Право на жизнь, как высшая ценность,и проблема смертной казни
Нельзя категорично утверждать, что является более существенным и главным для всех людей без исключения, но думается, что право на жизнь - все-таки главное право человека. Оно было записано и провозглашено 10 декабря 1948 года во Всеобщей декларации прав человека и имеет следующую редакцию: «Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность».
Вместе с тем важнейшие аспекты содержания права на жизнь не нашли своего места в основных универсальных документах, таких, как Международный пакт о гражданских и политических правах и т.д. Право на жизнь чаще всего интерпретируется как право индивида на свободу и личную неприкосновенность, порой сводя проблему к отмене смертной казни.Содержание прав человека на жизнь и роль государства в этой связи следует понимать значительно шире, чем это принято. Право на жизнь – это прежде всего право на мир в самом широком смысле этого слова. Оно включает в себя обязательства государства не допускать войн и вооруженных конфликтов, актов терроризма, преступных посягательств на жизнь и здоровье людей. Эта проблема должна рассматриваться не только в аспекте прав отдельного человека, но и через призму интересов нации, народности, этноса.
Право на жизнь не является элементарным отражением всех других прав, а имеет собственное социальное содержание, синтезируя все другие права и свободы в самом главном и ценном.
Сознавая некоторую упрощенность подобного подхода, тем не менее справедливо выдвигать тезис о том, что право на жизнь предполагает право человека на достойное человеческое существование. Реализация права на жизнь требует гарантий и других прав человека, прежде всего права на здравоохранение, труд, образование и др.
Основным индикатором гуманизма массового сознания является его отношение к смертной казни. И дело даже не в негативных последствиях существования этой меры уголовного наказания (невозможность исправить судебную ошибку, ожесточение общественных нравов, покалеченная психика исполнителей приговора, отсутствие позитивного влияния на состояние преступности, что наглядно подтверждается статистикой и т. д.), а в том, что лишение жизни человека, который уже изолирован от общества и лишен возможности совершать новые злодеяния, санкционируется государством.
Но если государство в качестве кары, мести за содеянное одобряет убийство преступника, то оно как бы ставит себя на одну ступень с теми, которые отвергают (сознательно или без лишних раздумий) саму идею человеческой жизни как высшей, неприкасаемой ценности.Совершенно очевидно, что смертный приговор может быть вынесен только тогда, когда виновность подсудимого установ-лена на основе таких убедительных доказательств, которые не дают оснований для иного понимания фактов. Поскольку исполнение смертного приговора в отношении невиновного лица является непоправимой и самой страшной судебной ошибкой, необходимо усилить гарантии прав подсудимого (осужденного) и установить особый порядок назначения смертной казни (например, только по единогласному вердикту присяжных в суде первой инстанции), а также порядок оставления этого наказания без изменения вышестоящими судами — по единогласному решению всех судей.
Сказанное не означает, что жизнь человека неприкосновенна в любом случае. Если преступник угрожает жизни других людей или его действия могут причинить тяжкий ущерб охраняемым ценностям, то он «выводит» себя из такой неприкосновенности. Поэтому убийство лица при пресечении преступления и смертная казнь — вещи совершенно разные.
Во всем мире отмена смертной казни всегда являлась актом государственной воли, а не отражением чаяний массового сознания, и Россия в данном случае – не исключение, но это не создает серьезного препятствия для законодательной отмены смертной казни в соответствии с обязательствами России, принятыми ею в связи с вступлением в Совет Европы.