъ о церковномъ уставѣ св. Владиміра, что, въ главахъ скептиковъ, являлось подтвержденіемъ мнѣнія о подложности этого памятника, который небылъ извѣстенъ составителю этого лѣтописнаго свода потой простой причинѣ, что онъ въту пору еще небылъ сфальсифицированъ. Еслимы вчитаемся, однако, въ повѣствованіе начальной лѣтописи объэпохѣ княженія св. Владиміра, то увидимъ, что составителю ея не были безизвѣст- ны черты законодательной дѣятельности просвѣтителярусской земли: „Бѣ (Владиміръ),—свидѣтельствуетъ онъ, — любя дружину и съ ними думая о строѣ 8емленѣмъ, и о pa- тѣхъ, и уставѣ земленѣмъ". Мало того: подъ 6504-мъ (996-мъ) годомъ ивлагаются здѣсь же факты не только вполнѣ согласные съ показаніями древнѣйшаго нашего церковнаго устава, но едва ли не намекающіе, даже, на самое И8давіе этого устава. Въэтомъгоду закончилось сооруженіе въ Кіевѣ храма воимя пресв. Богородицы (такъ называемаго „десятиннаго") и, по свидѣтельству лѣтописца, Вла- диміръ, совершивъ въ немъ моленіе, далъ обѣтъ: „Даю церкви сей святѣй Богородици отъ имѣнья моего и отъ градъ моихъ десятую часть (десятину)"; затѣмъ Владиміръ, по словамъ того желѣтодисца—„положи, написавъ, клятву въ церкви сей, рекъ: аще кто посудитъ, да будетъ проклятъ". Если мы раскроемъ, теперь, церковный уставъ имени св. Владиміра, то найдемъ здѣсь именно это постановленіе великаго князя относительно десятины („создахъ церковь св. Богородици десятинную и далъ ей десятину по всей земли русьтей"), а въ концѣ устава и угрозу проклятіемъ тому, кто „имѣть преступати правила си и пооби- дитъ судъ церковный". Мы склонны пріурочить именно къ описываемому въ начальной лѣтописи торжеству освященія вновь созданнаго храма и изданіе в. к. Владиміромъ своего церковнаго устава; склонны, даже, предположить въ той клятвѣ, которуювеликій князь положилъ, „написавъ", въ новомъ храмѣ — указаніе именно на интересующій насъ памятникъ.

Co второй половины ХШ-го вѣка мы имѣемъ уже непрерывный рядъ указаній на церковный уставъ св. Владиміра, которыйпризнается ицитируется отцами русской церкви, не возбуждая никакихъ сомнѣній въ подлинности, который въ концѣ ХІѴ-го или въ началѣ ХѴ-го в. былъ подтвержденъ московскимъ великимъ княземъ Василіемъ Дмитріевичемъ, авторитетъ котораго былъ признанъ и соборами 1&&1-Г0 („стоглавымъ") и 1667-го годовъ. Насколько же искусстною должна была явиться совершенная въ ХШ-мъ вѣкѣ работа предполагаемаго фальсификатора устава, если она охавалась въ состояніи въ теченіи ряда вѣковъ поддерживать въ ваблужденіи всю русскую церковь! Самая невоэмож- вость такой умѣлой, можно скавать—геніальной, фальсификаціи въ ту раннюю пору, къ которой ея относятъ, едва ли не должна быть привнана самымъ сильнымъ доводомъ въ пользу подлинности интересующаго насъ памятника.

Вопросъ относительно возможности привнавія древнѣйшаго русскаго церковнаго устава плодомъ законодательной дѣятельности великаго княвя Владиміра Святославича представляетъ собою еще и другую сторону: можетъ ли быть приписана в. к. Владиміру пространная редакція этого памятника или же къ эпохѣ этого князя должна быть отнесена только краткая редакція его? Мы уже знаемъ, что значительное большинство авторовъ, не отвергая самой подлинности устава, считаютъ, тѣмъ не менѣе, возможнымъ пріурочить къ законодательной дѣятельности самого Владиѵіра только краткую его редакцію, привнавая подробныя редакціи устава продуктомъ дѣятельности позднѣйшихъ списателей и компиляторовъ, результатомъ приписокъ къ первоначальному ядру этого памятника позднѣйшихъ статей, сформулированныхъ различными лицами и въразличныя эпохи. Трудно скавать, удастся ли, при современномъ положеніи источниковъ, разрѣшить въ строго-опредѣленную сторону вопросъ о первоначальномъ составѣ перваго русскаго церковнаго устава. Впрочемъ, для цѣлей нашего изложенія, этотъ вопросъ и не представляетъ особенно существеннаго значенія: мы считаемъ возможнымъ удовлетвориться тѣмъ фактомъ, что въ нашемъ распоряженіи имѣется подробный списокъ редакціи этого памятника, относящійся къконцу ХІІІ-говѣка (списокъ синодальный или co- фійскій),—слѣдовательно списокъ, отражающій въ себѣ основы русскаго церковнаго права земско-вѣчевого періода русской исторической ЖИ8НИ.

Имѣя въ виду древность синодальнаго списка устава о церковныхъ судахъ, приписываемаго великому князю Владиміру Святому, мы именно этотъ списокъ и положимъ въ основу ввложенія внутренняго содержанія изслѣдуемаго вами памятника.

Приступая къ вопросу овнутреинемъ содержаніи церковнаго устава имени великаго ниязя Владиміра Святославича,

мы должны теперь же отмѣтить ту особенность его, что этотъ памятникъ воситъ исключительно формальный, уставный, учредительный характеръ, всецѣло направленный къ возможно точному опредѣленію сферы церковнаго суда—и только. Это не сборникъ руководительныхъ указаній для лицъ, отправляющихъ правосудіе, не „судебникъ*, поко- торому должны производиться судъ и расправа, но собраніе опредѣленій, гарантирующихъ самостоятельность и неприкосновенность предметовъ вѣданія и суда, вручаемыхъ отнынѣ церкви. Въ этомъ памятникѣ мы не встрѣтимъ, поэтому, ни попытокъ конструированія тѣхъ или другихъ правоотношеній, о которыхъ идетъ здѣсь рѣчь, ни опредѣленія каръ 8a правонарушенія, вдѣсь фигурирующія, пи указаній формъ, порядка и условій процесса по дѣламъ, отданнымъ юрисдикціи церкви. Установить кругъ отношеній, лицъ и учрежденій, составляющихъ предметъ вѣданія и суда церкви и дать имъ гарантію неприкосновенности—такова единственная задача ea- нимающаго насъ памятника, вполнѣ гармонирующая и самому историческому смыслу этого перваго, такъ сказать учредительнаго, русскаго церковнаго устава.

Bce внутреннее содержаніе церковнаго устава, приписываемаго в. к. Владиміру Святому, можетъ быть распредѣлено на слѣдующія пять составныхъ частей: а) введеніе къ уставу, б) опредѣлевіе церковной десятины, в) опредѣленіе пространства церковнаго суда, г) опредѣленіе круга отношеній, лицъ и учрежденій, подвѣдомственныхъ церкви, и д) часть заключительная.

А. Введеніе въ уставъ открываетсяформулою: _яВо имя Отца и Сына и святого Духа®, за которою слѣдуетъ уже выписанное нами выше укаваніе нафактъ принятія Владиміромъ св. крещенія и перваго митрополита Леона. Эта та именно часть устава, въ которой включена ссылка на патріарха Фотія, возбудившая въ литературѣ столько споровъ и недоумѣній.

Б. Вторая составная часть устава эаключаетъ въ себѣ установленіе церковвой десятины. Указавъ на завершеніе имъ дѣла совданія въ Біевѣ храма во имя пресвятой Богородицы, великій князь воввѣщаетъ здѣсь объ опредѣленіи имъ въ пользу этой церкви десятины, т. e. десятой части отъ разныхъ сборовъ и доходовъ: _ЯИ дахъ ей,—читаемъ здѣсь,—десятину по всей земли русьстѣй; отъ всего квяжа суда десятую вѣкшю (наименованіе денежной единипы), а изъ торгу десятую недѣлю, а изъ домовъ на всяко лѣто отъ всякаго стада и отъ всякаго жита чюдному Спасу и чюдвѣй его Матери®. Установленіе такого десятиннаго сбора не представляетъ собою чего либо исключительваго. Такіе десятинные сборы предоставлялись въ пользу церкви и поздвѣйшими русскими князьями; практиковались они, въ свое время, и въ государствахъ западной Европы. Представляется несомнѣннымъ, что установленный Владиміромъдесятинный сборъ, пріуроченный имъ къ вновь созданному храму, имѣлъ своею цѣлью удовлетвореніе яуждъ не исключительно этого послѣдняго, во нуждъ принятой подъ попеченіе государства русской церкви, вообще.

В. Зауставовленіемъ церковвой десятивы непосредственно слѣдуетъ опредѣленіе пространства церковнаго суда, поставленнаго въ уставѣ, какъ мы знаемъ, весьма широко. _яРазвер8ше грецьскый номоканонъ,—говоритъ уставъ имевемъ в. в. Владиміра,—обрѣтохомъ въ немъ, оже не подобаетъ сихъ судовъ и тяжь князю судити, ии бояромъ его, ни судьямъ[22] [23], въ виду чего великій князь—_ясгадавъ (т. e. по совѣту) съ своею княгинею Анною (греческою царевною—вна- читъ лицомъ компетентнымъ въ вопросахъ церковнаго устройства) и съ своими дѣтьми, далъ есмь ты суды церквамъ, митрополиту и всЬмъ пискупіямъ (епископамъ) no руськой земли; а посемь не надобѣ вступатися ни дѣтемъ моимъ, ни внучатомъ, ни всему роду моему до вѣка ни въ люди церковные, ни во всѣ суды ихъ... и своимъ тіуномъ приказываю церковнаго суда не обвдѣти*. _ЯА се церковніи суды“, — заявляетъ уставъ,—и, слѣдомъ за тѣмъ, приступаетъ къ перечисленію предметовъ этого суда, которые мы, съ своей стороны, расположимъ въ нижеслѣдующихъ рубрикахъ, причемъ, въ подстрочныхъ примѣчаніяхъ, мы будемъ стараться указывать, въ предѣлахъ возможности, соотвѣтствіе опредѣленій устава соотвѣтствующимъ постановленіямъ Кормчей книги (Номоканона).

а) Преступленія противъ истины и чистоты христіанской вѣры. Преступленія ипроступки этой категоріи, какъ и слѣдующихъ ва нею, должны были имѣть особенно серьезное эначеніе въ эпоху в. к. Владиміра Святого,— эпоху еще полную языческихъ началъ, съ которыми церкви приходилось вести упорвую и непрвмирую борьбу. Изъ преступленій этой категоріи уставу извѣстны: „вѣтьство*—вол- шебства¹), „чародѣянія* ³) и „волхованія*—колдовство,атак-

же совершеніе моленій но я8ычесвому обряду ^:) — „или кто молится подъ овиномъ или въ рощеньи (въ рощахъ, лѣсахъ) или у воды“; извѣстно, что у древнихъ славянъ рощи и водные источники (рѣки, ручьи) служили ивлюбленными мѣстами ихъ я8ыческихъ молевій и жертвоприношеній.

