Фиксация криминалистически значимой информации. Понятие и соотношение форм и методов
Фиксация криминалистически значимой информации является следующим после восприятия этапом познания, имеющим важное значение в расследовании преступлений.
В.М. Тертышник отмечает: «Собирание доказательств заключается в поиске и обнаружении (выявлении) источников и носителей доказательственной информации, получении (изъятии применительно к вещественным доказательствам), а также закреплении (фиксации)** в предусмотренной процессуальной форме[65] [66]». Как один из необходимых элементов собирания доказательств фиксация рассматривается в криминалистике и уголовном процессе [67]. Вопрос фиксации криминалистически значимой информации является одним из важных и проблемных в криминалистике, что обусловливается в первую очередь ее высокой значимостью в процессе доказывания. Эта проблема многоплановая. Для нас больший интерес представляет ее криминалистический аспект. Однако рассмотрение процессуального и информационного аспектов являются необходимым условием уяснения сущности фиксации. Лишь при условии соблюдения процессуальной формы криминалистически значимая информация может выступать в качестве источника доказательства, иными словами, становиться доказательственной. Процессуальная форма зачастую и выступает в качестве определяющей при разграничении доказательственной и ориентирующей информации. Процесс расследования преступлений жестко урегулирован рамками уголовно-процессуального законодательства. В ходе отдельных следственных действий информация фиксируется в различных формах и на различных носителях, представленных в материалах дела в виде протоколов, экспертных заключений, иллюстраций и предметов, которые, наряду с показаниями свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого, являются доказательствами по уголовному делу [68] Следовательно, от того, насколько полно и объективно в них отражена информация, зависит полнота и объективность восстановления всей картины происшедшего. Учеными-процессуалистами фиксация рассматривается как закрепление доказательств, их процессуальное оформление, т.е. придание им законной силы. По определению А.М. Ларина, это «отражение в процессуальных актах обнаруженных следователем фактических данных[69]». А.И. Трусов рассматривает фиксацию как «закрепление доказательств в установленных процессуальных формах [70]». Выделяются три формы фиксации доказательств: составление протоколов, приобщение к делу вещественных доказательств, приобщение к делу иных документов. В этом смысле характерно выражение С.И. Даниловой: «Средства фиксации в уголовном судопроизводстве и «сущность» уголовного дела неразрывно связаны между собой. Без предусмотренных законом процессуальных документов нет уголовного процесса, нет уголовного дела, а следовательно, нет его сущности[71]». Говоря о процессуальном определении понятия фиксации, А.Р. Белкин отмечает: «На первый план в процессуальном понимании фиксации доказательств выступает процессуальная форма удостоверения и запечатления, поэтому процессуальное определение понятия фиксации доказательств в известном смысле можно считать формальным[72]». Криминалисты чаще всего рассматривают техническую сторону фиксации применительно к объектам и определяют ее как комплекс действий, направленных на закрепление и сохранение обстановки, следов, предметов. [73] «В отличие от процессуального, криминалистический аспект понятия фиксации доказательств носит содержательный характер, - продолжает А.Р. Белкин. - Здесь делается упор на действия по фиксации доказательств и средства этих действий».[74] Иными словами, криминалисты больше акцентируют внимание на тактическом и техническом аспектах фиксации. В практической же деятельности процессуальный и криминалистический аспекты фиксации неразделимы. Уголовно процессуальный закон, императивно предписывая методы и формы закрепления доказательств, тем самым предопределяет криминалистические формы и методы фиксации. По нашему мнению, наиболее точным является определение, данное РС. Белкиным: «Фиксация доказательств - это система действий по запечатлению в установленных формах фактических данных, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, а также условий, средств и способов их обнаружения и закрепления [75]». Как видим, в данном определении достаточно полно отражены и криминалистический, и процессуальный аспекты фиксации доказательственной информации. Фиксация ориентирующей информации в содержательном плане ничем не отличается от фиксации доказательственной. Но вопросы, связанные с ее использованием в процессе расследования, не урегулированы или не в полной мере урегулированы нормами УПК Украины. Зачастую фиксация и использование таковой регламентирована подзаконными нормативными актами: приказами, инструкциями и т.