<<
>>

Основания перехода прав, удостоверяемых акцией. Общие положения

Итак, основной особенностью сделок по размещению акций первым владельцам является их возмездность. В то же время для вторичного рынка такое условие обязательным не является. Вместе с тем возникает вопрос, какие все же сделки должны и могут служить основанием для передачи акции и удостоверенных ею прав от одного лица к другому как в первом, так и во втором случаях - договор купли-продажи и любая иная сделка, которая может опосредовать оборот движимого имущества, или же цессия в качестве самостоятельного вида сделки.

В наибольшей степени проблема эта существует для именных акций, поскольку в соответствии со ст. 146 ГК права, удостоверенные именной ценной бумагой, передаются в порядке, установленном для уступки права требования (цессии).

Действительно, в силу общего определения ценной бумаги, сформулированного в ст. 142 ГК, акция, как вид ее, удостоверяет определенные имущественные права, передача которых требует предъявления подлинника бланка (сертификата) акции. Имущественное право, удостоверенное акцией, в силу п. 1 ст. 2 Закона об акционерных обществах, имеет обязательственно-правовую природу. Как указано в ст. 382 ГК, право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им в порядке уступки требования. Таким образом, буквальное толкование этих норм может привести к ошибочному выводу о том, что имущественные права в виде права требования, которые удостоверены любой именной ценной бумагой, в том числе и именной акцией, могут передаваться только на основании уступки требования (цессии), как самостоятельном виде сделки, и оформляться только договором об уступке прав из акции.

Именно такой подход, поддерживающий необходимость оформления договором цессии передачу прав требования, в том числе и из именной ценной бумаги, встречается в некоторых публикациях[5], нормативных актах[6], а также в судебной практике[7].

Г.Ф. Шершеневич, рассматривая вопрос о возможности купли-продажи права требования, в том числе и удостоверенного ценной бумагой, писал: “Продавать и покупать можно только вещи в смысле частей физического мира. Между тем, нередко понятие купли-продажи расширяют за пределы материального мира, ставят рядом с вещами исключительные права, а также права требования, например, говорят о купле-продаже векселей. Отсюда видно, что понятие купли-продажи расширяют до понятия о возмездном отчуждении права. Но, вместе с тем, купля-продажа утрачивает свои отличительные черты, сливаясь отчасти с уступкой прав по обязательствам .... Если вопрос этот может считаться спорным в науке, то с точки зрения русского законодательства нет, кажетря, сомнения втом, что продавать

„О

и покупать можно только вещи ... у.

Вместе с тем, с точки зрения современного российского законодательства этому взгляду можно противопоставить следующие доводы о применении в качестве основания передачи именной акции и прав, ею удостоверенных, не цессии как таковой, а договора купли-продажи.

Во-первых, п. 2 ст. 454 ГК гласит, что положения, предусмотренные параграфом 1 главы 30 - “Общие положения о купле продаже” - применяются, если законом не предусмотрены специальные правила к купле- продаже ценных бумаг[8] [9]. Тем самым, не предусматривая исключения для акций, ГК в этой норме, как будто бы допускает возможность их купли-продажи. Нет специальных норм, исключающих куплю-продажу акций, ни в Законе об акционерных обществах, ни в Законе о рынке ценных бумаг. Более того, и названные Законы, и даже ГК содержат нормы, прямо отсылающие именно к купле-продаже. Так, в ст. ст. 97 п. 1,97 п. 2,100 п. 3,101 пп. 1,2 ГК применительно к возможности купли-продажи акций употребляются следующие словосочетания: “свободная продажа”, “продаваемых другим акционерам”, “покупка дополнительно выпускаемых акций” и другие, а в ст. ст. 98(6), 97(2), 99(1), 106(2) ГК речь идет о приобретении самой акции, а не прав из нее.

