<<

Т.Е. Новицкая Иван Борисович Новицкий (1880-1958)

Биографический очерк

Предлагаемый очерк носит сугубо биографический характер. Он не преследует цели проследить творческий путь профессора И.Б. Новицкого, проанализировать его важнейшие работы.

Задача состоит в том, чтобы рассказать о его жизни, познакомить читателей с обстановкой, в которой он жил, и людьми, которые его окружали.

Семья. Детство. Гимназия

Иван Новицкий родился в обычной московской мещанской семье достатка ниже среднего уровня. Мать его, Вера Егоровна, вышла замуж совсем юной за уже немолодого (за 40) вдовца, к тому же поляка и, как следствие, католика Бронислава Новицкого. Сохранившаяся в семейном альбоме фотография свидетельствует, что он был внешне хоть и не красавцем, но достаточно привлекательным и выглядел моложаво.

Бронислав Новицкий, отставной рядовой, музыкант 6-го Гренадерского Таврического полка, имел от первого брака сына Павла и дочь Пелагею. Жили Новицкие на Земляном Валу, близ церкви Николая Угодника, в доме Дубровина. Бронислав имел небольшую швейную мастерскую, в память о которой в семье сохранились лишь огромные портняжные ножницы да рассказы о том, что портные, когда шили, сидели по-турецки на столах и пели. Видимо, глава семейства был довольно гостеприимным хозяином, сохранились рассказы о веселых вечеринках, которые он имел обыкновение устраивать. Вообще, он вел светский образ жизни, водил жену в театр и на концерты.

В 1876 году в семье Новицких рождается дочь Анна, через 4 года - 27 июня по старому стилю (10 июля) 1880 г. - сын Иван. Как сообщает выпись из метрических книг, незадолго до рождения сына, 1880 года, "февраля шестнадцатого (16) дня... Бронислав Новицкий, Римско-католического вероисповедания присоединен по чиноположению церковному к Греко-Российской православной церкви и назван Борис". Восприемником его был "московский цеховой шапочного цеха Григорий Иванов Белугин". А через год Борис Иванович Новицкий скончался от чахотки 51 года от роду, оставив двадцатидвухлетнюю вдову Веру Егоровну с двумя детьми: Анной четырех лет и Иваном восьми месяцев, без средств к существованию и богатых родственников.

По воспоминаниям близких людей, молодая вдова обладала большой волей и всю себя посвятила детям. Влияние ее на сына было огромным. Достаточно сказать, что уже взрослым он (обладавший изумительным музыкальным слухом) купил себе пианино и хотел учиться музыке. Однако Вера Егоровна сочла, что это - "распыление" сил, отрывающее от юриспруденции, и буквально через несколько дней инструмент по ее настоянию был продан.

После смерти мужа, чтобы как-то свести концы с концами, Вера Егоровна продала швейную мастерскую, семья переехала в более дешевую квартиру в дом Смирнова. В 1887 году она отдала сына в Мясницкое городское училище, где обучение было бесплатным. Учеба продвигалась успешно, и директор училища Победин выделил способного ученика: он предложил попечителям оплатить обучение Ивана в гимназии. Видимо, и дочь Победина посвятила жизнь школе: в 330-й средней школе уже в 30-е годы в младших классах преподавала Победина.

После окончания училища в 1891 году Иван был принят в 4-ю московскую мужскую гимназию. Первые полгода обучения были оплачены купцами-благотворителями.

За хорошую успеваемость, начиная со второго полугодия, он был освобожден от платы за учение, а затем его приняли на стипендию.

4-я гимназия, где учился Иван Новицкий, находилась на Покровке, в знаменитом "доме-комоде". Учились в гимназии дети из самых различных слоев общества, однако в среде учеников резких различий учителя не делали. Да и сами гимназисты, как правило, не находили нужным хвалиться своим богатством. В свое время ныне покойный Л.А. Лунц рассказывал мне, что гимназист Г.В. Чичерин, ставший впоследствии наркомом иностранных дел в правительстве Ленина, выходил из своего экипажа за два квартала до гимназии, чтобы подойти к ней, как все остальные гимназисты, пешком. (Здесь, правда, речь идет о другой гимназии).

Гимназия, где учился Иван Новицкий, была довольно известной. В книге, выпущенной в 1899 г. и посвященной 50-летию гимназии, среди ее выпускников названы профессор Санкт-Петербургского университета Н. Дювернуа, ректор Санкт-Петербургского университета В. Сергеевич, профессор Московского университета, ставший впоследствии известным английским ученым П. Виноградов, академик Императорской Академии наук А. Шахматов, Савва и Сергей Морозовы - директор и участник товарищества мануфактур. В 1899 г. одновременно с И. Новицким закончили эту гимназию Е. Корсаков, в будущем известный психиатр, историк Б. Сыроечковский, барон А. Нольде - деятель кадетской партии. Я привожу наиболее известные имена, которые знакомы многим. Но и другие выпускники занимали высокие должности в государственном аппарате, проявили себя в различных областях науки и техники.

Столь серьезные успехи выпускников проистекали не только из их талантов и способностей - в основе этих успехов лежала весьма эффективная организация гимназического образования, вышколенный состав преподавателей.

О гимназическом обучении сохранилось много воспоминаний. О годах, проведенных в гимназии, писали С.Я. Маршак, К.Г. Паустовский, К.И. Чуковский. Они изнутри осветили деятельность этого учебного заведения. Меня в данном случае интересует чисто техническая сторона проблемы. Итак, в России имелись как государственные, так и частные гимназии. В соответствии с законодательством все работавшие в государственной гимназии лица обладали в течение пребывания в ее штате правами государственного служащего. Директора и инспектора гимназий - с момента зачисления, а преподаватели после 4 лет выслуги производились в чины, соответствующие их должности, и приобретали статус государственного служащего. В частности, они пользовались правом на получение пенсий и единовременных пособий. Оплата их труда производилась из средств государственного бюджета, плата, взимаемая с учеников, не являлась основным источником для выплат. Ее могли использовать для расширения штатов, предусмотренных Министерством народного просвещения и "вспоможения" учителям и другим служащим.

Директор гимназии имел 5-й класс должности, что соответствовало статскому советнику и давало право на казенную квартиру и 1200 руб. серебром годового жалованья, плюс 800 руб. серебром столовых. По положению в Табели о рангах он соответствовал члену окружного суда. Учителя имели 8-й класс коллежского асессора, с окладом от 1200 до 1400 руб. серебром. По тем временам это были большие деньги. Служба в гимназии была уважаемой в обществе, а это способствовало привлечению к работе знающих, опытных преподавателей. Не чуралась работы в гимназиях и профессура высших учебных заведений. Да и сами учителя гимназии не отставали от университетских преподавателей. В книге Д. Соколова "Пятидесятилетие Московской 4-й гимназии (1849-1899 гг.)" (М., 1899) приведены сведения о преподавательском составе, из которых явствует, что значительная часть учителей имела печатные труды.

4-я гимназия была классической, то есть упор в обучении делался на изучение классической древности и гуманитарных наук. Учебные планы были относительно стабильны, хотя под воздействием ситуации менялись. Так, после убийства Александра II увеличилось число часов на изучение Закона Божьего. (Кроме православных священников занятия вели: для лютеран - пастор-викарий, а для католиков - ксендз).

С 1-го класса Иван Новицкий был не просто отличником, а первым учеником. Сейчас образование, которое получали гимназисты, может показаться недостаточным. Но в конце XIX - начале XX в. оно давало хорошую базу для продолжения обучения в области гуманитарных наук. Так, познания в латинском и древнегреческом языках давали возможность ученикам старших классов читать с листа не только прозаические произведения, но и поэзию, включая Горация и Гомера. Изучение двух иностранных языков - немецкого и французского, также было достаточно углубленным. В анкете, заполненной в 1954 г., Иван Борисович написал, что хорошо знает немецкий и французский, хорошо читает по-итальянски и может читать по-английски. Примечательно, что русский язык изучался вместе с церковно-славянским (что вполне естественно, если учесть, что православное богослужение ведется на этом языке). Из всех предметов, а, помимо названных, преподавались логика, математика, физика, история, география, чистописание, рисование, только по рисованию у круглого отличника Новицкого была четверка. Внимание, прилежание и поведение оценивались по отдельности и также были отличными. Помимо предметов, изучение которых оценивалось, а по некоторым (таким, как Закон Божий, русский, латинский, греческий, немецкий языки, математика, география) ежегодно проводились экзамены, имелись дисциплины, по которым занятия проводились факультативно: церковное и светское хоровое пение, музыка, черчение, танцы, гимнастика. С 90-х годов в гимназиях открылись уроки военной гимнастики, готовившие молодых людей к отбыванию воинской повинности.

Жизнь гимназистов была расписана Правилами для учеников гимназий и прогимназий ведомства Министерства народного просвещения (1874 г.), которые помещались в начале дневника каждого гимназиста ("Сведения об успехах и поведении"). В 3-м классе Иван Новицкий писал сочинение на тему "Учебный день" в форме письма к другу. Вот как описывает свой день сам гимназист (не отклоняясь, естественно, от требований Правил):

"Любезный товарищ! В то время, как ты скучно проводишь время в деревне и не знаешь, как жить день, у меня проходит день незаметно: не успеешь встать, как уж наступает ночь. В прошлом письме ты просил меня описать учебный день, и вот я исполняю твое желание:

Я встаю каждый день в шесть часов утра, одеваюсь, читаю молитву, пью чай, затем я начинаю повторять уроки. Около четверти 9-го я отправляюсь в гимназию и дожидаюсь начала занятий внизу, в сборной. Без 20 минут девять нас ведут по двое в класс. Во время перемены я приготовляю книги для предстоящего урока. Перед началом учения дежурный читает молитву. По окончании 3 уроков мы идем в сборную завтракать, а после завтрака опять отправляемся в класс. Когда кончаются уроки, мы читаем молитву и, собравши книги и одевшись, идем домой. По прибытии домой я обедаю, а затем 2 часа гуляю. Около шести часов я принимаюсь за уроки и кончаю их к 8-ми часам. В 8 часов я пью чай, а в 10, прочитавши молитву, ложусь спать.

Москва, 8 марта 1894 г. Н.И."

Однако интерес представляют сочинения, которые писали в старших классах. Гимназистам предлагались исторические, философские темы. Для написания сочинения требовалось знание классических текстов. Обращается внимание на патриотическую проблематику: ученики 7-го класса пишут домашние сочинения: "Петр Великий в произведениях Пушкина", "В каких исторических событиях наиболее проявился патриотизм русского человека". В 8-м, последнем, классе - проблемы более серьезные: "Важнейшие основы русской государственности". Большое внимание уделялось воспитанию нравственности. Тему классного сочинения "Счастье не вне нас, а в нас" Иван Новицкий раскрывает с позиций православного человека: счастье в труде и в чистой совести. Полного счастья быть не может, так как оно требует, чтобы и все другие люди были счастливы. Вывод: "Полного счастья человек не достигает на земле, но он может приблизиться к идеалу и тем успокоить свою жизнь".

И еще несколько слов о роли гимназии в воспитании художественного вкуса. Не секрет, что гимназическая программа обучения большой упор делала на гуманитарные науки. Важное место занимало изучение классической древности. Ясность, простота, реализм в искусстве, подлинные глубокие чувства в литературе, четкость изложения мысли в философии, праве, естественных науках, - все это не могло не оказать влияния на вкусы целого поколения. Жизнь распорядилась так, что художественной литературе, опере (пожалуй, наиболее любимый Иваном Борисовичем вид искусства) во второй половине своей жизни Новицкий уделял мало внимания; все время съедала научная работа. Однако вкус его в области литературы можно понять по библиотеке, собранной в 900-е годы. Безусловное предпочтение отдается русской литературе. Из европейской - Шекспир, Гейне, Мольер. Русская литература представлена широко: от Жуковского до современников, включая малознакомых нынешнему читателю Надсона, Мея, Гаршина. Собрания сочинений Бунина, Чехова, Куприна, Короленко. Трилогия Мережковского "Христос и Антихрист" была переправлена Ивану Борисовичу из Берлина его бывшим студентом Савичем вместе с Германским Гражданским Уложением. Покупал издания "Мир искусства", но все же сохранил представление, что "поэзия должна быть проста и близка к природе" (как писал в своем сочинении).

Программа гимназии была составлена таким образом, чтобы в высшем учебном заведении не повторять пройденного. Поэтому в учебный план юридического факультета не входило изучение иностранных языков и, в том числе, латыни. Однако представляет интерес уровень знаний по латинскому языку выпускников гимназии. Привожу "Программу для успешного испытания учеников VIII класса Московской 4-ой гимназии по латинскому языку. 1898/9 уч. год".

1. Начало римской литературы. (Зачатки римской литературы, греческое влияние, комедия и сатира).

2. Архаический период. Поэзия (Ливии Андроник, Плавт, Энний, Теренций, Луцилий). Проза (Начало римской историографии).

3. Золотой век. Поэзия (Лукреций, Катулл, Вергилий, Гораций, Тибулл, Проперций и Овидий).

4. Биография Горация.

5. Сочинения Горация. Его значение в истории литературы.

6. Проза. Историки (Цезарь, Саллюстий, Корнелий Непот, Т. Ливии). Ораторы и ученые (Цицерон и Варрон).

7. Серебряный век. Поэзия (Федр и сатирики Персии, Ювенал, Марциал). Проза (Тацит, Светоний, Плиний и Квинтилиан).

8. Магистраты. Условия избрания. Права магистратов.

9. Magistrates ordinarii maiores.

10. Magistratus ordinarii minores.

11. Magistratus extraordinarii.

12. Народные собрания.

13. Сенат.

14. Деление судов. Председательство. Судьи. Судопроизводство.

15. Войско. Солдаты.

16. Офицеры. Одежда и оружие.

17. Багаж. Войско во время передвижения (agmen).

18. Лагерь.

19. Битва. Осада.

20. Юлианский календарь.

21. Перевод 1-ой оды 1-ой книги Горация.

22. Гораций: 1-ая книга, 10-ая ода.

23. Гораций: 1-ая книга, 11-ая ода.

24. Гораций: 1-ая книга, 24-ая ода.

25. Гораций: 1-ая книга, 31-ая ода.

26. Гораций: 1-ая книга, 37-ая ода.

27. Гораций: 2-ая книга, 10-ая ода.

28. Гораций: 3-ья книга, 1-ая ода.

29. Гораций: 3-ья книга, 2-ая ода.

30. Гораций: 3-ья книга, 30-ая ода.

31. Гораций: 4-ая книга, 3-ья ода.

32. Гораций: 2-ой эпод.

33. Гораций: 2-ая ода, 2-ая книга.

От времени учебы сохранилось воспоминание о методе борьбы одного из учителей с перочинными ножичками, которые гимназисты имели обыкновение носить с собой. Если он замечал его у ученика, то сразу отбирал и выбрасывал в окно. Гимназисты младших классов развлекались тоже довольно своеобразно. Перед началом урока гимназист барон Гольдендах протягивал через классную комнату веревку, собирал у товарищей носовые платки и развешивал их на веревке. После прихода преподавателя происходил типичный диалог:

- Барон! В чем дело?

- А у меня сегодня стирка.

Но спустя 8 лет гимназию покидали уже вполне взрослые (19-летние) люди. Иван заканчивал гимназию в юбилейный год: праздновалось 100-летие со дня рождения А.С. Пушкина. Выпускная фотография запечатлела преподавательский состав и выпускников на фоне сцены из пушкинской "Русалки". Наташа говорит князю: "Постой, тебе сказать должна я что-то. Не помню что..." "Припомни...",- эти слова князя должны были вернуть зрителя к воспоминаниям о прошлых гимназических годах. На общей фотографии фото Ивана Новицкого помещено в самом верхнем ряду среди учителей. Так подчеркивались успехи первого ученика, получившего золотую медаль. Забегая вперед, скажу, что медаль эта, сделанная действительно из золота, сослужила добрую службу: в трудные 30-е ее снесли в торгсин. Помимо медали Новицкому было вручено шеститомное издание "Путешествие цесаревича Николая Александровича на Восток". Насколько взрослыми чувствовали себя выпускники-гимназисты, видно не только из того, что, несмотря на категорический запрет "Правил для учеников гимназий..." носить усы, почти все молодые люди запечатлены с усиками, но и из надписей на фотокарточках, которыми они обменялись на память. Только самые близкие друзья обращались в них по имени и на "ты". Остальные подписи - на "вы" и по имени и отчеству.

Впрочем, взрослеть Иван Новицкий стал намного раньше. Будучи отличником, он довольно рано начал репетировать. Вероятно, начиная с 3-го класса, когда женился сводный брат Павел. Среди учеников Ивана был и один из родственников владельцев Казанской железной дороги. Когда летом он с родителями выезжал на дачу, репетитор навещал его на природе. Сохранилось воспоминание об этих поездках. Иван ехал к своему ученику поездом. Поскольку дача располагалась в некотором отдалении от станции, поезд останавливали специально для репетитора там, где было удобнее добраться до места. Сохранился снимок этой дачи и ее обитателей. Роскошный двухэтажный деревянный дом с огромной верандой, украшенный резьбой, а вокруг лес. Нарядные люди, собака... Сами Новицкие собак не держали, а вот кошки были всегда.

В репетиторской практике Ивана был и такой случай. Иван заболел корью и не мог вести занятия. Родители его ученика послали узнать, как он себя чувствует и какая у него температура. Градусники тогда только-только входили в обиход и были не у всех, а у Новицких, семьи небогатой, его и подавно не было. Вера Егоровна так и сказала: "Температуру не знаю, так как нет градусника". Однако в ответ термометр был прислан. Возникла вторая трудность: мать Ивана не знала, как измерять температуру. Спрашивать же у благодетелей не хотелось: зачем показывать свою необразованность и тем самым косвенно унижать уважаемого репетитора. Положение спасла... императрица Александра Федоровна: она в это время тоже болела, причем тоже корью. Сводки о ее состоянии здоровья ежедневно печатались в газетах. Оттуда Вера Егоровна и брала сведения о температуре и сообщала их интересовавшимся родителям ученика.

Окончившим гимназию - была прямая дорога в университет. Иван Борисович избирает юридический факультет Императорского Московского университета. Этот факультет открывал возможность не только для карьеры научной и чиновничьей, но также и для довольно доходной адвокатской деятельности. Вообще юридический факультет открывал широкие перспективы для карьеры. На Ивана Борисовича даже обиделся учитель словесности: он видел своего ученика студентом историко-филологического факультета.

Университет. Начало научной и педагогической деятельности

Вся жизнь И.Б. Новицкого так или иначе была связана с Московским университетом. Даже 4-я гимназия, где он учился, являлась в какой-то степени преемницей дворянской гимназии при университете, открытой 26 апреля 1755 г. куратором Шуваловым для подготовки ее воспитанников в университет, а затем преобразованной в Московский дворянский институт, на базе которого после его упразднения и была учреждена 4-я гимназия.

В 1899 г. И.Б. Новицкий поступил на юридический факультет Императорского Московского университета. Учился он бесплатно и даже получал стипендию, что при платности обучения свидетельствовало как о блестящих успехах студента, так и о его материальной несостоятельности.

О годах учебы в университете сохранилось мало сведений. Известно, что после окончания в 1899 г. гимназии И.Б. Новицкий был с сентября зачислен на 1-й курс юридического факультета, который он закончил в 1903 г. Вероятно, с первого курса его внимание привлекло римское право. Сохранилась одна из многочисленных тетрадей по истории римского права, по которой можно судить о том, как Иван Борисович работал. Тетрадь озаглавлена "Курс истории римского права, читанный проф. Хвостовым в 1899-1900 гг., составленный по записям студента 1 к. Новицкого". Тетрадь имеет второй порядковый номер и сплошную, начиная с первой, нумерацию страниц. Конспекты лекций были аккуратно переписаны с черновиков без сокращений и помарок. Видимо, с этого времени И.Б. Новицкий начинает вести научную работу под руководством В.М. Хвостова. Сохранился отчет студента Новицкого о его работе над изучением литературы по римскому праву.

"Подготовка моя по римскому праву началась с изучения учебника истории гражданского права Girard'a (Manuel elementaire de droit romain). Имея в виду значение изучения предмета по первоисточнику, я проверял сказанное в тексте по тем сочинениям и фрагментам римских юристов, ссылки на которых я находил в примечаниях...

Что касается содержания Manuel elementaire, то, за исключением немногих страниц, отведенных во вступлении суммарной истории римского государственного права и источников права, - курс Girard'a посвящен истории гражданского права и процесса. Как и все французские учебники, руководство Girard'a написано по Институционной системе (personae, res, actiones) со всеми ее достоинствами и недостатками. К первым надо причислить цельность впечатления от каждого института, ко вторым - отсутствие общего колорита какой-либо эпохи (отсутствие общей части). Изложение Girard'a поражает легкостью и изяществом, взгляды, высказываемые им по различным вопросам, в большинстве случаев заслуживают сочувствия по своей безыскусственности и соответствию источникам.

В пополнение сведений об истории гражданского процесса прочитана была соответствующая часть Geschichte des romischen Rechts - Барона. Автор предлагает здесь очень подробный подбор источников, это особенно важно потому, что у Girard'a отдел об истории гражданского процесса изложен короче других. Однако, с другой стороны, здесь же кроется и причина недостатка книги Барона, этот недостаток сводится к неразборчивости автора в выборе источников и к недостаточной выпуклости изложения, не выделяющего главных частей от второстепенных (тот же недостаток присущ и Пандектам Барона). Что касается содержания, то из Geschichte Барона мною было получено цельное впечатление о римском судоустройстве разных эпох - вопрос, оставшийся после изучения Girard'a невыясненным. Нельзя тем не менее не пожалеть, что Civilprocess написан по Институционной методе, а не синхронистической. Гражданский процесс - одна из областей права, наиболее характеризующая эпоху, и в этом отношении синхронистическая метода могла бы быть очень полезна, давая общий фон каждой эпохи, на котором развивалась правовая жизнь права. Чрезмерной сжатостью проникнуто изложение экстраординарного процесса императорской эпохи.

Вслед за тем я перешел к изучению догмы права. С этой целью в основу занятий положены были Пандекты Дернбурга. Но так как "общая часть" права почти совершенно отсутствует у Girard'a, а между тем представляет, пожалуй, наибольший интерес и значение, то этот отдел был проштудирован также по Regelsberger, Pandekten. Характерная особенность последнего автора - в его философском направлении. Вместе с тем Regelsberger обращает серьезное внимание на потребности жизни, оборота. С такой точки зрения истолковывает он и источники, не извращая их смысла и даже не прибегая к большим натяжкам, автор в случаях, не решенных безусловно или допускающих двоякое толкование, объясняет их именно, руководствуясь масштабом "воззрений и потребностей оборота". Особенно удается ему это в отделе об юридических сделках, отвечает нуждам современного оборота и глава об юридическом лице, где Regelsberger отстаивает теорию социального организма...

Покончив таким образом с историей и догмой римского гражданского права и процесса, я обратился к изучению истории государственного права и источников права. В основу изучения положен был 1-й том Romische Rechtsgeschichte - Karlowa; параллельно я прочитывал соответственно Виллемса (Римское государственное право) и учебник В.М. Хвостова. Книга Karlowa представляет капитальный труд, детально разрабатывающий огромный материал. Надо признать, что древнейшие периоды у автора вышли слабее, потому что он иногда чрезмерно доверчиво относится к источникам, не совсем достоверным. Так, например, борьба сословий у Karlowa почти целиком воспроизводит римский традиционный рассказ, правдоподобие которого в новейшей критической литературе поставлено под очень сильное сомнение. Виллемс поступил в этом отношении несомненно научнее, опустив весь этот отдел. Но дальнейшие периоды истории государственного права и источников права обработаны в книге Karlowa строго научно. Большим достоинством автора является его изложение, особенно по сравнению с сухим языком Виллемса, дающего только конспективное изложение. Много ценных указаний содержится в книге Карлова о жизни и деятельности римских юристов. Обращено также надлежащее внимание и на экономическую сторону жизни римского народа, стоявшую, как и везде, в тесной связи с законодательством. Преимущество книги Виллемса - в богатых библиографических указаниях".

Монографии

Sokolowski, Die Philosophie im Privatrecht.

Проф. Соколовский считает не соответствующим исторической точке зрения объяснение различных институтов римского права исключительно экономическими и социальными моментами. По мнению автора, это значило бы переносить современные воззрения и тенденции на римскую почву. "Напротив, римские юристы были детьми философского века. Философия оказала сильное влияние на развитие юриспруденции, и здесь нужно искать объяснения непонятных на первый взгляд решений римских юристов..."

О научной работе студентов можно было прочитать в московских газетах. Так, в газете "Курьер" за 20 октября 1902 г. в рубрике "Московские новости" находим заметку следующего содержания: "Вчера в одной из аудиторий юридического факультета состоялось учредительское собрание формирующегося при историко-филологическом студенческом обществе кружка цивилистов. Из среды студентов-юристов явилось не более 80 человек.

Открытому руководившим собранием проф. В.М. Хвостовым собранию предстояло высказаться по поводу следующих вопросов: о цели кружка и его программе, об отношении кружка к историко-филологическому обществу и существующей при обществе секции общественных наук, о составе кружка и его организации. В заключение были произведены выборы, результаты которых таковы: председателем секции избран проф. В.М. Хвостов, товарищем его - проф. Л.А. Кассо, членами бюро - студенты Новицкий, Соколовский и Потоцкий". В это время Новицкий уже был студентом последнего курса и готовился к выпускным экзаменам ("испытаниям" - по терминологии того времени).

В соответствии с действовавшими в то время в Университете правилами каждый студент был обязан прослушать ряд обязательных курсов и курсы по выбору. Если один и тот же курс вело несколько преподавателей, студент мог выбрать и преподавателя. Каждый семестр студентам выдавали "Билет для входа в Императорский Московский университет", в котором, помимо фамилии, имени, отчества, домашнего адреса, указывались и курсы, на которые он записался. По этому билету студента не только пропускали в университет, но по записям в нем университетское начальство и сами преподаватели могли удалять с занятий "зайцев" - студентов и вольнослушателей, не записавшихся на какой-либо курс, но посещавших его. Университетский устав давал возможность приплачивать преподавателям, если курс посещали дополнительные слушатели. Кроме того, такой контроль имел, конечно, цель оградить студенчество от всяких посторонних лиц, использовавших помещение университета для революционной агитации.

В весеннем полугодии 1903 г. И.Б. Новицкий записался на курсы Нефедьева "Гражданское судопроизводство" и "Торговое право" (по 3 час. в неделю), Комаровского "Международное право" (4 час. в неделю), Духовского "Уголовное судопроизводство" (4 час. в неделю) и практические занятия Кассо по гражданскому праву (2 час. в неделю). Таким образом, студент в последнем семестре 4 курса был занят 16 часов в неделю. По окончании университетского курса студент подвергался испытанию в Юридической испытательной Комиссии при Императорском Московском университете, или, говоря современным языком, сдавал экзамены Государственной аттестационной комиссии. Экзамены проводились в апреле-мае по семи дисциплинам устно и по дисциплине специализации письменно. Предметы, которые выносились на выпускной экзамен, видимо, были во всех российских университетах одни и те же. Во всяком случае "Программы испытаний в Комиссии Юридической" при Харьковском университете в том же 1903 г. перечисляют те же дисциплины, что названы и в дипломе И.Б. Новицкого: римское право, гражданское право, гражданский процесс, уголовное право, уголовный процесс, торговое право и процесс, международное право. Все экзамены Иван Борисович сдал на отлично (в то время оценка "отлично" обозначалась как "весьма удовлетворительно") и был удостоен диплома первой степени.

Будучи студентом, Иван Борисович проходит практику у крупного московского адвоката М.И. Бруна, который, вероятно, давал Ивану Борисовичу возможность подработать. Эти заработки дали возможность Новицким в 1903 г. переехать в только что отстроенный церковью Св. Николая доходный дом, заняв там скромную 4-комнатную квартиру. Так случилось, что в этой квартире Иван Борисович прожил всю жизнь. Следует отметить, что в тот момент, когда выпускник Университета И.Б. Новицкий снял ее для своей семьи, квартира была более комфортабельной, чем тогда, когда в ней уже в советское время жил профессор того же Университета И.Б. Новицкий. Стоял телефон - после революции его сняли и поставили незадолго до смерти Ивана Борисовича, ходили по парадной лестнице, которую закрыли в 20-е гг., предоставив жильцам подниматься по "черной" винтовой, да и снимали отдельную квартиру на семью из 3-х человек, а жил профессор с семьей из 4-х человек в коммунальной...

Практика у М.И. Бруна не просто дала возможность небогатому студенту подработать, - у Ивана Борисовича установились теплые, дружеские отношения со своим наставником. Михаил Исаакович Брун, как и большая часть присяжных поверенных, был весьма состоятельным человеком. Жил он в доме французской церкви на Малой Лубянке (до революции квартиры в собственности имели немногие, поскольку гораздо удобнее было их снимать у собственников домов), имел дачу в Мамонтовке (по Ярославской ж/д), много путешествовал за границей. Женат он был на бывшей фрейлине императрицы, удивительной красавице, которая была старше его на 20 лет. Детей у них не было. Михаил Исаакович не намного пережил свою супругу, оба они умерли незадолго до революции.

М.И. Брун занимался не только практикой, но и научной работой, причем книги выписывал в 2-х экземплярах: один для московской библиотеки, другой - для дачной, чтобы можно было не прерывать работу при переезде из Москвы в Мамонтовку. С М.И. Бруном Иван Борисович поддерживал дружеские отношения и после окончания учебы. Они переписывались, Михаил Исаакович даже прислал из Италии копию фрагмента картины Тинторетто в подарок. Насколько он доверял Ивану Борисовичу, видно из того, что последний был его душеприказчиком (лицом, отвечающим за точное исполнение завещания).

27 сентября 1903 г. И.Б. Новицкий получил диплом и был оставлен при Московском университете на 2 года при кафедре римского права для, как тогда говорили, "приготовления к профессуре". Поскольку оставлен он был "с содержанием", то потребовалось специальное утверждение Министра народного просвещения, состоявшееся 11 января 1904 г. "Этой датой, - как писал Иван Борисович в "Автобиографии", - формально определяется начало моей научной работы, хотя фактически я начал научную работу с мая 1903 г.".

20 марта 1906 г., после сдачи экзаменов на степень магистра римского права и прочтения 2-х пробных лекций, он был назначен приват-доцентом Московского университета*(69).

В 1905-1906 уч. г. И.Б. Новицкий начинает вести курс законоведения в 4-й (в которой учился сам) и 3-й мужских гимназиях. Несколько позже помимо занятий на юридическом факультете по курсам истории и системе римского права Иван Борисович начинает вести законоведение в женской гимназии Ржевской. В 1910 г. он был приглашен вести практические занятия по гражданскому праву на частных Высших женских курсах Министерства народного просвещения.

Из гимназии (кажется, 4-й) Иван Борисович ушел. Там произошло самоубийство. Видимо, гимназист был доведен до этого шага действиями администрации. Иван Борисович и преподаватель черчения в знак протеста ушли. Гимназисты поддержали это решение как единственный способ протеста против произвола. В знак солидарности с преподавателями они сфотографировались с ними. Эта фотография до сих пор висит у нас в кабинете на стене. Помимо высокого качества композиции, когда фотограф сумел усадить в непринужденных позах около двадцати человек, поражает осмысленность выражения лиц этих молодых людей. Следует отметить, что Ивана Борисовича, вероятно, значительно меньше интересовали общественные неурядицы, чем несправедливость по отношению к какому-то отдельному человеку. Так, он никак не отреагировал на так называемое "дело Кассо", когда новый министр (и известный цивилист) грубо нарушил университетский устав, после чего Московский университет, и в том числе юридический факультет, покинула значительная часть демократически настроенной профессуры. Но когда в послевоенные годы, в период борьбы с "космополитизмом", руководство Московского юридического института, где он тогда работал, отказалось принять в аспирантуру И.А. Грингольца, Иван Борисович потребовал принять талантливого студента, заявив, что в противном случае сам покинет институт. Рисковал ли чем-нибудь профессор, сам недавно вернувшийся в науку? Вероятно. Но он боролся не за абстрактную идею, а за судьбу конкретного ученого. И победил. Вообще Иван Борисович умел распознавать таланты.

Общая нагрузка как преподавателя у Ивана Борисовича была небольшая: один день в неделю 2 часа - в Московском университете, и три дня по два часа - в гимназиях и на Высших женских курсах. Однако подготовка к занятиям занимала значительное время. Помимо глубокого изучения материи, подбора казусов, примеров и пр. Иван Борисович анализировал проведенные занятия. Сохранилась тетрадочка за 1912/3 уч. год (т.е. шел уже седьмой год его педагогической практики в качестве доцента). В это время он читал также лекции по гражданскому праву. Тетрадь разграфлена на следующие колонки: N занятия, дата, приблизительная численность аудитории, предмет занятий, педагогические приемы, общие впечатления и desiderata (желаемое). Из записей следует, что автор достаточно строг к себе. В общих впечатлениях читаем: "Нудно", - это о теме товарищества. А вот занятия в гимназии Ржевской: "Прочитал очень хорошо, но чувствовал неудобство некоторых примеров и пр., и начал пропускать. Внимание хорошее". Или: "Прочитал недурно, но очень быстро. Внимание очень хорошее", "Прочитал недостаточно увлеченно. Чувство неудовлетворенности собой". Университетский курс "Система римского права". 1-е занятие. 21 сентября. Численность аудитории - 25 человек. Вступительное слово. Педагогические приемы: "Недостаточно вдохновенно". Общие впечатления: "Занятия прошли довольно живо. Просили темы для рефератов и пр." А на следующем занятии присутствовало уже 70-100 человек.

Как уже упоминалось, с 1906 г. И.Б. Новицкий начал вести занятия на юридическом факультете Московского университета. Университет располагался тогда на Моховой, и все факультеты соседствовали. Преподавательские комнаты были общими для всех факультетов, и в перерывах там встречались ученые со всего университета, шли очень интересные разговоры.

Занятия начинались в 9 часов утра и заканчивались в 8 часов вечера. Шли они астрономический час, который рассматривался как учебных 2 часа. Перерывов расписанием не предусматривалось. Расписание составляли так, чтобы студенты, записавшиеся на курс того или иного преподавателя, выбрали наиболее удобное время.

На Высших женских курсах И.Б. Новицкий вел занятия на пару с Д.М. Генкиным, тогда тоже молодым доцентом. Как позднее, смеясь, вспоминал Иван Борисович, среди курсисток сложились "партии" почитательниц каждого из молодых преподавателей. Бывали случаи, когда наиболее темпераментные курсистки приходили жаловаться Ивану Борисовичу на Дмитрия Михайловича, который имел другое, чем Новицкий, мнение по тем или иным научным проблемам. Преподавание на курсах было поставлено на очень высокий уровень, хотя женщин к работе по специальности не допускали. Образование, которое они получали в России, не считалось высшим. Поэтому некоторые после окончания курсов выезжали в Европу и там заканчивали юридические факультеты университетов. Так поступила и одна из учениц И.Б. Новицкого Нина Акимовна Зак. Она вынуждена была выехать в Швецию, чтобы там получить высшее юридическое образование. Вот что писала в письме из Або от 14 ноября 1912 г. эта довольно состоятельная молодая женщина: "И невольно встает вопрос - когда же настанет другая эра и взойдет ли ясное солнце и в России. Неужели надолго останется тот уклад жизни, который так или иначе отравляет жизнь каждого мыслящего человека?" Желание учиться было у нее огромно, она изучала шведский язык, чтобы уже в Стокгольмском университете вновь вернуться к так полюбившейся ей цивилистике: "В частности, швейцарское право меня очень интересует. Но я боюсь сейчас говорить на эту тему, чтобы не получить охоту сейчас же приняться за него". Но по возвращении в Россию ее ждало разочарование. Почти как анекдот звучит случай, рассказанный мне Л.А. Лунцем.

Е.А. Флейшиц получила высшее образование в Сорбонне и вернулась с дипломом юриста в родной Петербург, вошла в число присяжных поверенных и даже участвовала в процессе. Однако сразу был дан запрос в Сенат, может ли женщина выступать в суде в качестве присяжного поверенного. А поскольку Учреждение судебных установлений и Судебные уставы называют присяжного поверенного "лицом", то вопрос и был сформулирован следующим образом: "Можно ли женщину рассматривать как лицо?". Общее собрание кассационных департаментов Сената дружно дало отрицательный ответ. Следовательно, получалось, что женщина не является лицом.

В мае 1916 г. И.Б. Новицкий получил приглашение от декана юридического факультета Императорского Варшавского университета занять кафедру гражданского права. В то время факультет находился в эвакуации в Ростове-на-Дону. Однако несмотря на достаточно высокие ставки оклада и почасовой оплаты, от этого предложения Иван Борисович отказался.

Многие из бывших студентов Ивана Борисовича стали известными юристами, даже основали династии правоведов. Были и такие, кто предпочел карьере юриста иную. Так, в 1907/8 уч. г. семинары Новицкого для начинающих по истории римского права посещал Н.Н. Озеров (отец известного спортивного комментатора), прекрасный тенор. Уважительные отношения между преподавателем и студентом сохранялись и много позже. Певец посылал Ивану Борисовичу приглашения на свои концерты и спектакли.

Одновременно с преподавательской начинается и научная деятельность И.Б. Новицкого. Список своих научных работ Иван Борисович открывает с опубликованного в 1907 г. в издательстве Сытина учебного пособия "Основные понятия русского государственного, гражданского и уголовного права", написанного им совместно с коллегами, также молодыми учеными В.М. Устиновым и М.Н. Гернетом. В 4-м издании (1915 г.) к ним присоединился И.А. Ильин, и работа стала называться "Основы законоведения. Общее учение о праве и государстве и основные понятия русского государственного, гражданского и уголовного права". Вероятно, для юристов представляют интерес условия, на которых Товариществу печатания, издательства и книжной торговли И.Д. Сытина (в Москве, Старая площадь, д. Титова) было передано названное учебное пособие. Имеется копия согласия авторского коллектива на предложение издательства, написанная на бланке Товарищества и подписанная Директором Правления. (В скобках заметим, что текущий счет Товарищества был открыт в Московской конторе Государственного банка).

"Мы, нижеподписавшиеся авторы составленной нами книги под заглавием "Основные начала русского уголовного и гражданского права" передаем право издания Товариществу И. Д. Сытина уже печатающейся в количестве 2000 экз. и второе, по распродаже 1-го издания в количестве до шести тысяч экземпляров, с уплатою нам авторского гонорара в размере 20% с объявленной цены книги.

Авторский гонорар уплачивается Товариществом по выходе в свет издания. Продажная цена книги - один рубль".

Таким образом, условия соглашения были весьма выгодными для авторов.

Однако, если быть точным, первые научные публикации И.Б. Новицкого появились в газете "Русские ведомости" за 1903-1904 гг. в разделе "Библиографические заметки". Примечательно, что в научной сфере Ивана Борисовича более занимают проблемы гражданского права. Еще будучи студентом, он пишет в 1903 г. сочинение о владении в русском праве, удостоенное серебряной медали университета (газета "Новости дня" за 13 января 1903 г.).

900-е годы, на которые приходится молодость И.Б. Новицкого, были насыщены событиями. Здесь следует сразу же отметить, что Иван Борисович был абсолютно аполитичен, не состоял ни в одной политической партии, хотя, как известно, университетская профессура была преимущественно кадетской. Из этого не вытекает, что Иван Борисович был в восторге от существовавших порядков. Будучи крайне сдержанным от природы, он не афишировал своих взглядов, экономическую теорию К. Маркса принимал, в своей библиотеке имел 2-е русское издание "Капитала". Жизнь довольно рано показала ему социальное неравенство и несправедливость, хотя лично к нему судьба была благосклонна. Сейчас модно представлять предреволюционную Россию неким раем, в котором ни с того, ни с сего произошла революция. В этом смысле Иван Борисович никогда не заблуждался. По воспоминаниям соседки по дому Л.Р. Соловьевой, в октябре 1917 г. на традиционный в интеллигентской среде вопрос: "Когда же большевики потерпят крах?" Иван Борисович ответил, что эта власть - надолго. Отсюда не следует, что он поддерживал большевиков и особенно приветствовал их методы удержания власти. Как ученый и просто трезвомыслящий человек он видел корни явлений и понимал, к каким последствиям должна была привести экономическая политика царского правительства. Это не мешало ему стоять вне политики. При Советской власти он также не вступил в партию, хотя в первые годы после революции мог легко и не без пользы для себя это сделать. Впрочем, в 30-е гг. эта аполитичность, вероятно, и спасла его.

У каждого человека есть отрицательные черты характера, были они и у Ивана Борисовича, но в чем его нельзя упрекнуть, так это в заискивании перед властями. Поэтому когда в некоторых постперестроечных изданиях публикаторы выкидывают из его работ сноски на "классиков" - Маркса и Энгельса, опускают некоторые слова (например, особенно пугает их почему-то слово "буржуазный"), пытаясь "осовременить" ученого, писавшего в "советское" время, становится стыдно за них. Иван Борисович был достаточно крупный и самостоятельный ученый, чтобы вопреки нормам авторского права его посмертно редактировали. Думаю, если бы он не считал нужным что-либо писать, то и не писал бы, невзирая ни на какое "время", а тем более в "хрущевскую оттепель".

Иван Борисович происходил из мещанской среды, то есть горожан, и не изменял ей. Слово "мещане" воспринимается, как правило, с оттенком пренебрежительным, каким его наделил А.М. Горький, озаглавив пьесу "Мещане": бездуховные люди с мелкими чувствами, узким кругозором и, что главное, в массе чуждые революционному движению. Для меня мещанин - потомственный горожанин. Духовность, кругозор, образованность - категории, применимые для оценки людей из самых разных социальных слоев. Мещанство в конце XIX - начале XX в. получило образование, приобщилось к культуре, но в массе своей оставалось патриархальным: было религиозно, несмотря на то, что в моду входил атеизм, чтило семейные традиции.

Хотя во время учебы и преподавания в круг знакомых Ивана Борисовича вошли и представители дворянства, и высших слоев тогдашнего общества, он не пытался, а точнее, не желал изменять своей среде. Его сестра продолжала шить. Теперь ее клиенты стали рангом выше. Она шила для экономки в доме известного фабриканта Аронсона. Его дочери приглянулись изящные кофточки домоуправительницы, и Анна Борисовна стала шить для Аронсон и ее подруг Эрлангер и Эйнем (хозяев кондитерской фабрики, после революции получившей название "Красный Октябрь"). Отношения складывались весьма теплые, тем более, что клиенты знали, что брат их портнихи - приват-доцент Московского университета.

То ли интуитивно, то ли из холодного расчета Иван Борисович оставался верен той среде, которой он принадлежал с рождения, и поступал совершенно верно: будь он трижды профессор, не порвав со своей семьей, не изменив уклада, он не вошел бы в другой круг, но даже и вступив в него, все равно остался бы там чужим.

Жизнь Ивана Борисовича протекала достаточно разнообразно. В 900-е годы был подъем театральной жизни: Художественный театр, Большой, частная опера Зимина, концерты. Иван Борисович был страстный любитель и знаток оперы. В это время на оперной сцене блистали Шаляпин, Собинов, Цветкова, Петрова-Званцева. Разнообразный оперный репертуар позволял 2-3 раза в неделю посещать театры. Летом в Сокольниках на открытой эстраде проводились концерты, куда Иван Борисович неизменно отправлялся пешком.

Отдыхали Новицкие на даче, которую, как правило, снимали на лето либо в Кучине (дача Исаева), либо в Салтыковке по Нижегородской железной дороге. Компания молодежи собиралась довольно большая и веселая. Был случай, когда гость приехал навестить Новицких, не зная точного адреса, но по описанию местные жители охотно указали ему нужную дачу. Накануне I Мировой войны Иван Борисович с сестрой стали выезжать на отдых в Крым, в Профессорский уголок, ездили в Финляндию. Денежные дела поправились, что позволило Ивану Борисовичу начать копить деньги на небольшое имение, типа чеховского Мелихова. Естественно, себе ни в чем не отказывали. И отдыхали как хотели, и гостей принимали, и одевались по моде. По рассказам людей, знавших Ивана Борисовича в те годы, он был большой франт.

Во время I Мировой войны И.Б. Новицкий продолжает работать в университете. В армию его не призывают, поскольку уже в момент постановки на учет он был зачислен в ратники ополчения второго разряда, так как был и единственным кормильцем в семье, и единственным сыном. Война ухудшила материальное положение большинства населения. В том числе и Новицких. Иван Борисович начинает подрабатывать секретарем в Московской городской думе. Об этом приработке мало кто знал, не упоминал он об этом и в своих анкетах советского периода. (И правильно делал). В семейной хронике сохранился рассказ о том, что в 20-е гг. Иван Борисович встретил в Москве известного лидера октябристов Гучкова, которого хорошо знал по работе в городской думе. О том, что делал Гучков в красной Москве, остается только догадываться. При встрече никто из них не показал, что знал другого. В дальнейшем, естественно, об этом никому ничего сказано не было.

В сентябре 1917 г. Иван Борисович поступает в Московский Константиновский Межевой институт на должность профессора. Представляется, что это место было обусловлено научным интересом Ивана Борисовича к проблемам землепользования.

Первые годы Советской власти. Работа в адвокатуре. Возвращение в науку

Октябрьская революция внесла существенные изменения в размеренную жизнь И.Б. Новицкого. Как уже было сказано, Иван Борисович понимал, что новая власть пришла "надолго". Он не вступал с нею в конфликт, что облегчалось тем, что до революции он не состоял ни в одной политической партии и вообще мало интересовался политикой. Поэтому на первых порах Иван Борисович не только остался в штате юридического факультета Московского, теперь уже государственного, университета, но и временно занимал административные должности - секретарь факультета (заместитель декана). С 28 декабря 1918 г. на очень короткий срок ему было поручено исполнение обязанностей декана, а с 1 февраля 1919 г. - проректора университета.

С 1 октября 1918 г. Иван Борисович был переведен на должность профессора, а в 1923 г. утверждается в звании профессора (доктором юридических наук он стал в 1948 г. - за заслуги в науке, без защиты диссертации). Продолжение работы в Межевом институте способствовало тому, что с 1921 по 1931 г. И.Б. Новицкий состоял в должности старшего консультанта Наркомата земледелия РСФСР. В этом качестве он принимает участие в разработке Земельного кодекса РСФСР 1922 г.

В первые послереволюционные годы Московский университет периодически освобождали от больших групп преподавателей с помощью реорганизаций факультетов. Так, в 1919 г. вместо юридического факультета был образован Факультет общественных наук, и большая часть кадетской профессуры (в том числе и научный руководитель Ивана Борисовича профессор В.М. Хвостов) не была оставлена в новом подразделении. В 1925 г. в результате новой реорганизации не был введен в штат созданного взамен ФОНа факультета советского права И.Б. Новицкий.

В Межевом институте Иван Борисович проработал на несколько лет дольше - до 7 марта 1932 г. Если увольнение из МГУ опиралось на формальный момент - реорганизацию, то в Межевом институте в соответствии с требованием времени была проведена чистка. Эта демократическая процедура проходила следующим образом. На общем собрании преподавателей и студентов обсуждался тот или иной профессор. Как правило, выступали коммунисты, главным образом студенты и обслуживающий персонал. Интересно, что в 90-е гг. процедура привлечения студентов к обсуждению работы преподавателей была возобновлена, хотя и в измененном виде (анонимное анкетирование, участие в работе Совета факультета). Да, традиции дедов...

На общем собрании студентов и работников Межевого института преподавательская и научная деятельность профессора И.Б. Новицкого была осуждена как антипартийная и вредная, и он был "с треском" изгнан из института. Как говорили близкие, более всего огорчило Ивана Борисовича то, что все гадости говорили ему те люди, которым он честно и добросовестно передавал свои знания. Даже спустя многие годы Иван Борисович не смог забыть этого и в конце 40-х - начале 50-х гг., несмотря на многочисленные приглашения от дирекции института, отказывался сотрудничать. Так сложилось, что в этом институте после Великой Отечественной войны располагался избирательный участок, в который каждые два года Иван Борисович приходил голосовать. Его там как родного встречал один из его бывших учеников, человек порядочный и ценимый Иваном Борисовичем, профессор института Бочков, фотографировали, сожалели, что он не работает в институте (в это время он назывался Институтом землеустройства), но мало кто знал, как Иван Борисович ушел из этого института.

Конечно, не все студенты тогда, в 1932 г., отвернулись от Ивана Борисовича. Некоторые помогали, что было в их силах, хотя это могло плохо кончиться для них самих. В частности, с их помощью были проданы два шкафа книг (главным образом научных) - нужно было на что-то жить.

Как уже было сказано, после революции Иван Борисович начал работать и в качестве юриста-практика. В частности, участвовал в разработке Земельного кодекса 1922 г. В это время он познакомился с Н. Гендзехадзе, дружеские отношения с которым сохранились у него на всю жизнь. В процессе этой работы он встречался со многими государственными деятелями, в том числе и с В.И. Лениным. Из этих встреч, да и из послереволюционной жизни Иван Борисович впоследствии пришел к твердому убеждению, что Ленин был гораздо более жестким человеком, чем Сталин. Хотя и в отношении последнего иллюзий не питал. Ныне покойная лаборантка кафедры гражданского права Марина Михайловна Борщевская вспоминала, как в день объявления о смерти Сталина она рыдала на рабочем месте. Пришел Иван Борисович и участливо поинтересовался, что стряслось. Последовал ответ: ну, как же, ведь умер Сталин! "Иван Борисович так долго-долго на меня посмотрел и сказал: "Как мне Вас жаль", - рассказывала впоследствии Марина Михайловна.

Естественно, никаких личных отношений с сильными мира сего Иван Борисович не имел. В будущем это очень пригодилось. Следует отметить, что юристы, активно работающие в политике, имели обыкновение при отстаивании своих научных позиций использовать недопустимые приемы критики: они упрекали своих оппонентов в антипартийных позициях и уклонах. Вообще доносы на своих коллег были в 30-е гг. весьма распространены (и не только в юридической среде). Практика эта так укоренялась в сознании, что даже "отсидев" свой срок, А.Г. Гойхбарг имел обыкновение пугать своих коллег такой шуткой: "Язык мой - враг ваш". К счастью, хоть это и звучит парадоксально, Иван Борисович ушел из научной среды и перестал сотрудничать с государственными учреждениями в самом начале 30-х гг., до "дел о вредителях", по которым проходили десятки людей, связанных, как правило, профессиональной деятельностью.

В послереволюционные годы произошли серьезные изменения и в личной жизни Ивана Борисовича. В 1924 г. он женился на дочери сельского священника Марии Николаевне Зверевой, а через год у них родилась дочь (моя мать). Мария Николаевна была старшей дочерью в многодетной семье, до революции она получила среднее медицинское образование и работала фельдшерицей. По свидетельству людей, знавших нашу семью, это была очень счастливая пара, хотя жизнь их была довольно тяжелой.

Осенью 1930 г. умерла мать Ивана Борисовича - Вера Егоровна. Ее, конечно, отпевали в церкви. На следующий день в газете "Вечерняя Москва" появилась заметка о том, что профессор ходит по церквам. По тем временам это было совершенно недопустимо. Лишь после Великой Отечественной войны станет возможно посещать храм, да и то, в 60-е гг., в период хрущевского правления, антирелигиозная активность государства возрастет вновь.

Смерть матери и изгнание с работы имели серьезные последствия для семьи Новицких. Известно, что после Октябрьской революции была осуществлена национализация жилого фонда в городах и введены нормы жилой площади. Тех, у кого были излишки площади, "уплотняли", то есть к ним подселяли нуждающихся. Одновременно были установлены и льготы для научных работников. Советская власть понимала, что ученые (пусть и буржуазные) нужны для развития производства, поэтому даже в те тяжелейшие времена пыталась создать условия для успешного творчества. Сохранилось удостоверение, выданное И.Б. Новицкому МГУ, в котором подтверждалось его право, как профессора, на "занятие дополнительной комнаты в качестве кабинета для научных работ". В 1930 г. в 4-комнатной квартире жилой площадью 54 кв. м было прописано 5 человек, из которых один имел право на отдельный кабинет. В 1931 г. в квартире проживало 4 человека, никто из которых не имел права на дополнительную площадь. Новицких уплотнили, подселив семью. Время подселения рабочих из подвалов прошло, поэтому подселили семью человека, отличившегося при проведении коллективизации.

Поскольку эти люди сыграли важную роль в жизни И.Б. Новицкого, я немного расскажу о них. Глава семьи - Павел Петрович Башарин, коммунист, участник Гражданской войны. Женился он, как это было распространено в этой среде, на девушке из "благородных". Его супруга - Людмила Георгиевна - окончила гимназию в городе Севске. Она была довольно милой женщиной. Мама вспоминает, что до школы она носила на веревочке крестик на шее. Людмила Георгиевна часто с грустью брала его, не снимая, в руки и о чем-то размышляла. Сам Павел Петрович был, разумеется, атеистом, получил образование, стал астрономом, старшего сына даже назвал Гелием в честь Солнца. Но бросил все дела и участвовал в раскулачивании, гордился, что раскулачивал даже свою родную беременную сестру. Однако при всей классовой ненависти к эксплуататорам сам держал прислугу, причем из раскулаченных. Деталь довольно интересная, поскольку раскулаченным запрещалось проживать в крупных городах. Думаю, что здесь Башарин выгадывал на оплате, если предположить, что ей что-то платили. Жила эта очень красивая и сильная женщина на коммунальной 9-метровой кухне.

Соседство с профессорской семьей давало "специалисту по переселениям" возможность улучшить свои жилищные условия. Башарин пишет донос в ОГПУ о том, что в квартире проживает контра: глава семьи - враг, его сестра - "подольская мещанка". В 1932 г. Ивана Борисовича арестовывают. Место жительства "контры" вызывает некоторое удивление у самих чекистов. Бабушка вспоминала, как один из них сказал: "Вот где окопался жучок" - дом был уже тогда неважнецкий. Обыск, проведенный во время ареста, дать, естественно, ничего не мог. Вызвал интерес только портрет Аронсон, подаренный ею еще до революции Анне Борисовне. К счастью, на картине не было никаких надписей, и на вопрос: "Это кто", был дан ответ: "Артистка". Однако после ухода "кожаных курток" (так еще со времен революции в обывательских кругах называли чекистов) портрет был уничтожен. Сожжены были и подшивки безобидного журнала "Нива", поскольку в нем помещались фотографии членов царской фамилии.

Арест главы семьи подвиг Башарина на следующие шаги: он пишет в администрацию больницы, где работала Мария Николаевна, что она - жена врага народа, и подает заявление в жилищно-эксплуатационную контору с просьбой предоставить ему еще одну комнату (видимо, с перспективой занять всю квартиру). ЖЭК вчиняет в суд иск об уплотнении Новицких. Пожалуй, это были самые черные дни в истории нашей семьи.

1932-1933 гг. - годы начала паспортизации. Осуждение главы семьи поставило бы под угрозу высылки из Москвы (в лучшем случае) всю семью. Но в это время очень многие люди помогали Ивану Борисовичу и Марии Николаевне. Директор поликлиники на улице Мархлевского (между прочим, член партии), где в то время работала Мария Николаевна, к которой поступил донос на "жену врага народа", вызвала ее к себе, показала письмо со словами: "Посмотри, с какой сволочью ты рядом живешь", а потом при ней же порвала. Адвокаты (А.?) Тагер (погибший во второй половине 30-х), А.М. Винавер, Б.С. Антимонов не боялись принимать у себя жену арестованного и писали прошения и жалобы в различные инстанции. Свою роль сыграло и отсутствие у Ивана Борисовича каких-либо связей с политическими партиями и группами. Следствие, видимо, топталось на месте, тем более, что подследственный был один и виновным себя не признавал. Около года длилось следствие, но следователи вынуждены были отступить, и ночью (и "забирали", и "отпускали" почему-то ночью) накануне именин жены и дочери (20 июня) Иван Борисович вернулся домой.

Так совпало, что на следующий день должен был состояться суд об уплотнении. Появление на процессе "врага народа" заставило истца отозвать иск. Через какое-то время Башарины совершили обмен жилья и въехали в другую квартиру в нашем же доме. Но, как ни странно, именно Павел Петрович самозабвенно ненавидел Ивана Борисовича, а не наоборот. Помню, Павел Петрович имел обыкновение время от времени заходить к нам. Понять тонкости взаимоотношений деда и Павла Петровича я в свои 4 года не могла, но чувствовала, что здесь что-то не так. Обычно Башарин приходил к нам в сильном подпитии, просил вызвать к нему Ивана Борисовича и говорил ему какую-нибудь гадость. Дед молча выслушивал его и уходил. В последний раз Павел Петрович пришел к нам в год смерти Ивана Борисовича. Выглядел дед неважно: сказывался не только возраст (77 лет), но и болезнь (диабет), которую он заработал не без помощи соседа. Как сейчас вижу эту сцену: пьяный, старый, невысокого роста наш бывший сосед - и высокий худой старик, мой дед. Башарин смотрит на деда долгим пьяным взглядом и изрекает: "Надо же, как живой". Иван Борисович молча выслушивает его, поворачивается и уходит к себе в кабинет работать.

Интересно, что чекисты не простили Башарину год работы впустую, и тот был исключен из партии за ложный донос, впрочем, и довольно быстро, восстановлен. Умер он старым большевиком.

Может быть, из-за этого, может, по другой причине, но квартирный вопрос оставался самым болезненным на протяжении всей последующей жизни Ивана Борисовича. Даже после того, как он вернулся в науку и стал признанным ученым, работы которого переводились на иностранные языки, ему приходилось жить в коммунальной квартире без ванны и горячей воды и при этом еще опасаться, что после его смерти семью могут уплотнить. Следует отметить, что при жизни Ивана Борисовича условия обитания в доме были действительно ужасны. В 50-е гг. произошел такой забавный случай. Аспирант нес Ивану Борисовичу диссертацию на оппонирование, но, дойдя по винтовой "черной" лестнице до второго этажа, вернулся, вообразив, что в таких условиях заведующий кафедрой юридического факультета МГУ жить не может. Писались всевозможные письма и ходатайства, выделялись квартиры, но проходили они мимо Ивана Борисовича.

С 1934 г. начинается новый этап в жизни И.Б. Новицкого, ознаменовавшийся его деятельностью в качестве адвоката Московской городской коллегии адвокатов в юридической консультации, возглавляемой Б.Г. Шлифером. Иван Борисович обслуживал только юридических лиц, в том числе завод им. Владимира Ильича, издательство "Детская литература", завод Моспластмасс, артели "Все для ребенка" и "Охотрыбспорт". Эта работа позволяла накапливать материал для научных исследований, так как проводилась она уже зрелым ученым. От того времени сохранились алфавитные телефонные книги, куда вместо телефонов Иван Борисович заносил всю имеющуюся информацию по отдельным проблемам гражданского права и процесса: "Аренда", "Акционерное общество" и т.д. до "я". Если в нормативный акт вносились изменения и дополнения, все это заносилось в книгу. Туда же вклеивались газетные вырезки, содержащие судебные решения. Работа юрисконсультом, обслуживание "точек", по терминологии того времени, не представляла особого труда. Поскольку Иван Борисович был человек довольно педантичный, то внимательно следил за сроками исполнения обязательств и соблюдением выполнения договора контрагентами. В случае необходимости не боялся подавать иски в арбитраж, которые неизменно решались в его пользу.

В издательстве "Детская литература" тогда всеобщим любимцем был молодой Сережа Михалков (как его тогда все называли). Издавался там и Корней Чуковский. Ивану Борисовичу постоянно приходилось объяснять его близким (сам он никогда этих вопросов не касался), что Чуковского никто не обманывает.

Работа юрисконсультом оставляла время для посещения театров, концертов, хотя делал это Иван Борисович значительно реже, чем до революции. Особенно запомнился 1937 год - год столетия со дня смерти А.С. Пушкина. Все театры, филармония подготовили замечательные программы, и в течение целого года в Москве шли пушкинские вечера.

В семье очень любили литературу, много читали вслух. Но любимым искусством по-прежнему оставалась опера. Наверное, были какие-то материальные нехватки, но особых проблем из этого не делалось. Что касается воспитания дочери, то Иван Борисович был очень внимательным отцом. Он ходил на родительские собрания в школу, брал ее с собой на концерты, в театр, научил понимать и любить поэзию. Как мне представляется, у него не было никаких педагогических приемов (о которых так любят сейчас рассуждать), просто он общался на равных, не обращая внимания на разницу в возрасте. Доверие, естественно, порождает встречное доверие. Поэтому мнение такого человека становится важным для ребенка, он к нему прислушивается, поскольку знает, что и к его мнению также прислушиваются.

Помню, как летом 1958 г., незадолго до его смерти, на дачу, которую снимала на лето наша семья, пришли знакомые, чтобы сделать фотоснимки на память. Чем они меня, четырехгодовалую, обидели, - не знаю, но я обиделась на всех сразу и на каждого в отдельности и пошла к деду. Тот, как всегда, занимался у себя в комнате. Я залезла к нему через окно и сказала, что фотографироваться буду только с ним, причем выйти он должен был тоже только через окно. Пройти через окно для него труда, конечно, не составляло: окна были близко от земли, но согласие, если посмотреть на дело с педагогической точки зрения, могло означать потакание капризам ребенка. Иван Борисович, видимо, решил по-другому. Если для меня, по каким-то непонятным для взрослого причинам, принципиально важным был именно такой способ выхода из дома, а для него он особого труда не составлял, то он согласился, вылез из окна, и нас сфотографировали вместе. Эта фотография оказалась последней в его жизни. В годы Великой Отечественной войны стране потребовались ученые со знанием римского права, так как начались тесные сношения с буржуазным миром. Тогда М.М. Агарков пригласил И.Б. Новицкого в Институт государства и права АН СССР. Но работать там Иван Борисович согласился только на договорной основе, поскольку боялся работать везде, где мог столкнуться с А.Я. Вышинским, которого очень не любил. Впрочем, это не мешало ему уважать и ценить дочь А.Я. Вышинского - З.А. Вышинскую, с которой он долгое время работал в коллективе Всесоюзного института юридических наук Министерства юстиции СССР, где собрался цвет тогдашней цивилистики: Е.А. Флейшиц, К.А. Граве, Д.М. Генкин и др.

Одновременно с возвращением Новицкого в науку произошло и его возвращение к педагогической работе. Весной 1943 г. Ивану Борисовичу был поручен курс гражданского права в Московском инженерно-экономическом институте им. С. Орджоникидзе, а с 1944 г. он был зачислен на полную ставку по кафедре основ советского права в Институте народного хозяйства им. Г.В. Плеханова и в Московский юридический институт (по совместительству). С 1946 г. основным местом работы Ивана Борисовича становится МЮИ, откуда в 1954 г. он был переведен в штат МГУ (в связи с объединением юридического факультета с МЮИ). С 1955 г. Иван Борисович заведовал кафедрой гражданского права юридического факультета МГУ.

Педагогическая работа была особенно любима Иваном Борисовичем. Он был достаточно снисходителен к рядовым студентам, причем это свойственно ему было и в начале педагогической карьеры: в дореволюционных экзаменационных ведомостях обычными оценками были либо "весьма удовлетворительно", то есть отлично, либо "удовлетворительно", что по современной шкале означает "хорошо". Н.А. Крашенинникова (ныне профессор кафедры истории государства и права МГУ) рассказывала, что ее сокурсник вспоминал, как он, участник Великой Отечественной войны, сдавал Ивану Борисовичу римское право. Бывший фронтовик нагло списывал, а профессор, подойдя к нему, с укором сказал: "Ну, зачем вы так? Ведь могут войти и увидеть".

Особенно изумляла студентов и молодых преподавателей манера Ивана Борисовича здороваться на улице: он, когда приветствовал встречного, приподнимал шляпу. Однако здесь, пожалуй, действовала старинная привычка именно так приветствовать, как до революции было довольно распространено.

Очень внимателен был Иван Борисович к тем, кто посвятил себя науке. Назвать всех его учеников невозможно. До революции у него учился А. Дозорцев, а после революции его сын - В.А. Дозорцев. Старейшим учеником считал себя Е.И. Астрахан, много помогавший семье Ивана Борисовича после его смерти. Именно Е.И. Астрахан, зная религиозность Ивана Борисовича, предложил надпись на его надгробном памятнике: "Letum non omnia finit" - "Смерть не все кончает..." С глубокой благодарностью относился к Новицкому и покойный ныне И.А. Грингольц. Учениками И.Б. Новицкого считали себя и те, кто непосредственно не учились у него, а изучали его книги, у кого он был оппонентом при защите (напр., Я.А. Куник).

Как бы стремясь наверстать упущенное, Иван Борисович много писал. Это был самый плодотворный период его жизни. Ежегодно публиковались его монографии, статьи, учебники, переводы, его книги переводились на иностранные языки. Дома Иван Борисович постоянно работал в своем кабинете, появлялся только когда звали за обеденный стол. Проникнуть в кабинет мне было весьма трудно - дверь от меня запирали на крючок, поскольку я мешала работать. Я устраивала порой на деда настоящую охоту, и иногда мне удавалось поймать его и, обхватив за ноги, как за ствол дерева, повиснуть. Тогда на крик: "Маня, возьми ее!" - приходила бабушка и освобождала моего пленника. Но иногда я все же прорывалась в святая святых, и мне открывался прекрасный мир бумаг и книг, разложенных на огромном письменном столе под настольной лампой с зеленым стеклянным абажуром. Наше сотрудничество протекало двояко. Либо меня усаживали за спиной Ивана Борисовича (он по гимназической привычке сидел на кончике стула) в большое кресло с высокой спинкой, и я там играла, либо меня сажали на колени, и тогда самым любимым развлечением, как полагаю - для нас обоих, была ловля "зайчиков" от очков, сидевших у него на носу. Но для кого вход в кабинет был абсолютно свободен и кто мог сколько угодно времени проводить на письменном столе, так это наша кошка, которую Иван Борисович очень любил. Был случай, когда окотившаяся кошка уснула у него на кровати, и он всю ночь провел в кресле, не желая беспокоить роженицу, хотя день предстоял очень тяжелый: шли государственные экзамены, а Иван Борисович был председатель ГЭК. Примечательно, что ему доверяли председательствовать в ГЭК юридического факультета - случай довольно редкий, обычно для этих целей приглашают посторонних.

Иван Борисович был человеком глубоко верующим. В церковь, как вспоминает его дочь, ходил все время. Однако в 1954 г., когда на дому меня крестили, счел нужным уйти: боялся, что уволят из МГУ. Умер Иван Борисович 22 июля 1958 г., отпевали его дома, полулегально - по тем временам это был бы скандал: заведующий кафедрой - и церковные похороны...

И.Б. Новицкий

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) Д. 1.1.1.2 (см. "Объяснение сокращений" в конце учебника).

*(2) См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. Соч. Изд. 2-е. Т. 4. С. 446.

*(3) Впрочем, термин "диспозитивная норма" употребляется в современной теории иногда и для обозначения уполномочивающей нормы.

*(4) Влияние греческой философии на римских юристов исследуется в книге проф. Московского университета П.Э. Соколовского (написанной на немецком языке) "Die Philosophie im Privatrecht". I-II. Halle, 1902.

*(5) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. XIV. С. 104.

*(6) Там же. С. 672.

*(7) Там же. Т. XVI. Ч. 1 С. 446.

*(8) Там же. Т. IV. С. 53.

*(9) См. там же. Т. XIV. С. 672.

*(10) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 4. С. 443. См. также: Ленин В.И. Соч. Т. 25. С. 72.

*(11) Во II в. н.э. жил другой грамматик, носивший также имя Фест, но менее известный.

*(12) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. XV. С. 70.

*(13) Там же. Т. IV. С. 325.

*(14) Д. 1.3.32. § 1.

*(15) Сведения об их издании даются в курсе истории государства и права зарубежных стран.

*(16) Институции. 1-я книга, § 6.

*(17) In Verrem. 2, 1, 42, 109. Фест (27) называет эдикт Lex annuaria.

*(18) Cicero. Ad Atticum. VII. 15.

*(19) См.: Lenel О. Edictum perpetuum, 1883; французское издание (в двух томах). L'edit perpetuel, 1901-1903 гг., в дальнейшем эта работа переиздавалась на немецком языке.

*(20) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. IV. С. 325.

*(21) Условные обозначения истца и ответчика употреблялись в объявляемых в эдикте типах исков; в конкретном деле, разумеется, формула содержала действительные имена истца и ответчика.

*(22) Однако за принцепсом признавалось право вытребовать любое дело и осуществить надзор за правосудностью решений. См.: Aymard A. et Auboyer J. Rome et son empire. Paris, 1954. P. 294 (Histoire generale des civilisations, II).

*(23) Д.44.7.3.

*(24) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. XIV. С. 103.

*(25) Примерно с Августа в состав сенаторов стала входить, кроме родовой знати, служилая знать (нобилитет), т.е. потомки лиц, занимавших курульные должности.

*(26) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. IV. С. 13.

*(27) Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Вестник древней истории. 1940 г. N 1. С. 22.

*(28) D.1.8.6.1.

*(29) D.5.1.76.

*(30) D.3.4.7.1-2.

*(31) Eberhard F. Bruck. Ueber romisches Recht im Rahmen der Kulturgeschichte. Berlin, 1954. C. 70.

*(32) "Учреждения" появляются после принятия христинства под названием piae causae (благотворительные заведения).

*(33) Об этом см. в учебнике "Теория государства и права". 1955.

*(34) D.47.22.4.

*(35) См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. XVI. Ч. 1. С. 41.

*(36) Гай, 2, 87.

*(37) D.44.7.3.

*(38) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 635.

*(39) Представители этой точки зрения: германский ученый Иеринг. Об основании защиты владения (русск. пер. 1883 г.); в русской литературе: Муромцев С.А. Очерки общей теории гражданского права (1877 г.); его же. Гражданское право древнего Рима (1883 г.).

*(40) Представители этой точки зрения: Savigny. Das Recht des Besitzes. 1-е издание. 1803; в русской литературе: Покровский И.А. История римского права. 1917.

*(41) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. I. С. 635.

*(42) Там же. Т. XVI. Ч. 1. С. 446.

*(43) См.: там же. Т. XIV. С. 104.

*(44) Там нее. Т. XXII. С. 89 - письмо Маркса к Энгельсу от 8 марта 1855 г.

*(45) См.: Машкин Н.А. История древнего Рима. М., 1949. С. 127.

*(46) Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству // Вестник древней истории. 1940. N 1. С. 19.

*(47) Д.13.6.5.15.

*(48) Впрочем, в некоторых римских провинциях дело обстояло иначе. Изучение папирусов показало, что в Египте уже в I в. н.э. существовала система поземельных книг, в которые заносились вещные права на землю, ознакомление с этими записями позволяло убедиться, принадлежит ли данный участок должнику, заложен ли он кому-нибудь и т.п.

*(49) De benef. 6.4.7.

*(50) D.44.7.5.

*(51) См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. XIV. С. 672.

*(52) Gai. 3.89.

*(53) Усмотрение должника в определенных рамках допустимо. Ульпиан (D.2.14.49) признает действительным договор займа, в котором заемщику предоставлено право вернуть занятую сумму не полностью, а в меру возможности.

*(54) D.45.1.38.17.

*(55) Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. XIV. С. 450.

*(56) Банкир в античном Риме (argentarius) - это меняла, а также лицо, которое вело денежные дела богатых рабовладельцев (производило и принимало платежи и т.п.).

*(57) Содержащиеся в источниках римского права указания относительно nexum неясны и противоречивы; поэтому не все исследователи римского права понимают nexum одинаково.

*(58) Например: Monier. Manuel elementaire de droit romain, 1944. P. 11.

*(59) См.: Girard. Manuel elementaire de droit romain. Изд. 8-е, 1929.

*(60) И.В. Шерешевский в статье "Правовое регулирование "наемного труда" в Риме" ("Вестник древней истории". 1955 г., N 1) высказывает мнение, что римское право не знало расчленения единого договора locatio-conductio и что такое расчленение представляет плод творчества буржуазных историков и юристов, навязывающих римскому рабовладельческому обществу отношения, аналогичные капиталистическим.

В частности, И.В. Шерешевский утверждает, что в римском праве не различали locatio-conductio operarum и locatio-conductio operis; в таком различии не было надобности, так как в наем сдавались услуги рабов, считавшихся вещами, и, следовательно, такие сделки подходили под locatio-conductio rei. Однако И.В. Шерешевский и сам не отрицает, что иногда под влиянием безысходной нужды и свободные лица предоставляли свои услуги по договору найма, что вольноотпущенники сдавали свои услуги рабовладельцу, что ряд текстов в Д.19.2 относятся к услугам и несвободных, и свободных лиц. Несомненно только одно, что locatio-conductio operarum широкого применения не имела.

*(61) Здесь и далее в скобки помещается текст, дописанный карандашом.

*(62) Далее в тексте рукописи пропуск с 3 по 6 страницу.

*(63) Сверху этого слова И.Б. Новицкий написал - "в общинах". (Прим. издателя).

*(64) В оригинальном тексте под словом "граждан" зачеркнуто слово "личности". (Прим. издателя).

*(65) Здесь в оригинальном тексте лекций И.Б. Новицкого сделана следующая вставка:

Определение брака у Модестина.

Omnis vitae - во всех обстоятельствах жизни.

В современной Англии формула врачующегося: "Я, Джон, беру тебя, Мэри, как законную жену, чтобы иметь и обладать от сего дня впредь, в хороших обстоятельствах и в плохих, в богатстве и бедности, в болезни и здоровье, чтобы любить и нежить, пока смерть нас не разлучит".

*(66) Имеется в виду Александр Львович Боровиковский (1844-1905), известный русский юрист. Его книга "Отчет судьи" вышла в свет тремя выпусками в Санкт-Петербурге в 1891, 1892 и 1894 гг. (Прим. издателя).

*(67) Буква L означает здесь сокращенное наименование слова Lex - закон. В XIX в. при цитировании Дигест Юстиниана сначала обозначали номер фрагмента и параграфа (если он был, а затем буквой D называли Дигесты и после этого указывали номер книги и титула. (Прим. издателя).

*(68) Сокращенное извлечение из учебника: Машкин Н.А. История древнего Рима. 1949. С. 721-722.

*(69) Программа экзамена Новицкого на степень магистра римского права сохранилась и публикуется в Приложении 1.

Подготовка к ЕГЭ/ОГЭ
<< |
Источник: Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права – М.:, 2007 г. – 316 с.. 2007

Еще по теме Т.Е. Новицкая Иван Борисович Новицкий (1880-1958):

  1. Изученная и использованная литература
  2. Список литературы
  3. Подача
  4. § 3. Советское авторское право в эпоху завершения строительства социализма и постепенного перехода к коммунизму (1936—1958 гг.)
  5. Содержание
  6. Вместо предисловия
  7. Т.Е. Новицкая Иван Борисович Новицкий (1880-1958)
  8. ПРИЛОЖЕНИЕ. Сведения о губернаторах России. 1708-1917.
  9. Наделил всех своих сыновей и Василий Васильевич, так много терпевший от дяди и двоюродных братьев
  10. I. Бояре введенные
  11. Примечания
  12. *(121) Это будут: Годунов Мих. Вас, Зюзин Иванис Григор., Третьяков Фома Иван., Плещеев Бархат Олферьев и Фомин Василий Григорьев. Они и дети боярские, и дворяне первой статьи.
  13. Цели и задачи дисциплины, её место в учебном процессе
  14. Февраля в 5 день:
  15. Десятские
  16. указатель лиц]
  17. ЛИТЕРАТУРА
  18. «Русская Правда» ІІ.И. ІІестсля (1821-1824 и.) и смежные документы декабристов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -