ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ РИТУАЛЫ ЛУПЕРКОВ, ЭТИМОЛОГИЯ НАЗВАНИЯ, СВЯЗЬ С БОГАМИ

Древнейшей коллегией античная письменная традиция счи­тает луперков. И действительно, их ритуал имеет наибольшее количество архаичных элементов. Это была коллегия, организо­ванная для отправления священнодействий только один раз в го­ду-15 февраля, когда проходили Луперкалии.

можно, в Луперкалиях принимали некоторое участие и три вес­талки, которые готовили в день Луперкалий священную муку (mola casta) {Serv. Вис. VIII. 82), а также жрец Юпитера {Ovid. Fast. II. 282), вероятно, в качестве распорядителя ритуалами, так как он не имел права касаться собаки и козы {Geli. X. 15). Таким об­разом, культ луперков не был замкнутым и тайным.

Коллегия луперков представляет собой своеобразный фено­мен в римской религии: являясь древнейшей коллегией, она и ее культ просуществовали дольше других, проявив огромную живу­честь, так что папа Геласий I в 494 г. н.э. был вынужден объявить день 15 февраля праздничным - Днем очищения Марии^[842], чтобы создать альтернативу все еще справлявшимся Луперкалиям (CSEL. Vol. XXV. Pt. 1. P. 100). Подобная живучесть помимо из­вестного римского консерватизма в значительной степени объ­ясняется гибкостью цели культа, приспосабливавшейся к изменя­ющимся внешним условиям.

Ввиду этого, коллегия луперков, как никакая другая, полу­чила самые противоречивые оценки, вызвав значительные раз­ногласия среди исследователей.

Противоречивый характер деятельности луперков отражает различные стадии эволюции их культа. К древнейшей стадии от­носятся ритуалы с яркой магической окраской: ритуальный бег - окружение поселения магическим кругом для исключения вред­ных влияний; ремни, передающие свою магическую силу тем, ко­го они затронули, и акт хлестания, изгоняющий злых духов, а также отсутствие молитвы или призыва богов в культе лупер­ков^[843]. Окружение магическим кругом является одним из харак­тернейших римских ритуалов, его мы встречаем и у арвальских братьев, и у салиев. Ремни вырезались из шкуры козы - очень плодовитого животного (или козла - символа похоти)^[844] и, соот­ветственно, мыслились заряженными плодородящей потенцией и способными передавать ее, что исключало необходимость обра­щения к каким-либо другим сверхъестественным силам. Облада­ющими магической силой, способной осуществить цель ритуа­лов, считались первоначально и сами жрецы, в пользу чего сви­детельствует полная идентичность названий жрецов (луперки) и их бога (Луперк), лишь позднее связанного с коллегией, в то вре­мя как для культа богов свойственно было образование названия

жрецов с помощью суффикса -аі-, означающего принадлежность (в данном случае жреца своему богу), например: vestalis (sc.

< Vesta, Dialis (sc. flamen) < Dius и т.п. По этому правилу для лу- перков мы должны были бы иметь lupercales (sc. sacerdotes)

< Lupercus, а не luperci, каковое название отражает более древний этап религии, чем существование самостоятельных божеств.

Отсутствие в данных ритуалах органичной связи с каким-ли­бо божеством или упоминания его подтверждает глубокую древ­ность коллегии. Конечно, когда культ богов занял господствую­щее положение в умах людей, тогда всякий обряд стал мыслить­ся связанным с тем или иным божеством, имеющим соответству­ющую функцию, в том числе был связан с богами и культ лупер- ков, в значительной степени благодаря изысканиям римских уче­ных. Однако как нельзя лучше характеризует внешний характер этой связи отсутствие единства в определении главного божест­ва. Среди них назывались: Фавн {Ovid. Fast. II. 267-282; 424; V. 101; возможно, Plut. Rom. 21), Инуй {Liv. I. 5; возможно, Macr. Sat. I. 22. 2; Serv. Ad Aen. VI. 775), Луперк {Justin. Epit. XLIII. 1. 7), Jly- перка {Arnob. IV. 3 co ссылкой на Варрона), Юнона {Ovid. Fast. II. 435^452; Fest. P. 85M), Марс {Verg. Aen. VIII. 630), Фебруй {Lyd. Mens. IV. 25 co ссылкой на Анизия), Либер {Serv. Ad Aen. VIII. 343). Об этом же говорит путаница пола жертвы (коза или ко­зел), в то время как в римской религии строго выдерживалось со­ответствие полу божества пола жертвы, т.е. выбор жертвы в данном случае определялся не божеством, понятия о котором в период возникновения жертвы еще не существовало, а магиче­скими способностями убиваемых животных.

Ряд ритуалов луперков связан с почитанием духов подземно­го мира, духов мертвых, что характерно для аграрных культов, в частности наблюдалось и у арвальских братьев. Кроме того это почитание было связано, видимо, и с очистительным характером Луперкалий {Varro. LL. VI. 13; 34; Dionys. I. 80. 1; Plut. Rom. 21. Rom. Quaest. 68; 111). С духами подземного мира, судя по всему, соотносилась пещера как место культовых действий, в какой-то степени и выбор козы для жертвоприношения^[845], а позднее и жер­тва собаки, также связанной с подземным миром {Plut.

Сцена мистерий. Фреска из Помпей. I в. н.э.

Quaest. 19; Numa. 19) и подземным богам (Varro. LL. VI. 34; Lyd. Mens. III. 10; IV. 25). Почти весь февраль (кроме 6 дней) был вви­ду этого неблагоприятным (ne fastus)^[846].

Одновременно этот месяц считался очистительным^[847]. Очи­стительный аспект предстает общим для ритуалов луперков^[848]. Другим из характернейших поверий, связанных с их культом, яв­ляется вера в избавление женщин от бесплодия ударами ремня лу­перков, о чем уже говорилось выше. Это избавление требовало очищения, поэтому названные черты были всегда тесно сплетены друг с другом и служили той основой, которая всегда присутство­

вала в Луперкалиях и, несмотря на изменение их цели, позволяла говорить о них как едином культе. Именно к этому очистительно­му и стимулирующему плодовитость характеру праздника оказа­лось возможным прилагать самые разнообразные цели.

Первоначальной целью Луперкалий, видимо, являлось не плодовитость семейств, а плодовитость скота, о чем свидетельст­вует постоянное упоминание в источниках пастушеского значе­ния праздника луперков^[849]. Ввиду этого значения праздник имел непосредственный практический смысл для древнейших жителей Палатина, с которым была связана коллегия луперков. Для того, чтобы быть плодовитым, скот также нуждался в очищении. Се­редина февраля - самое начало весны в Лации^[850]. В это время скот выгонялся на пастбища, удалялся от поселения и поэтому осо­бенно нуждался в ритуальных очищениях от всех вредных влия­ний, накопившихся за зиму, чтобы не пострадать от диких зверей. Начинавшийся вскоре период случки тоже требовал очищения скота.

Вероятно, Луперкалии и были первоначально праздником первого выгона скота на зазеленевшие луга, почему и бег лупер­ков проходил не по отдаленным пастбищам, а вдоль Палатина.

Свидетельством прежней связи Луперкалий со скотом явля­ется Инуй^[852] - бог прежде всего оплодотворения животных {Serv. Ad Aen VI. 775), относящийся к стадам, а не к людям {Arnob. III. 23 - упомянут наравне с Палее, богиней пастухов и скота).

В пользу пастушеского характера луперков и Луперкалий говорят данные этимологии. Название луперков ввиду отсутст­

вия ясного понимания характера деятельности коллегии объяс­нялось самым различным образом. Еще в античности было пред­ложено два объяснения: от lupus + arcere {гнать волков) {Serv. Ad Aen. VIII. 343) и от lues + parcere: {защищать от зла) {Arnob. IV. 3). В новое время были выдвинуты этимологии от lupi - hirpi {волки-козлы)^[853], от lupus с помощью суффикса -ere- (lup-erc-us)^{[854] [855]}, от Хик-apKctSes^- {волчьи аркадяне либо аркадяне волков)¹¹. Одна­ко наиболее вероятной фонетически остается этимология от lupus + arcere>^[856] lupi - arcere>^[857] lup - arcere>^[858] lupercere>^[859] lupercus, т.е. “отгонитель волков”. Эта этимология больше соответствует древнему конкретному мышлению, чем “защищать от зла” (lues + parcere). Также и по сути деятельности луперков выбранная эти­мология наиболее вероятна.

Для этимологии луперка от lupus необходимо доказать, что луперки изображали собой волков. Однако никаких свиде­тельств этому нет, и никто из античных авторов не представлял луперков в таком виде, в то время как о жрецах культа на горе Соракте у фалисков Сервий (Ad Aen.

Связь волчицы с легендой о Ромуле и Реме, где фигурируют также Луперкалии (об этом см. разд. II), является вариантом ши­роко распространенной связи волка с близнечным культом^[861], что согласуется с ролью волка как покровителя изгоев^[862]. Видимо, ме­сто действия легенды о Ромуле и Реме и волчице - их кормили­це, несомненно, гораздо более поздней, чем обряд Луперкалий, и связанной, как и данный обряд, с Палатином, было прикреплено к Луперкалу из-за сходства названия и отсутствия других древних культовых мест на склоне Палатина недалеко от Тибра, где мог бы пристать легендарный челнок^[863], если вообще связь волчицы с Луперкалом не является поэтическим вымыслом. Признают воз­можность такой связи Плутарх (Rom. 21), изложивший практиче­ски все возможные объяснения происхождения Луперкалий, Овидий (Fast. II. 421-422), Вергилий (Aen. VIII. 630) и его коммен­татор Сервий (также, как один из вариантов^[864]), Арнобий (IV. 3) со ссылкой на Варрона говорит о богине Луперке, которая, веро­ятно, является лишь созданным под влиянием образа легендар­ной волчицы женским дубликатом настоящего бога Луперка. Ес­тественно, что участие Ромула и Рема в Луперкалиях, название которых имеет тот же корень, что и их кормилица - волчица, вы­звало представление, что Луперкалии являются праздником в ее честь. Однако таким образом отбрасывается традиция об учреж­дении данного праздника задолго до Ромула, которую приводят те же авторы, и не доверять которой нет причин (см. разд. II). Не­обходимо отметить, что точного местоположения Луперкала мы не знаем^[865]. Все это делает связь ромуловой волчицы с Луперка- лиями отнюдь не убедительной. Более того эта волчица не явля­ется отражением культа волка как прародителя. В римской рели­гии волк рассматривался как опасное существо, опасное не толь­ко хищными повадками, но и сверхъестественными свойствами (Рііп. NH. VII. 80; 83), в отличие от образа волка-благодетеля у

тех народов, где он считался прародителем (тюрки и монголы)^[866]. Тем более безосновательно объявлять волка прежним, тотемом Лация^[867].

К культу волка относят также жертвоприношение собаки^[868], рассматривая его как умилостивление волчицы^[869]. Однако обряд принесения врага бога в жертву ему не является господствующим в римской религии. Показательна путаница у Варрона (LL. I. 2. 19), где Либеру жертвуют козла как врага виноградников, а Ми­нерве, напротив, не приносят никого из козьей породы, так как козы вредят оливам, т.е. являются врагами Минервы. Кроме то­го против умилостивления волчицы как цели жертвоприношения можно привести все вышеназванные доводы, отвергающие уча­стие волчицы в Луперкалиях.

Здесь необходимо коснуться проблемы двух ритуалов, упомя­нутых только у Плутарха: жертвоприношения собаки и церемо­нии с двумя подростками. Оснований подозревать здесь ошибку нет. Обе эти церемонии, по всей видимости, являются заимство­ванными из Греции. Жертва собаки, например, очень редка в римском культе: она встречается на Робигалиях (Ovid. Fast. IV. 908; 936-942), как жертва Гените Мане (Plin. NH. XXIX. 58; Plut. Rom. Quaest. 52), при необходимости работать в праздничные дни (Colum. II. 21. 3—4) и при обрядах augurium canarium (Fest. P. 31L)^[870]. В то же время этот обряд был широко распространен в Греции и считался там очистительным (Plut. Quaest. Rom. 68; 111; Rom. 21)^[871]. Широкие греческие аналогии имеются и в церемонии с дву­мя подростками, тоже необычной для римского культа. По всей видимости, эти двое юношей представляли собой нечто вроде “козлов отпущения”, и нанесение крови символизировало либо их символическое убиение, либо (предпочтительнее) символиче­ское нанесение зла, скопившегося у общины, которое тотчас уничтожается, причем используется очистительное средство - шерсть (Ovid. Fast. II. 19-22). Возможны, конечно, и иные толко­вания, например, нанесение вины за убиение священного живот­ного (козы) и затем очищение от этой вины. Однако любое из

этих объяснений, не свойственное римской религии, имеет мно­жество аналогий в Греции^[872], и в первую очередь представление о принесении в жертву людей было широко распространено отно­сительно культа на горе Ликей в Аркадии (откуда, по преданию, были заимствованы Луперкалии) (Paus. VIII. II. 3; 6). В Риме же человеческие жертвы, хотя и применялись, но очень рано стали считаться суеверием, несовместимыми с основами римской рели­гии^[873], хотя, конечно, это произошло позднее возникновения ар­кадского культа.

Таким образом, мы можем с уверенностью говорить о грече­ских корнях этих ритуалов. Отсутствие упоминания о них у всех авторов, кроме Плутарха, позволяет отнести их к августовской реставрации Луперкалий^[874]. Ливий, Овидий и Дионисий, как и их источники, следовательно, еще не были свидетелями этих двух странных для римлян обычаев, о которых они, конечно, не пре­минули бы сообщить. То же можно сказать и для источников компилятивного труда Валерия Максима, возможно, также для Веррия Флакка (или же нужные сведения не дошли до нас, так как, собственно говоря, ни Фест, ни Павел не рассказывают о жертвоприношении луперков, лишь Павел упоминает козью шкуру, которой луперки очищали женщин). Поздние авторы - Аврелий Виктор (вторая половина IV в. н.э.) и Сервий (конец IV в. н.э.) - видимо, пользовались источниками, которые не отра­зили эти ритуалы, вероятно, оказавшиеся непрочными, так как они не были органично связаны с основными церемониями - бе­гом и хлестанием, - как, например, жертвоприношение козы, из шкуры которой делались бичи и, возможно, набедренные повяз­ки для жрецов (если коз было несколько). Лишь Плутарх, поль­зовавшийся не дошедшими до нас источниками августовского времени, отразил данные ритуалы.

Образцом для этих нововведений послужил, видимо, культ Пана Ликейского, которого приписали к Луперкалиям^[875] (преж­де всего, на основе сходства названий и пастушеского характе­ра Пана), а также другие сходные греческие культы. Таким об-

разом был подчеркнут развившийся очистительный характер Луперкалий.

Все эти доводы можно повторить и для этимологии от lupi- hirpi, т.е. что часть луперков изображала волков, часть - коз­лов^[876]. Для второй части в качестве доказательства приводят оде­яние луперков и свидетельство Феста (в изложении Павла): “Креппов, т.е. луперков, называли из-за звука (а crepitu) от шкур, который производят при ударах”^[877]. В сгеррі видят с помощью раз­личных натяжек capri (козлы). Однако базировать теорию на од­ном неясном слове явно недостаточно^[878]. Одеяние луперков из козьих шкур отнюдь не обязательно должно символизировать превращение их в козлов. Их необычное для римлян одеяние подчеркивается во многих источниках, и прежде всего упомина­ется нагота. Думается, что это не случайно. Для аграрных ритуа­лов стимулирования плодородия характерны нагота и эротизм^[879], и, возможно, лишь с течением времени по нравственным сообра­жениям появились у луперков набедренные повязки (может быть, из шкур принесенных в жертву коз - Dionys. I. 80. I)^[880].

Одна из последних гипотез выдвинута Перуцци, который до­казывает, что слово lupercales, послужившее, по его мнению, ос­новой для всех других названий, представляет собой фонетиче­скую ассимиляцию ХикаркаЗес (волчьи аркадяне)^[881]. Однако и здесь необходимо найти культ волка у луперков, которого, как мы видим, не имелось в действительности. Поэтому неудивитель­но, что для доказательства исключительно аркадского происхо­ждения Луперкалий Перуцци использует почти только этимоло­гические доводы, не разбирая характера исследуемого культа. Однако именно в этом лежит решение вопроса, так как специфи­ка названия Луперкалий в том, что все этимологии в принципе доказуемы, с той или иной степенью вероятности. Кроме того, если основой для образования всех форм послужило слово luper­cales, то остается неясным, почему оно, закономерно дав имя бо­га по аналогии с названиями жрецов с суффиксом -аі-, широко

распространенными в римском культе, не сохранилось, по той же аналогии, для наименования жрецов бога Луперка, но они полу­чили необычное имя, идентичное с именем бога - luperci.

С точки зрения сути ритуалов название “отгонители волков” остается наиболее подходящим. В начале весны, когда справля­лись Луперкалии, изголодавшиеся за зиму волки представляли наибольшую опасность для стад, которые теперь паслись на лу­гах. Отсюда неудивительно, что одной из функций луперков бы­ла защита от волков. Возможно, что этому наряду с очищением служил и магический круг, образуемый бегущими вокруг Пала­тина жрецами.

Однако ввиду особой изменчивости целей праздника и ранне­го распространения городской жизни на месте культа луперков, пастушеское значение их было давно забыто, и это скорее мож­но предполагать, чем доказать. Очень рано праздник был пере­осмыслен как стимулирующий плодовитость семейств. Это и по­зволило ему сохраниться в условиях, когда городская застройка все более занимала прежние луга и поля, а жители Палатина все дальше отходили от сельскохозяйственных занятий.

На промежуточной стадии, связанной с существованием от­дельного укрепления (oppidum) на Палатине, Луперкалии, види­мо, считались днем очищения всего народа, на что повлияло на­личие в ритуалах луперков магического круга вокруг палатин­ского поселения, связанного в других ритуалах всегда с люстра­цией. Повлиял и общий люстрационный характер деятельности луперков, который изначально присутствовал в их ритуалах (от­рицание этого приводит фактически к отрицанию существования самой коллегии^[882]). Магическая сила луперков стала пониматься как действующая внутрь этого круга на жителей поселения, а сам магический круг - как защищающий от внешних зол (имен­но этому времени и подходит этимология lupercus < lues + parcere, как, возможно, и стали восприниматься луперки). А отсюда неда­леко и до перенесения цели деятельности луперков с плодовито­сти скота на плодовитость семейств.

С изменением цели праздника, видимо, было связано появле­ние параллельного ритуала Палилий, тоже относящихся к очи­щению скота. Название празднества, образованное от имени бо­жества (бог или богиня Палее), указывает на его более позднее,

нежели у луперков, происхождение, хотя тоже довольно древнее (в день Палилий, по традиции, был основан Рим), свидетельством чего является неопределенность пола божества. Возникновение Палилий и изменение цели Луперкалий, вероятно, относится к тому времени, когда на Палатине возникло укрепление, упомяну­тое Варроном для ритуалов луперков (LL. VI. 34). Однако с рас­пространением городской жизни за границы Палатина, с потерей своего значения палатинским поселением очищение его и его жителей как цель праздника сохранилось лишь у античных писа­телей (Varro. LL. VI. 34; Dionys. I. 80. 1; Fest. P. 85M; Macr. Sat. I. 13. 3), в народном же восприятии выдвинулась одна из первона­чальных функций луперков - стимулирование плодовитости, причем относиться оно стало только к женщинам. Это способст­вовало выдвижению на первый план Инуя, а также появлению в качестве патрона Луперкалий Юноны — помощницы при родах (Юнона Луцина).

Одновременно расширялось значение люстрационных обря­дов, так что в действиях луперков стали видеть также очищение земли и дорог (Ovid. Fast. II. 31-32; V. 101-102), что вряд ли имело

действительное отношение к их культу, ЯВИВШИСЬ' следствием расширенного толкования целей коллегии. Однако в конце ан­тичности архаичные представления опять возродились в своеоб­разной форме: Лид (Mens. IV. 25) считает, что луперки священно­действуют ради увеличения плодов, а папа Геласий выступил против распространенного мнения, что Луперкалии защищают от болезней и от бесплодия земель (Adv. Androm. 11; 12; 14 et pas­sim).

Из всех богов, с которыми были связаны позднее Луперка­лии, наиболее часто упоминаемыми являются Фавн, Инуй, Лу­перк. Именно эти три бога были отождествлены с греческим Па­ном ввиду сходства их функций^[883]. Из них Луперк и Инуй являют­ся божествами, образованными от функций луперков (“отгоняю­щий волков” и “оплодотворяющий”). Подобные названия богов объясняются тем, что их создали для объяснения существовав­ших уже ритуалов и прикрепили к ним. На первый план, вместе с функцией сообщения плодовитости, выдвинулся Инуй; что спо­собствовало расширению его значения; у Арнобия (III. 23) он вы­ступает вместе с Палее как охранитель стад от болезней.

Связь Фавна с Луперкалиями не совсем ясна. Имя его, по наи­более вероятной этимологии, от faveo (благоприятствовать)^[884]. Возможно, что таким образом Фавн воспринимался как общий патрон - благодетель Луперкалий, наряду со своими двумя отде­лившимися функциями - Луперком и Инуем. Участие Фавна в ле­генде об Эвандре - учредителе Луперкалий (возможно, что их имена идентичны друг другу - “благоприятствующий”) также по­влияло на появление Фавна среди божеств луперков, как и иден­тификация его с аркадским Паном. Однако ряд фактов свиде­тельствует против главенствующей роли Фавна: 1) название жре­цов, не связанное с ним; 2) упоминание его в качестве патрона праздника только у Овидия, очень субъективного и приводящего часто малораспространенные легенды; 3) наличие 13 февраля собственного праздника Фавна - с освящением его храма на ост­рове. Если бы Фавн считался связанным с Луперкалиями, то ско­рее бы освящение храма привязали к этому дню (как, например, все храмы Юпитера были освящены в посвященные ему иды). Кроме того Фавн имел праздник в декабре (Ног. Сапп. III. 18. 1-16); 4) Как верно заметил Латте, Фавн не был связан с городом

(точнее, с любым населенным местом) и даже не имел там хра­мов^[885], его сферой являлись не луга близ поселения, а, скорее, па­стбища в лесах (Латте считал, что горные пастбища), во всяком случае удаленные от места действия луперков. Таким образом, о связи Фавна с Луперкалиями можно говорить лишь предположи­тельно. Прочнее взаимодействуют с ними Луперк и Инуй - соб­ственно говоря, не божества, а функции коллегии, отражающие значительную древность культа. С выдвижением тех или иных сторон (помощь роженицам, очищение, связь с подземными си­лами), с появлением Луперкалий в легенде о Ромуле и Реме поя­вляются, а позднее прикрепляются к архаическуму культу лупер­ков остальные божества - Юнона, Фебруй, Луперк и Марс. Внед­рение Фебруя имеет отношение к названию и очистительному характеру февраля, Либера - лишь к сходству жертвоприноше­ния - ему также жертвовали козла (ср. Serv. Ad Aen. VIII. 343).