§ 1. Понятие, принципы, цели и задачи правозащитной деятельности в России

Правозащитная деятельность в Российской Федерации обеспечивается разного рода субъектами права, совокупность и публичная правовая природа которых составляет правозащитную структуру российского государства.

Складывание правовой системы, являвшееся бессинтезным, можно рассматривать как исторически-последовательное возникновение трех способов нормотворчества.

Древнейшим способом нормотворчества являлось обычное право, оно есть комплекс норм, создаваемых самим обществом путем уяснения результатов общественной практики с учетом коллективного инстинкта самосохранения. Действия, ослаблявшие род или сокращавшие его численность, попадали под категорический запрет - табу. Прекращение этих действий влекло за собой забвение причин, положивших запрет, поэтому норма поддерживалась длительностью применения и культом предков. Ее соблюдение становилось обычаем, как исторически первым источником права.

Субъектом обычного права чаще всего выступал социум, коллектив - род, большая семья. Важнейшими институтам обычного права являлись:

Кровная месть как средство предупредить рост преступности;

Поздняя альтернатива кровной мести - вира - возмещение за убитого;

Изгойство как средство поддержания действенности события самим обществом без участия государства.

Устное законодательство - нормотворчество, осуществлявшееся еще в устной форме, но не обществом, а князем. При этом, в состав средств обеспечения действенности нормы входит принуждение, которое способно осуществить государство, располагая военной силой.

Письменное законодательство - установление норм государством по средствам издания письменных публично-правовых актов. Именно письменное законодательство сообщает стабильность действующим нормам и расширяет возможности управляемых в противодействии произволу агентов государственной власти. Таким образом, становление правовой системы на Руси во многом предопределило длительное сосуществование и взаимодополнение обычаев, устного распоряжения и письменного закона, как самостоятельных источников права (проблема соотношения события и закона).

Судебник 1497 г. явился, во-первых, важной мерой реального объединения русских земель, во-вторых, в нем преобладало стремление дать населению законные возможности для противодействия неправосудию. Это свидетельствовало о кризисе системы кормлений.

Московское государство вступило в XVI в., имея ряд проблем, порожденных объединением русских земель: формальное объединение потребовало реального, т.е. унификации социально-правовых институтов на территории всего государства; потребность в унификации, вероятно, была осознана еще в первой трети XVI в., а со второй трети XVI в. началось осуществление объединительных реформ: сначала денежной, за тем

налоговой, за тем метрической, и наконец церковной. Однако население не имело широкой заинтересованности в содействии этим реформам.

Еще одна проблема состояла в нарастающем кризисе системы кормлений. В начале XVI в., как средство ослабления кризиса, был введен институт городовых приказчиков, они назначались Великим Князем из числа местных жителей, к ним отходили те административно-налоговые функции кормленщиков, которые были сопряжены с наиболее болезненными для населения злоупотреблениями кормленщиков организация исполнения местным населением денежных и натуральных повинностей, в том числе постойной.

В конце 1530-х гг. в период боярского проявления началась Губная реформа, в 40-х гг. ее дополнила Земская. Обе реформы были однотипные: за внесение особого налога местные землевладельцы губы (часть уезда), а чернопашные крестьяне в уезде приобретали право не принимать к себе помещиков, а избирать губных и земских старост, которые наделялись следственно-судебными функциями.

Таким образом, государство решилось заменить непредвзятость судебной власти ее выборностью, тем самым делая ее ответственной перед населением. Величина налога препятствовала быстрому осуществлению этих реформ. По мере разложения системы кормлений исполнение главой государства судебных функций осложнилось. Отражением этого стало начало конституциирования в 1517 г. боярской думы. Входила в практику передача ей для рассмотрения судебных дел, кроме того увеличение численно великокняжеского окружения и усложнение его структуры, после введения в него князей, требуя согласования, разногласий между княжеско- баярскими группировками. Поэтому дума, оставаясь еще процессом управленческих решений, а не учреждением, созывается все чаще. Но ее состав, функции и место в государственной системе не были определены законодательно, основываясь на сочетании традиций, и признавала монарха. На практике дума имела те же универсальные функции, что и он. Все эти

обстоятельства вели к тому, что юридически дума не ограничивала власть монарха, а точнее в реальности ограничивала его только тогда, когда он сам признавал это нужным.

Возрастание значения боярской думы и вообще княжеско-боярской верхушки уравновесил Иван IV в 1547 г. Он венчался на царство. Тем самым был закреплен суверенитет Московского государства - ликвидированы признаки вассальной зависимости, а вместе с тем создана решающая предпосылка удельной системы: князей много, а царь один. Отныне никто из членов царской семьи уже не мог претендовать ни в каком отношении на равенство с царем.

В первой половине XVI в. реализация Великим князем права ревизии лишь упрочило тенденцию, зародившуюся еще в XV веке и состоявшую в его делегировании представителей княжеско-боярской верхушки. Кроме того, происходило превращение в учреждения поручений князя по отраслям управления и территориально-функциональным объектам (пути).

В результате во второй половине XVI в. уже имеется на лицо центральный аппарат - система приказов. Эти учреждения были наделены судебно-административными, налоговыми, финансовыми функциями.

Однако дальнейшая централизация государства еще не обеспечила ни преодоления кризиса системы кормлений, ни реализации объединительных реформ. Не принесло существенных результатов и повторное издание судебника в 1550 г.

В середине 1550 г. власти пришлось признать, что система кормлений уже находится на последней стадии разложения - кормленщики с их слугами подменили собой вооруженную преступность. Это сопровождалось наступлением в стране правового хаоса, порожденного неэффективным исполнением главой государства своей судебной функции.

В 1556 г. система кормлений была отменена повсеместно. Однако вскоре начавшаяся и надолго затянувшаяся война сопровождалась отъездом живших в губах мелких землевладельцев. Исчезла выборность губных старост, а с нею и ответственность. Царь Иван применил заложенное еще в судебнике 1550 г. средство - устрашение. Учреждение опричнины в 1564 г. предусматривало признание за царем права определять виновность лица в бессудном порядке. Таким образом, был узаконен еще один признак деспотизма.

Была создана правовая основа для террора против тех, кто был вовлечен в государственное управление, но главный результат он обеспечил в деле завершения реального объединения регионов Московского государства. Высшей точкой является здесь поход опричников на Новгород, в ходе которого поселение крупнейшего города было поголовно истреблено. Это стало средством, убедившим псковичей отказаться от своих социально­правовых институтов в пользу московских, т.е. общерусских. Кроме того, опричный террор окончательно установил на 2 столетия тенденцию к насильственному насаждению любви россиян к своим царям: именно тогда участилось проведение процессов по делам об оскорблении величества.

владения (наиболее широко был реализован в составе опричны земельной политики). Это имело целый комплекс правовых последствий:

Признание монарха верховным собственником земли в государстве;

Установление тотального контроля со стороны государства над оборотом той земли, которая служила для обеспечения военных, что нашло свое выражение в распространении крепостных сделок, т.е. тех, которые регистрировались центральными учреждениями;

Было создано основание для сближения правовых статусов поместья и вотчины;

Кардинальная трансформация русского национального понимания соотношения прав и обязанностей: вместо «обязанность порождает право», узаконивалась обратная зависимость «право порождает обязанность»;

Положено начало оформлению землевладельцев-военных в сословие - социальную группу, чьи права и обязанности определены законом;

В состав уголовного наказания на 200 лет входит конфискация имущества. Вследствие этого была сведена к минимуму имущественная зависимость бояр от монарха, т.е. проявился признак разложения социально- институциализированного государства. Следовательно, предпосылки правдивости бояр в отношениях с главой государства оказались слабыми, а стремление к правде - противоестественным. Правовой хаос был преодолен рядом средств:

Косвенным, но важным следствием губной и земской реформ стало складывание местного аппарата управления, формировавшегося не только по назначению, но и избранно, притом, что составляющие его лица юридически уже не зависели от тех, кто возглавлял местную власть по уполномочию центральной власти;

После отмены кормлений началось распространение воеводского правления.

Землевладельцы наперегонки испрашивали у царя себе «несудимые грамоты», т.е. в растущем числе получали право судиться только судом царя (это в свою очередь служило неуклонному усилению судебной функции боярской думы);

И землевладельцам, и сидевшим на их земле крестьянам становилось выгодно возвращение феодального иммунитета, т.е. частновладельческой подсудности, т.е. землевладельцы все чаще пользовались юрисдикцией по отношению к крестьянам, присваивая важнейшую функцию государства.

Вторая часть военной реформы состояла в создании стрелецкого войска. Если все, кто служил «конно» объявлялись отныне «служилыми людьми по отечеству», т.е по наследству, то стрельцы, пушкари и им подобные считались «служилыми людьми по прибору», т.е. по найму. Таким образом, царю предоставлялась возможность противопоставлять одних другим, что естественно укрепляло его независимость.

Таким образом, в XVI в. уже на стадии своего разложения социально- институциализированная монархия была вынуждена узаконить деспотический режим, который единственно позволял ей хоть сколько- нибудь сохранять эффективность благодаря проявлению произвола и открытого насилия - государственного террора. Вместе с тем, зарождалось самодержавие, как неограниченность единоличной власти царя, не отменила участие в государственном управлении наследственной увлеченной в него верхушки.

После 1613 г. на протяжении 35 лет первые Романовы неоднократно получали обращения от разных слоев населения с напоминаниями о назревшей потребности обновить и систематизировать законодательство. Но только соляной бунт, вызванный непоследовательностью налогового законодательства, привел к тому, что царь созвал собор и допустил его участие в составлении Уложения. Имея широкий круг источников, Соборное уложение основывалось также на зарубежном законодательстве. Соборное уложение имело широкий тематический охват, и хотя за его рамками

остались отдельные разделы законодательства, представляло собою первый в истории России свод законов.

Соборное уложение имело сложную структуру: было разделено на главы с раздельной нумерацией статей. Принципом структурирования законодательного материала служил, главным образом, принцип объекта правовой защиты. Статья 1 главы II устанавливала наказание за голый умысел покушения на царя. Установление события преступления заключалось в публичном доносительстве (ст. 12), что по статье 16 предполагало очную ставку и пытку как для доносчика, так и для подозреваемого («доносчику первый кнут»). При этом, при отсутствии улик, кроме доноса, решение дела передавалось на усмотрение царя (признак деспотизма). Таким образом, верховный статус царя определялся с помощью норм уголовно-процессуального и уголовного права, носивших репрессивно­террористический характер. Соборное уложение унаследовало от судебников целый ряд институтов, предназначенных защищать интересы управляемых перед управляющими.

В процессуальном праве констатировалось наличие двух форм процесса суда и сыска, т.е. состязательного и пыточного процессов. Статьи 160-171 детально регламентировали виды свидетельских показаний, в том числе общую ссылку, а так же процедуру повального обыска. В этих статьях, с одной стороны, повышается роль свидетелей и обеспечивается их непредвзятость (ст. 161), с другой стороны, повальный обыск, как поголовный опрос местного населения относительно существа дела, и особенно характеристика подозреваемого (репутации), предетальной регламентации, тем не менее, характеризовался сближением состязательного процесса с пыточным - «иматися за пытку».

Регулирование отношений займа в соборном уложении отныне уже предусматривало институт залога (ст. 196). С одной стороны статься 204 сохраняла ответственность личности по долгам, предполагавшую отработку долга - «отдавати истцам до искупу», но военнослужащих от отработки

долга государство освобождало, заменяя ее «правежом» - т.е. публичной пыткой - статья 261 (архаическое регулирование). С другой стороны, статься 263 уже признавала имущественную ответственность по долгам (прогрессивная тенденция). Статься 262 в согласи со статьей 1 главы XI признавала право распоряжения землевладельца на движимую собственность крестьянина, допуская ее отдачу в уплату долга.

Соборное уложение уделяло особое внимание поместьям и вотчинам, как объектам права. Статья 69 наказывала за избавление военных людей от служившей им обеспечением земли. Эта статья играла определенную роль в оформлении дворянства, как сословия, чье право иметь населенные земли, было сопряжено с обязанностью нести военную службу.

В современных российских условиях важным направлением государственной и общественной деятельности является разработка и реализация нормативно-правовых и организационно-управленческих мер по противодействию преступности, а также осуществление комплекса практических мероприятий, имеющих своей целью удержание ее на социально приемлемом уровне.^[4]

На наш взгляд, не способствует успешному формированию современной Концепции правозащитной деятельности в Российской Федерации правовое определение прав и свобод в качестве «основных» и «общепризнанных».^[5]

Все это, в конечном итоге, не могло не сказаться на качестве государственной правовой политики и ее результатах. Не случайно известный криминолог Э.Ф. Побегайло современное состояние российской государственной правовой политики назвал кризисным^[6]. В монографии «Российская правовая политика: преодоление кризиса"^[7]он и его коллеги

отмечают неадекватность государственной правовой политики криминальной ситуации, в которой оказалось российское общество, как следствие радикально-либерального подхода в проведении судебной реформы и последующих реформ процессуального законодательства.

Вместе с тем, существует и иное мнение. В.И. Радченко убежден, что изменение правовой политики целесообразно со всех точек зрения - социальной, экономической, политической. Представление о том, что в рамках правозащитной и правоохранительной деятельности государства государственная национальная стратегия борьбы с преступностью требует ужесточения законодательства и усиления карательной практики судов, является ошибочным: проведение такой государственной правовой политики увеличивает количество осужденных и способствует развитию криминальной среды. Исторический опыт России свидетельствует: чем более жесткие меры принимались, тем выше становился уровень преступности, причем быстрее всего возрастало число особо опасных преступлений^[8].

Традиционно понятие «государственная правовая политика государства» использовалось и толковалось неоднозначно. В юридической науке имеются различные точки зрения относительно содержания указанного понятия и как должен звучать сам термин ("правовая политика", "государственно-правовая политика" или иначе)^[9]. Рост числа научных работ и статей^[10] по данной проблеме за последние несколько лет свидетельствует о неподдельном интересе исследователей и ученых к процессам формирования и реализации современной государственной правовой политики. Однако до сих пор в науке не выработано единой теории государственной правовой политики, представлены различные ее определения.

В настоящее время большинство специалистов предпочитают системный подход к анализу государственной правовой политики, включающий исследование различных аспектов правозащитной, законодательной, процессуальной, оперативной и организационной деятельности государственных органов. Исходя из этого, классические словари рассматривают правовую политику в качестве отрасли общей государственной политики, которая занимается изучением государственной и общественной деятельности, имеющей целью уменьшение и устранение преступности^[11]. Вместе с тем, очевидно, что такое определение не является ни общепризнанным, ни полностью достоверным, что заставляет нас обратиться к анализу специальных литературных источников для уяснения смысла и содержания государственной правовой политики.^[12]

В России эксперимент по внедрению электронных браслетов уже проводился в Перми и в Воронеже. 15 апреля 2010 г. вступило в действие Постановление Правительства РФ № 198 от 31.03.2010 «Об утверждении перечня аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциями для обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы». Как следует из публичных выступлений руководства ФСИН^[13]соответствующие планы у ведомства имеются и проводятся ограниченные эксперименты, но их полная реализация поставлена в зависимость от окончания работ по внедрению системы спутниковой навигации ГЛОНАСС, что ожидается не раньше 2020 г. (хотя по некоторым данным уже к 2011 году количество осужденных, освобожденных из мест лишения свободы и в отношении которых указанные средства будут применяться составит около 40 тыс. человек.

Безусловно, решение рассматриваемой проблемы носит комплексный характер и зависит от эффективного взаимодействия всех ветвей власти,

органов управления и общественных образований. Так, например, гуманизация проводимой государственной правовой политики была бы невозможна без разработки Концепции развития уголовно-исполнительной системы до 2020 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 14 октября 2010 г. N 1772-р г^[14]. основной целью которой стала оптимизация УИС путем обеспечения соответствия ее деятельности международным стандартам и потребностям общественного развития.

Концепция предусматривает основные направления, формы и методы совершенствования и развития уголовно-исполнительной системы, ее взаимосвязь с государственными органами и институтами гражданского общества, обеспечивающую функционирование уголовно-исполнительной системы на период до 2020 года. Главными задачами концепции были определены:

-обеспечение суверенного права РСФСР осуществлять правосудие и уголовное преследование на своей территории в соответствии с собственным материальным и процессуальным правом;

- утверждение судебной власти в государственном механизме как самостоятельной влиятельной силы, независимой в своей деятельности от властей законодательной и исполнительной;

- защита и неуклонное соблюдение основных прав и свобод человека, конституционных прав граждан в судопроизводстве;

- закрепление в нормах уголовного и гражданского процесса, в соответствующих законодательных актах демократических принципов организации и деятельности правоохранительных органов, положений, отвечающих рекомендациям юридической науки;

- достижение уровня материально-технического обеспечения судов, органов юстиции, прокуратуры, внутренних дел, следственных

подразделений, а также материального, бытового и социального обеспечения работников правоохранительных органов, соответствующего возлагаемой на эти органы и их работников ответственности;

- обеспечение достоверности и повышение доступности информации о деятельности правоохранительных органов, судебно-правовой статистики.

В качестве важнейших направлений судебной реформы были определены: создание федеральной судебной системы; признание права каждого лица на разбирательство его дела судом присяжных в случаях, установленных законом; расширение возможностей обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, установление судебного контроля за законностью применения мер пресечения и других мер процессуального принуждения; организацию судопроизводства на принципах состязательности, равноправия сторон, презумпции невиновности подсудимого; дифференциацию форм судопроизводства; совершенствование системы гарантий независимости судей и подчинения их только закону, закрепление принципа их несменяемости.

Работа адвоката - это интеллектуальная борьба с дефектами следствия и суда в рамках действующих законов, прежде всего, с позиций защиты конкретного гражданина. Любое гражданское или уголовное дело, иногда кажущиеся «простенькими», крайне сложны, так как «построены» из множества объективных и субъективных факторов различной значимости. Разнообразие жизненных коллизий выдвигает огромное количество тем, когда адвокату приходится переворачивать горы специальной литературы, пользоваться услугами самых различных специалистов, дополнительно изучать все новые и старые действующие законы, постоянно мыслить не только по версиям следствия, но и продумывать другие варианты событий, тщательно анализировать ВСЕ имеющиеся фактические данные, а не только те, которые нередко «оформило» следствие. По сути, работа адвоката по любому делу - есть научное исследование. Отстаивая чьи-либо законные

интересы, адвокат должен быть тонким психологом, а получить искреннее доверие от своего подзащитного не просто.

Основными целями Концепции судебной реформы в РФ являются:

- повышение эффективности работы учреждений и органов, исполняющих наказания, до уровня европейских стандартов обращения с осужденными и потребностей общественного развития;

- сокращение рецидива преступлений, совершенных лицами, отбывшими наказание в виде лишения свободы, за счет повышения эффективности социальной и психологической работы в местах лишения свободы и развития системы постпенитенциарной помощи таким лицам;

- гуманизация условий содержания лиц, заключенных под стражу, и лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, повышение гарантий соблюдения их прав и законных интересов.

Общеизвестно, что правовая политика реализуется как в законодательной, так и в правоприменительной деятельности, а также в деятельности государственных и общественных органов по общему предупреждению преступлений и правовому воспитанию граждан. Правовая политика законодателя характеризует принципы и основания признания деяний преступными и наказуемыми; мотивы и цели издания уголовных законов; тенденции криминализации и декриминализации деяний; технику законотворчества.

Иными словами, правовая политика законодателя - это деятельность- искусство создавать и совершенствовать уголовные законы. И проводимые реформы направлены на то, чтобы привести уголовное законодательство РФ в соответствии с криминологической реальностью в стране, восполнить пробелы и исключить избыточные нормы, обеспечить строгую дифференциацию уголовной ответственности и наказания.

Содержание современной правовой политики традиционно выражается в двух формах:

1. Конституция, уголовное, условно-процессуальное и уголовно­исполнительное законодательство РФ. В Конституции в самой общей форме выражается уголовная политика, ее наиболее общие, важные и принципиальные положения. В указанных отраслях законодательства конкретизированы принципы, содержащие направление уголовной политики.

2. Указы Президента РФ и постановления правительства по вопросам борьбы с преступностью, являющиеся подзаконными актами.

Однако кроме форм уголовной политики выделяют и формы реализации уголовной политики:

1. вся правоприменительная деятельность и практика борьбы с преступностью составляет содержание уголовной политики;

2. постановление высших судебных инстанций и другие подзаконные ведомственные акты. Эти документы направлены на то, чтобы преодолеть имеющиеся или возможные отклонения от закрепленных законах и подзаконных актах правовой политики в деятельность правоприменительных органов.

И если субъектом правовой политики является законодатель, Президент РФ и Правительство РФ, то субъектами реализации правовой политики наравне с другими правоохранительными органами и общественными организациями могут признаваться и представители адвокатских образований. Именно адвокаты, оказывая квалифицированную юридическую помощь, играют существенную роль в практике борьбы с преступностью.

Исходя из этих теоретических предпосылок, представляется возможным рассмотреть вопрос о месте адвокатов в системе субъектов государственной правовой политики России на примере уголовной политики. Полагаем, что в системе субъектов реализации правовой политики, для которых задача защиты прав и законных интересов людей является первоочередной, представители адвокатских образований, призванные оказывать физическим и юридическим лицам квалифицированную юридическую помощь, занимают

чрезвычайно важное, хотя и явно недооцененное сегодня наукой и практикой место.

Правовая политика, являясь частью социальной политики и комплексной системой, с одной стороны, сконцентрирована и определенным образом отражает социально-экономические явления общества, с другой стороны - сама, являясь сложным социальным явлением, оказывает воздействие на все стороны многогранного процесса обеспечения охраны порядка в государстве и обществе и реализацию мер борьбы с преступностью. В этой связи различают содержание правовой политики, ее формирование и реализацию.

Правотворчество не является единственной формой реализации адвокатами правовой политики. Правотворческая деятельность в определенной степени носит первичный характер по отношению к другой форме реализации правовой политики - правоприменению. В то же время и правоприменение оказывает воздействие на процесс формирования уголовной политики. Так, например, оказывая квалифицированную помощь и применяя отдельные нормы УК в их новой редакции, адвокаты достаточно часто обнаруживают отсутствие соответствующих изменений (применительно к указанным статьям), внесенных в УПК и УИК РФ, и выступают с инициативой внесения необходимых поправок в соответствующие нормативно-правовые акты.

Федеральная палата, обобщив поступившие из адвокатских образований предложения, направляет их соответствующие Комитеты по законодательству, в рамках которых работу по формулированию поправок уже ведут депутаты при самом активном участии представителей Совета ФПА.

На уровне правоприменения роль адвоката в реализации государственной правовой политики не менее (а возможно, и более) значима. Конечно, адвокат не наделен официальным правом применения правовых норм к лицам, совершившим преступления. И в этом отношении его участие

в правоприменении весьма специфично. Но по своей природе адвокат призван содействовать участникам правоотношения (и лицу, совершившему преступление, и потерпевшему) в реализации их прав, основным из которых, вне сомнений, выступает право на юридическую помощь.

Традиционным и приоритетным направлением правозащитной профессиональной деятельности адвоката в российском судопроизводстве принято считать защитную (правозащитную) функцию.

Согласно ст. 49 Конституции РФ, каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Изучение нами материалов уголовных дел также показало, что обвинительные заключения, так же как и постановления о привлечении в качестве обвиняемого, во многих случаях составляются юридически безграмотно, поэтому понять их содержание не всегда может даже юрист. Задача адвоката - оценить качество этих документов, дать доктринальное толкование применяемых норм права и настоять на том, чтобы сотрудники правоохранительных органов дали необходимые пояснения.

Обвиняемому должно быть обязательно разъяснено, в чем состоит существо предъявленного ему обвинения и какие нормы Уголовного кодекса предусматривают ответственность за совершенные им действия. Положение обвиняемого во многом зависит и от того, какую позицию - активную или пассивную - занимает адвокат, выступающий на стороне обвинения. Это касается, в частности, тех случаев, когда адвокат участвует в деле как представитель потерпевшего - юридического лица. Имеют место случаи, связанные с так называемыми заказными делами об экономических преступлениях, когда правомерность претензий потерпевшего не подтверждается достаточными доказательствами или представлены заведомо ложные сведения о юридическом лице и причинении ущерба его имуществу.

Причинами, вызывающими нарушения конституционных прав в судопроизводстве, чаще всего являются: несовершенство уголовного иуголовно-процессуального законодательства, а также практика егоприменения. Так, анализируя вопросы, связанные с применением мерыпресечения в виде заключения под стражу, Г.М. Резник сделал вывод, что «проблемы не столько в законодательстве, сколько в практике, которая очень сильно разошлась и с УПК, и с международным правом». В настоящее время суды удовлетворяют 92% ходатайств следователей об избрании этой меры пресечения и 98% ходатайств о ее продлении.

Источник многих проблем - нечеткие формулировки норм УПК. Необходимо совершенствовать процессуальное законодательство, с тем, чтобы ни одно его положение не могло быть истолковано двояко. Рекомендация, согласно которой все нормы УПК следует толковать системно, на практике не выполняется, так как для многих правоприменителей это слишком сложная задача.

Не исключено, что именно в связи выбором одной из двух моделей могут возникнуть серьезные внутренние противоречия в сообществе общественных контролеров. Возможен и другой вариант, что обе модели окажутся востребованными, каждая на своем участке - например, «корпоративная» модель может лучше подходить для общественного контроля за закрытыми учреждениями, а «неформальная» - для контроля за структурами, значимыми для повседневной жизни граждан.

Сторонники обеих моделей признают, что для успешной работы в рамках общественного контроля нужны как профессиональные специалисты, так и массовое участие рядовых граждан, но по-разному представляют их отношения. «Корпоративная» модель предполагает, что основную работу выполняют профессионалы, а обычные граждане привлекаются на подсобные роли, например, как информаторы или участники групп поддержки. «Либертарианская» модель предлагает другой порядок: активные граждане в случае необходимости нанимают специалистов-экспертов.

Различия между активистами общественного контроля и обычными гражданами видятся, по большей части, в том, что общественные контролеры получают информацию из первых рук, непосредственно в контролируемых структурах, а рядовые граждане - по рассказам, фильмам, газетным статьям, нередко искажающим реальное состояние дел.

Другое различие видится в том, что граждане сталкиваются с правоохранительными органами в единичных случаях, нередко болезненных, их восприятие оказывается более эмоциональным и фрагментарным, тогда как активисты рассматривают деятельность правоохранительных органов в целом, на основе более объективной информации, их представления носят более системный характер. Надо отметить, что в этом вопросе нет четкой зависимости с предпочтениями в пользу «корпоративной» или «неформальной» модели общественного контроля. Нельзя уверенного сказать, что сторонники профессионального контроля (первая модель) склонны преувеличивать разницу между активистами и рядовыми гражданами, а сторонники широкого участия, наоборот, преуменьшать - материалы опроса не позволяют однозначно сделать такой вывод.