Глава 3 Источники обязательств
Первоначальное понимание obligatio как субъективной юридической ситуации, защищенной цивильным иском, отразилось и в классической классификации обязательств, различающей в зависимости от источников (causae obligationum) — юридических фактов с личным (обязательственным) эффектом — обязательства из контрактов (ех contractu) и обязательства из деликтов (ех delicto).
Гай называет эту классификацию “summa divisio” — главным разделением обязательств (Gai., 3,88). Она отражает определенный этап в типизации субъективных юридических ситуаций личного характера и не является исчерпывающей. Выделение contractus и delictum как модельных источников обязательств связано с достигнутым к I в. до н. э. уровнем формализации интересов. Разделение обязательств на два вида (species) соответст-вует делению actiones in personam на штрафные (poenales) и нештрафные (rei persecutoriae). Концентрация всего спектра возможных (и юридически признанных) неделиктных правовых ситуаций в типе contractus отражает особое значение, которое придавалось совместному, скоординированному и целенаправленному характеру волевых усилий субъектов для установления юридически значимой личной связи (“con-trahere” — “заключать”), понимание свободного сотрудничества как основы гражданского оборота. Этот подход отражен в рассуждении Гая, которое также показывает, что он не считал summa divisio исчерпывающей (GaL, 3,91):
Is quoque, qui non debitum accepit ab eo qui per errorem solvit, re obligatur. Nam proinde ei condici potest SI PARET EUM DARE OPORTERE, ac si mutuum accepisset. ...Sed haec species obligationis non videtur ex contractu consistere, quia is qui solvendi animo dat, magis distrahere vult negotium quam contrahere.
Также тот, кто принял недолжное от того, кто по ошибке совершил исполненгіе [в его пользу], заключает обязательство ге [посредством вещи].
Ибо против него можно вчинить кондикционный иск, “если выяснится, что он обязан дать”, так же как если бы он получил взаймы. ...Но этот вид обязательства не считается основанным на контракте, так как тот, кто дает с намерением исполнить обязательство, скорее хочет расторгнуть сделку, чем заключить.Широкое понимание contractus, видимо, законсервированное в двухчастной систематике источников обязательств, которая стала адекватным воплощением предклассического понятия contrahere и даже послужила толчком к еще большей его генерализации[336], получило значительное распространение среди поздних классиков. Многие тексты Павла и Ульпиана прилагают термин “contractus” к таким источникам обязательств, основание которых отличается от соглашения сторон (conventio): отказам по завещанию, опеке, ведению чужих дел без поручения, общей собственности (D.3,5,15; 13,5,1,6; 44,7,49; 50,17,23).
В своем позднем сочинении “Res cottidianae” Гай расширяет число источников обязательств, добавляя к контракту и деликту “variae causarum figurae” — различные формальные основания, несводимые к столь типичным моделям (D.44,7,1,4—5).
Консервация двухчастной классификации предопределила возможное направление ее совершенствования. Профессора восточ
ных юридических школ, стремясь к исчерпывающей систематизации правовых конструкций, в свойственной постклассическим эпигонам манере дополнили список, указав на источники обязательств, подобные контрактам и подобные деликтам (или злодеяниям — maleficia): “~aut ex contractu, aut quasi ex contractu, aut ex maleficio, aul quasi ex maleficio'1 (1.3,13,2). Терминологическая унификация под влиянием классицистических тенденций шестого века привела к окончательному утверждению четырехчастной систематики источников обязательств, унаследованной Кодексом Наполеона: ex contractu, quasi ex contractu, ex delicto, quasi ex delicto.
Сподвижник Трибониана профессор Теофил уравнял дополнительные элементы с основными по степени понятийного обобщения, введя термины “квазиконтракт” и “квази дели кт”.