Глава 7 Пакты (pacta)

Формальные требования к сделкам и строгая типизация кон­трактов в римском праве приводили к тому, что простое согла­шение сторон производило обязательственный эффект только в том случае, если causa obligationis соответствовала одному из консенсуальных контрактов.

форме искового возражения — exceptio pacti conventi, то есть была негативной, так как отсутствие causa obligationis не созда­вало почвы для иска (Ulp., 4 ad ed., D. 2,14,7,4):

Sed cum nulla subest causa, propter conventionem hic⁶¹ constat non posse constitui obligationem: igitur nuda

pactio obligationem non parit, sed parit exceptionem.

Но когда нет никакого законного основания, решено, что посред­ством такого соглашения нельзя установить обязательство: сле­довательно, голый пакт не порож­дает обязательство, но порожда­ет исковое возражение.

Однако дополнительные соглашения, заключенные с целью моди­фицировать содержание сделки непосредственно в момент устано­вления основного обязательства, входили в структуру самой сделки (условие, срок) и сказывались на возможностях исковой защиты^{[395] [396].}

Такое влияние было особенно чувствительным при сделках, защищенных посредством iudicia bonae fidei, когда усмотрение судьи и общее требование соответствия приципам доброй совести заменяли собой формальные исковые возражения.

Quin immo interdum format ipsam actionem, ut in bonae fidei iudiciis: solemus enim dicere pacta conventa inesse bonae fidei iudiciis. sed hoc sic accipiendum est, ut si quidem ex continenti pacta subsecuta sunt, etiam ex parte actoris insint: si ex intervallo, non inerunt, nec valebunt, si agat, ne ex pacto actio nascatur.

Отчего же [пакт] иногда все-таки сказывается на самом исковом требовании, как при исках доброй совести, ведь мы привыкли гово­рить, что дополнительные согла­шения входят в содержание исков доброй совести. Но это следует понимать так, что, если пакты добавлены сразу же, они имеют значение даже на стороне истца; если же они [добавлены] с разрывом во времени, то не входят в сделку и не будут иметь силы при вчине­ний иска, поскольку из пакта не возникает искового требования.

Различение pacta adiecta in continenti (соглашений, добавлен­ных в момент заключения основного контракта) и pacta adiecta ex intervallo (соглашений, добавленных с разрывом во времени) существенно именно ввиду строгости принципа, по которому голое соглашение не порождает искового требования. Когда pactum непосредственно входит в структуру сделки bonae fidei^[397], он становится частью контракта и теряет качество обособленного соглашения.

От голых пактов следует отличать те соглашения в свободной форме, которые со временем получили исковую защиту^[398]: либо в плане ius honorarium (так называемые pacta pretoria), либо на основе постклассического императорского законодательства (pacta legitima^[399]). К первым относятся подтверждение долга (constitutum debiti) и различные фигуры, порождающие ответст­венность в связи с принятием на себя обязательства (recepta); ко вторым — дарение и установление приданого с обязательствен­ным эффектом.

Constitutum debiti представляет собой данное в свободной форме обещание исполнить имеющийся долг в определенный срок.

Constitutum debiti не новировало предшествующее обяза­тельство^[400], но создавало препятствие (в виде exceptio pacti conventi) для истребования исполнения до установленного срока, а также облегчало взыскание долга после наступления срока: кредитор получал actio de pecunia constituta — преторский иск in factum c condemnatio “quanti ea res erit”, что позволяло учесть положительный интерес кредитора, в отличие от цивильной actio certae creditae pecuniae или condictio triticaria.

Юстиниан распространил actio de pecunia constituta на требо­вания, объект которых отличался от денежной суммы или потреб­ляемых вещей (С.4,18,2 а.531).

Receptum arbitri — это принятие на себя роли третейского судьи по предложению сторон, заключивших между собой вне­судебное соглашение о том, чтобы отдать спор на рассмотрение арбитра (compromissum). Лицо, принявшее на себя обязанности арбитра, должно было рассмотреть дело и вынести решение, в противном случае претор мог наложить на него штрафные санк­ции (multae). Эта ответственность предусматривалась в специаль­ной рубрике эдикта (D.4,8,3,1—2).

Receptum argentarii — это особый случай constitutum debiti alieni, когда банкир (argentarius) в свободной форме принимает на себя обязанность уплатить долг своего клиента третьему лицу. Банкир отвечает за исполнение обязанности по специальному иску — actio recepticia. При этом, в отличие от constitutum, ответ­ственность банкира не зависит от действительного наличия долга на стороне клиента. При Юстиниане эта фигура полностью уподобляется constitutum debiti alieni (С.4,18,2,1 а.531).

Receptum nautarum, cauponum, stabulariorum определяет ответственность хозяина корабля (nauta, имелся в виду exerci­tor, — D.4,9,1,2), хозяина гостиницы или харчевни (caupo), постоялого двора или конюшни (stabularius) за сохранность вещей пассажиров или постояльцев (D.4,9,1 pr: “...quod cuiusque salvum fore” — “...чтобы имущество каждого осталось невредимым”). В отличие от цивильных исков из договоров locatio conductio или depositum, ответственность за receptum включала в себя custodia, и только для действия непре­одолимой силы (damnum fatale), в соответствии с мнением Лабеона, делалось исключение (D.4,9,3,1). В период поздней классики было признано, что ответственность за сохранность вещей пассажиров и постояльцев возникает автоматически и освободиться от нее хозяева кораблей, харчевен и постоялых дворов могли только в случае от­крытого заявления об обратном.