VIII. 1.3. Прекращение обязательств

Содержание обязательства и вытекающие из него взаимные требования кредитора и должника предполагали временную ко­нечность: обязательство не могло быть вообще постоянной обя­занностью, обязательство не могло не предполагать своего пре­кращения при определенных условиях.

Обязательства прекращались — т.е. утрачивали свою силу требования как кредиторе, так и должника, хотя бы прекращение последовало действиями с одной стороны — по следующим осно­ваниям: а) смертью лиц, участвовавших в обязательстве — как физической, так и юридической; если обязательство носило лич­ный характер, то этим оно прекращалось безусловно, если иму­щественный — то прекращалось, если обязанности кредитора и должника не переходили по наследству; б) добровольным согла­шением двух сторон — кредитора и должника — об отсутствии на дальнейшее между ними взаимных прав и обязанностей (contractus consensus); причем соглашение это могло быть достиг­нуто строго теми же лицами, что заключили обязательство, если оно не было уступлено в порядке цессии: нельзя было согласить-

Глава Я. Обязательственное право

ся о прекращении обязательств в пользу третьих лиц; в) проще- 189 нием со стороны кредитора, который тем самым как бы отказы­вался от предполагаемых требований; г) давностью невостребо­вания исполнения, которая в любом случае не была долее общей исковой давности, отсчитываемой с момента, предусмотренного в

обязательстве.

Обязательства погашались исполнением (или платежом). Не всякое вообще исполнение могло погасить обязательство: испол­нение должно было быть осуществлено теми же лицами, которые выступали в обязательстве в качестве кредитора и должника, в срок, который был предусмотрен в обязательстве или какой зако­ном устанавливался для исполнения обязательств соответствую­щего рода, соответственно содержанию изначального обязатель­ства (т.е. не считалась исполнением, например, выплата суммы долга кому-то еще, кроме кредитора, спустя год после требуемого срока или выплата долга не деньгами, а собачьими костями, пусть предполагаемой равной ценности). Специальным требова­нием римского классического права к исполнению обязательств было соблюдение формы, или процедуры. «Заключение и рас­торжение сделки должно иметь одну и ту же форму». Если обяза­тельство возникало вследствие манципации (особой процедуры отчуждения вещи — фактической или символической), то и ис­полнение должно было происходить в тех же формах: пять свиде­телей, весовщик, произнесение торжественных слов и т.п. Если } обязательство возникало вследствие специальной процедуры ' , nexum (под условием самозаклада), то и исполнение должно бы­ло сопровождаться той же символической процедурой и как бы снимать с должника все ранее предполагавшиеся следствия. Та­ким образом, римское право сформировало одно из существен­нейших требований обязательственного права, заключавшееся в том, что простой платеж недостаточен для полного погашения обязательства: он должен сопровождаться точными формализо­ванными актами. С распространением права «доброй совести» погашение обязательств могло быть признано и с исполнением в виде неформального платежа (solutio), но должны были теперь представляться юридические гарантии исполнения. Для обяза­тельств, заключенных в письменной форме, исполнение обяза­тельно должно сопровождаться письменной же распиской о полу­чении платежа; для обязательств, заключенных в другой форме, устных и т.п., можно прибегнуть к расписке, но можно было представить 5 свидетелей исполнения.

Римское право

190 Обязательства могли погашаться зачетом (compensatio) как

случайной формой погашения (поскольку в отличие от исполне­ния зачет не был обязательным сопровождением обязательства между двумя лицами). Зачет обязательств наступал либо ipso facto, либо по соглашению сторон, либо по исковым требованиям в суде при наличии встречных требований кредитора и должника друг к другу. Абстрактный вид зачета наступал в ситуации, когда кредитор и должник сливались в одном лице (наследовал чье-то имущество, а вместе с ним и обязательство вернуть вещь самому себе), В других случаях зачет обязательств предполагал нефор­мальную сделку или решение суда, но не все обязательства вооб­ще подлежали зачету в любом случае: зачету подлежали обяза­тельства встречные, одного и того же вида, ясные, однородные, зрелые (т.е. с уже наступившим сроком исполнения), действи­тельные. (Так, нельзя было взаимно зачесть обязательство долж­ника вернуть долг кредитору и обязательство того построить для первого дом, взаимно зачесть требование возместить обиду и вы­полнить какую-то работу и т.п.).

Если обязательство не прекращалось, не было исполнено и не было условий для зачета его с другим, то наступал факт неиспол­нения обязательства, предусматривавший специальную ответст­венность должника.

Неисполнение обязательства прежде всего — в жизненной реальности — приобретало характер просрочки (тога). При дол­гах с неопределенным сроком уплаты обязательство предполагает напоминание об обязанности его исполнить, при долгах срочных необходимость в напоминании отпадает, так как само окончание срока говорит об обязанности должника: dies interpellat pro homine. Обязательства, возникшие в силу правонарушения, пред­полагают должника (причинителя вреда) всегда просрочившим: вор, в частности, пребывает в просрочке с момента кражи. Про­срочка исполнения усиливает ответственность должника, кото­рый должен впредь отвечать не только соответственно прямому содержанию обязательства, но и обязывался к возмещению непо­лученных доходов кредитора, на него возлагался случайный риск гибели вещи, ответственность за возможные убытки и т.п.

Может быть ситуация и с просрочкой исполнения со стороны кредитора, когда должник прямым и недвусмысленным образом выразил готовность выполнить обязательство (например, вернуть долг), но кредитор — по тем или другим обстоятельствам (отсут­ствие, болезнь, злонамеренность) — отказывается или не спосо-

Глава 8. Обязательственное право

бен принять исполнение. Просрочка кредитора снижает вину должника в ряде специальных договоров, но не освобождает во­обще от исполнения обязательства; кредитор не вправе усугуб­лять вину должника еще и ответственностью за просрочку.

Просрочка отпадает с прекращением обязательства вообще. Кроме того, может быть общегосударственная отсрочка платежей (moratorium) по причине тех или иных общественных интересов или обстоятельств внешних — на срок не свыше 5 лет. Морато­рий предоставлялся или конкретным должникам, или по како­му-то единому виду обязательств решением верховной власти или совместным объявлением кредиторов.

Неисполнение обязательств может наступить и вследствие прямого отказа от исполнения его без признанных законообосно-ванными причин. Как в случае просрочки, отказ от исполнения ставит вопрос о принудительной ответственности по обязательству. Ответственность по обязательствам в римском праве пред­полагалась двоякой: личной в древнейший период классической эпохи и материально-имущественной на протяжении остальной истории развития. Личная ответственность по обязательствам вы­текала либо из подразумеваемой гарантии долгового обязательст­ва личностью должника, либо из специальной процедуры самоза­клада (пехшп), т.е. смыслом обязательства была отдача себя в за­висимость ввиду имущественных выгод. С законом Петелия (326 г. до н.э.) долговая кабала для римских граждан была отме­нена, но и в дальнейшем элементы гарантии обязательства воз­можностью применения личного принуждения к должнику по времени возрождались. Имущественная ответственность могла охватывать все имущество должника, принадлежавшее ему лич­но; отделенное или обособленное имущество членов семьи не под­падало под долговое исполнение.

должника.

Ответственность по обязательствам предполагалась в объеме, предусмотренном содержанием обязанности. Возможно было уве­личение или уменьшение этого объема в зависимости от мотива неисполнения: злонамеренность неисполнения влекла дополни­тельные санкции, которые ввиду невозможности выяснить для неденежных обязательств неполученные доходы или упущенную выгоду, по сути, были штрафными; другие оттенки виновности неисполнения могли смягчить эти санкции. Должник в больший-

191

Римское право

Глава 8. Обязательственное право

192 стве обязательств освобождался от ответственности за случай, ко­торый послужил причиной неисполнения.

Единственным не чисто правовым способом обеспечения обя­зательств признавался залог (см. § VI 1.2.3) — специфическое вещное право, передаваемое должником кредитору в отношении своих вещей: «В собственном смысле мы называем залогом то, что переходит к кредитору, при ипотеке же к кредитору не пере­ходит владение». Позднее помимо залога вещей установился и за­лог обязательств как способ гарантии других обязательств (полу­чение, например, нового займа гарантировалось передачей в за­лог долговой расписки от другого должника). В случае неисполнения обязательства без особых судебно-правовых проце­дур кредитор имел право погасить обязательство за счет стоимо­сти предоставленной ему вещи либо получением полного права собственности на вещь как бы погашал предшествующее обяза­тельство.