34. АДВОКАТСКИЙ ПРОЦЕСС

Такие ненормальные отношения, естественно, делали атмосферу все

более и более напряженной, и раньше или позже должно было произойти

какое-нибудь из ряда вон выходящее столкновение.

послужило так называемое дело Бейлиса, которое вообще сыграло значительную роль в общественной жизни России. На 23 октября 1913 года, в

то время, следовательно, когда в Киеве еще продолжалось рассмотрение

дела об убийстве Ющинского, в Петрограде назначено было общее собрание

присяжных поверенных для вскрытия конвертов с избирательными записками и подсчета голосов, поданных для избрания состава Совета на 19131914 год. Собралось всего около двухсот присяжных поверенных.-Во время

хода общего собрания внесено было предложение послать телеграмму защитникам Бейлиса, которая содержала бы категорический протест против

постановки этого процесса.

Из явившихся в собрание членов Совета один указал, что предложенная

резолюция не обсуждалась в Совете присяжных поверенных, так как ему

вовсе представлена не была; поэтому Совет не может дать своего заключения

Кжегпдник -1ечи> на 1914 г.. с. 1Ї). - Прим. авт.

13

по существу, а при происходившем только что обмене мыслей Совет признал, что по правилам об общих собраниях по вопросам, не поставленным

на повестку, никаких постановлений принято быть не может. Кроме того,

подобная резолюция могла бы быть сочтена неуместною до решения дела

Бейлиса судом. Сословие присяжных поверенных должно обнаружить известную выдержку, каковы бы ни были его чувства, и показать пример

уважения к законности, не нарушая правил рассмотрения вопросов в общих

собраниях. Другой же член Совета противопоставил этому мнение меньшинства Совета, которое считало принятие резолюции не только возможным, но и священной обязанностью сословия присяжных поверенных.

Общее собрание присоединилось к мнению меньшинства, приняло резолюцию и послало телеграмму, подчеркнув, что такое поведение оно считает

профессиональным и гражданским долгом адвокатуры.

день поступило в Совет отношение прокурора Судебной Палаты, в котором

прокурор просил сообщить ему в самом непродолжительном времени, было ли общее собрание присяжных поверенных 23 октября, для какой

цели оно было созвано и была ли им принята резолюция с выражением

протеста по делу Бейлиса. При этом г. прокурор просил препроводить ему

протокол общего собрания и поименный список как присутствовавших, так

и принимавших участие в обсуждении резолюции, и сообщить ему содержание произнесенных по сему поводу речей и принятых резолюций.

В тот же день поступило от старшего председателя Палаты требование

доставления фактических сведений, а на другой день затребован был подлинный журнал общего собрания или его копия. Прежде, однако, чем в

заседании 25 октября Совет успел обсудить это требование, от г. старшего

председателя поступило отношение о немедленном доставлении в заседание

общего собрания Департаментов Палаты, в то время происходившее, подлинных журналов общего собрания 23 октября, почему Совет и препроводил

в Палату: протокол общего собрания от 23 октября, список лиц, явившихся

в это собрание, журнал Совета от того же числа.

В тот же день, пока еще продолжалось заседание Совета, ему было

сообщено определение общего собрания Департаментов Судебной Палаты

об истребовании от Совета к 31 октября сведений и объяснений по содержанию предложений прокурора Палаты, а равно и копий протокола общего

собрания 23 октября и списка лиц, принимавших в этом собрании участие.

Подлинные документы, которые Совет перед тем препроводил в Палату,

вследствие требования старшего председателя, при этом отношении возвращались, и старший председатель приложил подлинное предложение прокурора, упомянутое выше. В этом предложении прокурор указывал на незаконность общего собрания, как не имевшего кворума и как нарушившего

компетенцию, которая исчерпывается производством выборов в Совет и

выслушанном отчета.

участники этого общего собрания, подлежат дисциплинарной ответственности, как лица, забывшие уважение к закону и к обязанностям присяжной

адвокатуры. И на этот раз, однако. Совет не успел обсудить предъявленное

ему требование, потому что в тот же день вечером в помещение Совета

явился следователь по важнейшим делам В.Н. Середа с товарищем прокурора суда и, предъявляя постановление о производстве следствия по обвинению участвовавших в общем собрании по 279 ст. Улож. о как., просил

передать ему подлинный протокол общего собрания 23 октября (за несколько часов возвращенный старшим председателем), список лиц, участвовавших в этом собрании, черновики этих документов, а равно и черновики

принятых в собрании резолюций. В помещении Совета в то время не находилось никого из членов Совета, и, узнав, что журнал общего собрания

и список присутствовавших в собрании 23 октября находятся у члена Совета

М.В. Каплана, следователь взял только докладной листок заседания Совета

26 октября (который был возвращен Совету 28 октября), отправился на

квартиру к члену Совета М.В. Каплану и произвел у него выемку упомянутого документа, подлинного протокола общего собрания 23 октября и

списка лиц, участвовавших в том собрании, и затем прибыл опять в помещение Совета и в отсутствии членов Совета и чинов канцелярии опечатал

помещение. Затем, на другой день, в присутствии председателя Совета и

некоторых членов Совета, следователь произвел в помещении обыск, но

никаких черновиков не нашел.

30 октября Совет мог обсудить, наконец, предъявленные ему требования

и в результате представил подробные разъяснения относительно пределов

компетенции общего собрания, признававшейся всегда и магистратурой, и

указал, что истребованные документы он лишен возможности представить,

так как они изъяты судебным следователем. 31 октября постановление Совета было заслушано в общем собрании Департаментов, и в тот же день

в Совет поступила резолюция Судебной Палаты: 1) предложение прокурора

Судебной Палаты в части, касающейся привлечения к ответственности Совета присяжных поверенных, отклонить и 2) предписать Совету присяжных

поверенных: во-первых, разрешить в месячный срок в порядке дисциплинарном вопрос об ответственности целого ряда присяжных поверенных,

363

поименно названдых, которые, по мнению Палаты, являлись более активными участниками; во-вторых, ю выяснении, остальных участников общего

собрания, голосовавших за принятие сепЭ предложения, возбудить против

них отдельное дисциплинарное производство, которое и разрешит засим в

установленном порядке, и, в-третьих, возбудить и разрешить в отдельном

производстве воiрос о дисциглинарной ответственности председательствовавшего в общем собрании.

Уже 4 ноябри Совет приступил к обсуждению определения Палаты,

прежде всего обратив внимания на предписание рассмотреть дело в месячный срок Такое предписание, по мнению Совета, может быть принято

Советом лишь как предложение о рассмотрении дела вне очереди, так как

вр)емя, необходимое для разрешения того или иного дисциплинарного дела,

не может быть заранее определено, а всецело зависит от существа дела;

почему нигде в законе и нет указания на то, чтобы какой-либо судебной

инстанции было предоставлено назначат? такие сроки. Совет и приступил

к рассмотрению определения Судебной Палаты от 2 ноября 1913 года на

другой же день, но не счел возможным отступать от установленных долголетнею практикою порядков вызова привлеченных и предоставления им

определяемых Советом сроков (ст. 371 Учр. суд. уст.) на дачу объяснений.

Возбудив это дисциплинарное производство против поименованных Палатой лиц, Совет постановил: возбуждение дисциплинарного производства

против остальных участников общего собрания 23 октября 1913 г., голосовавших за принятие резолюции, принятой тем собранием, отложить до

окончания уголовного дела, находящегося ныне в стадии предварительного

следствия, порученного и.д. судебного следователя по важнейшим делам г.

Середе.

В начале декабря Совет рассмотрел дисциплинарное дело о девяти указанных в определении Палаты адвокатах. Привлеченные к ответственности

оспаривали компетенцию Совета, ибо они действовали как члены общего

собрания. Общие же собрания являются высшим органом сословной жизни,

органом, который не только не подчинен мнению и постановлениям Совета,

но который является для самого Совета высшей инстанцией, отменяющей

все постановления Совета и его контролирующей.

Эти возражения Совет отверг, но, ссмлаясь на свою неизменную практику, постановил: настоящее дело произзодством приостановить до окончательного разрешения судом уголовным дела по обвинению поименованных

девяти присяжных поверенных, привлеченных в качестве обвиняемых по

13 и 279 сг.ст.

Постановление Совета было опротестовано прокурором Палаты, и Па

лата, согласившись с доводами протеста, отменила постановление Совета

и предписала безотлагательно исполнить определение о привлечении к дисциплинарной ответственности всех участников общего собрания.

Между тем, судебный следователь сообщил Совету, что, кроме указанных Палатой 9 лиц, им привлечены к ответственности еще 78 лиц как

участников общего собрания, и против них Советом было возбуждено дисциплинарное производство. Представленные привлеченными объяснения

отличаются большим разнообразием. Большинство устанавливали свое аIiЬi.

Хотя они и прибыли в собрание, но одни уехали до обсуждения резолюции,

а другие приехали после окончания обсуждения, потому что - кто сам

заболел, а кто к больной сестре спешил, кто был задержан, кто отлучился

для чтения дел. Лишь немногие признавали, что они участвовали и голосовали за резолюцию; другие утверждали, что никакого голосования и не

было; третьи голосовали только за резолюцию, но не за телеграмму, посланную защитникам Бейлиса. Один пояснил, что он тем более счел своим

долгом голосовать за резолюцию, что понимал, что с его именем ее нельзя

будет приписывать еврейским проискам, так как его выступления в качестве

защитника Григорьева в процессе Гершуни, в деле погромщиков и солдат

Семеновского полка и на митингах в 1905 году ставили его выше подобных

подозрений. К этому еще нужно прибавить, что по данным предварительного следствия из числа привлеченных 60 лиц вовсе не принимали участия

в голосовании резолюции по делу Бейлиса, а по объяснениям, представленным Совету, таких участников собрания было всего 56. Разногласие в

показаниях привело к тому, что из числа привлеченных к предварительному

следствию предано суду лишь 23 человек, а об остальных 62-х дело производством прекращено.

Несмотря, однако, на исключительную быстроту темпа, взятого Судебной Палатой, дело было рассмотрено Советом окончательно лишь 1013 мая 1914 г.

исходной точки зрения, которую отстаивал от имени Совета один из его

членов в общем собрании 25 октября. Что касается нарушения компетенции

общих собраний, то, по мнению Совета, .

Второе обвинение относится к постановке на обсуждение вопроса, не

означенного на повестке. Здесь Совет констатирует нарушение формального

свойства, но подобные случаи имели место и раньше;

широко разослала частные извещения о намерении внести предложение о

принятии резолюции по делу Бейлиса. Поэтому Совет все же считает невозможным применить к присяжным поверенным, допустившим это нарушение, какую-либо меру дисциплинарного взыскания, тем более, что, имея

пред собою многочисленные прецеденты подобного отступления от правил,

они могли добросовестно считать эти правила необязательными и что они

действовали в состоянии возбуждения, которое в то время проявлялось во

всех слоях общества по отношению к вопросам, связанным с делом Бейлиса,

возбуждения, охватившего также судебные сферы и в особенности членов

адвокатского сословия. Наконец, что касается самого содержания резолюции, которое Судебная Палата характеризовала как , то Совет не находит

в резолюции ни выражения неуважения к государственной власти, ни, как

сказано в постановлении общего собрания Департаментов Судебной Палаты, обвинения этой власти в извращении основ правосудия.

Не считая возможным для себя как учреждения, действующего и судящего

на основании закона, изложенного в учреждении судебных установлений,

дать надлежащую оценку допущенному в определении Судебной Палаты,

по адресу привлеченных к дисциплинарной ответственности лиц, выражению , и исходя из убеждения, что по закону виновные в нарушении

долга могут заслуживать наказания, но не должны подвергаться оскорблениям, Совет признает, что в тексте резолюции 23 октября 1913 г. не содержится никакого указания ни на государственную власть вообще, ни на

те или другие ее органы в частности: резолюция протестует против констатируемого ею факта, без всякого упоминания о том, кого именно надлежит

считать его виновником.

Наконец, последнее обвинение заключалось в том, что участники со

Этот термин был уже, как отмечено выше. употреблен министром юстиции в его речи в Государственной думе. - Прим. овiп.

брання присоединились своими действиями к той недостойной агитации,

которая велась во время слушания дела Бейлиса лицами, заинтересованными

в затемнении этого дела. Совет, напротив, признал уважительными объяснения обвиняемых в том, что борьба против возобновления, посредством

процесса Бейлиса, кровавого навета, велась в интересах правды, для защиты

основ общежития, а не в целях затемнения истины. Ввиду этого. Совет

прекратил производство относительно тех, против которых было прекращено судебное преследование, и освободил от дисциплинарной ответственности остальных.

Прошло еще около месяца, и 3 июня петроградский окр. суд приступил

к рассмотрению дела по обвинению адвокатов. Обвиняемые и защитники

путем допроса свидетелей установили, что на общем собрании присутствовало от 200 до 250 человек. Голосование производилось таким образом,

что формальный вопрос было предложено голосовать поднятием рук. Засим

была произведена обратная поверка, т.е. было предложено поднять руки

тем, кто считает, что общее собрание, вследствие отсутствия вопроса на

повестке, не компетентно обсуждать этот вопрос. После того, как большинством всех голосов против семи формальный вопрос был разрешен утвердительно, было предложено поднять руки тем, кто против самой резолюции по существу. Таковых не оказалось. Поэтому кто-то из товарищей

заявил: следует занести в протокол, что резолюция принята единогласно.

Тогда двое участников заявили, что этого заносить не следует потому, что

они воздержались от голосования по существу, ввиду того, что они по

первому, формальному вопросу голосовали против. Воздержавшихся было

только двое. Все остальные голосовали совершенно одинаково.

Вот как рисовали свидетели, сами бывшие участниками собрания, ход

событий. Тем не менее, как выше упомянуто, многие из присутствовавших

на собрании отрицали свое участие в голосовании резолюции и повторили

это на судебном следствии, будучи вызваны в качестве свидетелей. По

поводу одного из таких свидетелей один из подсудимых сказал в своих

объяснениях: .

Защитники весьма обстоятельно анализировали юридическую сторону

предъявленного обвинения, доказывая, что 279 ст. Ул. о нак., ставшая

анахронизмом, почти никогда не применявшаяся в практике, никакого отношения к настоящему делу не имеет. Но еще более внимательно они остановились на общественном значении выступления адвокатов в тот момент,

когда вся Россия не могла молчать, и всесторонне осветили дело Бейлиса,

его роль в общественной и государственной жизни России. Окружный суд

признал всех обвиняемых виновными и, выделив двух, приговоренных к

8-месячному тюремному заключению, остальным назначил наказание в размере 6 месяцев тюрьмы.

Осужденные адвокаты получили массу приветствий, в их честь был

устроен банкет, на котором говорились горячие речи; вся .либеральная пресса

стала на сторону адвокатуры. Но именно по поводу этого запоздалого взрыва сочувствия писало: ...

Эти печальные сопоставления прибавляют лишнюю черточку к отмеченной выше импульсивности настроений, оборотной стороной которой является их нестойкость. Но как бы ни оценивать значение этого момента,

.

Процесс адвокатов еще не делался историей, он остается живою действительностью. Дело ждет своей очереди в Судебной Палате, для рассмотрения апелляционного отзыва подсудимых, а в те самые минуты, когда

пишутся эти строки, газеты печатают известие, что прокурор принес протест

на приведенное выше постановление Совета, требуя исключения из сословия

не только привлеченных к уголовной ответственности, но и целого ряда

других, которым судебный следователь не нашел возможным предъявить

обвинение. Таким образом, вопреки призыву забыть внутренние распри,

прокуратура стремится перекинуть мост от истекшего пятидесятилетия к

новому периоду, установить прочное преемство.

33. ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫ

Здесь снова приходится повторить знакомый уже напев, что такое без-

отрадное положение дел не могло способствовать развитию сословной организации, разъяснению и разрешению тех вопросов, которые оставались

висящими в воздухе. Из новых вопросов, ставших перед сословием, нужно

отметить настойчивое домогательство женщин-юристок о зачислении в помощники присяжных поверенных. Почти все Советы ответили на этот вопрос утвердительно, но Судебные Палаты и Правительствующий Сенат

категорически разъяснили, что лица женского пола, хотя бы они окончили

курс юридических наук в Императорских Российских университетах или

368

других высших учебных заведениях, или выдержали экзамен в испытательных юридических комиссиях по всем предметам юридического факультета,

не имеют по закону права на вступление в сословие присяжных поверенных

и принятие звания присяжного поверенного и помощника. Разъяснение это

состоялось по Соединенному Присутствию (1910 г., .№ 557) и вполне соответствовало взглядам г. министра юстиции, который горячо высказался

против допущения женщин в адвокатуру. Когда же, несмотря на последовавшее однажды разъяснение Правительствующего Сената, казанский

Совет вторично постановил о зачислении женщины в помощники, он был

привлечен к дисциплинарной ответственности, хотя по закону обязательную

силу решения Правительствующего Сената имеют только по тому делу,

по коему они состоялись. Зато новочеркасский Совет отказал в аналогичном

ходатайстве, сославшись на то, что определение московского Совета о зачислении было уже отменено.

Организация помощников присяжных поверенных, как уже неоднократно отмечалось выше, не сделала ни одного шага вперед. В Москве еще

сделана была попытка организовать консультацию для помощников, которые могли бы получать там Советы по возникающим у них практическим

вопросам, но и из этой попытки решительно ничего не вышло. Как будто

все начинания в этой области заранее осуждены на бесплодие, и, что важнее

всего, во всех разговорах по данному вопросу громче всех и звучит именно

нота сознания безнадежности и бессилия. Конечно, магистратура, со своей

стороны, немало способствовала этому. Так, харьковская Судебная Палата

отменила изданные Советом правила, регулировавшие ведение уголовных

защит помощниками. Правила такие установлены в различных округах, но

на этот раз харьковская Палата парализовала стремление Совета внести

некоторый порядок.

В последние годы намечается стремление к производству статистических

анкет. До сих пор они не встречали широкого отклика, не давали достаточного материала для выводов и заключений. Но так как работа в этом

направлении (особенно в Москве) не ослабевает, то можно думать, что

получатся большие итоги, которые составят солидное основание для выяснения нужд адвокатуры и определения направления необходимых реформ.

Один из самых наболевших вопросов - о праве и обязанности присяжного поверенного отказаться от ведения дела - не только не подвинулся

вперед к своему разрешению, но стал еще более туманным и запутанным.

В Петрограде присяжный поверенный IМ. отказался от одной защиты по

Отчет харьковского Совета присяжных поверенных. 1914, с. 14, 1. - Прим. овпi.

назначению председателя суда, признавая для себя невозможным входить

в общение с теми, кто усмирял народное восстание. Совет, рассматривавший

дело по заявлению старшего председателя Судебной Палаты, признал отказ

присяжного поверенного неправильным. Присущий адвокатской деятельности общественный элемент заключается, по мнению Совета, не в том,

что адвокаты являются в процессе как бы представителями общества, а в

том, что они, являясь представителями интересов частных лиц, всем и каждому должны оказывать юридическую помощь, раз они призваны к тому

в законе указанным учреждением, и не могут уклониться от исполнения

таких своих обязанностей по каким-либо личным взглядам на обвиняемого

или на проступок, им совершенный. Говорить, что в уголовном процессе

адвокат является представителем общества в том смысле, как понимает

это IМ., и допускать потому, что в известных случаях адвокат может уклониться от защиты, дабы оттенить свою несолидарность с обвиняемым, нельзя, ибо, во-первых, в процессах уголовных адвокаты в большинстве

случаев являются защитниками лиц, совершивших деяния, вредящие всякой

общественности, а, во-вторых, институт обязательной защиты, установленный законом, никогда не предполагает какой бы то ни было солидарности

между защитником и подсудимым или деянием, им совершенным. Допустить возможность руководствоваться в принятии обязательных по закону

защит личными взглядами и личными убеждениями нельзя, ибо при таком

толковании закона обязательность защиты потеряет всякое значение. Взгляды, убеждения и симпатии весьма разнообразны; один адвокат может отказаться от защиты потому, что деяние, совершенное подсудимым, противно

его нравственности, другой - потому, что они не сходятся в убеждениях

религиозных, третий - потому, что он чувствует антипатию к той или

иной национальности, четвертый - потому, что предшествующая деятельность подсудимого не согласна с его политическими взглядами, и т.п. Получится полный произвол усмотрения и возможность, что подсудимый будет

лишен защиты, без чего правильное отправление правосудия невозможно .

Совет приурочивает свои соображения только к защите по назначению,

но если исходить из необходимости обеспечить правильное отправление

правосудия, то все эти рассуждения одинаково применимы и ко всякой

защите вообще, предполагая, конечно, что обязанности того и другого защитника по отношению к принятому делу одинаковы. Но, вопреки такому

Отчет петроградского Совета присяжных поверенных 1906--1907 г.. с. 246-247. Судебная

Палата изменила постановление Совета, объявившего предостережение, и запятила присяжному поверенному практику на гол, ни но мотивам исключительно пплитичсского характера, а не профессионального. - Прим. авп

разъяснению, случаи отказа не прекращались. Так, в заседании Правительствующего Сената присяжный поверенный Шмаков сам в речи своей

заявил, что когда в деле, по которому он выступал защитником, явилось

неожиданное для него свидетельское показание, он отказался от защиты,

прибавив, что если суду угодно назначить его защитником, он будет продолжать исполнение своих обязанностей . Нетрудно представить себе, какое

впечатление на присяжных заседателей должно было произвести такое поведение защитника. К сожалению, это поведение, ребром поставившее вопрос об отношении между защитой по соглашению и по назначению, не

вызвало никакой реакции со стороны Совета. А ведь лет около 50 назад

Л.А. Куперник по аналогичному поводу был привлечен к дисциплинарной

ответственности. Наконец, уже в наши дни, в связи с охватившей всю

Европу войной, произошел новый небывалый случай 13 сентября в петроградской Судебной Палате. При разборе дела по иску немецкого банка

в Берлине к некоему Смирнову на II тысяч рублей, поверенный банка присяжный поверенный О,С. Трахтерев заявил, что по

обстоятельствам времени он не считает для себя возможным выступать по

настоящему делу и поддерживать интересы своего доверителя, вышеназванного банка, и просил дело из очереди исключить. После продолжительного совещания Судебная Палата обязала О.С. Трахтерева сохранить

свои полномочия и продолжать исполнение своих обязанностей. Обратил

ли внимание Совет на этот случай, до сих пор неизвестно. А между тем

игнорирование такого поведения грозит окончательно расшатать представления об обязанностях адвокатуры. Такую же угрозу содержат и адвокатские литературные выступления , в которых с большей смелостью, но меньшей последовательностью, варьируется тема, затронутая сорок лет назад

В.Д. Спасовичем.

Эта неустойчивость, однако, вполне объясняется давлением со стороны

общества, которое никак не может отрешиться от отождествления подсудимого с его защитником. В 1904 г. в Казани наделало много шуму дело

о похищении чудотворной иконы разбойником Чайкиным. Против присяжного поверенного, назначенного защитником его, и против адвокатуры

вообще поднялся в обществе такой вопль негодования, что председатель

вынужден был разъяснить присяжным заседателям назначение защиты и

убеждать их, что адвокатов не только нельзя упрекать, но что .

Пятидесятилетие русской адвокатуры заканчивается на тонах весьма

минорных, вполне соответствующих тому ужасному безвременью, которое

охватило Россию перед войною и которому война сразу положила конец.

Но адвокатура спокойно и смело может отдать свою историю на суд общественного мнения в глубокий уверенности, что всякому беспристрастному

читателю будет ясно, что русская адвокатура с честью вышла из тех неблагоприятных условий, которые давили ее в течение всего пятидесятилетия.

И как не вспомнить с уважением о том безвестном председателе уголовной палаты, который еще при опубликовании

предвидел, что, благодаря усовершенствованию процессуальных законов,

ярче обнаружатся недостатки законов материальных, а это вызовет новое

недовольство. Пожелаем же, чтобы поскорее осуществилась эта реформа,

которая сразу устранит двойственность в положении адвоката, и тем самым

уничтожит источник недоразумений. Ибо, озираясь назад и вспоминая,

что адвокатура сумела сделать у нас и в какую мощную организацию она

развилась за 50 лет, едва ли можно серьезно сомневаться в том, что она

есть государственно необходимое учреждение. Если бы это было иначе,

если бы адвокатура не проявила у нас своей непобедимой жизнеспособности,

если бы она не заняла видного места в нашей общественности, если бы

она не сделалась ее органическим элементом, она не сумела бы сохранить

свою независимость и оградить в отведенном ей месте начала Судебных

Уставов, несмотря на все попытки их ликвидировать.

См. < Правою, 1900 г., с. 285. - Прим. авт.

В.Л. Маклаков. Толстой и Суд. . 1914 г., 3, с. 65. - Прим. авт.

"Право... 1914 г., с. 3528. - При