Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

§ 3. Ограничения и запреты уступки права

Теперь рассмотрим условия, касающиеся допустимости уступки требования, и в первую очередь условия, касающиеся самого уступаемого права. Мы уже указывали, что обязательственные права, являясь объектом гражданского правоотношения, обладают признаком их отчуждаемости.
Признак этот напрямую связан с тем общим правилом, согласно которому уступка права допустима, если иное не предусмотрено законом. Указанное правило достаточно определенно сформулировано в действующем законодательстве (ст. 388 ГК). Соответственно можно утверждать, что современное право в качестве общего принципа устанавливает возможность уступки любого права: «Обязательство вступило на путь циркуляции и само сделалось объектом оборота... когда оно стало в руках кредитора правом на получение некоторой ценности из имущества должника, никаких препятствий для его перехода из рук в руки не существует: должнику все равно кому платить»239.

Однако, как уже отмечалось, отдельные обязательственные права либо вообще не могут быть уступаемы, либо их уступка свя- зана с определенными ограничениями. Это не значит, что указанные права не являются имущественными, наоборот, указание закона относительно запрета или ограничения их оборота как раз свидетельствует об обратном. Ведь если бы оборотоспособность имущественных прав не являлась присущим им свойством, то тогда в каждом конкретном случае надо было бы разрешать оборот конкретного требования, а не запрещать оборот лишь некоторых из них, как это сделано в действующем законодательстве. И здесь вполне уместна аналогия с вещами, ведь даже изъятые из оборота вещи вещами быть не перестают. Однако они в значительной степени утрачивают свои свойства объекта правоотношения, что полностью относится и к соответствующим имущественным правам, отчуждение которых ограничено или запрещено.

Итак, не подлежат уступке права, неразрывно связанные с личностью кредитора, в частности требования об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью (ст. 383 ГК). К числу таких требований также возможно отнести права, возникающие в результате заключения так называемых «фидуциарных» договоров, отношения сторон по которым носят лично-доверительный характер. В частности, не могут по общему правилу быть уступаемы права получателя ренты. Однако в соответствии с п. 2 ст. 589 ГК права получателя постоянной ренты могут быть переданы путем уступки требования, но лишь другим гражданам или некоммерческим организациям. Рассматривая данное правило как специальное, можно сделать вывод о том, что права по договорам пожизненной ренты и пожизненного содержания с иждивением уступаемы быть не могут. Аналогичное мнение мы найдем и в научной литературе240. Не подлежат уступке также права членства, например, в кооперативе, поскольку они всегда связаны с личным участием кредитора в делах организации, а потому его личность следует признавать имеющей существенное значение для организации в целом и ее остальных участников. В этой части наша позиция совпадает с точкой зрения В.В. Витрянского241.

Нельзя передать требование, уступка которого запрещена в силу предписания закона или соглашения сторон (п. 1 ст. 388 ГК РФ). Например, не может быть уступлено право требования, воплощенное в именном чеке (п.

2 ст. 880 ГК), значительные ограничения относительно уступки прав содержатся в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)».

Что же касается соглашения сторон относительно неуступае- мости требования (pactum de поп cedendo), то оно может быть заключено как при возникновении требования, так и позднее. По мнению Е.А. Крашенинникова, должник может устранить неус- тупаемость требования путем одобрения совершенного кредитором договора уступки этого требования242. Однако это возводит указанную сделку в разряд оспоримых, между тем как их перечень в Кодексе является исчерпывающим и не включает подобного случая. Поэтому сделки, совершенные в нарушение запрета относительно уступки права, на сегодняшний день следует считать ничтожными.

Кроме того, сам договор об уступке права требования может содержать запрет дальнейших уступок. Такое соглашение нам представляется совершенно допустимым как в силу принципа свободы договора, так и в соответствии с толкованием п. 1 ст. 388 ГК РФ, и не принимать его во внимание нельзя. Возникает вопрос о квалификации сделок, совершенных в обход данного запрета. По нашему мнению, такие сделки следует относить к числу ничтожных. Обоснование данного вывода может быть следующим.

В соответствии со ст. 385 ГК РФ должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказа- ? тельств перехода требования к этому лицу. В качестве таких доказательств могут быть использованы, по крайней мере, сам договор уступки, а также подлинники или надлежащим образом удостоверенные копии документов, подтверждающих наличие у цедента цедируемого права. Если указанные документы содержат запрет на дальнейшие уступки, а отчуждение права произведено без учета этого запрета, то должник вправе не исполнять обязательство в отношении обратившегося к нему лица. Соответственно лицо, которое приобрело право в нарушение запрета, не имеет возможности его осуществить, но одновременно оно не будет иметь и возможностей для взыскания с цедента уплаченного ему за уступленное требование, поскольку последний отвечает лишь за действи- тельность требования, но не за его осуществление. Требование же является в данном случае действительным, реально существующим. В этой связи лицо, которое приобрело требование в нарушение запрета на его уступку, попадает в крайне неблагоприятное положение. Единственным выходом из него является признание заключенной сделки уступки ничтожной и применение последствий ее недействительности. В качестве практической рекомендации при оформлении цессионного договора, содержащего запрет дальнейших уступок, можно рекомендовать доводить до должника в письменной форме одновременно с уведомлением об уступке также сведения о том, что дальнейшая уступка требования сторонами запрещена.

Одновременно следует заметить, что запрет на уступку права не исключает соответствующее требование из числа объектов гражданских правоотношений, а лишь устанавливает ограничения его оборотоспособности, которые мохут быть устранены самими установившими их сторонами.

Помимо указанных случаев в литературе называются и иные Права, уступка которых не допускается. Так, В.А. Белов, М.А. Ке- римова и другие авторы на основании ст. 382 ГК к числу таких прав относят регрессные требования243. Другие же авторы, например Л.А. Новоселова, признают допустимость уступки регрессных требований244. По нашему мнению, регрессные требования могут быть уступаемы, а положение ст. 382 ГК, в соответствии с которым «правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям», следует понимать в том смысле, что не следует смешивать возникновение права у субъекта в порядке цессии и в порядке регресса. Как отмечает М.И. Брагинский, «принципиальное значение регресса и цессии состоит уже в самом значении их для соответствующего права: регресс порождает право, а при цессии передается возникшее право»245.

Относительно понимания объекта в договоре об уступке обязательственного права на сегодняшний день существует ряд вопросов, которые напрямую связаны с формирующейся судебной

практикой применения норм гл. 24 Кодекса. Наиболее острыми являются проблемы уступки части требования, уступки права по двусторонним и длящимся договорам, а также уступки прав на взыскание мер гражданско-правовой ответственности.

Прежде всего, рассмотрим возможность частичной уступки требования. В настоящее время суды в большинстве случаев не признают возможности возникновения множественности лиц в обязательстве, вызванной уступкой цедентом части принадлежащего ему требования (например, не всей суммы долга, а лишь его части). Высший Арбитражный суд мотивирует свою позицию по данному вопросу тем, что поскольку нормы относительно уступки права требования расположены в гл. 24, которая называется «Перемена лиц в обязательстве», то уступка должна влечь полную и безусловную замену кредитора в обязательстве, прежний кредитор должен из обязательства выбыть, а новый занять его место246. Поскольку при частичной уступке этого не Происходит, подобные сделки на основании ст. 168 Кодекса признаются недействительными. Указанное Мнение поддерживается и некоторыми учеными247.

Подобный подход вряд ли можно признать обоснованным. Как мы выяснили, еще в XIX - начале XX в. русские юристы отмечали возможность частичной уступки требования. Причем такая возможность выводилась ими из самих свойств обязательственного права, а именно, его делимости248. Несомненно, что не все права являются делимыми, но большинство из них к таковым все же относится. В частности, К.Н. Анненков отмечал лишь отдельные случаи неделимых прав, указывая, что все иные права делимы249. Так, безусловно делимыми следует признавать все права по денежным обязательствам.

Представляется, что и в действующем праве мы не найдем запрета на частичную уступку права. Например, ни одна из норм гл. 24 ГК такого правила не содержит, и наоборот, целый ряд статей Кодекса содержит указание на возможность перехода части прав (см. ст. 365, 387 ГК). Это обстоятельство отмечается многими авторами, в том числе Л.А Новоселовой: «Когда обязательство является делимым в силу особенностей предмета обязательства (вещи, определяемые родовыми признаками, денежные суммы), возможна уступка права требования на часть долга, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или договора, на основании которого возникли уступаемые права»250. Сходной позиции придерживаются К.И. Скловский251, B.C. Анохин252, Е.А. Крашенинников253, В.А. Белов254.

Допустимость частичной уступки права убедительно аргументирована в работах В.В. Почуйкина255. В пользу данного вывода автор приводит следующие основные доводы. Поскольку перемена кредитора может произойти как по сделке, так и на основании закона, а «нормы Гражданского кодекса РФ прямо говорят о допустимости на основании закона перехода к новому кредитору только части права требования, то... нет никаких оснований устанавливать препятствия для такого перехода по соглашению». Далее, норма ст. 382 ГК, определяющая объем уступаемого права, является дис- позитивной, следовательно, передать можно любой объем требований к должнику. И наконец, Кодекс предусматривает возможность частичного исполнения обязательства (ст. 311 ГК), предоставляя кредитору право принимать или не принимать такое исполнение, а соответственно, наделяя кредитора правом «решать вопрос и о передаче другому лицу части требований». Нам остается лишь присоединиться к указанным аргументам.

Вместе с тем признание допустимости частичной уступки требований не снимает всех вопросов. Одним из практически важных обстоятельств является необходимость подтверждения уступки именно части долга, поскольку в соответствии со ст. 385 ГК должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до предоставления ему доказательств перехода требования. В этой связи при подтверждении права, часть которого была передана новому кредитору, одним документом (что чаще всего и бывает на практике) могут возникнуть определенные сложности. Представляется, что в данном случае возможным и допустимым доказательством такого перехода могут являться надлежащим образом удостоверенные копии документов, подтверждающих право первоначального кредитора, и сам договор об уступке, определяющий объем уступаемых требований, которые должны использоваться вместе.

Так как должник не участвует в заключении договора об уступке, то в соответствии с общими принципами гражданского права, а также положениями ст. 308, 430 и др. ГК РФ заключение данного договора не должно ухудшать его положение, возлагать на него дополнительные обязанности или влечь для него дополнительные расходы. В случае же частичной цессии появление таких дополнительных расходов вполне реально. Представим себе, что между сторонами заключен договор поставки, например угля, в соответствии с которым обязанность по доставке возложена на поставщика, обязательство которого будет считаться исполненным в момент получения отгруженного товара покупателем. Транспортные расходы несет поставщик, цена угля в договоре фиксированная. Предположим

теперь, что покупатель уступает другому лицу право требования в отношении части продукции. Соответственно, перешедшей к нему части права будет соответствовать обязанность должника доставить товар. А теперь представим, что поставщик и покупатель находятся в пределах Кузбасского региона, в то время как новый кредитор находится на Сахалине. Поставщик, очевидно, никогда бы не заключил с таким покупателем договор на тех условиях, на которых он заключил его с покупателем, находящимся от него в относительной близости. Несомненно, указанную ситуацию можно предусмотреть в договоре, можно рассматривать как риск должника, однако это вряд ли будет приемлемым. Поэтому целесообразным было бы наличие в Кодексе нормы, в соответствии с которой «должник вправе требовать возмещения расходов, вызванных необходимостью исполнения обязательства новому кредитору. Обязанность по возмещению данных расходов возлагается на прежнего и нового кредитора солидарно». Данное правило найдет свое применение не только при частичной уступке, но и будет иметь общее значение. На сегодняшний день, при отсутствии подобного правила, следует руководствоваться общим принципом о недопустимости ухудшения положения должника и применять в частности п. 2 ст. 388 ГК РФ. Соответственно, ухудшение положения должника в обязательстве, при отсутствии согласия последнего, будет иметь следствием ничтожность сделки об уступке права. Однако на сегодняшний день судебные органы придерживаются иной позиции. Так, признавая недопустимость ухудшения положения должника в результате уступки, Высший Арбитражный суд не называет в качестве последствия нарушения данного правила недействительность-соответствующего соглашения, а указывает следующее: «Статья 384 ГК РФ не дает оснований считать, что сама по себе уступка влечет изменение места исполнения обязательства», следовательно, уступка действительна, но обязательство должно быть исполнено по месту нахождения первоначального кредитора256. Еще одна проблема, которая может возникнуть при частичной цессии, - это судьба обеспечения. Возможным ее решением будет следующее: если обеспечительное обязательство может быть признано делимым, то оно в соответствующей части будет обеспечивать и уступленное требование (например, неустойка). Если же делимость обеспечения исключена, то следует признать* что обес- печение касается лишь обязательства цедента. Указанный вывод может быть сделан на основе п. 2 ст. 367 ГК применительно к поручительству и ст. 372 ГК - к банковской гарантии. Относительно же залога действует ст. 355 ГК, определяющая, что наделение правом залога нового приобретателя требования требует заключения отдельного соглашения об этом или прямого указания в договоре на уступку вместе с частью основного обязательства и части обязательства обеспечительного (при условии, что предмет залога делим). Указанной позиции придерживаются и судебные инстанции257. Что касается задатка, то из буквального толкования норм ГК можно заключить, что он будет обеспечивать лишь обязательство цедента, не выполняя обеспечительной функции относительно части обязательства, перешедшей к цессионарию. Из смысла приведенных рассуждений также допустимо сделать вывод по еще одной поставленной проблеме: признать допустимой уступку прав на взыскание мер гражданско-правовой ответственности отдельно от уступки прав по основному обязательству. Данная позиция находит свое подтверждение как в научной литературе258, так и в материалах судебной практики259. Вполне очевидно, что не все притязания на взыскание мер гражданско-правовой ответственности могут быть уступаемы. Так, не подлежат уступке требования, связанные с возмещением вреда, причиненного жизни и здоровью (ст. 383 ГК), а также требования о возмещении морального вреда260. Во-первых, потому, что это обязательства, носящие личный характер, а во-вторых, «в подобных обязательствах финансовая компенсация имеет жесткое целевое назначение»261. В подавляющем же большинстве случаев гражданско-правовая ответственность не носит личного характера, это ответственность имущественная, и «направлена она не на личность должника, а на его имущественную сферу»262, для должника не имеет значения, кому он будет возмещать убытки, платить неустойку и т.д., поскольку он в любом случае отвечает своим имуществом.

Следующей обозначенной нами проблемой является возможность уступки прав по двусторонним договорам. Она напрямую связана с уже рассмотренным вопросом о допустимости частичной уступки. И здесь принципиальным будет являться то обстоятельство, что уступка требования, по нашему мнению, не является способом полной и безусловной замены кредитора в обязательственном правоотношении. Указанный вывод следует из необходимости разграничения понятий право требования и обязательство. Так, К.И. Скловский отмечает, что: «...ни из ст. 382, ни из ст. 824 ГК РФ не вытекает, что передается обязательство целиком. Напротив, речь идет об уступке отдельных требований, из которых состоит практически любое обязательство. Нигде не оговорено, что в остальной части обязательство должно непременно прекратиться или что должны быть переданы все требования, составляющие обязательство»263. Е.А. Крашенинников также считает, что «ни в коем случае не исключается уступка требования из взаимного договора. В результате уступки такого требования цессионарий не становится стороной договора...»264. Кстати, это правило достаточно емко выражено применительно к немецкому праву: «Новый кредитор приобретает лишь требование, но не занимает место прежнего кредитора в обязательственном правоотношении в широком смысле»265. Нам остается только присоединиться к приведенным доводам и признать безусловно допустимой уступку требований по двусторонним, в том числе и длящимся договорам. «В этом случае не происходит замены субъекта всего правоотношения, но отдельное требование из целой цепи таких требований выделяется и передается стороной в данном обязательстве другому лицу»266.

Одним из показательных является в этой связи постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 января 2001 г. по делу № КГ-А40/6386-00, в котором суд указал, что «ГК РФ не содержит норм, согласно которым уступка права влечет безусловную замену лица в обязательстве. Ст. 382 ГК РФ предусматривает не замену лица в обязательстве, а переход права, принадлежащего кредитору на основании обязательства, другому лицу. Уступка требования не обозначает, что договорные отношения между первоначальным кредитором и должником прекращаются на будущее»267. Это постановление, во многом выделяющееся на фоне сложившейся практики, вполне обосновано с точки зрения понимания уступки как переноса права требования, а не способа замены лиц в обязательстве. Но возможность уступки прав в отрыве от передачи обязанностей по договору не безгранична. Например, достаточно проблематичной выглядит уступка прав арендатора в отрыве от его обязанностей: фактически обязанность использовать имущество определенным образом (ст. 615 ГК) остается за цедентом, при том, что он уступил право пользования арендованным имуществом. В этой ситуации арендодатель не имеет реальных способов воздействия на такого цессионария, как, впрочем, не имеет таких средств и цедент. Таким образом, в данном обязательстве мы ясно видим неразрывность прав и обязанностей сторон. Поэтому представляется, что толкование ст. 615 ГК должно быть буквальным: арендатор имеет только те правомочия, которые перечислены в данной норме, в частности в соответствии с п. 2 ст. 615 ГК арендатор может передать другому лицу свои права и обязанности лишь вместе и одновременно (перенаем). В этом случае уступка права будет одновременно сопряжена с переводом долга (именно для этого в ст. 615 ГК установлена необходимость получать согласие арендодателя) и будет иметь своим результатом перемену лица в обязательстве. Сделанный вывод подтверждается и мнением судебных инстанций. Так, Высший Арбитражный суд указывает, что передача арендатором права аренды другому лицу может осуществляться лишь способами, предусмотренными п. 2 ст. 615 ГК РФ, то есть в порядке перенайма, внесения в качестве вклада в уставный капитал хозяйственного общества или товарищества, внесения в качестве паевого взноса в производственный кооператив268. Добавим лишь, что такая ситуация скорее исключение, чем правило, и при отсутствии специальных норм, подобных ст. 615 ГК, уступка права без передачи обязанностей по двустороннему обязательству должна считаться допустимой.

. Следует также добавить, что абсолютно допустимой будет яЬЛяться уступка срочных и условных требований, поскольку такое требование в действительности существует, а значит, и может поменять своего носителя. По этой же причине вряд ли можно признать возможной уступку будущих требований. Ведь руководствуясь принципом «никто не может передать больше прав, чем имеет сам», уступка не принадлежащего цеденту права не влечет правовых последствий269. Такой договор должен признаваться либо незаключенным вследствие отсутствия существенного условия - предмета договора, либо ничтожным - в случае, когда предмет в договоре определен, однако указанным правом цедент Не обладает. Однако это правило носит общий характер и может устраняться специальными нормами, в частности ст. 826 ГК. Следует признать также вполне допустимыми соглашения, по которым к цессионарию переходит точно определенное будущее право цедента, если в договоре будет установлено, что право переходит новому кредитору после его возникновения у прежнего кредитора (теория промежуточности270). В противном случае в соответствии с действующим законодательством такая уступка недопустима.

Завершая рассмотрение запретов относительно отчуждения имущественных прав в порядке цессии, следует заметить, что все они были связаны с самим характером уступаемого права, между тем как на возможность или невозможность уступки влияют и иные обстоятельства. Перечень таких случаев довольно широк, нашел свое достаточное освещение в литературе271, и приводить его в рамках настоящей работы вряд ли целесообразно.

Наконец, отметим некоторые ограничения уступки обязательственных прав. Так, не допускается без согласия должника уступка требовантія по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2 ст. 388)272. Особенность таких сделок состоит в том, что для уступки требуется согласие определенного лица, в данном случае должника, соответственно, сделка, совершенная без такого согласия, будет являться оспоримой и может быть признана недействительной лишь по иску должника. Однако подобного правила на сегодняшний день в Кодексе нет, поэтому суды зачастую признают подобную уступку несостоявшейся вследствие отсутствия согласия должника273, что вряд ли может быть признано правильным. По нашему мнению, отнесение данного рода сделок к числу оспоримых в наибольшей степени отвечает потребностям правового регулирования, поскольку при признании такой сделки ничтожной ее ничтожность должна следовать из самого факта ее заключения, между тем как установить существенное значение личности кредитора для должника может лишь суд на основании соответствующего заявления должника.

Также вряд ли обоснованным будет признание подобных сделок незаключенными при отсутствии согласия должника. Во- первых, потому, что такое согласие не будет являться существенным условием данной сделки, а именно отсутствие существенно- го условия в первую очередь влечет признание сделки незаключенной. Во-вторых, при таком подходе любое несогласие должника исполнить обязательство новому кредитору может быть истолковано как проявление существенного для него значения личности кредитора, а следовательно, независимо от наличия этого обстоятельства являться основанием для апеллирования к отсутствию договора об уступке. Отсюда следует вполне закономерный вывод о том, что фактически любой договор об уступке требования может оспариваться должником со ссылкой на то, что он не является заключенным. Кроме того, если договор признавать незаключенным при отсутствии согласия должника, то на каком основании новый кредитор может предъявлять к должнику какие-либо требования, ведь пока не будет установлено отсутствие существенного значения личности прежнего кредитора для должника, новый кредитор никакими правами не располагает. В связи с этим вполне возможно дополнить часть вторую ст. 388 Кодекса следующим предложением: «Такая сделка может быть признана недействительной по иску должника, если он докажет, что личность кредитора имеет для него существенное значение».

К числу рассмотренных сделок может быть отнесен случай уступки комитентом права требовать комиссионного вознаграждения без согласия комиссионера, так как «в силу свойств договора для последнего имеет существенное значение личность кредитора, поскольку комиссионер осуществляет деятельность и получает вознаграждение за свой вид деятельности от комитента»274.

На этом рассмотрение цессионных правоотношений будет завершено. Не нашедшие отражения в данном разделе отношения цедента и цессионария, цессионария и должника в достаточной степени исследованы в литературе и в их дублировании нет необходимости. Единственным аспектом, который не получил должного освещения в науке и законодательстве, является анализ последствий неисполнения цедентом обязанности передать цессионарию документы, удостоверяющие его право. В силу закона должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления последним доказательств уступки требования и документов, удостоверяющих его требование. Таким образом, если указанные документы удерживаются прежним кредитором, новый кредитор не может осуществить принадлежащее ему требование. Должник при этом не несет никакой ответственности, наоборот, будет иметь место просрочка кредитора (цесиионария) в соответствии со ст. 406 ГК. Однако вины цессионария в этой просрочке нет, и возлагать на него неблагоприятные последствия, предусмотренные ст. 406 ГК, вряд ли будет справедливым.

Несомненно; цессионарий вправе потребовать от цедента возмещения убытков, вызванных неисполнением обязательства передать документы, но и это не может в полной мере гарантировать его интересы, кроме того, по данным делам доказывание размера убытков будет крайне сложным. Не следует упускать из внимания и того обстоятельства, что во время просрочки кредитора исполнение обязательства со стороны должника может оказаться невозможным. В этой связи обоснованной будет следующая редакция ст. 390 ГК: «Первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором или когда неисполнение обязательства вызвано его неправомерными действиями (неисполнение обязанности, установленной в п. 2 ст. 385 и т.д.)».

И в заключение следует сделать несколько замечаний, касающихся уступки так называемых «корпоративных» прав. Поскольку такие права были отнесены нами к числу обязательственных, соответственно, уступка этих прав также будет подпадать под действие норм гл. 24 с учетом специальных правил относительно их оборота, имеющих в данном случае приоритетное применение. Фактически существующее законодательное регулирование отчуждения этих прав сводит на нет применение изложенных выше общих правил, однако теоретически они занимают свое место в иерархии норм, подлежащих применению к данному случаю уступки. При этом правовое регулирование отчуждения «корпоративных» прав различается в зависимости от организационно-правовой формы юридического лица. Так, для отчуждения доли участника полного товарищества требуется получение согласия остальных участников (ст. 79 ГК). В то же время вкладчик товарищества на вере вправе свободно передать свою долю другому вкладчику или третьему лицу (п. 2 ст. 85 ГК). Специфично отчуждение доли в обществе с ограниченной ответственностью: участник по общему правилу вправе свободно уступить свою долю другому участнику, уступка же иным лицам не допускается (ст. 93 ГК). Наличие подобных ограничений, на наш взгляд, связано в первую очередь с самим характером соответствующего юридического лица, а именно степенью личностного элемента в его конструкции. Чем выше характер личной взаимосвязи участников юридического лица, тем сложнее отчуждение прав участников этого юридического лица. Следует отметить и еще одну важную деталь: в ряде случаев нормы закона об отчуждении прав участников юридического лица сформулированы в виде диспозитивных правил, позволяющих их изменение самими участниками с отражением в соответствующих учредительных документах275.

<< | >>
Источник: Яковлев А.С.. Имущественные права как объекты гражданских правоотношений. Теория и практика. - М: «Ось-89».- 192 с.. 2005

Еще по теме § 3. Ограничения и запреты уступки права:

  1. § 2. Условия осуществления исключительных прав
  2. Правовые последствия нарушения преимущественного права на приобретение доли.
  3. Комментарий к главе 37. "Финансирование под уступку денежного требования (факторинг)"
  4. § 3. Понятие и виды имущественных прав как объектов гражданских правоотношений
  5. § 1, Уступка права по римскому и российскому дореволюционному праву
  6. § 3. Ограничения и запреты уступки права
  7. § 2. Дарение имущественных прав
  8. Статья 828. Недействительность запрета уступки денежного требования
  9. 2. ОБЪЕКТЫ ПРАВ И ОБЪЕКТЫ ПРАВООТНОШЕНИЙ
  10. §3. Исключительные имущественные права (интеллектуальная собственность) и ноу-хау, используемые в предпринимательской деятельности
  11. ГЛАВА IV. Право, мораль и свобода в трактовке современной западной юриспруденции
  12. § 2. ДУ по конструкции перехода права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -