Глава 4 Приданое (dos)

Поимущественные отношения супругов определяются не бра­ком, а переходом женщины во власть мужа, эффект которого по­добен усыновлению (adrogatio). Брак сам по себе никак не сказы-

вается на имущественных правах сторон: женщина sui iuris по-прежнему остается под опекой и не терпит никаких допол­нительных ограничений, самовластный мужчина также сохра­няет все свои права.

Приданое следует за женщиной и упрочивает положение суп­руги в новой для нее группе, оказывая на мужа и его родствен­ников психологическое воздействие. В случае развода по инициа­тиве супруга на его стороне возникало чувство долга по отноше­нию к семейству отвергнутой женщины в объеме приданого. Счи­талось справедливым вернуть это имущество вместе с женщиной, с которой оно ассоциировалось. Формула объявления о разводе, согласно закону XII таблиц (4,3 — Cic., Phil., 2,28,69), звучала: “Res tuas tibi habeto" — “Забери c собой свои вещи" (Qa.

Понятно, что если брак не сопровождался переходом во власть мужа и женщина сохраняла свою автономию, восста­новление имущества, которое благодаря ей поступило в актив новой парной семьи, представлялось еще более естественным. При этом учитывались все плоды и приращения этих вещей, ко­торые не были потреблены во время брака (D.24,3,7,1). Формула

иска, посредством которого приданое истребовалось уже в предклассический период, — actio rei uxoriae — оставляет оп­ределение размера компенсации на усмотрение судьи, исходя из критерия bonum et aequum (Cic., Top., 17,66: “...in arbitrio rei uxoriae, in quo est 'quod eius melius aequius'...”; Id., de off., 3,15,61). Это один из древнейших исков из категории bonae fidei fudicia, с intentio in ius concepta. Его возникновение отра­жает утверждение индивидуальной собственности, когда на время брака приданое попадает во власть мужа (а не его домо­владыки) с соответствующей обязанностью вернуть полученное с прекращением брака. Судья принимал во внимание не только плоды и приращения к приданому, но и платежеспособность мужа, которой ограничивалась его ответственность — benefi­cium competentiae (D.24,3,12—17).

Активно управомоченным лицом на приданое считалась женщина, независимо от того, состояла она в patria potestas или нет. Если приданое было предоставлено домовладыкой или отцом (дедом) женщины — dos profecticia (D.23,3,5 рг), они также были управомочены на иск. Источник говорит по этому поводу о добавлении persona подвластной к persona домовла­дыки (“pater adiuncta filiae persona habet actionem rei uxoriae”, — Ulp., Reg., 6,6). Dos profecticia возвращалось как в случае раз­вода, так и в случае смерти супруги в браке.

Если приданое исходило от самой женщины или от третье­го лица — dos adventicia (Ulp., Reg., 6,3), то в случае ее смер-

ти оно оставалось у мужа, за исключением того случая, когда муж стипулировал третьему лицу его восстановление (D.23, 3,43,2) — dos recepticia (Ulp., 6,5). При разводе по инициативе женщины муж мог удержать propter liberos шестую часть при­даного на каждого ребенка (но не более половины всего прида­ного, — Ulp., Reg., 6,10; FV., 106—107), а также имел право на компенсацию в свою пользу — retentio propter mores — в объ­еме восьмой части приданого или шестой, если причиной была супружеская измена (Ulp., Reg., 6,12).

Таким образом, приданое — по цели — принадлежит парной семье, независимо от status familiae составляющих ее супругов. Осо­бенно показательна ситуация, когда супруга остается во власти сво­его домовладыки: считалось, что иск о приданом принадлежит им обоим и они имеют требование солидарно (D.

Положение самих супругов по отношению к приданому подчине­но ситуации слияния их социальных ролей, которая с трудом под­дается выражению в индивидуалистических правовых категориях. С одной стороны, приданое принадлежит мужу, который может сво­бодно отчуждать его, потреблять плоды и т.д., с другой — женщина распоряжается им по завещанию (D.23,4,29,2), активно управомочена на иск против продавца в случае отсуждения приданого от мужа ис­тинным собственником вещи (D.23,3,75). Обязанность мужа восстано­вить приданое после расторжения брака ограничена тем, что риск случайной гибели этих вещей несет женщина, не говоря уже о том, что его ответственность в любом случае ограничена по beneficium competentiae.

Эта специфика создала трудности в юридической квалифика­ции отношения, так и не преодоленные римскими юристами. Не­редки утверждения, что приданое находится в собственности женщины (D.23,3,78,2). Трифонин в одном тексте прибегает к бо­лее изощренной конструкции, говоря, что муж обладает прида­ным на правах бонитарной собственности, тогда как женщина яв­

ляется его цивильной собственницей (“Quamvis in bonis mariti dos sit, mulieris tamen est”, — D.23,3,75). Несообразность этого утверждения демонстрирует описываемая в тексте ситуация: приданое отсуждено от мужа третьим лицом — истинным собственником (evictio).

Право собственности мужа на плоды, извлеченные из прида­ного, — естественное и для добросовестного владельца — препод­носится как справедливое следствие его обязанностей по со­держанию семьи — onera matrimonii (D.23,3,7 pr).

Lex Iulia de adulteriis (PauL, Sent., 2,21b,2), который впоследствии трактуется как особый lex Iulia de fundo dotali (D.23,5,1 pr) — о поле, входящем в приданое, — запрещал мужу отчуждение таких земель­ных имений без согласия жены (D. 23,5,4). Гай (Gai., 2,62) относит этот феномен к ситуациям, когда собственник (dominus) не управомо­чен на отчуждение своей вещи — “alienandae rei potestatem non habeat”. Тот факт, что некоторые prudentes прилагали то же правило к провинциальным землям (Gal, 2,63), в отношении которых domi­nium не признавался, показывает, что конструкция принадлежности приданого отличалась известной гибкостью. Институциональная спе­цифика, указанная выше, не вписывается в концепцию, по которой собственность мужа на приданое ограничена лишь обязанностью воз­вратить его в случае расторжения брака: вещные и потестарные полномочия супруги pendente matrimonio не зависят от этого право­вого ожидания и отнюдь не исчерпываются управомочением на иск, которое выявляется лишь после того, как ситуация брака исчерпана.

Не менее своеобразное отношение возникает, если вещи, данные в приданое, предварительно подверглись специальной оценке — dos aestimata. Здесь муж обязан вернуть не сами ве­щи, а сумму оценки, отвечая не только за злой умысел (dolus) и вину (culpa), как в обычном случае (D.23,3,17 рг; 24,3,25; 66), но и за случайную гибель приданого (D.23,3,10 рг).

Ulp., 34 ad Sab., D. 23,3,16:

Quotiens res aestimata in do­tem datur, evicta ea virum ex empto contra uxorem agere et quidquid eo nomine fuerit consecutus, actione [rei uxoriae] soluto matrimo­nio ei praestare oportet, quare et si duplum forte ad virum pervenerit, id quoque ad mulierem redigetur.

Раз в приданое дается оцененная вещь, то, если она отобрана по суду, муж должен вчинить супруге иск из купли, и то, что он полу­чит на этом основании, он дол­жен предоставить по иску о при­даном по расторжении брака. По­этому если мужу вдруг досталась двойная стоимость вещи, то и это должно быть возвращено суп­руге.

Условием вступления такого договора продажи в силу яв­ляется заключение брака, поэтому если брак не состоялся, жен­щина может истребовать саму вещь, а не ее оценку (D.23,3,17,1). Aestimatio сама по себе не освобождает от обязанности вернуть вещь (D.23,4,32), но позволяет женщине избежать риска случай­ной гибели вещи (periculum). Этот порядок воспроизводит режим оборота заменимых вещей, которые рассчитаны на потребление.

Gai., И ad ed. ргоѵ., D. 23,3,42:

Res in dotem datae, quae pon­dere numero mensura cons­tant, mariti periculo sunt, quia in hoc dantur, ut eas maritus ad arbitrium suum distrahat et quandoque soluto matrimonio eiusdem generis et qualitatis alias restituat vel ipse vel heres eius.

Данные в приданое вещи, стои­мость которых определяется весом, числом, мерой, находятся на риске мужа, поскольку они даются с тем, чтобы муж по своему ус­мотрению отчуждал их, а по рас­торжении брака или он сам, или его наследник возвратил другие то­го же рода и качества.

Оценка помогает внести большую определенность в вопрос о размере ответственности супруга по восстановлению приданого после расторжения брака. Определение режима приданого и рас­пределение риска зависит от усмотрения супругов, причем внести изменения в договор можно было и во время брака посредством дополнительного соглашения — pactum dotalis (D.23,3 18; 26; 23,4,6; 12,1; 21; 29 рг). Это соглашение получало значение а суде посредством exceptio pacti conventi.

Pactum dotalis мог также модифицировать обязательство по установлению приданого (dotis promissio), за исключением согла­шения с будущим мужем о том, что он вообще не будет требовать

исполнения соглашения (dotem petere), поскольку в таком случае женщина оставалась бесприданницей (D.23,4,11; 12,1; 20,2).

Существовало несколько способов установления приданого: dotis datio, dotis dictio и dotis promissio (“Dos aut datur aut dicitur aut promittitur”, — Ulp., Reg., 6,1). Dotis promissio заключалась в форме stipulatio в пользу мужа либо посредством отказа по заве­щанию с обязательственным эффектом — legatum per damna­tionem (D.23,3,48,1; 30,69,2). Dotis dictio — это особая форма од­ностороннего вербального обязательства (stipulatio без предвари­тельного вопроса, “uno loquente”, — Gai., 3,96; Gai Epit, 2,9,4), при котором заявитель принимал на себя обязанность в пользу буду­щего мужа, говоря “dotis tibi erunt” (“будут тебе в приданое”) с перечислением объектов (D.23,3,44,1). Эта форма была доступна невесте, ее домовладыке и должнику невесты, который принимал обязательство уплатить долг непосредственно жениху (delegatio promittendi). Обязательство вступало в силу не ранее заключения брака, поскольку само существование приданого было обуслов­лено браком (D.23,3,3). Если приданое было установлено посредст­вом заявления об уплате долга (acceptilatio), то несмотря на абст­рактный характер этой сделки, ее эффект зависел от реализации брака (D.23,3,43 рг-1).

Dotis datio имела реальный эффект. Если брак не заклю­чался, то муж отвечал по condictio ob rem data causa non secuta. Вещи, назначенные в приданое, сразу же поступали мужу, если datio осуществлялась посредством mancipatio или in iure cessio. Реальный эффект traditio как каузальной сделки был обусловлен браком: если брак не заключался, приданое истребовалось посред­ством rei vindicatio.

Ulp., 31 ad Sab., D. 23,3,7,3:

Si res in dote dentur, puto in bonis mariti fieri accessio- nemque temporis marito ex persona mulieris conceden­dam. fiunt autem res mariti, si constante matrimonio in dotem dentur, quid ergo, si ante matrimonium? si qui­dem sic dedit mulier, ut statim eius fiant, efficiuntur: enimvero si hac condicione dedit, ut tunc efficiantur cum nupserit, sine dubio dicemus tunc eius fieri, cum nuptiae fuerint secutae, proinde si

Если вещи обращаются в приданое посредством переноса собствен­ности, то, полагаю, они принадле­жат мужу на правах бонитарной собственности и следует предоста­витъ мужу приращение времени, ко­торое истекло в пользу жены.. Вещи начинают принадлежатъ мужу, ес­ли собственность на них переносит­ся во время существования брака. Что же будет, если до брака? Если женщина дала вещи так, чтобы они сразу же стали принадлежатъ му­жу, то они и приобретаются; если же она дала их под тем условием,

forte nuptiae non sequantur nuntio remisso, si quidem sic dedit mulier, ut statim viri res fiant, condicere eas de­bebit misso nuntio: enimvero si sic dedit, ut secutis nuptiis incipiant esse, nuntio remisso statim eas vindicabit, sed ante nuntium remissum si vindi­cabit, exceptio poterit nocere vindicanti aut doli aut in factum: doti enim destinata non debebunt vindicari.

чтобы он приобрел их, когда будет заключен брак, мы, не сомневаясь, скажем, что они становятся собст­венностью мужа, только когда по­следует брак. Поэтому если вдруг брак не последует и об этом будет направлено с нарочным сообщение, а женщина дала приданое так, чтобы вещи сразу же стали собствен­ностью мужа, то ей следует вчи­нить кондикционный иск, послав из­вещение об отказе от брака; если же она дала так, чтобы сделка всту­пила в силу в случае брака, то, послав заявление об отказе от брака, она сразу же должна предъявить виндикационный иск. Но если она виндицирует до того, как заявила об отказе от брака, виндикация может быть опровергнута возражением или о злом умысле, или по факту: ибо не подлежат виндикации вещи, назначенные в приданое.

Если объектом приданого являлся узуфрукт или другие права на чужие вещи, применялись соответствующие способы переноса прав.

При установлении приданого от будущего мужа обычно требо­вали стипулировать его возвращение на случай расторжения бра­ка или смерти супруги, и он отвечал по иску ex stipulatu. Объем ответственности регулировался правилами, установившимися в отношении actio rei uxoriae. Юстиниановские компиляторы, уст­ранив терминологическое различие, везде говорят об “actio dotis”.

В постклассический период право мужа на приданое ограни­чивается хозяйственным управлением, приближаясь к узуфрукту. Юстиниан (С.5,13,1,15; 12,8 рг) запрещает отчуждение недвижи­мости, входящей в приданое, и установление на нее ипотеки даже в случае согласия супруги. Муж отвечает за culpa и должен соб­людать diligentia quam in suis rebus adhibet (осмотрительность, какую он проявляет в отношении своих собственных вещей).

Установление приданого (с реальным или с обязательственным эффектом) становится обязанностью отца невесты, даже если она не состояла в его власти (С.5,11,7,2), — dos necessaria. Декларируется свобода формы установления приданого (CTh. 3,13,4 — С.5,11,6 а.428). Юстиниан предусматривает составление письменного документа об установлении приданого (instrumentum dotale) в качестве непремен­ного условия заключения брака (nuptialia documenta) лицами сенатор­ского сословия и знатью — illustres (Nov., 74,4).

Восстановление приданого женщине в постклассический пе­риод не предусматривается в случае развода по ее вине (CTh. 3, 16,1—2): приданое тогда поступает в собственность детей, до со­вершеннолетия которых им управляет бывший супруг (CTh. 5, 19,1 а.422; С.5,17,8,7 а.449). При Юстиниане с отменой actio rei uxoriae (С. 5,13,1 а.53О) женщина (или ее домовладыка “adiuncta filiae persona”, — C. 5,13,1,13) получает “actio ex stipulatu”, которая no модели прежнего иска считается iudicium bonae fidei (1.4,6,29) и не зависит от способа установления приданого. Женщина и ее наследники получают общую ипотеку на имущество мужа в га­рантию уплаты им всех долгов по приданому (С.5,13,1,1 b—с).

Юстиниан (С.5,12,30 а.529) предоставляет женщине для истре­бования приданого также actio in rem, что выражает признание ее собственницей приданого во время брака (pendente matrimonio).

При Юстиниане значительные перемены претерпевает режим donatio ante nuptias — предбрачного дара невесте. В классичес­кую эпоху особенность такого дарения заключалось в том, что от­каз от брака считался его резолютивным условием: если брак не заключался, дарение отменялось (D.39,5,1,1). Теперь же режим этого имущества, которое и по объему должно было соответство­вать размеру dos, уподобляется режиму приданого (С.5,3,20,3). Управление им также принадлежит мужу во время брака и под­лежит ограничениям, сходным с распоряжением приданым. В случае смерти мужа или развода по его вине супруга получает узуфрукт, тогда как собственность на это имущество отходит к детям (Nov., 98,1 а.541; Nov., 117,13 а.542). В дальнейшем было предусмотрено, чтобы вдова, воздержавшаяся от вступления в но­вый брак, получала на это имущество право собственности в рав­ной доле с ее детьми (Nov., 127,3 а.548).