ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итог данной книге, хотелось бы еще раз отметить, что именно сакральное право архаического Рима выработало, как мы пытались показать, те универсальные механизмы действия права, которые оказались жизненными не только на протяжении всей римской истории, но и долгие века уже после гибели Римской империи.
Вместе с тем изучение жреческого права позволило увидеть как из институтов религиозных запретов, табу, сакральных ритуалов и жертвоприношений первобытного общества выкристаллизовывались чисто юридические нормы римского права. Государственные жреческие коллегии авгуров, понтификов и фециалов с момента своего возникновения выполняли не столько религиозные, сколько чисто государственные функции, то есть выполняли роль государственного аппарата. По мере возникновения и развития чисто государственного института римских магистратов роль жреческих коллегий в регулировании правоотношений римского общества постепенно снижалась.Попытаемся вкратце осветить дальнейшую судьбу как римских жреческих коллегий, так и всего римского права в период поздней Республики и Империи. Следующий за древнейшим период (IV—I вв. до н.э.) обычно связывают с интенсивным развитием так называемого преторского права. Черты этого периода связаны со стремительным превращением Рима в Средиземно- морскую державу, объединившую под своим империей десятки самых различных народов. Обилие судебных тяжб заставило римлян в 366 г. до н.э. ввести особую должность судебного магистрата - городского претора, разбиравшего иски между гражданами {Liv. VI. 42). В 247 г. до н.э., когда во время первой Пунической войны Рим был наводнен иностранцами, была введена должность претора Перегринов, предназначенного разбирать тяжбы как между римскими гражданами и Перегринами, так и между самими Перегринами {Liv. Ер. XIX. 22. 35). Деятельность Перегринов основывалась не на цивильном праве, а почти исклю
чительно на так называемом ius gentium - праве народов.
Это право основывалось на международных мирных договорах и торговых соглашениях между римлянами и другими народами, а также на принципах, разработанных еще коллегией фециалов. В отдельных случаях преторы были вынуждены учитывать и действующие законы других стран. Таких дел было достаточно много, решать их следовало быстро (не более чем за 10 дней), нормы различных стран часто противоречили римским законам, поэтому для преторов было крайне необходимо выработать некоторые общие универсальные юридические принципы справедливости в судебных решениях, которые удовлетворили бы интересы представителей различных стран. И такие принципы были найдены, составив особый раздел римского права - ius gentium. К вопросам права народов римские юристы относят общие принципы почитания богов, родителей и отечества, защиты прав человеческой личности, манумиссии, международные договоры, раздел имущества, установление границ, постройка зданий, торговые сделки, договоры найма и обязательства, не регулировавшиеся цивильным правом[1053]. Таким образом, сфера применения права народов была достаточно обширна, соответственно, не менее обширными были сферы влияния его на собственно римское цивильное право. Право народов формировалось и развивалось благодаря преторскому эдикту, включавшему и судебные решения преторов перегринов (edictum provinciale). Цивильное право также оказывало влияние на ius gentium через восприятие как отдельных институтов, так и системы в целом. В то же время многие принципы права народов активно проникали и в деятельность городского претора, в судебные дела собственно между римскими гражданами. Спор между цивильным правом, требовавшим придерживаться буквы закона, и преторским, строившимся под влиянием ius gentium на принципах всеобщей справедливости, т.е. духа закона, решался преимущественно в пользу последнего.Итак, период, связанный с развитием преторского эдикта и проникновением в него права народов ius gentium, обогатил римское право и сделал его действительно универсальным для всех народов Средиземноморья.
Причем, очевидно, что оно давало реальную защиту подданным Римской империи от беспредела римских наместников на местах, о чем свидетельствуют многочисленные судебные процессы I в. до н.э., в частности знаменитое дело “Против Верреса”. Завершение в начале II в. н.э. разработки преторского эдикта и издание edictum perpetuum объективно подталкивало процесс распространения римского гражданства на всех подданных Империи, что и случилось в 212 г. н.э.Таким образом, древнейшее право фециалов стало основой международного права римлян, а через деятельность перегрин- ского претора оказало влияние и на развитие всего римского права. Вместе с тем, сама коллегия фециалов довольно рано потеряла серьезное значение в политической жизни Рима. Введение должности претора перегринов значительно сузило компетенцию этой коллегии, в связи с чем членство в коллегии фециалов уже в ІІІ в. до н.э. не обеспечивало места в сенате[1054]. К концу Республики, началу Империи коллегия фециалов потеряла всякое политическое значение. По крайней мере, при императоре Тиберии фециалы уже не входили в четверку главных государственных коллегий {Тас. Ann. III. 64).
Что же касается двух других главных древнейших коллегий - авгуров и понтификов, то они сохраняли, хотя и в усеченном виде, свое политическое значение на протяжении всей Республики. Вообще, если верить Полибию {Polyb. VI. 56. 6-8), религия и в этот период продолжала сохранять огромное значение в области публичного права. Значительная перемена в судьбе коллегий понтификов и авгуров связана с переходом от Республики к Империи. Теперь именно император, как правило, занимал должность верховного понтифика и верховного авгура[1055]. Обязательным было учреждение этих коллегий и во всяком создаваемом новом муниципии[1056]. Конечно, роль этих жреческих коллегий в обществе эпохи Империи вместе с ролью самой римской языческой религии постепенно снижалась, но даже и в IV в. н.э. понтифики и авгуры наряду с магистратами занимали самые почетные места в театре (Amob.
IV. 35).В более поздний период, относящийся ко времени несомненного господства законодательной деятельности римских императоров, к ПІ-VI вв. н.э., роль религии и жречества стала заметно возрастать. Эта роль поначалу была менее явной, но постепенно становилась все более обширной. Резкое увеличение важности религии в государстве обнаружилась после официального признания императорами христианства, принципы которого первоначально существенно отличались от принципов римского права. Однако за последний век существования Западной империи римское право сумело органично слить воедино сакрально-правовые институты языческой науки права и христианской религиозной морали настолько, что сама церковь стала строить свои нормы и принципы, руководствуясь не только Священным писанием, но и нормами римского права, что выражается в знаменитом тезисе из Corpus iuris canonici о том, что “Церковь живет по римскому закону”[1057]. Это влияние было обоюдным, о чем свидетельствует 1-я книга Кодекса Юстиниана, в значительной своей части посвященная вопросам религии. Однако для римского права идея христианской справедливости и равенства людей перед Богом не была абсолютно новой, так как вполне вписывалась в блестяще изложенные Цицероном еще в I в. до н.э. взгляды римлян на ius divinum и божественное происхождение права. Видимо, это одна из объективных причин органичного слияния римского права и христианской морали. Это последнее обстоятельство сделало римское право бессмертным даже тогда, когда сам Рим погиб под натиском варваров. По меткому выражению Блаженного Августина, на место града земного пришел град Божий[1058], что наряду с другими привлекательными чертами, изложенными выше, дало римскому праву вторую жизнь даже в эпоху так называемых “темных веков”, когда объективно шагнувшая в финансово-экономическом плане далеко назад Европа не очень-то нуждалась в глубоких разработках институтов купли-продажи, найма, подряда, кредита и т.д.
Но победа христианской религии означала конец римского языческого жречества.
Так, по императорскому указу 357 г. н.э. “порочное исповедание авгуров и прорицателей прекратилось”(Cod. Theod. IX. 16. 4). Гонения на христиан сменяются гонениями на язычников. Последнее упоминание авгуров относится к 390 г. н.э. (CIL. VI. 503)[1059]. Франциск Балдуин в XVI в. писал об этом следующее: “Ведь император Константин постановил, чтобы гаруспики были сожжены, а те, кто у них консультировались - отправлены на острова. Констанций, а также Юлиан строжайше запрещают запрашивать авгуров”[1060]. Что же касается коллегии понтификов, то последним верховным понтификом на западе был до 382 г. н.э. император Грациан (Zosim. IV. 36. 5). Правда самому титулу верховного понтифика повезло несколько больше, чем авгурскому, с середины V в. его стал носить римский папа. Впервые верховным понтификом стал именовать себя папа Лев I, что следует из надписи 443-449 гг. на базилике Св. Павла[1061]. Императоры Восточной римской империи носили титул верховного понтифика до VI в. н.э.[1062]
Вскоре после гибели Западной римской империи уже в начале VI в. н.э. германские племена, довольно быстро восприняв христианство, стали активно рецепировать, хотя и в весьма усеченном виде, римские юридические нормы. Завоеватели западного Средиземноморья очень быстро сами оказались во власти римского права. То же самое произошло и в восточном Средиземноморье, где не раз совершавшие на Византию набеги славянские племена, в X в. добровольно вместе с христианством заимствуют и римское право. Однако специфика этих заимствований как на Западе, так и на Востоке - это предмет отдельного исследования.
Возвращаясь к судьбе сакрального римского права, следует отметить, что христианское, так называемое “церковное право” восприняло от римлян не только латынь, не только систему цивильного римского права, но и некоторые атрибуты, ритуалы и религиозные нормы римского языческого жречества. Так, например, христианское Рождество восприняло очень многое из ритуала языческих Сатурналий. Некоторые же обряды, подобные пляскам салиев, и по сей день сохраняются в народных обычаях Италии.