Терминология, характерная для конструкции договора купли-продажи, употребляется и в специальном законодательстве, прежде всего в Законе об акционерных обществах (п. 2 ст. 35, п. 4 ст. 72, ст. 76 и др.), а также в Законе о рынке ценных бумаг (ст. ст. 4,11 и др.). Примечательным является и то, что, в

отличие от русского законодательства, на которое ссылался Г.Ф. Шер- шеневич, в российском законодательстве, в ст. 454 ГК, говорится не только о возможности купли-продажи имущественного права (п. 4), но и отдельно о купле-продаже такой вещи, как ценная бумага, которая в большинстве случаев удостоверяет имущественное право требования (п. 2).

Во-вторых, следует иметь в виду, что как раз купля-продажа, а не цессия служили в качестве основания передачи акций до принятия как ГК, так и названных законов11. Наконец, наибольший оборот акций в последнее время имел место в сфере приватизации. И здесь в соответствующих нормативных актах, включая ранее действовавший Закон РФ от 3 июля 1991 г. № 1531-1 (с последующими изменениями) “О приватизации государственных муниципальных предприятий в Российской Федерации” (ст. ст. 15, 22 и др.)12 прямо указывается на договор купли-продажи. Акции должны продаваться и в соответствии с вновь принятым Федеральным законом от 21 июля 1997 года № 123-Φ3 “О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации” (ст. ст. 4, 9,16, 21,25, 28 идр.)13. Договоры купли-продажи, заключаемые при обращении акций, чаще, чем договоры цессии акций, являются предметом судебного рассмотрения14.

Тем не менее, сказанному можно все же возразить, сославшись на то, что все нормы о купле-продаже в чистом виде применимы лишь к

11 См., напр., пункты 53, 83 Положения об акционерных обществах, утвержденного Постановлением Совета Министров РСФСР от 25 декабря 1990 №601 - в дальнейшем - “Положение об акционерных обществах" - и др.

12 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 27, ст. 927; См. также: Положение об инвестиционном конкурсе по продаже пакетов акций акционерных обществ, созданных в порядке приватизации государственных и муниципальных предприятий, утвержденное распоряжением Госкоми- мущества РФ от 15 февраля 1994 г. № 342-р (“Российские вести" от 24 марта 1994 г. № 52) и др.

13СЗ от 28 июля 1997 № 30. После вступления в силу этого закона все раннее принятые нормативные акты о приватизации, Президента и Правительства РФ, в том числе и те, на которые имеются ссылки в настоящей работе, продолжают действовать в части не противоречащей закону, но не долее, чем до введения в действие соответствующих федеральных законов.

14 См, напр.: Постановление Президиума ВАС РФ от 26 октября 1995 года № 5308/95 по иску ИЧП “ФИЧ" к кооперативу “Машиностроитель” о расторжении договора купли-продажи акций АО “Барнаульский завод механических прессов" от 04.03.94 № 1 (ИПС “Гарант" Суд и Арбитраж) и др.

Іб акциям на предъявителя; что же касается именных акций, то в отношении них должна применяться цессия.

Думается, однако, что употребление в действующем законодательстве применительно к обращению имеууых акций и прав, ими удостоверяемых, правовых конструкций цессий й купли-продажи, с точки зрения законодателя, не является противоречивым, и не исключает их одновременного применения. К такому заключению можно прийти, изучив природу цессии, а также основания ее возникновения. В данном случае необходимо прежде всего решить вопрос, является ли цессия самостоятельным видом сделки или же она служит в качестве особого вида правовой конструкции, которая опосредует особенности оборота (движения) прав, например, из договора купли-продажи, из других аналогичных сделок?

Известно, что, например, договор в пользу третьего лица (ст. 430 ГК) не может существовать сам по себе, он всегда опосредован каким-либо иным договором, и является своего рода юридической конструкцией, предусматривающей некоторые особые правила для тех договоров, в которых “стороны установили, что должник обязан произвести исполнение не кредитору, а указанному или не указанному в договоре третьему лицу, имеющему право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу”. Решающим для конструкции договора в пользу третьего лица не является то обстоятельство, что исполнение учиняется не самому кредитору, а третьему лицу, поскольку такая цель вполне достигается через применение правила п. 1 ст. 224 и ст. 312 ГК - исполнение управомоченному лицу, т.е. тому, на кого укажет кредитор. Не происходит в данном случае и полной замены лиц в обязательстве. Главное здесь то, что у третьего лица при определенных условиях возникает право требования, при том, что стороной договора остается первоначальный кредитор. Наиболее ярким примером применения этой схемы является договор страхования в пользу выгодоприобретателя (ст. ст. 929, 931,956 ГКидр.).

Специфика правовой конструкции - цессии, обусловлена особенностью предмета сделки. Там, где предметом сделки является право требования, должны применяться нормы главы 24 ГК. Однако цессия, также как и договор в пользу третьего лица, не может возникнуть сама по себе, без сделки, служащей для нее основанием. “Среди вещей, не фигурируют также долговые требования и иные имущественные права (ст. 202 ГК 1922 года). Так, например, нет препятствий к тому, чтобы кредитор по договору займа продал принадлежащее ему долговое требование какому-либо третьему лицу, получив от него соответствующее денежное возмещение. Не следует, однако, забывать, что передача долгового требования есть не что иное, как уступка права (цессия). Поэтому в случаях такого рода необходимо различать самую цессию и юридическое основание, в силу которого она осуществляется. Основаниями цессии может быть не только купля-продажа, но также мена, дарение и т.п. Но какими бы ни были ее основания, порядок совершения цессии и ее юридические последствия остаются одними и теми же[10].

В подтверждение того положения, что цессия, предусмотренная нормами гл. 24 ГК, является не самостоятельным видом договора, а есть лишь особая общая правовая конструкция, обусловливающая порядок перехода прав требования по различным основаниям, можно сослаться на наличие в “Особенной части” ГК только одного специального случая оформления уступки требования самостоятельным договором - “финансирование под уступку денежного требования” (гл. 43). Во всех остальных случаях цессия есть не сделка, служащая самостоятельным основанием возникновения, изменения или прекращения прав требования, а правовая конструкция, определяющая порядок их перехода. Примечательной в этом смысле является норма п. 3 ст. 576 ГК, в соответствии с которой “дарение принадлежащего дарителю права требования к третьему лицу осуществляется с соблюдением правил, предусмотренных статьями 382-386, 388, 389", т.е. о цессии. Иными словами, дарение права требования, всегда сопровождаемое заключением договора дарения, должно, кроме того, осуществляться с учетом норм о цессии.

Таким образом, в соответствии с действующим законодательством основанием для передачи именной акции может служить любая сделка, однако порядок перехода прав, удостоверенных именной акцией, по логике ст. 146 ГК, подчинен требованиям главы 24 ГК о цессии[11].

Вместе с тем, думается, что применение к именным акциям концепции, предложенной законодателем, не вполне отражает особенности удостоверения прав из акции, и без необходимости затрудняет их обращение. Λ

Для подтверждения этого тезиса уместно вспомнить о позиции, высказанной Е. А. Крашенинниковым. Он считает, что именные акции не подпадают под понятие именных ценных бумаг, определенное в ст. 145 ГК, и, следовательно, передача их осуществляется не в порядке цессии, а путем учинення трансферта в реестре акционеров общества[12].

3272

Аргументация этого автора построена следующим образом. Классическое деление ценных бумаг на виды, развитое Μ. М. Агарковым и проводимое по способу легитимации, образует четыре группы, а не три, как это закреплено в ГК - соответственно привилегированные, ордерные, обыкновенные именные и собственно именные ценные бумаги. Отличие друг от друга двух последних видов состоит в том, что обыкновенные именные ценные бумаги по сравнению с собственно именными не обладают признаком публичной достоверности, поскольку передача их осуществляется в порядке цессии и, следовательно, общество вправе будет приводить в отношении последнего владельца бумаги все возражения, которые оно имело к ее предыдущему обладателю[13]. В тоже время действующее законодательство предусматривает для передачи именных акций трансферт в реестре акционеров, учиняемый по распоряжению отчуждателя акции. Такой порядок придает именным акциям свойство публичной достоверности, поскольку в ее передаче участвует как предыдущий владелец акции, так и сам должник (общество), осуществляющий легитимацию последнего и запись акции на имя ее приобретателя. Совершение должником названных действий лишает его права выдвигать против нового обладателя акции возражения, которые общество имело в отношении предшествующего обладателя. В результате, по мнению Е. А. Крашенинникова, утрачивается один из существенных элементов цессии - право на возражения должника (ст. 386 ГК), а, следовательно, по существу, нельзя говорить и о наличии при отчуждении именной акции самой цессии.

Эти рассуждения в целом заслуживают поддержки, и могут быть подкреплены ссылкой на определение эмиссионной именной ценной бумаги, подвидом которых является именная акция, предложенное в ст. 1 Закона о рынке ценных бумаг. Именные эмиссионные ценные бумаги, как говорит Закон - это ценные бумаги, информация о которых должна быть доступна эмитенту в форме реестра владельцев ценных бумаг, переход прав на которые и осуществление закрепленных ими прав требуют обязательной идентификации владельца. Нетрудно заметить, что эта дефиниция существенно отличается от содержащегося в ст. 145 ГК определения именной ценной бумаги, для которых, например, для чека, коносамента, векселя ведение специального реестра не предусмотрено. Из такого разночтения можно было бы заключить, что Закон о рынке ценных бумаг в дополнение к перечню, содержащемуся в ст. 145 ГК, ввел еще один вид ценных бумаг - именные эмиссионные. Порядок передачи прав, удостоверенных эмиссионными ценными бумагами, в том числе и акцией, отличается от предусмотренного в ст. 146 ГК для иного вида ценных бумаг - именных. Однако, к сожалению, этот вывод Е.А. Крашенникова пока в полной мере не основан на действующем ГК, который содержит исчерпывающую классификацию ценных бумаг по способу легитимации управомоченного (именные, ордерные, на предъявителя). Поэтому, несмотря на очевидную справедливость подмеченного Е.А. Крашенинниковым, представляется, что действующая редакция ст.ст. 145,146 ГК не оставляет места для еще одного, дополнительного к уже обозначенным вида ценных бумаг-эмиссионных именных. Последние, вероятно, в рамках ГК являются видом именных ценных бумаг. Вместе с тем, вопрос специального выделения в ГК еще одного вида (подвида) ценных бумаг - эмиссионных именных особенно актуален для акций, поскольку цессия как таковая не совместима с самой природой акции. Этот вывод подтверждается следующими соображениями.

Во-первых, известно, что для формирования субъективного имущественного права, удостоверяемого акцией, необходимо наступление тех или иных юридических фактов: принятие решения о выплате дивиденда, ликвидация акционерного общества, эмиссия новых акций и т.д. Поэтому возможна ситуация, когда до наступления соответствующих юридических фактов акция не удостоверяет ни одного конкретного имущественного (обязательственного) права требования акционера. Кор- поративное же право акционера (право участия) само по себе гражданско-правовым не является[14]. В таком случае акционер не обладает гражданским правом из акции, и получается, что ему нечего уступать, а, следовательно, он не может отчуждать и£аму акцию. Однако такой вывод о невозможности обращения акции дсгнаступления тех или иных юридических фактов, построенный на последовательном изучении природы права, удостоверяемого акцией, разумеется, неприемлем.

Во-вторых, ценная бумага (акция) как документ не только призвана особым образом удостоверять заключенное в ней право, но и служит относительно удобным средством для его передачи и осуществления (ст. 142 ГК). Поэтому можно полагать, что продажа акции опосредует переход специфического, оформленного в виде документа, средства или “инструмента” реализации и передачи права, а не самого права. Что же касается собственно права, то оно следует за “инструментом” и переходит к приобретателю последнего с вручением документа.

То, что цессия затрудняет обращение именных акций и несовместима с их природой показательно и при рассмотрении вопроса о применении к сделкам с акциями правил, установленных ГК для цессии.

Так, в соответствии с нормой п. 3 ст. 382 ГК, если должник (акционерное общество) не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора (акционера) к другому лицу, новый кредитор (приобретатель) несет риск вызванных этим для него неблагоприятных последствий. В этом случае исполнение обязательства первоначальному кредитору (акционеру) признается исполнением надлежащему кредитору (приобретателю акции).

Этой норме, казалось бы, корреспондирует правило ч. 4 ст. 29 Закона о рынке ценных бумаг, в соответствии с которым переход прав, закрепленных именной акцией, “должен сопровождаться уведомлением держателя реестра или депозитария". Однако правовое значение такого уведомления остается не совсем ясным. Ведь одна из особенностей эмиссионной именной ценной бумаги и состоит в том, что переход прав на бумагу всегда и так регистрируется в специальной книге, и именно с этой регистрацией и связывается момент перехода прав к их приобретателю. Означает ли это, что после внесения записей на счетах у держателя реестра или депозитария, или номинального держателя и, следовательно, перехода прав на ценную бумагу новый владелец обязан еще раз их уведомить о переходе к нему прав из бумаги. Почему закон требует уведомлять о переходе права требования держателя реестра, а не само акционерное общество - эмитента, являющегося должником по акции? Имеется ли все же необходимость в уведомлении держателя реестра, если он уже зарегистрировал переход прав на бумагу и, следовательно, знает об “автоматическом” переходе прав из бумаги? Думается, что такой необходимости нет, а правила и п. 3 ст. 382 ГК, и ч. 4 ст. 29 Закона о рынке ценных бумаг в отношении именных акций лишены всякого смысла.

Следует также отметить, что в свое время в литературе рассматривался и такой вопрос: кто должен обращаться к реестродержателю с требованием о внесении соответствующих записей об изменении собственника именной ценной бумаги - ее приобретатель или отчуждатель?[15] Не останавливаясь на рассмотрении различных правовых последствий, возникающих вследствие применения той или иной конструкции, упомяну лишь, что действующее законодательство устанавливает в ст. 8 Закона о рынке ценных бумаг обязанность держателя реестра вносить изменения в систему ведения реестра на основании: (1) распоряжения владельца о передаче ценных бумаг, или лица, действующего от его имени, или соответствующего номинального держателя ценных бумаг, а при размещении эмиссионных ценных бумаг - на основании уведомления их продавца; (2) иных документов, подтверждающих переход права собственности на ценные бумаги в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации. При документарной форме эмиссионных ценных бумаг, предусматривающей нахождение ценных бумаг у их владельцев, помимо указанных доіэдиентов представляется также сертификат ценной бумаги. Аналогичные" по сути, нормы содержатся и во Временном положении о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг (раздел 4), утвержденном постановлением ФКЦБ от 12 июля 1995 года № 3 (с последующими изменениями)[16]. В этой связи вновь остается неясным правовое значение закрепленной в ч. 4 ст. 29 Закона о рынке ценных бумаг обязанности приобретателя по уведомлению реестродержателя. Почему, если изменение записей в реестре осуществляется на основании распоряжения владельца, то “ответственность за своевременное уведомление лежит на приобретателе ценной бумаги" (ч. 9 ст. 29 закона)? Ведь очевидно, что приобретатель не может быть признан владельцем и, следовательно, не получит право давать указанные распоряжения, пока он не приобретет право собственности или иное вещное право на акцию (ч. 12 ст. 1 закона), а последнее в свою очередь возникает только после учинення изменений в реестре или на счете депо (части 1,2,3 ст. 29 Закона)[17].

Отмечая положительные стороны трансферта по заявлению отчуждателя, Μ. М. Агарков писал, что он “ценен прежде всего благодаря тому, что каждая передача права собственности на бумагу проходит через книгу обязанного лица. Благодаря этому очень упрощаются правоотношения между сторонами.... Приобретатель получает бумагу от отчуждателя, легитимацию которого ему легко проверить путем справки в книгах обязанного лица. Благодаря отсутствию промежуточных звеньев, не отмеченных в книге, бумага обладает публичной достоверностью в отношении каждого ее собственника...”[18]

Следующая норма, вызывающая интерес в смысле ее применения к возможности перехода прав из акции в порядке цессии, сформулирована в п. 1 ст. 389 ГК. Она гласит: уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме. Означает ли сказанное, что если акция приобретена в результате нотариально удостоверенного договора, то все последующие сделки по ее отчуждению новым приобретателям также должны совершаться в нотариальной письменной форме? Однако каким образом приобретатель акции может узнать о форме сделок, совершенных задолго до его приобретения: ведь кэтому моменту акция могла быть уже переуступлена десятки раз, в том числе и по нотариально удостоверенному договору? Какой смысл применения этой нормы к сделкам по уступке прав из акции, ведь последняя, являясь ценной бумагой и, следовательно, подчиняясь многочисленным дополнительным требованиям к форме, эмиссии, а в конечном итоге и к удостоверению прав из нее, призвана сама по себе служить документом, подтверждающим достоверность не только прав из нее, но и в определенной степени законность и обоснованность их приобретения.

Не ясно также, кто отвечает за несоблюдение нотариальной формы и несет соответствующие риски: первоначальный кредитор или приобретатель? Думается, однако, что практическое применение этой нормы противостоит не только уже сложившейся и оправдавшей себя практике оформления сделок с акциями, но и цели ее введения в гражданский оборот - оптимизации отношений, связанных с привлечением и движением капиталов.

Далее, в силу п. 2 ст. 385 ГК кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан, в частности, передать ему документы, удостоверяющие право требования. Из формулировки этой статьи следует, что передача документа, удостоверяющего пра§о требования (акции), может последовать после того как уступка ужёіЬостоялась и к новому кредитору перешли соответствующие права. Однако такое положение противоречит природе акции как эмиссионной ценной бумаги. В самом деле, переход права, удостоверенного акцией, может иметь место только с передачей ее сертификата новому кредитору и внесения соответствующей записи в реестр акционеров (п. 1 ст. 142 ГК, ст. 29 Закона о рынке ценных бумаг). Поэтому ситуация, предусмотренная в п. 2 ст. 385 ГК, для акции недопустима, поскольку акция, как документ, удостоверяющий требование, не может быть передана после перехода права требования - это может происходить только одновременно.

Статья 386 ГК предусматривает право должника (“акционерное общество”) выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору. Однако эта общая для цессии норма вступает тогда в противоречие со специальной нормой, сформулированной в ч. 1 ст. 2 Закона о рынке ценных бумаг, в соответствие с которой осуществление права, удостоверенного эмиссионной ценной бумагой, в том числе и акцией, является безусловным.

Ничего не прибавляет и применение ст. 390 ГК, в соответствии с которой, в частности, первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования. Может сложиться мнение, что неприменение этой нормы к именным акциям поставит их новых владельцев в невыгодное положение в случаях подделки или подлога акций. Будет ли предыдущий владелец отвечать за недействительность требования, удостоверенного переданной акцией? На этот вопрос следует ответить положительно, но основанием для ответственности первоначального кредитора (владельца акции) будет являться норма не ст. 390, а ч. 2 п. 2 ст. 147 ГК - “владелец ценной бумаги, обнаруживший подлог или подделку ценной бумаги, вправе предъявить к лицу, передавшему ему бумагу, требование о надлежащем исполнении обязательств, удостоверенных ценной бумагой, и о возмещении убытков”.

Что же касается остальных маловероятных, но гипотетически возможных случаев недействительности требований из акции, то защита прав нового приобретателя обеспечивается процедурой трансферта акции, ее перерегистрации должником на имя нового приобретателя. Учинив трансферт, должник (акционерное общество) совершает тем самым "юридическую очистку” прав нового кредитора[19], поскольку применительно к акциям проверяет, в частности, “документы, подтверждающие переход права собственности на ценные бумаги в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации”, а при документарной форме акций, предусматривающей их нахождение у их владельцев, также и сертификат отчуждаемой акции (ч. 17, 18 п. 3 ст. 8 Закона о рынке ценных бумаг). После трансферта должник (акционерное общество) не вправе будет отказывать новому владельцу акции в исполнении обязательства, ею удостоверенному, со ссылкой на отсутствие основания обязательства либо на его недействительность (ч. 1 п. 2 ст. 147 ГК).

Учитывая сказанное, думается, что передача прав по именной акции в порядке цессии не соответствует природе акции как ценной бумаги. Поэтому в ст. 146 ГК предлагается внести изменение, дополнив п. 2 после слов “именной ценной бумагой” словами “кроме акций”. В ч. 1 ст. 2 Закона о рынке ценных бумаг, определяющей понятие эмиссионной ценной бумаги, необходимо заменить слово “уступке” на “передаче”, в ч. 1 ст. 16 слово “уступки” на “передачи”. Необходимо также исключить сформулированное в ст. 29 Закона положение о дополнительном уведомлении реестродержателя об уступке требования по именной эмиссионной ценной бумаге.

1.2.

<< | >>
Источник: БУШЕВ А. Ю., СКВОРЦОВ О.Ю.. АКЦИОНЕРНОЕ ПРАВО. Вопросы теории и судебно-арбитражной практики / Предисловие доктора юридических наук, профессора Яковлевой В.Ф. - М.,1997.-176с.. 1997

Еще по теме Основания перехода прав, удостоверяемых акцией. Общие положения:

  1. Глава 9. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О ЦЕННЫХ БУМАГАХ
  2. 2. Кредитные организации как доверительные управляющие
  3. 4. Ответственность за конкретные виды преступлений против государственной власти и интересов государственной службы и службы в органах самоуправления
  4. 5. Должностные преступления по уголовному праву США, Франции и ФРГ
  5. ДОГОВОР ДОВЕРИТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ ИМУЩЕСТВОМ
  6. § 1. Понятие и правовые последствия превышения акционерами пределов осуществления нрав
  7. § 2. Злоупотребление акционерами своими правами
  8. § 3.3. Способы защиты субъективных корпоративных прав
  9. $ 1. Общая характеристика имущественных правоотношении, складывающихся между хозяйственным обществом и его участниками.
  10. 17.3. Арбитражный порядок защиты прав корпорации
  11. 2.1. Правовое регулирование организационных форм корпоративных отношений в предпринимательской деятельности в рамках одной организации
  12. §1. Понятие гражданской правоспособности юридического лица
  13. 5. ЦЕННЫЕ БУМАГИ В СИСТЕМЕ ОБЪЕКТОВ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
  14. Тимур Дамирович Аиткулов Некоторые аспекты правового регулирования слияния и присоединения акционерных обществ в праве Российской Федерации и ФРГ
  15. Федор Олегович Богатырев Залог прав
  16. Екатерина Анатольевна Шикова Правовые проблемы залога ценных бумаг
  17. Субъекты гражданских правоотношений.
  18. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС ШТАТА КАЛИФОРНИЯ (1872 г.)
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -