§ 1.1. Возникновение международного космического права как результат научно-технического прогресса

Рассматривая вопрос о возникновении международного космического права, необходимо, в первую очередь, обратить внимание на становление и развитие космонавтики, предопределившей дальнейшую необходимость правового регулирования освоения космоса человеком.

Общепризнано, что необходимость в урегулировании человеческой деятельности в космическом пространстве на международном уровне возникла сразу же после запуска первого в мире советского искусственного спутника на орбиту Земли 4 октября 1957 г. Вскоре в рамках ООН на основании резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1348 (XIII) «Вопрос об использовании космического пространства в мирных целях» от 13 декабря 1958 г.^[27] был создан Специальный комитет по использованию космического пространства в мирных целях в составе представителей 18 государств^[28].

Однако, уже с начала ХХ века, юристами-международниками стали подниматься вопросы, касающиеся будущего нормативно-правового регулирования предполагаемой и осуществляемой государствами в ближайшем будущем космической деятельности.

Данное беспокойство было обусловлено, в первую очередь, появлением космонавтики и ракетостроения, возникшие как результат научно-технического прогресса, а также как итог философских размышлений о возможности исследования и использования человеком космического пространства. Интересно заметить, что размышления о космосе, или космизм^[29], встречаются у таких древних философов, как Пифагор, Г ераклит, Платон и Г еродот. Позже, но уже с научной точки зрения, космизма стали касаться такие ученые, как А. Фридман, Э. Хаббл, А. Эйнштейн, Д. Фиск. Есть мнение, что даже некоторые идеи Леонардо да Винчи легли в основу создания планетарных роботов-разведчиков экспертом робототехники Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (далее - НАСА) М. Росхейном^[30].

Непосредственное же зарождение космонавтики связано с именами таких величайших ученых-практиков, изобретателей в данной области, как К.Э. Циолковский (Россия), Р. Г оддарт (США) и Г. Оберт (Г ермания). Они выросли на трудах писателей-фантастов XIX века Жюль Верна («С Земли на Луну», 1865 г.) и Герберта Дж. Уэллса («Война миров», 1898 г. и «Первые люди на Луне», 1901 г.)^[31], каждый из них внес неоценимый вклад в развитие космонавтики и ракетостроения.

К.Э. Циолковский является ученым-самоучкой, изобретателем в области аэродинамики, ракетодинамики, теории самолета и дирижабля, основоположником космонавтики, первым теоретиком и пропагандистом освоения человеком космического пространства. Он вывел уравнение движения, выдвигал идеи о необходимости орбитальных станций и двухступенчатых ракетах вместо одноступенчатых, определил оптимальные траектории полёта при спуске на Землю и проанализировал происходящий без затрат топлива планирующий спуск ракеты в атмосфере при возвращении её из атмосферного полета по огибающей Землю спиральной траектории, а также рассматривал вопросы о медико-биологических проблемах, возникающих при длительных космических полетах^[32].

Р. Годдард^[33] с детства увлекался физикой, а с 1914 г. начал регистрировать патенты в области ракетостроения, например, многоступенчатый аппарат, ракетный двигатель на жидком топливе. Также он разработал прототип реактивного гранатомета - базуки^[34].

Г. Оберт^[35] пришел в ракетостроение не сразу, а после получения медицинского образования и соответствующей практики в данной сфере. Свою докторскую диссертацию он посвятил физиологическим и медицинским аспектам полетов на ракете. В 1923 г. он опубликовал книгу под названием «Ракета в межпланетное пространство». Г. Оберт выдвигал идеи по созданию гигантского космического зеркала для перенаправления солнечной энергии на Землю и по созданию на околоземной орбите научной станции^[36].

В дальнейшем на пике развития космонавтики в период 1920-1930 гг.

Raumschifffahrt (1927 г., Бреслау (ныне - Вроцлав, Польша)), Группа изучения реактивного движения (СССР, 1931 г.)^[37].

В этот же временной промежуток в научных трудах специалистов в области международного воздушного права появляются рассуждения о необходимости регулирования отношений по использованию и исследованию космического пространства.

Данный факт обусловлен тем, что к моменту возникновения науки международного космического права международно-правовой режим воздушного пространства был практически сформирован^[38], а также существовало национальное законодательство в данной сфере, тогда как вопросы использования и исследования космического пространства являлись для человека совершенно неизведанной сферой деятельности. При этом речь о национальном законодательстве в данной сфере даже не заходила, учитывая ограниченные с экономической и технологической точек зрения возможности ряда государств. Освоение космоса было вызовом для всего человечества. В связи с этим возникла необходимость разработки международно-правового механизма для использования и исследования космического пространства не в интересах какого- то одного государства, а всего международного сообщества. Международное право, являясь системой юридических принципов и норм, регулирующих межгосударственные отношения в целях обеспечения мира и сотрудничества^[39], играет здесь ключевую роль.

Одной из первых работ, в которой говорится о возможном появлении отрасли международного космического права, отличной от воздушного права, является работа бельгийского юриста Э. Лода^[40]. Он отмечал в качестве зарождающейся проблемы владение и использование герцианскими (радио) волнами и предлагал принять закон, регулирующий новые правовые отношения, возникающие в связи с использованием газообразных слоев и герцианских волн под названием «право пространства»^[41].

Позже, в 1932 г. появляется первая работа чешского юриста В. Мандла - «Космическое право, проблема космического пространства»^[42], которая занимает особое место в науке космического права. В данной работе В. Мандл писал, что построение основ космонавтики означает гораздо больше, чем просто подготовительная работа^[43]. «Думать о чем-то означает, в определенной степени, осуществить это; и то и другое является способами управления природой, а разница между ними является попросту количественной. Если мы обстоятельно что-то изучим, мы сделаем больше, чем просто первый шаг к реализации задуманного. Когда многие прекрасные умы посвящают себя проблеме космонавтики, и когда бесчисленные исследования демонстрируют возможность её осуществления, принимая во внимание точные расчеты, тогда вопрос так же решен, побежден; человек действительно покорит космическое пространство»^[44]. В. Мандл предвосхитил момент, когда достижение космического пространства ракетами приведет к возникновению множества новых правовых вопросов, не урегулированных воздушным правом, и поэтому возникнет необходимость создать новый свод законов - для нового вида человеческой деятельности^[45]. Он предложил «космическое право» как нечто отличное от морского права и воздушного права, хотя и был готов использовать некоторые из их концепций в качестве аналогов, посредством которых можно было бы найти решения проблем использования космического пространства. Государственный суверенитет, по мнению В. Мандла, должен был быть ограничен вертикально, а в области сверх государственного суверенитета должна быть свобода. Также он предполагал, что воздушное право не подходит для урегулирования вопросов деятельности космических аппаратов; что космонавты должны нести ответственность за причиненный ими ущерб и смягчение ответственности в их отношении может быть только в случае неосторожности с их стороны; что космический аппарат, находящийся под суверенитетом какого-то государства, должен оставаться и в космическом пространстве под юрисдикцией данного государства; что командир корабля должен руководить экипажем и что связь между индивидуальной и территориальной государственной принадлежностью может измениться, так как за пределами Земли обнаружатся новые общества^[46].

К числу первых советских юристов, занимающихся данной проблематикой, относятся следующие: В.А. Зарзар, опубликовавший в 1927 г. тезисы о необходимости разработки «международного транспортного права» и существовании за пределами земного воздушного пространства, режима свободного от земной юрисдикции полета космических кораблей^[47], и Е.А. Коровин, опубликовавший в 1933 г. одну из первых статей, посвященную рассуждениям о правовых проблемах, которые могут возникнуть в связи с использованием человеком верхних слоев стратосферы^[48].

Е.А. Коровин считается «родоначальником российской науки космического права, в истории которой он играет исключительную роль»^[49]. В своей работе Е.А. Коровин писал: «Международное сотрудничество государств, вдохновленных желанием обеспечить мир, региональную и глобальную безопасность, и решивших прекратить всеми средствами любые попытки агрессии, по всей видимости, является единственным способом обеспечить мирное использование верхних слоев атмосферы в условиях существующего международного права»^[50].

Параллельно развитию науки международного космического права происходило дальнейшее развитие космонавтики и становление национальной космической политики. Еще в 1929 г. министерство обороны Германии поручило В. Дорнбергеру изучить вопрос о применении ракет в военных целях^[51]. В период с 1937 по 1953 гг. Британское межпланетное общество разработало несколько вариантов «минимальной» экспедиции к Луне с использованием химических ракетных двигателей в одном варианте, и с использованием ядерных - в другом. В 1948 г. В. фон Браун рассчитал с инженерной точки зрения проект высадки на Марс^[52]. Как и К.Э. Циолковский, немецкий ученый в области ракетостроения и космонавтики Г. Оберт предлагал создать орбитальную станцию в своём труде 1923 г. «Ракета в космическое пространство»^[53], а австриец Г. фон Пирке рассматривал использование станции на околоземной орбите в цикле статей «Маршруты межпланетных путешествий», опубликованных в 1928-1929 гг.

В начале 1950-х гг. работы в области космического права в основном продолжали свои исследования специалисты по международному воздушному праву, например, такие как: Дж.С. Купер^[55] и А. Мейер^[56], Дж. Кройль^[57], А.А.

Кокка^[58], А. Амброзини^[59], С. Березовски^[60], Б. Ченг^[61], Д. Гедхуйс^[62], Е. Пепен^[63], М. Смирнов^[64], А.Г. Хейли^[65] и др. В их работах подчеркивались такие важные основы и принципы международного права, как принцип международного сотрудничества, являющийся гарантией мирного использования космического пространства, и освоения космического пространства в интересах всего человечества. Рассматривались вопросы границы между воздушным и космическим пространством, а отсюда и вопросы высотного предела государственного суверенитета; использования космического пространства в военных целях; ответственности за ущерб; свобода космоса для мирных и научных целей^[66].

Особо стоит отметить докторскую диссертацию В. Генриха, принца Г анноверского, на тему «Воздушное право и космическое пространство»^[67], которая является первой диссертацией по вопросам космического права. В ней сформулированы выводы о том, что космическое пространство должно быть свободной зоной, к которой по аналогии могут применяться нормы международного воздушного права. Кроме того, В. Генрих в своей работе предлагает концепцию юрисдикции и контроля государства над космическими объектами, размещенными в космосе^[68].

А.К. Кларк, писатель-фантаст, по окончании Второй мировой войны высказал предположение, что наука о ракетостроении обеспечит доступ к геостационарной орбите и что данное место станет, пожалуй, самым известным для размещения там спутников связи^[69]. В эти же годы высказывались предположения о том, что Луна является достоянием всего человечества^[70].

Одновременно с процессом становления международного космического права шла гонка вооружений и конфронтация между СССР и США, сыгравшая не последнюю роль в становлении новой отрасли. Геополитические интересы двух космических держав значительно отличались на мировом уровне, но при этом государства постоянно старались опередить друг друга и получить военное, политическое или технологическое преимущество. Военные технологии были главной областью конкуренции, тем более что земля, воздух и море уже являлись театрами нескончаемой гонки вооружений. Начало освоения космического пространства было вопросом времени, тем более, что оба государства после объявления периода с 1 июля 1957 г. по 31 декабря 1958 г. Международным геофизическим годом^[71], приступили к разработке первого искусственного спутника Земли. В 1950-х годах государства параллельно развивали свои ракетные программы - наступило время активных действий. При этом ход событий в государствах развивался по-разному. В США президенту Г. Трумэну и всему правительству страны освоение космоса не виделось первостепенной задачей, поэтому, прежде чем приступить к реализации хоть какого-то проекта, необходимо было получить поддержку общества. В 1951 г. в США проводится Симпозиум по

космическим путешествиям, участники которого приходят к выводу, что «единственное, что может всколыхнуть страну, - это готовность Советов первыми выйти в космос»^[72]. В 1954 г. Управление научных исследований ВМФ США пригласило к участию в конференции ведущих ученых, в том числе В. фон Брауна (1912-1977 гг.), немецкого конструктора ракетно-космической техники,

основоположника современного ракетостроения, создателя первых в истории баллистических ракет и «отца» американской космической программы. Он предложил проект «Орбитер», который после своего начала в 1955 г. был отвергнут рядом американских ученых, также работавших по программе Международного геофизического года, на основании враждебного отношения к немецкому ракетостроителю, считая построение первого спутника США «чисто американским делом». Таким образом, был выбран новый проект - ВМФ «Авангард» (трехступенчатая ракета), а подготовка к запуску в связи с этим затянулась^[73].

В СССР первые проекты спутников существовали уже после окончания Второй мировой войны, однако, ход разработкам и испытаниям был дан только в 1954 г. - после решения СССР принять участие в Международном геофизическом годе. В 1955 г. был одобрен запуск спутника и координация работ под руководством академика М. Келдыша, а в 1956 г. С.П. Королев показал более крупный спутник Н.С. Хрущеву, вследствие чего был поддержан именно этот проект - «Объект Д». Однако в результате отставания от графика по строительству спутника и боязни, что США опередят СССР в запуске первого искусственного спутника Земли, был сконструирован более простой спутник - «ПС». В итоге спутник «ПС» успешно был выведен на орбиту 4 октября 1957 г. с помощью ракеты-носителя Р-7^[74].

На первый взгляд, схожие цели СССР и США были обусловлены по-разному: США видели и продолжали видеть постоянную внешнюю угрозу своей национальной безопасности в лице СССР, для ликвидации которого необходимо было быть первыми в освоении космического пространства, а СССР обязан был реагировать на столь агрессивную внешнюю политику в отношении себя, стремясь при этом пропагандировать, в первую очередь, мир во всем мире, стабильность и благополучие, недопущение использования космического пространства как нового театра военных действий^[75]. Разработка универсального международного договора стала необходимой, так как технический прогресс «размыл» государственные границы и на практике «подорвал» многие суверенные компетенции^[76].

Расцвет космических технологий по результатам разработок советских, немецких и американских инженеров, в том числе во время Второй мировой войны, исследование и использование космического пространства и международное космическое право, как новая отрасль международного публичного права, регулирующая данную область человеческой деятельности^[77], стали не выдумкой писателей-фантастов, а реальностью.

Таким образом, к моменту запуска первого искусственного спутника Земли юристами-международниками, специализирующимися в области международного воздушного и космического права, был создан задел по вопросам регулирования нового вида международных отношений - космической деятельности. Стало очевидно, что правовые нормы являются незаменимыми, если международное сообщество хочет избежать путаницы и нежелательных практик в использовании и исследовании космического пространства^[78].