Принципы монархического строя

а) Исторические формы единоличной власти

Несмотря на то что начало народного суверенитета пред­ставлялось основополагающим каноном публично-правового порядка в римском праве, исторически более длительная часть государственно-политической и правовой истории Рима харак­теризовалась в прямом смысле монархическими или близкими

к ним установлениями.

Rex (вождь, царь) — властитель времен формирования государственности (754—509 гг. до н. э.). Его единоличная и пожизненная власть характеризовалась единством админи­стративных, военных и судебных полномочий, основанных на обычаях, нравах, в рамках учреждений и институтов военной демократии; государственные властные полномочия римского царя были неразрывны с верховными религиозно-жреческими функциями.

Princeps (первоприсутствующий, государь) — властитель переходного периода от республиканского к чисто монархиче­скому строю (27 г. до н. э. — 284 г. н. э.). Его единоличная и по­жизненная власть, допуская и наследование ее, основывалась на совокупности полномочий существовавших должностных лиц республиканского строя и характеризовалась сосредото­чением военных, административных, затем законодательных и судебных полномочий, которые реализовывались, однако, через прежние, республиканские по своей правовой конструкции типы учреждений и при помощи таких правовых институтов.

Dominus (господин) — властитель периода оформившейся монархии эпохи классического Рима (284—476 гг.).

Imperator (повелитель, император) — властитель феодаль­ной по преимуществу эпохи (с VI в.). Его единоличная, наслед­ственная власть характеризовалась не только юридическим сосредоточением всей полноты государственных полномочий, но и новым личным статусом, связанным с религиозным освя­щением власти и личности монарха, которые реализовывались через самостоятельные по историческим формам учреждения и институты государственности.

Обобщенная догматическая конструкция монархической власти, подчеркивая эти исторические модификации единолич­ной государственной власти в римский юридической традиции, имеет поэтому несколько условное значение и в наибольшей мере соответствует развитым формам этой власти.

б) Государственный статус монарха

Государь (princeps) считался в публично-правовом отно­шении главой сообщества римского народа, из его положения “главы, основания и предела” (caput, principium et finis) сооб­щества вытекали признанные или допускаемые права и полно­мочия монарха. Собственной суверенностью государь (монарх) в канонах римского права не обладал. Его власть проистекала и основывалась на делегированной ему (в особой торжественной правовой форме) власти всего римского народа в отношении “публичных дел”. Полномочия монарха были только концентра­цией полномочий всего сообщества. Вместе с тем презюмирова­лась высокая степень неограниченности этих полномочий — в этом не было противоречия с началом народного суверенитета, поскольку монарх действовал от имени, во имя и на благо сво­его сообщества: “То, что угодно государю, имеет силу закона, так как именно народ посредством Lex regia, дающим высшую власть, сообщил ему свою верховную власть и силу”.

Специально римское право не регулировало ни наследо­вание монархической власти, ни другие коллизии, связанные с переменами личности властителей. Однако практически в пра­вовой традиции сформировалось несколько связанных с этими вопросами институтов и правил.

Власть государя наследственной не признавалась. Власть могла быть передана по наследству в роде прежнего монарха, но это не было безусловным требованием, и эта передача ну­ждалась в подтверждающем акте делегации власти от имени римского народа или представлявшего его учреждения. Равно обоснованными в правовом отношении были бы и претензии на эту власть со стороны других лиц. Строгих традиционных цензов для личности властителя не устанавливалось; единственным, более менее выдерживавшимся на практике было требование о принадлежности патрицианско-аристократическому слою или соответствующему сословию (в эпоху Средневековья).

Власть монарха прекращалась с его физической смертью. Допускалось также отрешение государя от власти и личное от­речение от нее. Последнее не требовало каких-либо специальных процедур, тогда как отрешение от власти, для того чтобы оно имело правовое значение, должно было быть совершено от имени римского народа и сколько-нибудь полномочными в этом отно­шении властями. Отрешение от власти монарха рассматрива­лось как особо значительное общественное осуждение не только государственной деятельности, но и личных качеств, создавало в правовом смысле особую ситуацию максимального умаления на основе специального постановления о damnatio memoriae (об “осуждении памяти”). Согласно этому правилу запрещались процедуры похорон и траура, даже семейного, в отношении отрешенного монарха, отменялись все государственные акты, изданные от его имени, предписывалось уничтожать все статуи и иные изображения отрешенного государя.

Восшествие на престол сопровождалось торжественной процедурой делегации власти. Это совершалось посредством осо­бого закона о правлении либо, позднее, религиозной церемонией, свидетельствующей о божественном освящении власти.

в) Полномочия монарха

В общей форме определенные актом о передаче ему госу­дарственной власти полномочия монарха охватывали почти все области и формы государственного регулирования “публичных дел”.

Монарх (государь) обладал законодательной властью, т. е. правом издавать постановления (constitutia), имеющие силу зако­нов и в том объеме и качестве регулируемых вопросов, в котором они связывались в римском праве с законом: “Постановления государя есть то, что постановлено декретом, эдиктом или посланием, и никогда не было сомнения насчет того, что по­становления государя имеют силу закона”. Монарх признавал­ся вправе изымать отдельные случаи или действия отдельных лиц из-под силы права и закона, предоставлять привилегии и в целом творить специальное право. В отношении постановлений государя действовало правило, обратное тому, какое определяло соотношение действия разновременных законов: позднейшие повеления первенствовали перед более ранними.

С установлением единоличной власти (монархии) в римском публично-правовом порядке к государю переходили функции и полномочия главы государства. В качестве такового единственно монарх уже обладал правом предоставления римского граж­данства, а также полномочиями по установлению организации провинций, т. е. административно-территориального деления империи, порядка управления вновь образуемыми территори­альными единицами, городами и т. д.

Монарх обладал высшей административной (прави­тельственной) властью в государстве. Он мог издавать рас­поряжения, обязательные для всех должностных лиц (хотя они всегда должны быть персональными, а не всеобщими по содержанию — последнее в традиции римского права могло определяться только постановлениями в форме законов о содер­жании деятельности и полномочиях того или иного должностного лица).

прежние покровительственные для граждан полномочия три­бунов, государь имел право предоставлять убежище (даже в нарушение законов собственного государства) гражданину или любому иному лицу, мог давать ему право обжаловать любое решение других должностных лиц.

Монарх обладал и широким кругом судебных полномочий. Он имел право на осуществление личного правосудия в общих рамках права и закона в порядке экстраординарного судопроиз­водства и поданной на его имя апелляции. Признавалось, что в выборе формы уголовного наказания монарх свободен от точного следования правовым канонам. Монарх обладал совершенным правом помилования, причем, выраженное в общем виде, такое повеление должно было трактоваться в наиболее благосклонном к обвиненному направлении. Тем самым в скрытой форме под­разумевалось право монарха вообще отступать в своем право­применении от прямых предписаний законов.

Исключительность публично-правового положения монарха (на основе сосредоточения в его власти широкого круга государ­ственных функций и прав, прежде разделенных между разными учреждениями и институтами) оформилась и в дополнительных, исключительных правах-прерогативах монарха, которыми ни в отдельности, ни в совокупности не характеризовались полномо­чия республиканских и традиционных органов власти. Личность государя была изъята из-под действия законов и права, так же как и собственность императора не подлежала регулированию традиционным частным правом, и имела привилегированный статус как в отношении ее охраны, так и в отношении возможных претензий со стороны третьих лиц. Преступления, совершенные против личности и власти монарха, расценивались как посяга­тельства на власть всего римского народа, как преступления против сообщества в целом, образуя специфическую категорию (laesae majestis).

2.