§1. СОСТАВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ЕГО ФУНКЦИИ

1. Для правильного понимания функций состава преступле­ния необходимо прежде всего выяснить его соотношение с уго­ловно-правовой нормой, предусматривающей ответственность за определенный вид преступления.

Норма — это правило поведения, не всегда полностью совпа­дающее с текстом статьи закона. Уголовно-правовая норма, пре­дусматривающая ответственность за определенный вид преступ­ления (например, за кражу), означает не только запрещение со­вершать соответствующее деяние (диспозиция нормы), но и устанавливает санкцию за его совершение, а также предусматри­вает условия для ее применения (гипотеза нормы)¹.

Если исходить из того, что состав преступления — это “зако­нодательное понятие о преступлении, указывающее на те его при­знаки, которые закреплены в уголовном законе”^{[56] [57], то нетрудно еде-}

лать вывод, что понятие состава как по объему, так и по содержа­нию является более узким по сравнению с понятием уголовно- правовой нормы.

Во-первых, за пределами состава находится санкция нормы. Во-вторых, состав не вполне совпадает с диспозицией нормы¹. Как правильно отмечал Н.Д. Дурманов, “норма уголовного права со­держит конкретное веление о несовершении отрицательных по­ступков. Состав же преступления заключает в себе описание при­знаков преступления. Состав преступления сам по себе веления не содержит”^{[58] [59].}

Не вполне ясен вопрос о соотношении состава преступления и гипотезы уголовно-правовой нормы: это объясняется отсутстви­ем единого мнения о роли гипотезы в уголовном праве. Если придерживаться распространенной точки зрения, что в уголовно­правовой норме гипотеза и диспозиция сливаются^[60], то состав бу­дет более узким понятием, ибо он явно не включает некоторых условий наступления уголовной ответственности (например, по­ложений УК о пределах действия уголовных законов во време­ни и пространстве, ст.

2. В литературе неоднократно указывалось, что в состав как элемент уголовно-правовой нормы законодателем включаются лишь те признаки, которые в своей совокупности характеризуют сущ­ность преступления данного вида, свидетельствуют о наличии, ха­рактере и, в общих чертах, о степени его общественной опасности^[61].

Я. М. Брайнин расширил эту формулировку. Он правильно отметил, что “сведение роли состава преступления исключительно

к роли характеристики общественной опасности деяния сужива­ет его значение”¹. Признаки состава в действительности характе­ризуют не только общественную опасность деяния, но и вину лица. Они отличают одно преступление от другого. В связи с этим более правильными представляются те определения состава, в которых подчеркивается, что это совокупность признаков общественно. опасного деяния, определяющих его, согласно уголовному за-1 кону, как преступное и уголовно наказуемое^{[62] [63].}

Признаки, характеризующие какой-либо состав преступления, в равной мере входят и в понятие об этом преступлении. Гово­рим ли: “состав кражи” либо употребляем слова “понятие кра­жи”, мы, по сути дела, имеем в виду одни и те же уголовно­правовые признаки, характеризующие преступление соответству­ющей разновидности.

Значит ли это, что между составом и понятием преступления определенного вида разницы не существует? Нет, не значит. В составе преступления признаки перечислены в некоторой жест­кой последовательности, они сгруппированы, привязаны к опре­деленным элементам преступления, а для понятия преступления это отнюдь не характерно. Иными словами, состав и понятие преступления различаются по их внутренней структуре, по степе­ни упорядоченности одних и тех же признаков.

Состав — это не только совокупность, а строгая системд при­знаков преступления. Состав отражает характерные для преступ­ления внутренние связи образующих его элементов. Большой за­слугой науки уголовного права является обнаружение единой об­щей структуры всех преступлений и построение на этой основе состава каждого преступления из четырех основных Трупп при­знаков, характеризующих объект, субъект, объективную и субъек-

тивную сторону преступления. Структурный характер состава пре­ступления имеет принципиальное значение для квалификации, ибо дает возможность выработать некоторые общие ее принципы.

Состав преступления представляет собой систему таких при­знаков, которые необходимы и достаточны для признания, что лицо совершило соответствующее преступление. Они необходи­мы в том смысле, что без наличия всех признаков состава в их совокупности лицо не может быть обвинено в преступлении, а следовательно, и привлечено к уголовной ответственности. Они достаточны потому, что нет необходимости устанавливать ка­кие-либо дополнительные данные, чтобы иметь основание предъя­вить соответствующему лицу обвинение в совершении преступ­ления.

Можно сказать, что состав является информационной моде- лью преступления определенного вида, закрепленной в уголовном законе¹. Эта модель образуется в результате обобщения призна­ков всех преступлений данной разновидности. В результате мы получаем экономное, краткое и достаточно четкое описание их основных свойств.

В практической деятельности юриста информационная мо­дель преступления играет двойную роль. Во-первых, она дает юри­сту представление о требованиях закона. Например, мы говорим, что состав кражи, предусмотренный ст. 158 УК, включает такие- то признаки этого преступления.

С другой стороны, эта модель дает нам информацию о свой­ствах совершенного конкретного деяния, которые мы “должны”- обнаружить при расследовании дела (предмет доказывания).

В связи с двойной информационной функцией состава возни- I кает вопрос о терминологии. Так, в литературе иногда использу­ются понятия “законного” и “фактического” составов преступ­ления². А.А. Пионтковский утверждал, что “понятием состава пре­ступления юристы пользуются как для обозначения совокупности ∣ признаков, характеризующих определенное преступление по уго- ’

¹ См.: Игнатов А.Н., Костарева Т.А. Цит. соч. С. 27.

² См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в совет- ; ском уголовном праве. С. 116 след.; Ненов И. Престъплъние и сьстав престъпле- нието/Известия на правния институт. Кн. 1 -2. София, 1955. С. 116.

ловному законодательству, так и для обозначения конкретного деяния, соответствующего этим признакам”¹.

Действительно, такое смешение имеет место. Но, видимо, под­держивать его, как это делает Н. Ф. Кузнецова^{[65] [66], не следует. Дело в том, что признаки, содержащиеся в норме и в конкретном деянии, строго говоря, не одни и те же: они даже не равноценны. Призна­ки, содержащиеся в уголовно-правовой норме, являются обобщен­ными, лежат на более высоком уровне абстракции, чём признаки единичного явления — конкретного преступления. Можно лишь говорить о соответствии тех и других — в том смысле, что при­знаки конкретного преступления входят в соответствующие клас­сы признаков, содержащихся в норме права. Поэтому целесообраз­но пользоваться понятием состава преступления только в одном — нормативном смысле. Тогда вместо так называемого фактического состава правильнее говорить о “фактических признаках” или про­сто о “признаках” конкретного преступления.}

3. Отмеченные свойства состава определяют и его правовое значение. Прежде всего оно заключается в том, что состав служит юридическим основанием лрив лечения лица, совертпивтего пре­ступление, к угбловной ответственности.

Следствием указанных свойств состава преступления являет­ся и то, что он обеспечивает разграничение преступлений различ­ных категорий.

Вполне понятно, что не могут существовать два абсолютно одинаковых (идентичных) состава; все составы преступлений различаются между собой хотя бы одним признаком. Отсутствие различий между составами означало бы невозможность разгра­ничения смежных преступлений.

Разграничительная функция состава имеет важное практичес­кое значение, так как она позволяет дифференцировать ответствен­ность в зависимости от степени общественной опасности раз­личных преступлений, избирая те правовые последствия, которые законодатель считает наиболее эффективными для борьбы с дан­ным видом преступлений.

В составе преступления нет таких признаков, которые не иг­рали бы разграничительной роли. Каждый из них либо отделяет данный вид преступления от других видов, либо отграничивает преступление от иных правонарушений или общественно опас­ных действий.

Анализируя разграничительные функции состава, можно за­метить, что подавляющее большинство его признаков выполняет первую функцию или одновременно обе. Так, например, понятие “тайное” (хищение) в составе кражи отделяет кражу от грабежа.

В той совокупности признаков, которая в настоящее время включается в содержание понятие состава преступления, имеется, видимо, только один признак, не играющий роли для отграниче­ния одного преступления от другого. Это — вменяемость, которая с юридической точки зрения одинакова для всех преступлений ‘ без исключения.

Если в уголовно-правовой норме выделить гипотезу как оди­наковую для всех преступлений совокупность условий их совер­шения, то вменяемость могла бы быть вынесена в гипотезу. Этому с научной точки зрения препятствует то, что вменяемость как J признак субъекта преступления тесно связана с формами психи­ческого отношения лица к своему поведению. Кроме того, вменя­емость отграничивает преступление от общественно опасных дей­

ствий, не влекущих уголовной ответственности. Поэтому в даль­нейшем мы будем ее рассматривать как признак состава, делая в случае необходимости соответствующие оговорки.

4. Абстрактность состава, его обобщающий характер имеет определенную отрицательную сторону. Она состоит в том, что закон предусматривает уголовную ответственность только при наличии определенной совокупности признаков, не учитывая множества других обстоятельств. Закон как бы говорит: если есть “тайное хищение имущества, то основание для наступления уголовной от­ветственности налицо, хотя имеется целый ряд обстоятельств, сви­детельствующих о положительных качествах личности обвиняе­мого, особенностях личности потерпевшего и т. д., которые могли бы делать нецелесообразным привлечение к уголовной ответствен­ности именно этого лица. Как известно, всякое право есть примене­ние одинакового масштаба к различным людям.

Однако абстрактность состава и отмеченный выше форма­лизм юридической нормы имеют не только отрицательную сторо­ну, которая должна преодолеваться, но и положительную, вполне искупающую эти недостатки.

В чем состоит эта положительная сторона? В первую оче­редь — в единстве и определенности требований, предъявляе­мых законом ко всем гражданам. Все они равны перед законом, независимо от национальных, социальных, религиозных и про­чих различий. Этот конституционный принцип имеет и уголовно­правовое значение. Он, в частности, проявляется в том, что уголов­ное законодательство, как и другие отрасли права, предъявляет ко всем лицам единые требования. Состав кражи одинаков для всякого, кто бы ее ни совершил, и это имеет важное предупреди­тельное и воспитательное значение. Состав преступления, лишен­ный многих конкретных деталей, формулирующий преступление в обобщенной, абстрактной форме, дает возможность с необходи­мой последовательностью и определенностью проводить в жизнь законность в деле борьбы с преступностью.

Основное условие преодоления отрицательной стороны абст­рактности состава заключается в правильном построении^ уго­ловно-правовой нормы. Норма должна с наибольшей точностью и полнотой отражать тот и только тот круг общественно опасных деяний, который стремится предусмотреть и запретить законода­тель.

Однако и при хорошей редакции закона возможно возниц новение противоречий между абстрактным требованием нормі» и конкретными особенностями жизненной ситуации. В таких случаях это преодолевается посредством норм Общей и Осо* бенной частей УК, специально предусматривающих то особое стечение обстоятельств, которые исключают уголовную ответ* ственность.

В Общей части УК такое значение имеют ст. ст. 31 (“Доб* ровольный отказ от преступления”), 40 (“Физическое или пси* хическое принуждение”), 41 (“Обоснованный риск”), 75 — 78 (виды освобождения от уголовной ответственности) и др. В Особенной части такими нормами являются, например, приме­чание к ст. 275 (освобождение лица, способствовавшего предот­вращению дальнейшего ущерба интересам РФ), примечание к ст. 291 (освобождение взяткодателя от уголовной ответственно­сти) и др.

Особенно много возможностей для учета конкретной ситуа­ции имеется у суда при решении вопроса о мере наказания ви­новному. Рассмотрение всех этих случаев выходит за пределы темы этой книги. Здесь мы должны отметить лишь следующее.

Во-первых, преодоление формализма состава, как явствует из сказанного, происходит на основе и в рамках закона, который сам представляет достаточные возможности для учета конкретной си­туации'.

Во-вторых, характерной чертой нашего уголовного права яв­ляется то, что особенности конкретной ситуации при решении вопроса о наличии состава преступления могут учитываться лишь в пользу обвиняемого.

Уголовный закон знает ряд обстоятельств, исключающих как, признание наличия в действиях лица состава преступления, так и уголовную ответственность. В нашем уголовном законодательстве нет норм, которые допускали бы привлечение к уголовной ответ-

¹ Отрицая формализм-состава, Н. Д. Дурманов писал, что “в действующем законодательстве, которое надо рассматривать как единое целое, а нормы его как взаимосвязанные, вообще нет формализма” (Советское государство и право. 1964.' № 3. С. 151). Это в известной степени верно, но у нас говорится о формализме только самого состава, а не системы уголовного права в целом, включая нормы о назначении наказания и освобождении от уголовной ответственности. Поэтому! возражение Н. Д. Дурманова не достигает цели. * в

ственности при отсутствии состава преступления. В этих поло­жениях ярко проявляются принципы законности и гуманизма, присущие демократической правовой системе.