б) Святотатство, нзъ отдѣльныхъ видовъ котораго уставъ приводитъ: „церковную татьбу“—кражу изъ церкви [24]), „сволоченіе мертвецовъ“—ограбленіе покойниковъ ³), „крестъ посѣкутъ или настѣнахъ рѣжутъ “—уничтоженіе изображенія св. креста и, наконецъ, введеніе „безъ великой нужи“, т. e. безъ крайней надобности, въ церковь „скотъ, псы или потки (птицы)“; въ втомъ послѣднемъ опредѣленіи едва ли не слѣдуетъ видѣть отголосокъ языческихъ жертвоприношеній, примѣнить которыя пытались новообращенные язычники и къ новой религіи—явленіе и въ наши дни наблюдаемое среди вновь обращаемыхъ въ христіанство явыческихъ инородцевъ.

в) Отношенія правъ брачнаго, семейственнаго и наслѣдственнаго, съ проистекающими и8ъ нихъ правонарушеніями.Сюдауставомъотнесены: „роспустъ*, т. e. разводъ (отъ глагола роспуститися, отпус- тити), *) „въ племени (родствѣ) или въ сватьствѣ (свойствѣ)

поимутся[25]—кровосмѣшеніе *), „сынъ отца бьетъ или матерь, или дчи (дочь), или сноха"—оскорбленіе дѣйствіемъ родителей дѣтьми или снохами *), „пошибанье промежи мужемъ и женою о животѣ“—драка между мужемъ и женою ивъ за имущества, „сноха, свевровь, братья ила дѣти тяжготь о зад* вйцю“ — споры о наслѣдствѣ снохи, свекрови, братьевъ или дѣтей.

г) Преступленія противъ чистоты нравовъ и цѣломудрія женщинъ. Въ этой группѣ правонарушеній находимъ: „смильное^а—т. e. плотскія преступленія, вообще; ³) „заставанье"—обнаруженіе прелюбодѣянія на мѣстѣ преступленія ³); „потвори“—сводничество ⁵); „умычка“—похи- щеніе дѣвицы вля женщины для всхуддеаія съ нею въ бравъ (древеяя языческая форма брава — „умыканіе[26] невѣстъ) *); „два друга имѣтися бити (т. e. подерутся), единаго жена иметь за лоно (sa мошонву) другого и раздавитъ го* — въ высшей степени своеобразная вазуистива неблагопристойной ващиты женою, во время драви, мужа своего ⁹); „кого застанутъ съ четвероножиною (съ четвероногимъ животнымъ)— свотоложство *).

д) Преступленія противъ жизни (ввалифи- цированныя), противъ вепривосновенноститѣ- л а и ч e с т и. Изъ квалифицированныхъ преступленій противъ ЖИ8ВИ цервовному уставу имеви св. Владиміра извѣстны слѣдующія: _язелейничество“ — отравленіе⁴) я„дѣвка дѢтя поврь- жеть[27] — дѣтоубійство („поврьжетъ* = _яповрежетъ“ = повре- двтъ)*). Изъ преступленій противъ неприкосновенности тѣла въ уставѣ фигурируетъ „зубояжа"—укушеніе въ смыслѣ способа самов&щиты, какъ объясняютъ это выраженіе всѣ ком- мевтаторы устава *). Преступленія противъ чести выдвигаются уставомъ въ формѣ трехъ оскорбленій словомъ—„уреканія три: бляднею, зеліи и еретичествомъ" (т. e. въ раввратѣ, отравленіи и колдовствѣ).

Г. Къ четвертой составной части церковнаго устава св. Владиміра мы отнесемъ статьи, заключающія въ себѣ перечисленіе предметовъ, лицъ и учрежденій, подвѣдомственныхъ и подсудныхъ церкви.

Вѣдавію церкви ввѣряется н а б л ю д e н i e з а п p а в и л ь- ностью мѣръ и вѣсовъ: _яСеже искониуставлено есть я поручено святымъ пискупьямъ (еписвопствамъ)-городсвые и торговые всякая мѣрила, и спуды, и свѣсы, и ставила (гири), отъ Бога тако искони уставлено", читаемъ въ уставѣ. Наблюденіе это возлагается на епархіальныхъ епископовъ: _яПискупу блюсти бе8ъ пакости, ни умаляти, ни умножити; за все то дати ему слово въ день суда великаго, яко же и въ ду.шахъ человѣческихъ"—добавляетъ уставъ. Это опредѣленіе всецѣло заимствовано изъ практики византійской церкви, вѣданію которой поручалось наблюденіе за правильностью мѣръ и вѣ-

совъ ’), въ видахъ чего нормальные образцы ихъ хранились при церввахъ. Возложеніе на церковь попеченія о правильности мѣръ и вѣсовъ практиковалось въ средніе вѣка и въ государствахъ вападной Европы, а у насъ аналогичныя постановленія повторялись въ ХІУ-мъ и ХѴ-мъ вѣкахъ.

Далѣе слѣдуетъ перечисленіе лицъ и учрежде- н i fi, п p e д о с т а в л e н н ы x ъ в ѣ д а н i ю, п о п e ч e н i ю и юрисдикціи церкви. Всѣ относящіяся сюда лица окре- щиваются общимъ наименованіемъ л ю д e й ц e p к о в н ы x ъ или богадѣльныхъ (т. e. о которыхъ церковь печется для Бога—„Бога дѣля⁰). „А се церковные люди,—поясняетъ уставъ: игуменъ, попъ, дьяконъ, дѣти ихъ, попадья и кто въ клиросѣ; игуменья, чернець, черница, проскурница (просвирня)⁰. И такъ, прежде всего, церковными или богадѣльными людьми являются всѣ представители бѣлаго духовенства[28] вмѣстѣ съ семьями ихъ, и весь, вообще, клиръ, а затѣмъ и черное духовенство обоихъ половъ. Игъ лицъ, не прикосновенныхъ къцерковному клиру, людьми богадѣльными признаются и нѣкоторыя лица свѣтскаго состоянія, міряне—а именно: „паломникъ⁰, „лечець⁰ (лекарь), „прощеникъ⁰ (лицо, получившее чудесное исцѣленіе), „за- душвый человѣкъ⁰ (рабъ, отпущенный на волю для помина души его господина), „сторонникъ⁰ (странникъ), „слѣпецъ⁰, „хромецъ⁰. Игъ учрежденій вѣданіюцеркви поручаются: „монастыри⁰, „больницы⁰, „гостинницы⁰ и „странвопріимницы^{0 2}).

Вѣданіе церковью всѣхъ перечисленныхъ выше лицъ и учрежденій влекло за собою и распространеніе на нихъ церковнаго суда: „Митрополитъ или пискупъ,—читаемъ въ уставѣ,—вѣдаетъ межъ имисудъ, илиобиды, иликоторы (распри), или вражда, или задница (наслѣдство)". Ёсли же, въ тяжбѣ между двумя лицами, одно изъ вихъ явится церковнымъ, богадѣльнымъ, слѣдовательно подсуднымъ церкви, а второе подсуднымъ суду свѣтскому—въ такомъ случаѣ назначается судъ обчій, смѣшанный, составленный изъ представителей властей церковной и гражданской: „Аже будетъ иному человѣку съ тѣмъ человѣкомъ (церковнымъ) рѣчь (т. e. судъ, судогово- реніе)—то обчій судъ".

Д. Пятая и послѣдняя составная часть церковнаго устава имени в. к. Владиміра представляется частью заключительною, содержащею въ себѣ заклятіе ненарушимости устава '): „Кто переступитъ си правила, якоже есмы управили по святыхъ отецъ правиломъ и по первыхъ царей уарав- ленью, кто иметь преступати правила си или дѣти мои или правнучата, или въ которомъ городѣ вамѣстникъ, или тіунъ, или судья, а пообидятъ судъ церковный, или кто иный ⁸)— да будутъ прокляти въ сій вѣкъ и въ будущій семью збо- ровъ святыхъ отецъ вселенскихъ".

Въ такомъ видѣ представляются намъ историческое значеніе, внѣшняя исторія и внутреннее содержаніе древнѣйшаго русскаго церковнаго устава, приписываемаго ваконода- тельной дѣятельности великагокнязяВладиміра Святославича.