<<
>>

§1. Право лиц (право- и дееспособность физических и юридических лиц)

Личный закон физических лиц

Турецкий законодатель закрепил статус физического лица в общей части Кодекса 2007 г. Следует заметить, что сохранение положений Закона 1982 г. в Кодексе 2007 г.

является решением турецкого законодателя, несомненно, принятым под влиянием как Закона о МЧП Швейцарии, так и Кодекса МЧП Бельгии.

Согласно ст. 3 Кодекса 2007 г. «в случаях, когда применяемая правовая норма определяется в соответствии с гражданством, постоянным местом жительства или адресом постоянного проживания, во внимание принимаются гражданство, постоянное место жительства или адрес постоянного проживания по месту подачи иска, если не установлено иное». Согласно общему правилу ст. 4 Кодекса 2007 г., личный закон физического лица определяется на основании закона страны гражданства. Для лиц без гражданства и беженцев нормы о личном законе определяются на основании закона места постоянного проживания, если таковое отсутствует - на основании закона места обычного проживания; а если и место обычного проживания невозможно установить - на основании закона страны, в которой они находятся в момент предъявления иска. Что касается закрепления турецким законодателем привязки к закону места нахождения физического лица в момент предъявления иска, следует отметить, что данное положение представляет собой один из вариантов решения проблемы мобильного конфликта.

Личный закон лиц, имеющих более одного гражданства, определяется на основании турецкого законодательства, если они также имеют турецкое гражданство. Для определения личного закона лиц, имеющих более одного гражданства, но не имеющих при этом турецкого гражданства, применяются правовые нормы государства, с правом которого данные лица наиболее тесно связаны. Из приведенного текста следует, что для турецкого законодателя характерно сочетание трех коллизионных привязок: к закону гражданства лица, к закону места жительства лица, а также наиболее тесной связи.

Данная норма отражает стремление увязать применение принципа гражданства как основного принципа с территориальным принципом, т.е. указанием на место жительства. Интересно отметить, что в рапорте Комиссии к проекту Кодекса 2007 г. отмечалось, что, формулируя данную норму, разработчики учитывали положения швейцарского Закона о МЧП (ст. 23-24), а также Вводного закона к ГГУ (ст. 5) [298]. Однако турецкий законодатель никак не воспринял положения швейцарского законодательства, согласно которому применяется принцип домицилия при определении личного статуса физического лица. Скорее, норма Кодекса 2007 г. корреспондирует решению немецкого законодателя.

Личный закон определяет право, подлежащее применению при решении вопросов гражданской право- и дееспособности физического лица, т.е. его личный статут. Основное правило в отношении гражданской правоспособности и дееспособности физического лица содержится в ст. 9 Кодекса 2007 г., где в п. 1 указано, что «правоспособность и дееспособность регулируются законом гражданства соответствующего лица». Закрепленный в законодательстве национальный режим в отношении гражданской правоспособности иностранцев носит

безусловный характер - он предоставляется иностранцу в каждом конкретном случае без требования взаимности. В этом контексте следует отметить следующее судебное решение. Согласно решению болгарского суда, было отказано в аннулировании брака в связи с безвестным отсутствием супруги, поскольку заявитель имел турецкое гражданство, т.е. спор должен был рассматриваться в турецком суде на основании турецкого права. Турецкий суд, рассматривая указанный спор, установил, что заявитель, гражданин Турецкой Республики, с 1997 г. не имеет сведений о местонахождении супруги, в связи с чем просит признать ее отсутствующей без вести и аннулировать брак. Турецкий суд указал, что признание человека пропавшим без вести должно осуществляться на основании национального, т.е. турецкого законодательства и применил его. Кроме того, суд указал, что факт наличия у супруга гражданства Турецкой Республики также является основанием для рассмотрения дела в соответствии с турецким законодательством.

В итоге суд отказал заявителю в связи с недоказанностью, прекратил производство и передал

дело в правоохранительные органы .

Нормы о личном статусе физического лица остались неизменными по сравнению с Законом 1982 г., что доказывает их состоятельность и стабильность в процессе правоприменения.

Личный закон юридических лиц

Проблема определения личного статута юридического лица является одной из самых сложных и интересных в науке МЧП. Ранее указывалось, что именно в отношении данного вопроса в научных кругах развернулись очень острые дискуссии в ходе подготовки Закона 1982 г..

Соответствующая норма Кодекса 2007 г. осталась такой же, что и в Законе 1982 г., т.е. аналогично правилам определения статуса физических лиц она также показала свою состоятельность в процессе правоприменения. Положения о личном законе юридических лиц нацелены на регулирование прав и обязанностей коммерческих предприятий и во многом способствуют стабильности коммерческого оборота. То, что еще в Законе 1982 г. был закреплен критерий, показавший свою эффективность и оставшийся неизменным с принятием Кодекса 2007 г., безусловно, следует оценить положительно.

Согласно п. 4 ст. 9 Кодекса 2007 г. «правоспособность и дееспособность юридических лиц или объединений лиц и собственности регулируется законом места нахождения органа управления в их уставах. Вместе с тем, турецкое право может применяться, если

действительное место нахождения органа управления находится в Турции». Закрепляя личный закон юридических лиц, турецкий

законодатель остановил свой выбор на использовании обоих вариантов [299] критерия оседлости. Согласно общей привязке, личным законом юридического лица считается право страны, где находится орган управления согласно уставу (статутарная оседлость) либо право страны, где фактически находится орган управления (фактическая (эффективная) оседлость). Данный выбор турецкого законодателя не случаен: в сегодняшних условиях активного вмешательства иностранных компаний в экономику Турции и интернационализации экономики в целом более жесткий контроль со стороны государства за деятельностью компаний на его территории представляется оправданным.

