§ 1. Тюрьмоведение как наука в сфере исполнения уголовных наказаний

Пенитенциарная наука в России на рубеже XIX—XX вв. не представляла особого интереса для общества. По мнению профессора С. В. Познышева, в России не было спроса на пенитенциарные знания, потому что вся сложность, психологическая глубина и громадное социальное значение пенитенциарного вопроса не осознавались.

Тюрьмоведение, по общему признанию большинства русских ученых конца XIX — начала XX в., зародилось и первоначально развивалось в качестве составной части уголовного права. Эта позиция наиболее четко выражена в дореволюционных трудах С. В. Познышева, который писал, что тюрьмоведение "не составляет особой науки, а есть особый и быстрорастущий отдел уголовного права. Он обнимает целый круг разнообразнейших вопросов, при решении которых постоянно приходится обращаться к заимствованию к целому ряду наук (психологии, психиатрии, гигиены и т. д.)"38.

Между тем следует заметить, что впоследствии Познышев одним из первых ученых-пенитенциаристов в работах послереволюционного периода стал использовать термин "пенитенциарная наука", относя ее к отрасли знаний, которые освещают "сделанные опыты общими научными идеями". Он видел ее назначение "в проверке этих идей, объяснении и оценке их, а также подготовке на этой основе предложений по улучшению работы пенитенциарных учреждений"39.

Несколько иной подход к определению места тюрьмоведения в системе правовых наук был у профессора И.

Российское законодательство в борьбе с преступностью постепенно среди других видов уголовного наказания стало отдавать предпочтение тюремному заключению. Эта точка зрения получила научное обоснование в ряде теоретических работ. Так, Н. С. Таганцев утверждал, что, изолируя преступника от общества на определенный срок, тюрьма уже тем самым обеспечивает охрану общества от этого лица. "Тюрьма, — считал он, — может приучить арестанта к порядку, к надлежащему распределению своего времени, к физической и нравственной чистоплотности. Тюрьма может приучить и приучать человека к труду..." Он обращает вни- мание на то обстоятельство, что тюремное заключение имеет одно весьма существенное преимущество — приспособляемость к особенностям характера заключенных, "оно дает возможность назначения наказания сообразно с индивидуальными свойствами преступника, с его характером, наклонностями". При всем при этом лишение свободы должно сохранять свое репрессивное значение. Осуществление карательного права, по твердому убеждению Н. С. Таганцева, неминуемо должно причинять страдания физические и нравственные лицу, посягнувшему на запреты или не исполнившему требования закона.

Под тюремной системой в широком смысле слова профессор И. Я. Фойницкий понимал совокупность всех мероприятий, осуществляемых тюрьмой в целях реализации кары и исправления заключенных; в узком смысле — способ размещения заключенных в стенах тюрьмы как фактор наказания безотносительно прочих тюремных мероприятий .

В отношении характера и целей тюремного заключения в уголовно-правовой литературе стали складываться две точки зрения.

К такому же выводу приходит и С. П. Мокринский, который утверждает, что тюрьме не по силам задача нравственного исправления взрослого преступника42. По его мнению, уголовная репрессия по отношению к взрослому преступнику должна преследовать три основные цели: одну общую и постоянную — психологического принуждения и две социальные постоянные — социального приспособления и механического обезвреживания.

Эта точка зрения является наиболее объективной, о чем свидетельствуют материалы, характеризующие деятельность тюрем. Однако нельзя согласиться с утверждением ее сторонников, что главными причинами невозможности достичь цели исправления являются недостатки в управлении тюремной системой и неподготовленность или слабая подготовка тюремной администрации. Недостатки, естественно, имели место, но ведь и они были производными от основной глобальной причины — системы общественно- экономических отношений, в основе которых угнетение и насилие занимали доминирующее место.

Разработке теоретических основ определения цели и содержания понятия исправления заключенных уделяется значительное место в работах профессора С. В. Познышева. Он являлся сторонником иной точки зрения и полагал, что постановка вопроса о достижении цели исправления заключенных в условиях тюрьмы реальна. По его мнению, если исправление человека вообще возможно, то оно возможно и в тюрьме.

Однако прежде всего необходимо было разобраться в содержании понятия "исправление". Если под содержанием исправления понимать превращение закоренелого, грубого, невежественного вора в высоконравственного выдающегося человека, которому сама мысль о получении чего-либо незаработанного противна, то тюрьма эту задачу решить не в состоянии.

В более поздних работах С. В. Познышев уточняет свои позиции в отношении нравственного исправления, под которым он разумеет "не превращение порочного человека в добродетельного, что недостижимо посредством наказания, а лишь некоторое изменение к лучшему психической конституции наказуемого, его ха-

Позныгиев С. В. Очерки тюрьмоведения. С. 23—25.

рактера, достаточное для предупреждения рецидива...". Что касается юридического исправления, то, по его мнению, достижение этой цели представляется менее сложным, ибо она заключается во внушении субъекту путем применения к нему наказания "сознания неизбежной связи известного поведения с данным невыгодным последствием... неизбежности связи преступления и наказа-

..I

ния .

Сообразно целям наказания складываются определенные направления научной мысли, формируются соответствующие школы, объединяющие приверженцев того или иного научного воззрения. И. Я. Фойницкий в своих исследованиях выделяет два основных теоретических направления, определяющих главную цель и содержание наказания, которые проявляются в абсолютных и относительных теориях. Абсолютные теории видят в наказании самоцель, и их не интересуют конечные результаты применения наказания.

В теории пенитенциарного дела России в конце XIX — начале XX в. начинают закладываться прогрессивные тенденции развития системы исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы, разрабатываются основы классификации преступников, дифференциации и индивидуализации исполнения наказания, использования возможностей тюремной "общины" в поддержании порядка в местах заключения. В 1872 г. была опубликована работа Н. М. Ядринцева "Русская община в тюрьме и ссылке", автор которой на собственном опыте познал внутренний мир тюремного быта в течение трех лет содержания в Омском остроге. Главная мысль, пронизывающая все содержание книги, — видеть в преступнике человека, воспитывать его трудом, развивать его самосознание, используя в этом деле возможности тюремной артели, в которой жив дух общинной жизни, присущий русскому народу1.

Классификации арестантов, содержащихся в тюрьмах, посвящена работа А. И. Свирского "Мир тюремный". Автор подразделяет тюремную братию на две основные категории: случайных преступников — "брусов" и собственно "тюремный мир", который составляют так называемые фартовые ребята, или "фартовики". Случайные преступники, или "брусы", в свою очередь, делятся на "брусов легавых", т. е. преступников, которые после отбытия наказания больше в тюрьму не возвращаются, и "брусов шпано- вых", которые, попав в тюрьму первый раз, быстро воспринимают обычаи тюремного быта и под его влиянием проявляют склонность к продолжению преступной деятельности.

"Фартовые ребята" по своему составу весьма неоднородны.

Профессор Познышев при классификации арестантов в качестве основного критерия использовал показатель, характеризующий их поведение, и в этой связи выделял четыре класса: 1-й — класс "испытуемых"; 2-й — класс "исправляющихся"; 3-й — класс "образцовых" и 4-й класс — "штрафной разряд".

Среди преступников, подлежащих нравственному исправлению, он различал: 1) преступников эндогенных, т. е. лиц, совершивших преступление в силу внутренних (эндогенных) факторов, и 2) преступников экзогенных, вставших на преступный путь в силу внешних (экзогенных) факторов, т. е. причин, лежащих в ок-

„3

ружающей преступника внешней среде . Российские ученые-правоведы серьезное внимание уделяют научному обоснованию способов размещения заключенных в стенах тюрьмы. Обращаясь к зарубежному опыту, большинство из них склоняется к одиночной системе содержания арестантов, полагая, что она наиболее соответствует целям и задачам исполнения уголовных наказаний в виде лишения свободы. Обобщенные в Комиссии по тюремному преобразованию материалы по этому вопросу следующим образом обосновывают предпочтительность одиночного содержания содержанию в общих камерах. Одиночное заключение: 1)

лучше всего отвечает целям наказания — устрашению, искуплению вины страданием, предупреждению преступлений и исправлению; 2)

позволяет изучать индивидуально каждого арестанта и применять меры тюремной деятельности сообразно личности, условиям и особенностям каждого; 3)

исключает всякие сношения между арестантами, предупреждает беспорядки и заговоры против начальства; 4)

делает невозможным взаимное развращение арестантов, и если не успевает исправить арестанта, то, во всяком случае, не выпускает его из тюрьмы более развращенным; 5)

предупреждает заведение знакомств в тюрьме и тем самым образование преступных товариществ между освобожденными из мест заключения; 6)

более или менее быстро укрощает самые строптивые характеры, ставит арестанта вне возможности делать зло, открывает ему путь к добру и собственному исправлению; 7)

освобождает тюремное начальство от неприятной необходимости прибегать к помощи шпионства; 8)

делает лишение свободы в высшей степени репрессивным и исправительным, позволяет уменьшить сроки наказания и таким образом сокращает государственные расходы на содержание арестантов.

Сторонники одиночного содержания утверждали, что при такой системе арестант сохраняет свое человеческое достоинство, чувство чести и индивидуальной ответственности, что невозможно при общем содержании44.

Профессор Познышев, поддерживая эту точку зрения, считал, что размещение арестантов группами по общим камерам есть простейший, но совершенно непригодный способ. Гибельное, развращающее влияние такого порядка не вызывает сомнений. При нем неизбежно развивается половой разврат, процветают арестантский "майдан" и карточная игра'.

Признавая индивидуализацию наказания необходимым условием исправительного воздействия тюрьмы, С. П. Мокринский обращает внимание на нереальность реализации этой идеи в российских тюрьмах. Ссылаясь на опыт строительства Петербургской одиночной тюрьмы военного ведомства, при котором стоимость оборудования одиночной камеры обошлась свыше 2000 руб., он указывает, что при среднесуточном составе тюремного населения в 100 тыс. человек перевод на режим одиночного содержания потребует затрат в 225—300 млн руб.; обеспечение же содержания максимального состава арестантов в отдельных помещениях составит 340—450 млн руб.45

Убежденным противником одиночного содержания в свое время выступал Ф. М. Достоевский. Он писал: "Я твердо уверен, что знаменитая келейная система достигает только ложной, обманчивой, наружной цели. Она высасывает жизненный сок у человека, нервирует его душу, ослабляет ее, пугает ее, и потом нравственно иссохшую мумию, полусумасшедшего представляет как образец исправления и раскаяния" .

В пенитенциарной литературе тюрьма рассматривается как сложный государственный комплекс, в котором особое место занимает тюремный персонал и, в первую очередь, начальник тюремного учреждения. В этой связи большое внимание уделяется разработке модели этого должностного лица. "Вопрос о лицах, руководящих тюремною деятельностью, — по мнению Фойницко- го, — есть коренной вопрос тюремной политики"46.

Кандидат на должность начальника тюрьмы должен знать в совершенстве тюремное дело и иметь опыт практической работы; его назначению должна предшествовать обязательная работа в течение определенного времени в должности помощника начальника тюрьмы; он должен иметь высшее юридическое образование; обладать организаторскими способностями и руководящими навыками. Специалистами ставится вопрос о целенаправленной подготовке начальников тюрем в особом учебном заведении. Предлагается для определения пригодности к работе в качестве начальника тюрьмы ввести специальные экзамены.

Функции начальника тюрьмы ученые подразделяют на административные, хозяйственные и воспитательные. К административным функциям ученые относят решение кадровых вопросов, использование дисциплинарной власти в отношении подчиненного ему аппарата. Хозяйственные охватывают широкий круг вопросов, начиная от поддержания в нормальном состоянии тюремных помещений, организации труда заключенных и кончая ведением делопроизводства. Воспитательные функции начальника тюрьмы рассматриваются как в плане направления деятельности тюремного персонала, осуществления контроля за подчиненными, так и непосредственной работы с арестантами. Подчеркивается, что начальник должен стараться подходить к арестанту, как воспитатель, начиная с беседы с вновь прибывшим и ознакомления его с правилами отбывания наказания, а также принятия решения о помещении арестанта в ту или иную среду.

Признается необходимым создание в тюрьме совета во главе с начальником тюрьмы для обсуждения наиболее важных вопросов47.

Надо сказать, что тюремное ведомство всем ходом общественного развития, в том числе и развитием процессов, происходящих в тюрьмах, было поставлено перед необходимостью повсеместного использования теоретических положений в практической работе по подготовке кадров для тюрем. Анализируя качественный состав кадров мест заключения, вопросы повышения уровня их профессиональной подготовки, руководство Министерства юстиции приходит к мысли о необходимости учреждения при Главном тюремном управлении тюремных курсов. "Если судья должен обладать не только специальными юридическими познаниями, но и высшим образованием для того, чтобы разобраться в обстоятельствах, приведших к преступлению, дать им должную моральную и юридическую оценку и произнести над обвиняемым справедливый приговор, — говорится в обосновании необходимости создания таких курсов, — то и начальнику тюрьмы, коренным призванием которого является воздействие на преступника в смысле его исправления и нравственного перевоспитания с тем, чтобы вернуть его в общество полезным гражданином, не менее необходимы для успешного выполнения этой трудной и сложной задачи, с одной стороны, особые нравственные каче- ства — энергия, твердость характера, преданность долгу, и с другой — серьезные специальные познания научного характера, которые не могут быть приобретены одним житейским опытом.

Но и независимо от своей основной задачи — служить как бы карантинным учреждением, через которое должны проходить угрожающие его безопасности уголовные элементы, тюрьма, благодаря самим условиям своего существования, требует от лиц, которым вверяется заведование ее внутренним распорядком, таких качеств, которые приобретаются только долгим опытом и усиленным трудом или же специальною подготовкою, обеспечивающею усвоение необходимых познаний в более короткое время"1.

Тюремные курсы были рассчитаны на то, чтобы в возможно краткие сроки осуществить профессиональную подготовку работников тюремного ведомства. Состав их слушателей определялся начальником Главного тюремного управления. С его разрешения на курсы командировались сроком до полутора месяцев служащие мест заключения, а также иные лица, которые соответствовали определенным требованиям, предъявляемым к поступающим на государственную службу. При этом преимуществом зачисления на курсы пользовались лица, имеющие высшее юридическое образование или состоящие на действительной военной службе в офицерском чине. За обучение на курсах плата не взималась. За слушателями, состоящими на службе в тюремном ведомстве, сохранялось денежное содержание по месту работы. Закончившие обучение получали преимущество продвижения по службе как в центральном аппарате, так и на местах.

Программа обучения по представлению начальника Главного тюремного управления утверждалась министром юстиции. Такой же порядок устанавливался для приглашения лиц, выступающих перед слушателями с лекциями или проводящих практические занятия.

Программа занятий на курсах включала усвоение широкого круга вопросов: основ уголовного права, учения о наказании, сравнительного анализа пенитенциарных систем различных государств, элементарных понятий по психологии и психопатологии, основных начал государственного устройства России, организации судебной и тюремной систем, управления различными отраслями тюремного хозяйства и т. д.

Таким образом, с учреждением тюремных курсов были сделаны первые шаги по использованию научных знаний в практике исполнения уголовных наказаний.

Организация исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы наряду с определением главной цели указанного вида наказания настойчиво требовала от науки разработки основных средств воздействия на преступника, посредством которых эта цель может быть достигнута. Утверждающаяся в науке и практике точка зрения, что главной целью мест заключения является исправление преступника, вызывала необходимость отказа от ранее широко используемых методов устрашения и насилия.

Разработке средств воздействия на заключенных, способствующих их исправлению, серьезное внимание уделял профессор Фойницкий. На основе исследования исторических источников, зарубежных тюремных систем, практики исполнения уголовных наказаний в России он пришел к выводу, что основными мерами тюремной деятельности должны быть тюремная работа, тюремное образование, тюремная дисциплина, тюремное воспитание, тюремная гигиена и тюремная архитектура. Применение этих мер, в свою очередь, предполагало реорганизацию системы тюремного управления, создание совершенно новых организационно-управленческих структур.

Очень важной мерой Фойницкий считал тюремную работу. Безделье развращает арестантов и делает весьма трудным надзор за ними, без которого невозможно никакое исправительное воздействие тюремных мер. Работа, по его утверждению, поддерживает гармонию физических сил арестанта. Образование решает эту же задачу в отношении его интеллектуальных и духовных сил. Тюремный надзор в своем содержании имеет целью наблюдение за поведением арестантов во всех сферах их деятельности. Меры дисциплинарного воздействия следует согласовывать с воспитательными задачами. Тюремное воспитание должно стремиться образовать характер арестанта. Применяемые меры тюремной деятельности призваны не столько подавлять арестанта, сколько приобретать над ним духовное влияние48.

Если в научных трудах Фойницкого мы встречаемся с понятием "мер тюремной деятельности", то в более поздних работах Познышева в понятийном аппарате уже используется понятие "средства исправления арестантов". К ним он относит тюремное воспитание, тюремное образование, арестантский труд, тюремную дисциплину. Рассматривая воспитывающий фактор тюрьмы, он подчеркивает, что ее влияние должно быть сосредоточено на тех сторонах личности, с которыми связано совершенное конкретным арестантом преступление, указавшее необходимость известных изменений личности для предупреждения рецидива. Школа, как непременное условие нравственного исправления арестантов, должна быть в каждом учреждении, исполняющем уголовное наказание. Познышев также считает, что одно из главнейших условий правильной постановки тюремного дела — хорошая организация арестантского труда. Тюремную дисциплину можно успешно поддерживать лишь при правильном сочетании наград и наказаний. Задача дисциплинарного взыскания состоит вовсе не в том, чтобы калечить арестантов и выпускать их из стен тюрьмы больными, а чтобы оказать влияние на формирование их правопос- лушного поведения49.

В науке предпринимаются попытки разработать критерий, с помощью которого можно было бы определить эффективность тюремного воздействия на заключенных. И таким объективным критерием, который отражает эффективность карательной системы государства, в том числе и ее неотъемлемой части — учреждений, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, учеными признается состояние рецидивной преступности. Следует обратить внимание на относительную стабильность этого показателя на протяжении довольно длительного периода времени. По данным С. П. Мокринского, на 100 осужденных общими судами приходилось рецидивистов: 1874—1878 гг. — 19,8%; 1879—1883 гг. — 20,8%; 1884—1888 гг. — 23,1%; в 1889—1893 гг. — 22,8%50.

Более поздние исследования показали, что на 100 осужденных общими судами рецидивисты составляли: в 1907 г. — 18,3%; в 1909 г. — 19,3%; в 1910 г. — 21,4%; в 1911 г. — 21,9%; в 1912 г. — 21,4%51.