Вербальные контракты

Вербальными назывались договоры, устанавливаемые устным про­изнесением определенных слов, формул или фраз. Юридическую зна­чимость они приобретали с момента их произнесения - verbis (слова).

Сущность вербальных договоров в наибольшей степени отражала стипуляция (stipulatio, sponsio). Это договор, заключаемый в форме по­становки буду щим кредитором определенного вопроса и соответствую­щего ответа будущего должника. Заключение договора происходило в присутствии свидетелей, утверждавших его достоверность. Форма за­ключения стипуляции требовала присутствия кредитора и должника в одном месте, не допускала никакого представительства. Первоначально договор считался заключенным, если ответ должника абсолютно совпа­дал с поставленным вопросом кредитора. Например. «Обещаешь дать мне сто?» - «Обещаю дать сто». Если же ответ отличался от вопроса, не повторял его. договора не возникало. В более развитом праве было до­пущено заключение стипуляции в любых выражениях в устной форме. Поскольку форма заключения стипуляции требовала произнесения во­просов и ответов, то она была недоступной для глухих и немых.

Стипу ляция характеризовалась определенными признаками: это строго формальный договор даже в классическом праве: обязательство, возникающее из нее. было только односторонним -

кредитору принадлежало право только требовать, а на должнике лежа­ла обязанность выполнить требование кредитора;

обязательство из стипуляции носило абстрактный характер. В сти­пуляции не определялась ближайшая цель, не было видно материаль­ного основания, из которого возникало обязательство. Из поставленно­го кредитором вопроса и ответа должника не было ясным, за что долж­ник обещал дать сто: за купленну ю вещь, выполненную работу или это был заем?

В силу своей абстрактности, простоты заключения, достоверности формы стипуляция оказалась весьма удобной формой договорных от­ношений.

В классическом праве стипу ляция широко применялась для оформ­ления поручительства - наиболее распространенной формы обеспече­ния обязательства. Поручительство представляло собой договор, кото­рым устанавливалась добавочная (акцессорная) ответственность третье­го лица (поручителя) за исполнение обязательства должником. Суть этого договора заключалась в следующем. Кредитор, не отказывая должнику в его просьбе дать ему взаймы определенну ю сумму денег, желал гарантий в том. что получит деньги обратно, и требовал, чтобы кто-то третий взял на себя обязанность верну ть ему деньги, если их не сможет вернуть должник.

Должник должен был найти это третье лицо, так называемого пору­чителя и договориться с ним о принятии добавочной ответственности. При заключении основного договора (займа) в форме стипуляции креди­тор. получив утвердительный и совпадающий ответ от должника на свой вопрос, ставил затем такой же вопрос присутствующему при этом тре­тьему' лицу - поручителю. Если поручитель давал утвердительный и сов­падающий ответ на поставленный вопрос кредитора, договор поручи­тельства считался заключенным. Таким образом, поручительству пред­шествовали два соглашения: основной контракт и соглашение должника с поручителем о принятии на себя добавочной ответственности.

В классическом римском праве ответственность поручителя носила именно добавочный (акцессорный) характер, а не субсидиарный, т. е. запасной, наступающий только при невозможности исполнения обяза­тельства должником. Акцессорный характер ответственности пору­чителя означал, что кредитор по истечении срока договора имел право требовать исполнения обязательства либо с должника, либо с поручи­теля, причем право выбора принадлежало кредитору. Ясно, что для поручителя акцессорная ответственность была обременительной. В пра­ве Юстиниана поручительство было реформировано и установлено.

что поручитель может требовать, чтобы кредитор сначала обратил взы­скание на имущество основного должника. И только лишь при выяв­лении его неплатежеспособности наступала ответственность поручителя.

Специфическими разновидностями вербальных договоров являлись назначение приданого (dictio dotis) и обещание вольноотпущенника па­трон)' (jurata operarum promissio). Назначение приданого было специаль­ным устным выражением воли установителя приданого и выражением согласия со стороны того, в чью пользу это обещание давалось, делав­шееся при обручении. Обещание вольноотпущенника патрону представ­ляло собой клятвенное обещание раба, отпускаемого на свободу, прояв­лять преданность и вытекающие из нее услуги своему патрону.

11.2.