д. В информационном аспекте фиксация криминалистически значимой информации зачастую связана с ее перекодировкой, отделением от первоначального носителя и переносом на другой. Широко используются различные технические средства, обеспечивающие процесс фиксации. На полученных носителях запечатлевается не только криминалистически значимая информация, но и информация о способах и средствах ее получения. Как известно, не всякие носители информации предоставляют возможность отражения в них сведений о путях и средствах фиксации. В первую очередь это касается предметов и результатов применения технических средств: фотоснимки, материалы звуко- и видеозаписи и т.п.. В качестве носителя, который позволяет отражать такие сведения, всегда выступает протокол. Императивное предписание законодателя об обязательности составления протокола послужило основанием считать составление протокола основным способом фиксации доказательственной информации. Ряд авторов, в их числе Е.Е. Подголин и С.А. Шейфер, предлагают делить способы фиксации на основные и дополнительные [188; 129]77. По их мнению, составление протокола является основным в виду его универсальности, а остальные дополнительными. Информационная значимость протокола, как основного источника, при использовании наряду с протоколированием других методов, в частности фотосъемки или видеозаписи и т.п., а также при изъятии предметов - носителей криминалистически значимой информации, представляется спорной. В частности, в нем просто невозможно отобразить на таком качественном и количественном уровне информацию, как в вещественном доказательстве. В таком случае он в основном выполняет удостоверительную функцию о процессе обнаружения и фиксации криминалистически значимой информации. Основным же ее носителем будет выступать вещественное доказательство. Мы полагаем, что деление на обязательные и необязательные способы фиксации, которое предлагают И.В. Макаров 78, Р.С. Белкин и др., представляется наиболее обоснованным. [76] [77] «С процессуальной точки зрения, - пишет Р.С. Белкин, - есть смысл делить способы фиксации на обязательные (например, протоколирование), т.е. императивно предписанные законом, и необязательные, применение которых зависит от усмотрения следователя и суда. Другие их классификации не будут носить процессуального характера [78] ». Такое деление, в основу которого положен принцип обязательности, наиболее полно отвечает требованиям закона. Однако, по информационной емкости протокол зачастую уступает приложению, следу или документу. Возьмем для примера фиксацию следа ладонной поверхности руки, обнаруженного в ходе осмотра места происшествия. В протоколе указывают место его обнаружения и некоторые общие признаки. Если для соотнесения следа с определенным местом его обнаружения такой информации будет достаточно, то для использования в качестве объективного источника истинности знания об этом следе ее окажется крайне мало. Ни у кого не вызовет сомнения то, что идентифицировать лицо, его оставившее, даже по детальному описанию следа пальца невозможно. Основным источником информации будет или этот след, изъятый вместе с предметом-носителем, или его копия (в том числе и фотографическая), закрепленная с использованием технических средств. Одной из устоявшихся классификаций форм фиксации криминалистически значимой информации является классификация, предложенная Р.С. Белкиным, который выделяет четыре формы: 1) вербальная; 2) графическая; 3) предметная; 4) наглядно-образная [79]. Аналогичной точки зрения придерживаются и другие ученые, в том числе А.Р. Белкин [80], В.А. Образцов [81]. Такая классификация является достаточно рациональной и имеет существенное методологическое и практическое значение для исследования вопросов фиксации криминалистически значимой информации. В аспекте нашего исследования представляется целесообразным рассмотреть содержание, сущность и соотношение вышеперечисленных форм фиксации. Универсальной, признанной законодателем допустимой для фиксации доказательственной информации является вербальная форма. РС. Белкин справедливо отметил: «Распространенность вербальной формы фиксации обусловлена многообразием объектов фиксации, которые могут быть запечатлены путем их словесного описания [82]». Обычно это словесное сообщение лица, ранее наблюдавшего или непосредственно наблюдающего объекты, включающее сведения о их физических характеристиках, воспринимаемых с помощью органов чувств и технических средств. Универсальность этой формы фиксации обусловлена природой и возможностями человеческого сознания. Получив информацию в любой форме, человек способен преобразовать ее в вербальную. Вряд ли существуют в природе объекты или явления, которые нельзя было бы охарактеризовать словами. Изучая предметы или явления, всегда можно выделить их характерные физические признаки (размеры, цвет, физическое состояние, запах и т.д.), преобразовать в словесную форму, хранить и передавать такие сообщения. Другие формы фиксации являются менее универсальными, хотя зачастую и позволяют более объективно фиксировать информацию физических свойствах изучаемого объекта, явления. «Явления, не зафиксированные в надлежащем порядке, - обоснованно отмечал А.М. Ларин, - не могут быть использованы ни следователем, ни судом для выводов по делу и в этом смысле не имеют процессуального значения [83]». В криминалистике нередко отражение информации в протоколе с использованием письма называют протоколированием [84]. Мы считаем вполне приемлемым такое определение описываемого способа вербальной формы фиксации, так как оно предполагает использование письменности для запечатления содержательной стороны информации (содержательная функция протоколирования) и одновременно соблюдение процессуальной формы. Данное понятие как ни что другое характеризует взаимосвязь между формами фиксации, рассматриваемыми в криминалистике и уголовном процессе. Графическая форма фиксации криминалистически значимой информации заключается в запечатлении путем зарисовки объектов или исполнения графических знаков, выражающих обусловленным образом фиксируемую информацию. Основными материальными носителями информации, зафиксированной таким способом, являются рисунки, планы, схемы, чертежи, графики, карты и т.д.[85]. Планы и чертежи представляют собой масштабные изображения участков местности, помещений или определенных объектов. Схемы в отличие от планов выполняются без соблюдения масштабов, однако в них, как в планах и чертежах, символами указываются необходимые размерные и иные характеристики объектов. Такие графические изображения способствуют более реальному, наглядному восприятию зафиксированной информации. В.М. Николайчик пишет, что они полезны «главным образом в случаях сложного взаиморасположения характерных особенностей на осматриваемом объекте [86]». Основным преимуществом графической формы фиксации является одномоментность зрительного восприятия всего зафиксированного объема, а также отображение смысловой информации символами, имеющими высокую информационную емкость и простыми в декодировании. Что касается содержательной стороны носителей, полученных в результате такой фиксации, то часть информации в них запечатлена в виде элементарных отображений, другая же выражена в виде условных обозначений (пиктограмм, символов). Только рисунки являются носителями простых элементарных отображений, в которых информация не сопровождается смысловыми объяснениями (вербальной информацией). Такое положение дает основание полагать, что при составлении планов, чертежей, схем и т.п. информация фиксируется комбинированно. Предметная форма является наиболее предпочтительной для фиксации информации. Она не предполагает ее трансформации и заключается в изъятии и приобщении к материалам дела предмета, являющегося носителем информации, или изготовлении материальных моделей путем копирования, получения слепков и оттисков - носителей отображенной в них информации о признаках и свойствах названных объектов. Поскольку основная цель фиксации доказательственной информации - обеспечение ее сохранности и создание условий для ее использования в процессе доказывания, то наиболее предпочтителен такой способ предметной фиксации, как изъятие предметов в натуре. Это до минимума потери информации, неизбежные при копировании, изготовлении слепков или при использовании иных способов фиксации, а также позволяет непосредственно воспринимать предмет участниками процесса доказывания, что исключает сомнения, могущие возникнуть при восприятии производных от него объектов [18] [87]. К приемам фиксации информации в предметной форме, наряду с изъятием предмета в натуре, относятся копирование и получение слепков и оттисков. В криминалистике такие модели называются производными вещественными доказательствами. «Полученные путем контактного моделирования, они являются по своей сущности производными вещественными доказательства- ми...[88]», - пишет Т.В. Варфоломеева. В качестве объектов криминалистического исследования наиболее часто выступает информация, закрепленная именно в предметной форме, как в виде первичных, так и производных вещественных доказательств. Учитывая, что в дальнейшем предметные носители информации могут выступать в качестве объектов экспертного исследования, В.П. Колмаков отдает предпочтение изъятию предметов в натуре: «Известно, что сам след или иное вещественное доказательство всегда богаче и полнее общими и частными признаками, чем любая их копия (слепок, оттиск, зарисовка, фотокопия и др.). Поэтому на криминалистическую экспертизу следует доставлять вещественные доказательства, как правило, в натуре [89]». Автор придерживается аналогичной точки зрения. Только в случае невозможности изъятия некоторых предметов в натуре следует прибегать к получению производных вещественных доказательств. Предметы - носители криминалистически значимой информации при условии соблюдения процессуальной формы их обнаружения и фиксации относятся к вещественным доказательствам. Зрительно воспринимаемую информацию современные технические устройства позволяют фиксировать в виде прямых, элементарных отображений. Причем в такой форме, наряду с видимой, возможно запечатление информации, находящейся за порогом восприятия человеческим зрением. Этой цели служит наглядно-образная форма фиксации информации. В ее основе лежит элементарное неперекодированное запечатление визуально воспринимаемых признаков объекта. «Основной признак этой формы фиксации доказательств, - отмечает Р.С. Белкин, - наглядность результатов фиксации [90]». Слово «наглядность» имеет различные значения. Так, В.И. Даль трактует наглядность как «... нечто ясное, понятное, вразумительное [91]». В широком смысле она понимается как зрительное, слуховое, осязательное восприятие. В узком - только как зрительное. В криминалистике это понятие используется чаще всего именно в узком смысле. Наглядность обеспечивает связь между конкретным и абстрактным, служит фактором оптимизации познания. Все приемы наглядно-образной формы фиксации позволяют запечатлеть либо то, что доступно субъекту фиксации при непосредственном визуальном наблюдении объекта, либо те его признаки, которые становятся доступными для восприятия после применения соответствующих средств фиксации. Приемами наглядно-образной формы фиксации являются фотографирование, киносъемка и видеозапись, предполагающие применение технических средств, в основе действия которых лежат свойства оптического формирования запечатлеваемых образов и способности некоторых материалов изменять физические или химические свойства под воздействием света. Визуально воспринимаемая информация, запечатленная такими методами, в определенной степени адекватна изначальной. Это обусловлено независимостью процесса отображения от сознания субъекта фиксации - человека. Оценивая такого рода информацию, М.В. Салтевский заметил: «Полученная на выходе технического средства информация отличается максимальной объективностью и полнотой, т.е. документальностью[92]». Еще в начале века немецкий криминалист А. Вейнгарт давал высокую оценку использования фотографии для фиксации следов. «Фотография, - пишет он, - полезна при передаче следов ног, находящихся в веществах, неудобных для гипсирования, например, в муке или уличной пыли [93]». А.Р. Ратинов называет фотоснимки материальными моделями, воспроизводящими в уменьшенном масштабе в наглядно-образной форме важные признаки предметов [94]. Часто в практической деятельности фотосъемка является единственным возможным способом фиксации и сохранения визуально воспринимаемой информации, имеющей криминалистическое значение. Выполненные с соблюдением соответствующей методики фотографические модели могут выступать в качестве производных вещественных доказательств. В нашей практике неоднократно имели место случаи, когда единственным способом фиксации и сохранения следов рук была фотосъемка. Рассмотрим один из них. В ходе осмотра места происшествия по факту кражи из магазина № 33 Ровеньковского ОРСа (г. Ровеньки Луганской области) на оледеневшей поверхности оконного стекла обнаружили объемный след пальца руки. Описываемые события происходили ранней весной с неустойчивой температурой воздуха: ночью был мороз, днем - оттепель. Стекло находилось на улице, под окном через которое преступник проник в помещение магазина. Представлялось весьма вероятным, что преступник брал его в руки, тем не менее, при первоначальном осмотре на стекле следов не удалось обнаружить. Вся его поверхность была покрыта наледью. Однако через некоторое время, в связи с оттепелью, лед на стекле стал таять и на его поверхности четко проявился след пальца. Визуально в следе хорошо просматривались тип и вид узора, а также мелкие детали его строения. Задержать процесс таяния и сохранить след в первоначальном виде в полевых условиях не представлялось возможным. Промежуток времени существования следа от момента проявления до полного таяния составил примерно 15-20 минут. Обеспечить запечатление внешнего строения следа в виде элементарного отображения могла только фотосъемка. Другие способы фиксации следов в такой ситуации практически неприемлемы. Вербально невозможно передать признаки строения папиллярных узоров, производить зарисовку или схематическое изображение также нет смысла - эти приемы существенно уступают фотосъемке в полноте и объективности отражения информации, что лишает возможности использования результатов фиксации в целях идентификации. Проверкой следа по данным дактилоскопической картотеки установили личность преступника, совершившего кражу. В аналогичной ситуации практический работник оказывается всякий раз, когда необходимо зафиксировать следы на снегу, на мелкой пыли, маслянистые следы наслоения, а также когда методики фиксации или вовсе отсутствуют, или они несовершенны. При изготовлении объемных слепков со следов на снегу невозможно остановить таяние снега от воздействия тепла фиксирующего раствора, что ведет к образованию пористой поверхности и уничтожению мелких идентификационных признаков. Следовательно, в таких случаях всегда целесообразнее отдавать предпочтение фотосъемке. Положительным свойством, присущим наглядно-образной форме фиксации, является и возможность одномоментного восприятия всего объема запечатленной информации. Эта форма удобна для передачи как внешних, визуально воспринимаемых признаков единичных объектов, так и их взаиморасположения, что нередко является существенным в ходе расследования. Говоря о сложности вербальной фиксации микрообъектов в ходе осмотра, особенно при их множественности, А.А. Кириченко отмечает: «В данной ситуации выход может быть найден лишь в применении масштабной фото- или видео-микросъемки [77] [95]». Рассмотрим кратко киносъемку и видеозапись** как методы фиксации в наглядно-образной форме. Видеозапись и киносъемка при проведении следственных действий с точки зрения объема фиксируемой информации выполняют функцию, аналогичную фотографии. К.В. Чибисов неслучайно называет киносъемку динамической фотографией [96]. В сущности, все методы фиксации наглядно-образной информации основаны на способности запечатлевать свет, отражаемый предметами. Фотография (photos - свет; grapho - пишу) - светопись [97]. В основе киносъемки и видеозаписи лежит сочетание фиксации пространства и времени. Благодаря этим свойствам, они предоставляют возможность применения и лежит. Исходя из этих свойств, они представляют возможность применения других, комплексных, более совершенных по сравнению со статической фотографией методов. Иными словами, они позволяют фиксировать сигналы информации в динамике. Перспективным методом наглядно-образной формы фиксации является голографическая запись, дающая объемные изображения объектов. «В отличие от фотоснимков, - отмечает К.В. Чибисов, - голограммы отражают все стороны видимого объекта, в том числе и объемность[98]». Она принципиально отличается от фотографии. На голограмме фиксируется не элементарное оптическое отображение объекта, а волновая характеристика отраженного им света. Получение голограмм возможно лишь при использовании лазера, когерентного источника света (излучающего световые волны одинаковой длины). Использование одной из вышеуказанных форм в ходе фиксации не только не исключает, но зачастую предполагает использование других. Фиксация криминалистически значимой информации в вербальной форме путем протоколирования обязательна и достаточна для того, чтобы считать следственное действие выполненным с соблюдением требований УПК. Протокол является самостоятельным источником доказательств. Та же вербальная информация, запечатленная с помощью звукозаписи, будет иметь доказательственное значение только в том случае, если она применялась совместно с протоколированием. Однако в силу некоторых описанных выше свойств, присущих вербальной форме фиксации, информацию, содержащуюся в протоколе, не всегда можно считать достаточной для достижения объективной истины по делу. По информационной емкости протокол часто уступает другим носителям. Эффективно обеспечивая отражение удостоверительной информации, он проигрывает другим формам в содержании. Говоря о фиксации вещественных доказательств, Н.А. Селиванов справедливо отмечает: «Фиксация вещественных улик должна быть точной, достаточно полной и по возможности наглядной. Это легко осуществляется благодаря научно-техническим средствам [152] [99]». Далее он продолжает: «Фотографические снимки, наглядно отображая индивидуальную характеристику запечатляемых предметов, позволяют без особого труда устанавливать факты их подмены [152] [100]». Все это убедительно свидетельствует о необходимости применения для фиксации информации, наряду с протоколированием, и других форм. Законодатель не препятствует использованию для фиксации криминалистически значимой информации форм и методов, допускаемых уголовно-процессуальным законодательством в любой комбинации. Обязательным есть лишь одно условие - факт и результаты их применения должны найти отражение в соответствующем протоколе. Как известно, в качестве материала носителя результатов фиксации в наглядно-образной, а также графической формах (фотоснимки, схемы и т.д.) так же, как и для протокола, чаще всего используется бумага. Применение современных НТС позволяет подготавливать такие приложения почти одновременно с протоколом в процессе проведения следственного действия, что, в сущности, дает возможность осуществления и удостоверительной функции. Однако, не определив процессуальной формы таких приложений, законодатель тем самым относит их к источникам ориентирующей информации, способствующей уяснению содержания протокола. Таким образом, протоколирование (как один из методов вербальной формы) применяется для фиксации как самостоятельно, так и в комплексе с предметной и графической формами. Предметная самостоятельно не используется в силу выше отмеченных положений уголовно-процессуального закона, она применяется только в комплексе с вербальной, а при необходимости - с графической. Графическая форма так же, как и предметная, самостоятельно не используется. Сведения о ее применении должны обязательно найти отражение в протоколе. Достаточно точно определил место протокола в системе источников доказательств И.Ф. Крылов: «Все прочие средства получают свое доказательственное значение при условии, если применение их нашло отражение в протоколе. Таким образом он аккумулирует доказательственную силу всех остальных средств и способов фиксации [93][101]». Итак, наиболее полно и объективно сведения об изучаемых объектах или явлениях, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, будут отражены лишь в том случае, если формы фиксации для этих целей используются комбинированно. Обязательным условием для придания информации статуса доказательственной является соблюдение процессуальной формы, предполагающей, наряду с запечатлением сведений о изучаемых объектах и явлениях, отражение сведений о субъектах и процессе фиксации в протоколе соответствующего следственного действия. В апреле 1998 г. и в декабре 1999 г. автором были изучены материалы результатов фиксации в ходе осмотров мест происшествий (протоколы и приложения к ним) с целью определения их информационной емкости. Это наиболее распространенное следственное действие, при производстве которого целесообразна комбинированная фиксация информации. Исследовались протоколы 740 уголовных дел, находившихся в производстве следственных подразделений УМВД в Луганской области (по одному из каждого уголовного дела). Результаты исследования таковы. Рис. 1.3 Соотношение материалов фиксации криминалистически значимой информации в ходе осмотров мест происшествий, представленных в уголовных делах. При фиксации криминалистически значимой информации в ходе осмотров мест происшествий к 448 из 740 изученных протоколов имеются приложения. Это свидетельствует, что в 60,5% осмотров информация фиксировалась комбинированно В остальных 39,5% использовалась только обязательная форма фиксации - вербальная (протоколирование). В 32 (4,3%) случаях к протоколу прилагались только схемы. К 416 протоколам (56,2%) приложены фотоиллюстрационные материалы, а к 186 из них (25,1%) - фотоиллюстрации и схемы. К 230 (31,1%) протоколам приобщены только фототаблицы. Отметим, что во всех случаях применения фотосъемки субъектами, выполняющими фиксацию, выступали специалисты НИЭКЦ. В случае же отсутствия специалиста НИЭКЦ при производстве следственного действия фотосъемка не производилась. Следовательно, в фиксации криминалистической информации на месте происшествия всегда принимали участие два субъекта: следователь и специалист НИЭКЦ. Изучив 416 протоколов и прилагаемых к ним фототаблиц, функция которых заключается в пояснении содержания протокола на предмет информационной полноты и соответствия, мы пришли к таким выводам: • полного соответствия содержания фототаблиц и протоколов нет ни в одном из рассматриваемых случаев; •только в 212 случаях (51%) ориентиры, описанные в протоколе, присутствовали на ориентирующих фотоснимках; •в 287 случаях (68%) информация обзорных фотоснимков иллюстрирует соответствующее описание, узловые 263 (64%) и детальные 271 (65%). Несоответствие выражено как наличием фотоснимков отдельных объектов, не нашедших отражения в протоколах, так и отсутствием фотоизображений объектов, описанных в протоколе. Все это снижает информационный эффект носителей, в которых информация нашла отражение, что в свою очередь сказывается на построении общей информационной модели места происшествия как источника криминалистически значимой информации. Говоря о несоблюдении тактических положений при комбинированной фиксации информации, Т.В. Варфоломеева, В.И. Гончаренко и М.Г. Несен справедливо отмечают: «Иногда бывает, что фотоснимки не дополняют протокол, а затрудняют его понимание [36] [102]». По нашему глубокому убеждению, построение объективной информационной модели события преступления возможно только при условии достаточно полного объективного отражения информации комбинированно, одновременно в нескольких формах. Наиболее рациональным в этом отношении является сочетание в протоколе, информации в виде текстовых и графических изображений, располагающихся в логически выдержанной последовательности.
