22. РОЛЬ СОВЕТОВ И ИХ ОТНОШЕНИЕ К СОСЛОВИЮ

Дальнейшее течение еврейского вопроса в адвокатуре пошло уже по

руслу советской деятельности, а потому, прежде чем продолжать изложение

ддрипетий, необходимо выяснить, какова вообще была деятельность

Гпмтй в этот период, каково установилось взаимоотношение Советов и

госАОвтля.

д отношения. Уже в предыдущей главе было упомянуто, что в 1875 г.

Московский Совет был обновлен сразу весь, до единого человека. В Петероурге в речи на обеде 1876 г. В.Д. Спасович жаловался, что Совет

самими адвокатами преследовался. , - кричат предлагатели с правой стороны. , - кричат попрекатели с левой стороны... Если бы

мы вас послушались, то вагон соскочил бы с рельсов> . А три года спустя,

выйдя из состава Совета и напутствуя его, В.Д. Спасович пояснял, как

нужно действовать, чтобы не соскочить с рельсов, . Этот лозунг пришелся, по-видимому, как раз по плечу избранному

органу сословия. Советы очень тщательно заботились о чистоте сословия

и во всех направлениях принимали меры для этого. В 1884 г., например,

последовало разъяснение Правительствующего Сената (№ 7), что лица,

удовлетворяющие установленным в законе требованиям, могут быть принимаемы в присяжные поверенные, если они в течение пяти лет занимались

судебной практикой, хотя не в качестве помощников присяжных поверенных, а лишь в качестве поверенных по судебным делам. Когда в следующем

же году два лица на этом основании обратились с просьбой о зачислении

их в присяжные поверенные, харьковский Совет нашел, что определение

Сената не равносильно закону, который оно не может ни изменить, ни

Їнить. А закон, как выясняется в чрезвычайно обстоятельном определении Совета, ставит непременным условием пятилетний стаж. Допустить

отступление от этого решительно невозможно, ибо тогда упразднилась бы

нравственная связь сословия с его будущими членами, и оно пополнялось

оьi элементами, чуждыми того направления, которое вырабатывается в со

i Спасович В.Д.

Ьм гке. с. 22 - Прим. авт.

словии в соответствии с теми нравственными задачами, для каких оно создано в судебных уставах 20 ноября 1864 г. Так отнесся Совет к сенатскому

решению, и замечательно, что и Судебная Палата согласилась с этим

взглядом.

Но особенно важным с рассматриваемой точки зрения должно быть

отношение Совета к обязанностям присяжного поверенного. И здесь имеется случай, никаких сомнений не оставляющий относительно характера

деятельности Советов. В начале восьмидесятых годов в Петербургском

окружном суде установилась практика назначать одного и того же поверенного защитником на один и тот же день по нескольким делам. Одним

присяжным поверенным возбужден был вопрос, насколько такая практика

правильна. Совет нашел, что . Казалось бы поэтому,

что вывод напрашивается сам собою. Однако, Совет находит, что вопрос

решается не этими доводами. Ни интересы председательствующего, ни

удобства присяжного поверенного не могут быть выдвинуты на первый

план. Решающим, по мнению Совета, является то, не может ли такой

способ защиты отразиться вредно на интересах подсудимого? . Так рассуждал Совет,

дз затем вопрос был передан на обсуждение общего собрания при"iх поверенных", здесь раздался лишь один голос в пользу того, что

цiои точки зрения новый способ назначения на защиты гораздо удобнее.

i-iдожение Совета вернуться к прежнему порядку одобрено было общим

зданием без изменений и принято председательствующими в уголовных

ддедениях к исполнению. Этот случай может служить ярким показателем,

высоко стоял уровень понимания своих профессиональных обязанностей.

В соответствии с этим Совет настойчиво разъяснял, что присяжный поверенный обязан до заседания непременно видется с подсудимым, защита

которого ему поручена, как бы ни представлялось дело ясным и несложным

по данным предварительного следствия ...

Наряду с этим нужно отметить неукоснительную строгость в отношении

к нарушениям профессионального долга.

присяжных поверенных, подлежащих дисциплинарным взысканиям, что

возбужденные дисциплинарные производства не подлежат прекращению

за примирением, что дисциплинарное преследование не погашается уголовным преследованием и воздействием председателя , что дисциплинарная

власть Совета распространяется на поступки присяжных поверенных, совершенные ими до вступления в сословие . Отметим еще весьма распространительное толкование 400 ст. Учр. суд. уст. , запрещающей присяжному поверенному скупать тяжбы доверителей. Совет нашел, что, хотя в

законе нет прямого запрещения присяжному поверенному вступать в какиелибо сделки по имуществу с лицом, поручившим ему ведение своего дела,

но те соображения, которые послужили основанием при установлении пра

Маканнский П.В. Указ. соч.. с. 392, 393. - Прим. авт.

25 апреля 1882 г. - Прим. авт.

Макалинский П.В. Указ. соч., с. 391. Московский Совет разрешил этот вопрос отрицательно

в виду ОТСУТСТВИЯ прямого закона, который прямо обязал бы назначенного защитника к сказанному

действию, - Прим. авт.

Окружные суды, действуя в качестве Советов, держались как раз противоположного взгляда.

1 ак, киевский Окружной СУД постановил прекратить дисциплинарное производство за примирением

ороц (, 1881, 231). - Прим. авт.

Сначала петербургский Совет разрешил вопрос этот отрицательно. Московский Совет прот держаться такого взгляда, делая лишь предупреждение на будущее время. - Прим. авт.

Ст. 400 Учр. суд. уст. - Присяжным поверенным запрещается покупать или иным образом

реать права своих доверителей по их тяжбам как на свое имя, так и под видом приобретения

РУнх лиц Все сделки такого рода признаются недействительными и подвергают поверенных

Їности по постановлению их Совета>.

вил ст. 400, могут иметь применение в большей части случаев, когда сделка

по имуществу совершена присяжным поверенным с лицом, которое поручило

ему ведение своего дела .

нареканий при получении поверенным доверенности от двух лиц, состоящих

друг к другу в положении противников, хотя бы не по одному и тому же

делу, в среде присяжных поверенных принято за правило давать самое

широкое толкование 402 ст. Учр. суд. уст.", запрещающей быть поверенным

обеих спорящих сторон.

Организация помощников присяжных поверенных по-прежнему составляла предмет непрерывных забот для Совета. Иначе оно и не должно быть,

ибо вопрос об организации помощников составляет, очевидно, основной

вопрос жизни сословия. Но, с другой стороны, именно поэтому, когда начался распад в сословии, организация помощников послужила, так сказать,

главным театром войны. Касаясь данного вопроса, мы сразу окунаемся в

самую гущу борьбы, раздиравшей в этот период сословие.

Как указано в предыдущей главе, уже на первых порах неудобства

личного патроната успели ярко сказаться. Между патронами и помощниками

не было установлено органической связи, и практической подготовки под

руководством присяжного поверенного, как того требует закон, не существовало. Чем дальше шло, чем больше увеличивалось количество присяжных поверенных и помощников, тем резче становилась отчужденность их.

Закон 25 мая 1874 года, в связи с упомянутым решением Правительствующго Сената, разъяснившим, что стаж помощника присяжного поверенного не является обязательным для принятия в присяжные поверенные,

создал новый соблазн для молодежи проходить этот стаж в качестве частного поверенного, свободного от всяких сословных стеснений. . Как можно видеть, например, из упомянутого уже очерка

Н.П. Карабчевского , подобная мысль даже не приходила в голову. Напротив, именно после издания закона 1874 г. среди самих помощников

определилась мысль о необходимости установления сословной связи и среди

ушников, о замене фактически отсутствующего личного патроната сорщ,ц," В 1876 г., - повествует Макалинскии , - в среде помощников

яных поверенных возникла мысль об устройстве юридических коноенцин с целью теоретической и практической подготовки их к професднальной деятельности и к достижению взаимного сближения между члед корпорации посредством совместных занятий.

"дрным образом, потому, что многие помощники, при значительном количестве присяжных поверенных и частных ходатаев, в первое время по

вступлении в сословие имеют весьма мало судебных дел и лишены средств

приобретать необходимые для будущей их адвокатской деятельности сведения путем судебной практики. Совет, как утверждает Макалинскии, сам

сознавал необходимость принять какие-либо меры для практической подготовки и потому очень охотно пошел навстречу желанию помощников.

Члены Совета приняли участие в состоявшемся собрании, на котором были

выработаны соответствующие правила.

Сущность правил заключается в том, что в организуемых юридических

беседах читаются рефераты по разным вопросам права и судопроизводства,

и затем происходят прения, что составление рефератов и посещение бесед

является для помощников обязательным, и что они участвуют при посредстве

своей комиссии в избрании руководителей бесед. Как указано в протоколе

общего собрания 30 мая 1877 г., против некоторых пунктов выработанных

правил были сделаны возражения, но все же они были приняты и тотчас

стали действовать.

В Москве после издания закона 1874 г. Совет постановил, что помощники получают свидетельства от судебных мест не иначе, как по сношении

сих последних с Советом об их благонадежности, а Совет, в свою очередь,

сносится с теми присяжными поверенными, при которых они состоят помощниками. К организации же сословия приступлено было в 1877 г. по

инициативе бывшего председателя Совета В. И. Танеева . В объяснительной

записке Совет указывает, что .

Констатируя затем, что принимавшиеся против фиктивного помощничества

меры ни к чему не приводили, и что присяжные поверенные по-прежнему

не занимаются своими помощниками, что помешать этому нет возможности

Совет пришел к тому убеждению, что ему необходимо взять в свои руки

и самое приготовление помощников в присяжные поверенные, установив

какой-нибудь порядок для упражнения их в судебной практике.

правил была поручена Советом в ноябре 1877 г. комиссии, которая заведывала делами консультации помощников присяжных поверенных при мировых учреждениях. Комиссия быстро выработала проект самоуправления

помощников присяжных поверенных под верховным наблюдением Совета.

В частности, помимо разделения на группы для упражнения в судебной практике, Комиссия намечала обязательное участие в консультации. Совет нашел, что учреждение и организация отдельного самостоятельного общества помощников не может быть допущена. Что же

касается предположенной работы в консультации, Совет высказал, что

уп. Сборник так и не был издан. (Макалинский, с. 308). - Прим. ает.

"Журнал Гражданского и Уголовного Права>, 1887. кн. 9. с. 1.- Прим. авт.

сословия помощников . В общем собрании 4 февраля 1890 г., обсуждавшем

сначала вопрос о предстоявшем чествовании 25-летия Судебных Уставов

проект правил подвергся жесточайшей критике. За исключением только

Е..И. Утина, ни одного голоса не раздалось в пользу новых правил.

В.Д. Спасович находил коренной недостаток в смешении национального

вопроса с вопросом об организации института, каковое смешение и наложило

свой отпечаток на проект правил. Независимо же от этого, коренной дефект

заключается в переходе от сословного патроната к личному. Составители

Судебных Уставов, по-видимому, желали придать адвокатуре цеховое устройство, поставить помощника к патрону в положение ученика к мастеру.

Совет, в первое время своей деятельности, сознавая несостоятельность цехового начала и руководствуясь, как примером, устройством адвокатуры

во Франции, во всех своих проектах организации института помощников

проводил идею стажа и лишь в последнее время стал на точку зрения личного

патроната, мало встречающего сочувствия в сословии.

Несмотря на энергическую защиту В.Н. Герарда и особенно В.О. Люстиха, доказывавшего, что поспешность выработки правил необходима

ввиду громадного наплыва молодых людей в сословие помощников, собрание подавляющим большинством (103 против 25) решило изъять вопрос

этот из ведения Совета и избрать особую комиссию для выработки проекта

новых правил. Комиссия выработала к следующему году новый проект,

представляющий типичный образчик компромисса. Предложенное Советом требование от иноверца представления свидетельства отменено, но по

истечении пятилетнего срока пребывания в помощниках Совет обсуждает

причины неперехода в присяжные поверенные и может отчислить таковое

лицо из помощников. Дамоклов меч, таким образом, над инородцами продолжал висеть. Равным образом, контроверза личного и сословного патроната примирена так, что . Этот

проект тоже не получил дальнейшего движения. Он уже не был представлен

на рассмотрение общего собрания ввиду возбужденного в законодательном

порядке вопроса о полном преобразовании положения помощников присяжных поверенных .

Отвергнутые петербургским общим собранием правила нашли живой

. в московском Совете , который их целиком воспринял и усугубил

их тем, что последним пунктом новых правил отменил все правила

дгельно помощников, изданные Советом до сего. В объяснительной

иске к правилам Совет и употребил ту знаменитую фразу о падении и

одичании сословия, которая приведена выше и которая, как упомянуто,

пошла гулять по всей периодической прессе.

Причину падения сословия Совет видит в том, что до тех пор господствовала ложная точка зрения на помощников, как на сословие. Между

тем по мнению Совета, звание помощника не обозначает принадлежности

к особому сословию поверенных, оно не предполагает самостоятельной практики, а, напротив, требует работы у присяжного поверенного под его руководством. Словом, точка зрения личного патроната должна быть проведена до конца. Что касается отношения к евреям, то . Поэтому Совет не может

, если они не

имеют разрешения министра юстиции на судебное представительство, ибо

самое звание присяжного поверенного впоследствии этими лицами может

быть получено с его же разрешения. Вот почему правила и требуют представления свидетельства на ведение дел. Но, признавая упражнение судебного представительства условием зiпе иа поп надлежащего стажа помощника, Совет, однако, довольствуется только представлением разрешения на получение свидетельства, отнюдь не требуя, чтобы в течение стажа

помощник непременно упражнялся в ведении судебных дел.

Выработав эти правила. Совет вместе с тем постановил ввести их в

действие немедленно. Это и было сделано, причем правила не были даже

разосланы помощникам, так что они узнавали о существовании таких правил

лишь из постановления об их отчислении.

Как уже упомянуто выше, в самом Совете правила вызывали раскол.

В.М. Пржевальский вышел из состава Совета, а председатель и один из

членов (С.А. Блюменталь) остались при особом мнении, в котором, на

основании подробных статистических данных, доказывали, что помощники

вполне способны пользоваться предоставленным им правом судебного представительства, и лишение их этого права не находит себе никакого оправ

Отчет спо. Совета присяжных поверенных 1888-1889 гг.. с. 23, 24. - Прим. авт.

Отчет сп6. Совета присяжных поверенных за 1888-1889 гг., с. 19-23. - Прим. авт.

Председатель московского Совета Д.А. Крюков обратился к председателю сп6. Совета с письмом о присылке правил, в ответ на что и был прислан проект этих правил. - Прим. авт.

Совет состоял в то время из председателя А.А. Крюкова, тов. председателя П.А. Корсакова

и членов - С.А. Блюменталя, В.А. Капеллера, К.Ф. Мандро. А.Е. Носа. А.Г. Островского и

ВЛЄ Пржевальского. Последний в связи с изданными Советом правилами о помощниках вышел из

состава Совета. - Прим. авт

Лопє. -- непременное условия.

дания в предшествовавшей их деятельности за столь долгий период времени.

Поэтому они решительно протестовали против такой скоропалительной замены правил, долго действовавших, и требовали назначения комиссии для

пересмотра правил с тем, чтобы работа и заключение ее были представлены

на усмотрение Совета.

В сословии новые правила вызвали долгую и жестокую борьбу. Целый

ряд помощников присяжных поверенных принес жалобы в Судебную Палату на их отчисление, другие обжаловали правила 3 марта 1890 г. по

существу. Такие же жалобы были принесены многими присяжными поверенными (в том числе С.А. Муромцевым и В.М. Пржевальским). Судебная

Палата удовлетворила только первые жалобы и то по чисто формальным

основаниям, ввиду неистребования объяснений от отчисленных. После этого

Совет истребовал объяснения и вторично постановил об отчислении. Жалобы на правила 3 марта с точки зрения их содержания Палата оставила

без последствий, не считая себя компетентной рассматривать их по существу.

Определение Палаты, по-видимому, было обжаловано в Сенат, ибо во

исполнение Указа Соединенного Присутствия Судебная Палата вновь

вошла в рассмотрение жалобы и, обсудив правила по существу, признала

их соответствующими требованиям закона. На это определение вновь была

принесена жалоба в Правительствующий Сенат князем А.И. Урусовым,

которая была разрешена Соед. Присутствием только в 1895 г. . В решении

своем Правительствующий Сенат отменил все те пункты правил 3 марта,

которые вызывали негодование в сословии, а именно: запрещение самостоятельной практики (как противоречащее правилу 406 ст. Учр. суд.

уст.), запрещение иметь больше одного помощника (как могущее быть установленным только в законодательном порядке) и требование предварительного разрешения одного из местных судебных установлений на получение свидетельства на право хождения по чужим делам (как не представляющее собою непременного условия для вступления в помощники

присяжного поверенного). Это решение Правительствующего Сената весьма важно еще потому, что здесь впервые было признано право надзора

Советов за помощниками.

Помимо обжалования, тотчас после издания правил значительная группа

помощников (76 человек) обратилась к Совету с ходатайством о приос

Нп одно из представленных объяснений не становится в принципиальную оппозицию правилам

3 марта, а все жалобщики ссылаются на неосведомленность об издании правил и на невозможность

ПОЛУЧИТЬ свидетельство на ведение дел ввиду закона 8 ноября 1889 г. - Прим. авт.

Сборник Соединенного Присутствия Правительствующего Сената, изд. 1896 г., с. 338. Прим. аепi.

цддденни приведения в действие правил 3 марта, как роняющих достоццство помощников и совершенно разрушающих их материальное благостояние. Заявление решительно опровергает резкую критику деятельности

помощников, даваемую объяснительной запиской к правилам. Групповые

занятия, деятельность консультации при Мировом Съезде, функционирование кружка уголовных защитников дают достаточную гарантию осведомленности помощников. Но никакого успеха заявление не имело. Резолюция Совета по поводу этого ходатайства отличается большой лаконичностью: за состоявшимся 3 марта постановлением, ходатайство помощников

оставить без последствий.

Вслед засим, 54 присяжных поверенных (среди них Д.И. Невядомский,

князь Урусов, Д.Н. Доброхотов) подали заявление о созыве чрезвычайного

общего собрания для обсуждения правил 3 марта. Совет (против голоса

председателя, оставшегося при особом мнении) отказал в созыве собрания

на том основании, что собрания могут созываться для обсуждения вопросов

не решенных, а этот вопрос уже решен. На ближайшем очередном собрании

был сделан запрос Совету, по какому основанию он отверг просьбу о созыве

общего собрания. Запрос вызвал беспорядочные прения. А после этих прений собрание приступило к выборам Совета, который и был выбран в том

же составе, т.е., с одной стороны, все прежнее большинство, а с другой,

и А.А. Крюков (снова председатель) и С.А. Блюменталь, неизменно остававшиеся при особом мнении. Лишь вместо выбывшего В. Пржевальского

был избран новый член А.И. Салтыков, как будто нарочно для того, чтобы

запятнать репутацию сословия.

Нужно же было так случиться, чтобы до окончания срока избрания

А.И. Салтыков отказался от своего звания члена Совета, а спустя неделю,

6 марта 1892 г., в Совет было подано заявление за подписью 44 присяжных

поверенных с просьбой созвать общее собрание, так как преступления, производившиеся в течение ряда лет Салтыковым, ставят вопрос: имеем ли

мы дело в данном случае с индивидуальными болезненными явлениями,

или же причина болезни кроется глубже. Созыв общего собрания мотивируется тем, что . На этот

раз желание подписавших было удовлетворено, и собрание созвано на 10 мая

1892 г., но оно не состоялось за неприбытием достаточного числа членов.

А еще год спустя, после того как товарищем председателя Совета вместо

П.А. Корсакова избран был В.М. Пржевальский, первый сложил с себя

и звание члена Совета. Этот факт тоже вызвал раскол среди Совета. Совет

не нашел возможным исполнить предложение некоторых членов обратиться

к П.А. Корсакову с просьбой о взятии обратно отказа, ибо об этом отказе

доложено было уже общему собранию. Но четыре члена Совета (В.А. Капеллер, А.В. Лешков, А.Г. Островский и С.И. Филатов) в особом мнении,

поданном ими, находили, что выставлены только формальные мотивы отказа, которые, ввиду заслуг П.А. Корсакова, не должны играть решающей

роли.

Чтобы закончить изложение этой борьбы, остается еще упомянуть, что

в заявлении, поданном Совету присяжным поверенным Соловьевым и подписанном 98 московскими и иногородними присяжными поверенными

(в том числе С. Филатовым, А.С. Шмаковым, А. Никольским), его авторы

и выражают негодование по поводу того,

что .

Эта жестокая борьба, разыгравшаяся на таком месте, которое должно

было считаться неприкосновенным для каждого адвоката, привлекла к себе,

конечно, общественное внимание. Повременная печать приняла горячее

участие в острой внутренней распре и, в свою очередь, тоже раскололась

на два, впрочем, весьма неравные лагеря. и приветствовали издание правил, а вся остальная периодическая

пресса отнеслась к ним отрицательно. Очень любопытную позицию занял

. Он считает увеличение

числа евреев в адвокатуре ненормальным: , 1889, кн. 6, с. 145. - Прим. аат.

дат-ы талантливее, знающее и внимательнее, всеми средствами отстаают интересы доверителей, но разве русские виноваты, что .

Действительно, вся пресса объясняла этот поворот от сословного патдцд.i.а к личному и мероприятия против евреев мотивами конкуренции.

Требование согласия патрона на ведение гражданского дела было введено

под влиянием агитации против евреев. Особенно настаивал на этом утверждении журнал в целом ряде статей. . .

Журнал по этому поводу вспоминает, что во время войны в одной американской гавани испанские власти повесили кальвинистов-матросов французского судна, но сделали надпись при этом: .

Самое печальное - именно то, что Совет не поступил прямо и откровенно, а вынужден был скрыть истинный мотив. Вот почему, как бы ни

относиться к происходившей борьбе и на чью бы сторону ни стать, сам по

себе факт такой междоусобной борьбы и тех приемов, которые пускались

в ход, бесспорно, конечно, свидетельствует о правильности цитированного

утверждения объяснительной записки, что сословие мельчает.., чувства

чести и долга, понятия о порядочности, о границах дозволенного, принципы

общественного служения забываются. И, повторим еще раз, больше всего

обращает на себя внимание, что борьба разыгралась на вопросе об организации помощников. Как замечает объяснительная записка к правилам

1890 г., вопрос о помощниках - вопрос будущности сословия присяжных

поверенных. Следовательно, вся будущность брошена была в пучину страстей из-за временных и мелких побуждений. Такая борьба отличается тем.

что от нее одинаково страдают как победители, так и побежденные, и раны,

которые наносятся друг Другу в пылу битвы, оставляют незаживающие

рубцы, которые отныне уже будут ныть во всякую непогоду.

Таким образом, вопрос об организации помощников, вопрос строго со

, "Вестник Европы>. 1890, .№ 3. - Прим. аат.

-, Русская Мысль>, 1890. кн. 4. с. 210. - Прим. авт.

"Русская Мысль>, 1888, 3. (Фр. - . - Прим. сост.).

рим. авГгi

239

словныи и скорее технический, нежели принципиальный, оказался на линии

наименьшего сопротивления влияниям улицы. Здесь именно завет

В.Д. Спасовича Совету - блюсти неукоснительно чистоту нравов - подвергся тяжелым искушениям. Тем более следовало ожидать, что при выходе

за тот луг, на котором , разброд должен

был становиться еще более заметным. Условия, в которых протекала сословная жизнь, не благоприятствовали постановке и разъяснению общих

основных вопросов, которые, как мы видели, остались нерешенными и обойденными и которые плодили недоразумения и отражались на всей сословной

жизни. Поэтому такие вопросы и не поднимались. Если же конкретные

обстоятельства выдвигали их на очередь, неизбежно возникали внутренние

трения. Даже как-то странно теперь говорить, что один из таких вопросов

поставила смерть Гамбетты. .

Этот случай - чрезвычайно яркий именно потому, что, казалось бы,

никакого отношения смерть Гамбетты к судьбам русской адвокатуры иметь

не может. Поэтому весьма интересно представить его в том самом изложении, какое дано ему было в свое время. Вот как эта необыкновенная

история записана в журнале Совета от 23 декабря 1882 г.

Председатель Совета доложил нижеследующее: 21-го сего декабря он

получил от присяжного поверенного А.Н. Ткачева письмо с извещением,

что в этот день в комнате Совета предполагается совещание присяжных

поверенных по вопросу о посылке в Париж телеграммы с выражением

соболезнования по случаю смерти Леона Гамбетты. Собравшимися затем

присяжными поверенными высказывалось желание, чтобы телеграмма была

послана от имени с.-петербургской корпорации присяжных поверенных, и

именно представителем ее. Советом присяжных поверенных. Вследствие

этого он, председатель, просил члена Совета Е.И. Утина сделать распоряжение о созыве всех членов Совета в экстренное заседание в тот же

день, в 8 ч. вечера, в квартире председателя. Туда прибыло шесть членов

Совета: С.А. Андреевский, В.Н. Герард, А.Я. Пассовер, С.С. Соколов,

Спасович В.Д. "Застольные речи>, с. 35. - Прим. авт.

Гамбетта Леон Мишель (1838-1882) - известный французский адвокат, политический и

государственный деятель. В 1881-1882 г. премьер-министр и министр иностранных дел Франции.

нязь А.И. Урусов и Е.И. Утин. Независимо от того, П.А. Потехин при на имя председателя письмо, в котором, заявляя о невозможности

дрiоьiть в экстренное заседание Совета, излагает, что согласен на посылку

"епешм выражением соболезнования об утрате Гамбетты, но желал бы

избегнуть в ней всякой, по возможности, политической окраски и прямых

уражений о политической деятельности покойного. При обсуждении предложенного вопроса мнения присутствовавших разделились: 4 члена

(С,.А. Андреевский, В.Н. Герард, С.С. Соколов и Е.И. Утин) признавали

желательным послать в Совет парижских адвокатов, к числу которых принадлежал Леон Гамбетта, от имени с.-петербургского Совета присяжных

поверенных телеграмму с выражением соболезнования по случаю его смерти.

К этому мнению присоединился впоследствии и князь А.И. Урусов, два

же члена (В.О. Люстих и А.Я. Пассовер) признавали посылку телеграммы

от имени Совета присяжных поверенных невозможною, так как это составляло бы политическую демонстрацию; вступление же на путь политической деятельности для сословия присяжных поверенных и его представителя, Совета, было бы незаконно и нежелательно. К этому он, председатель, прибавил, что постановление Совета о посылке предложенной

телеграммы до того неправильно, по его мнению, и выходит из сферы деятельности Совета, что он очень затруднился бы исполнить такое постановление и подписать телеграмму. Затем телеграмма была составлена и

подписана пятью членами Совета: С.А. Андреевским, В.Н. Герардом,

С.С. Соколовым, князем А.И. Урусовым и Е.И. Утиным, отсылку телеграммы принял на себя Е.И. Утин, которому она тут же была передана,

после чего Андреевский и Урусов из заседания удалились. До закрытия

заседания было условлено, что относительно всего происходившего в заседании Е.И. Утин, вместе с ним, председателем, и А.Я. Пассовером,

переговорит с членом Совета П.А. Потехиным. Вследствие этого означенные три лица отправились к Потехину и по совещании с ним полагали

отложить отсылку телеграммы до ближайшего заседания Совета, назначенного на сегодняшее число, с тем, чтобы все члены Совета были настоятельно приглашены прибыть в это заседание и чтобы вопрос об отсылке

телеграммы был вновь обсужден. Е.И. Утин, признавая, со своей стороны,

новое совещание по этому предмету полезным, нашел нужным, предварительно решения вопроса, посылать ли немедленно телеграмму или приос""вить ее отсылку, переговорить об этом с товарищами, подписавшими

- 1 елеграмма затем отослана не была, и потому в настоящем заседании

Їта подлежит обсуждению вопрос об отсылке ее. От товарища пред- Совета А.Н. Турчанинова получено сего числа письмо, в котором

он извещает, что в заседание Совета прибыть решительно не может и просит

причислить его к противникам посылки телеграммы от Совета и особенно

парижскому Совету. Доклад этот Е.И. Утин дополнил заявлением, что

вопрос об отсылке телеграммы уже решен Советом в заседании 21 декабря;

постановление это не может быть отменено, а возможно лишь обсуждение

редакции и содержания телеграммы. К этому присоединился и член Совета

В.Н. Герард. Затем Е.И. Утин прочитал проект журнала заседания Совета

21 декабря 1882 года следующего содержания: . Проект этот затем был

подписан членами Совета Е.И. Утиным, В.Н. Герардом, С.С. Соколовым

и С.А. Андреевским и в конце заседания передан вместе с вышеупомянутой

телеграммой, составленною и подписанною пятью членами Совета 21 сего

декабря Председателю Совета. Телеграмма эта следующего содержания:

, с. 35, 36. - Прим. авт.

245

И в данном случае нет надобности заниматься исследованием, какие

мотивы в действительности руководили большинством Совета, не желавшим

вступать на путь бесплодных политических демонстраций. Гораздо важнее,

что один из наиболее видных членов сословия, сам неизменный член Совета,

объяснил побуждения своих коллег пониманием уровня требований и предостерегал от уступчивости в ущерб корпоративной чести. А таких фактов,

действительно, накоплялось все больше. В Варшаве, например, образована

была комиссия присяжных поверенных в помощь суду при приеме им присяжных поверенных. Комиссия образована была, однако, из присяжных

поверенных, не избранных товарищами, а назначенных судом. И присяжные

поверенные согласились принять такое назначение. Но на практике, благодаря этой организации, варшавская комиссия вскоре потеряла доверие

со стороны членов корпорации. Возник антагонизм, кончившийся уничтожением комиссии.

В Киеве суд организовал комиссию из трех присяжных поверенных,

но на обязанность их возложено было исключительно собирание справок

и аттестование кандидатов в присяжные поверенные. Несмотря на всю

щекотливость таких обязанностей, присяжные поверенные согласились

нести их, пока не стали раздаваться настойчивые нарекания, и члены комиссии, сознав неловкость своего положения, отказались от предложенных

им ролей.

Но бесспорно самая яркая характеристика настроения официальных

представителей адвокатуры, степени сознания ею собственного достоинства

содержится в документе, не лишенном и высокообщественного значения.

Этот документ - письмо председателя харьковского Совета присяжного

поверенного С.Ф. Морошкина на имя председателя московского Совета

П.А. Корсакова от 2 ноября 1884 г. Поводом для написания письма послужило посещение министром юстиции харьковских судебных установлений. Обнаруженное г. министром отношение к присяжной адвокатуре произвело столь сильное впечатление, что, по соглашению с товарищами своими,

членами харьковского Совета присяжных поверенных, С.Ф. Морошкин

счел нужным сообщить другим Советам сведения об этом посещении. Эти

сведения изложены им в следующем письме на имя председателя московского Совета П.А. Корсакова.

.

Прочтя это письмо, тон которого делает вполне определенную музыку,

невольно задаешься вопросом: что же случилось, что заставило г. председателя харьковского Совета делиться своими впечатлениями с московскими

колегами и излагать их в столь изысканных выражениях? Что, собственно,

открыло поворотный пункт в судьбах корпорации и надежду на лучшее

будущее? Не обинуясь, министр юстиции заявил, что его взгляды на задачи

адвокатуры близки к взглядам обер-прокурора Неклюдова, а против этих

взглядов, как уже выше указано, решительно протестовали все бывшие

председатели петербургского Совета. Но г. министр проявил корректность

в личных отношениях, - адвокатура была представлена ему рядом с магистратурой, - и для С.Ф. Морошкина важно подчеркнуть даже то обстоятельство, что в Полтаве министр беседовал с магистратурою позже,

чем с адвокатурой. Сообразно своим взглядам, г. министр ничего не обещал

адвокатуре в смысле изменения ее положения. Совет, впрочем, и просил

об очень малом. Но зато министр одобрил деятельность Совета, и этого

достаточно, чтобы в посещении министра усмотреть исключительные обстоятельства, о которых нужно довести до сведения товарищей. Все это

было бы совершенно непостижимо, если бы мы уже раньше не слышали

от В.Д. Спасовича изъявления удовольствия по поводу предстоящего укрепления нашего значения в официальных сферах.