Инструментом подобного контроля является, в частности, применение теории оседлости.

Определение личного закона по месту нахождения административного (управляющего) центра организации (по месту ее «оседлости») характерно для большинства стран «цивильного» права, в частности, для стран континентальной Европы (Австрия, Германия, Греция, Латвия, Литва, Польша и др.). Следует отметить, что эта теория доминирует в странах ЕС. Так, согласно ст. 19 «Рим I» обычным местожительством общества, ассоциации или юридического лица является место расположения их центральной администрации. Данной нормой подчеркивается, что для достижения правовой определенности необходимо установить четкое определение «обычного местожительства» для обществ, ассоциаций и юридических лиц. Эта коллизионная норма должна ограничиваться одним критерием, иначе сторонам будет невозможно предвидеть право, подлежащее применению[300]. Решение о закреплении теории оседлости лишний раз подчеркивает последовательную ориентированность турецкого законодателя на МЧП ЕС.

В п. 5 ст. 9 Кодекса 2007 г. закрепляется, что «правоспособность юридических лиц, не имеющих устава, и объединений лиц или владельцев собственности, не обладающих правосубъектностью, определяется законом места фактического нахождения их органов управления». Данная норма корреспондирует п. 2 ст. 19 «Рим I». Если договор заключен в ходе деятельности филиала, представительства или любого другого учреждения, или если согласно договору обязательство подлежит исполнению этим филиалом, представительством или другим учреждением, то в качестве обычного местожительства признается место расположения этого филиала, представительства или любого другого учреждения.

Вместе с тем проблема «коллизии коллизий» при закреплении критерия оседлости сохраняет свое значение. Несовпадение коллизионных привязок в праве разных стран может создать весьма сложные ситуации: к примеру, при рассмотрении спора, касающегося определения правосубъектности юридического лица, инкорпорированного в России, но с правлением в Турции, такое лицо будет в России признаваться имеющим российский статут, а в Турции, скорее всего, - турецкий личный статут.

Таким образом, потенциально, может возникнуть проблема ввиду того, что российский и турецкий суды, скорее всего, применят разные правопорядки для регулирования данного отношения, и принятые решения могут противоречить друг другу. Кроме того, критерий фактической оседлости имеет также следующий недостаток: в современных условиях, когда компания зачастую осуществляет деятельность вне территории одной страны, определить, в каком именно государстве она имеет свой главный орган управления, весьма затруднительно. Интерес представляет следующий пример из судебной практики, где возникла необходимость определения правосубъектности юридического лица, зарегистрированного в Турции, центр управления которого находился в Болгарии, а сама фирма принадлежала болгарским и турецким гражданам. Гражданка Турецкой Республики, обладающая 45% акций в фирме, обратилась с иском против компании в турецкий суд с заявлением о том, что ей не выплачиваются дивиденды. Суд первой инстанции принял решение, что поскольку фактический центр управления находится в Болгарии, применимым будет болгарское право. Однако кассационная инстанция пришла к выводу, что следовало применить турецкое право, так как орган управления компании, согласно ее уставу, находился в Турции .

Турецкие исследователи отмечают, что для определения права, применимого к личному статусу юридических лиц, предлагались все основные теории, существующие на сегодняшний день, в частности, теории инкорпорации, оседлости, эффективного (основного) места деятельности и даже теория контроля. При этом указывалось, что на сегодняшний день основными применимыми теориями являются две первые из названных теорий[301] [302]. Исключительно интересным является вывод турецких исследователей, что ввиду особенностей турецкого права в турецком понимании критерии инкорпорации и оседлости являются «в высокой степени похожими». Эта позиция объясняется тем, что исходя из толкования ст. 213, 354, 587 Турецкого коммерческого кодекса, «административный центр зачастую совпадает с местом инкорпорации

юридического лица» . Тем не менее, в целом, следует отметить, что турецкие исследователи позитивно оценивают закрепление критерия оседлости и особенно положительно относятся к закреплению в Кодексе 2007 г. положения о праве, применимом к правоспособности юридических лиц, не имеющих устава, и объединений лиц или владельцев собственности, не обладающих правосубъектностью306. Как мы видим, на данный момент турецкий законодатель отдает предпочтение европейской системе коллизионных подходов, поскольку долгосрочные экономические и политические ориентиры Турции - это страны ЕС. Исходя из нынешних реалий, закрепление в Кодексе 2007 г. воспринятого в подавляющем большинстве европейских государств критерия оседлости полностью соответствует нынешней практической целесообразности.

<< | >>
Источник: Баталова Марьяна Рашитовна. МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО ТУРЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ (ОПЫТ КОДИФИКАЦИИ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме §1. Право лиц (право- и дееспособность физических и юридических лиц):

  1. 2.1. Определение национальности юридических лиц по национальности физических лиц, входящих в его состав. (Критерий контроля).
  2. § 2. Сущность юридического лица. Понятие и система признаков юридического лица по действующему российскому законодательству
  3. § 1. Физические и юридические лица
  4. 5.3. Субъекты гражданских правоотношений. Физические и юридические лица
  5. Тема 6 Физические и юридические лица
  6. 11.1. Гражданские правоотношения и их субъекты
  7. 13. Сущность юридического лица (общетеоретический аспект). Нормативная конструкция юридического лица.
  8. Тема 3 . Физические и юридические лица.
  9. 5.3. Субъекты гражданских правоотношений. Физические и юридические лица
  10. Правовые отношения, юридические факты и механизм правового регулирования
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -