§ 2. Нарушения частной правоспособности (п. 978 - 984)

978. При рассмотрении вопроса о понятии правоспособности физических лиц было отмечено (п. 131 Учебника), что реализация возможностей (способностей) к приобретению, несению, осуществлению и распоряжению субъективными правами вообще (из которых, собственно, и состоит гражданская правоспособность), влечет не только возникновение определенного конкретного субъективного права, но и трансформацию самой правоспособности.

979. Подобное представление о правоспособности приводит к тому неизбежному выводу, что всякое субъективно противоправное вредоносное деяние посягает не только на субъективное право, но и на способности (возможности) иметь таковое, осуществлять его и распоряжаться таковым, т. е. на соответствующую часть динамической составляющей правоспособности. Однако поскольку такое посягательство имеет опосредованный (косвенный) характер, а также из-за наличия явно выраженного, непосредственного предмета посягательства (субъективного права), оно, как правило, не замечается учеными и не учитывается в практике. Можно сказать, что нарушение субъективного права заслоняет собой свою тень - нарушение способности его иметь, осуществлять и им распоряжаться, т.

980. Такое негативистское отношение в большинстве случаев не приводит к неблагоприятным результатам, ибо, как правило, возможно указать субъективное право, являющееся непосредственным

предметом противоправного воздействия. Между тем, существуют случаи, когда самое субъективное право посягательством оставляется в неприкосновенности, но правовая сфера его носителя все равно нарушается. Таковы, прежде всего, случаи противоправного распоряжения чужим субъективным правом, а также - случаи воспрепятствования реализации управомоченным лицом принадлежащих ему субъективных прав. Оставить такие нарушения без внимания и объяснения было бы несправедливым, а объяснять их в том смысле, что предметом посягательства является субъективное право, было бы неправильным.

981. Рассмотрим пример: мошенник, подделав подпись акционера на передаточном распоряжении, добивается перевода бездокументарных акций на себя или третье лицо. Здесь с особой рельефностью видно, что мошенник не нарушал права акционера: таковые являются относительными, а значит, единственным лицом, которое способно их нарушить, является субъект корреспондирующих обязанностей (акционерное общество). Другой пример: мошенник, используя попавшие в его руки документы, выдает себя за кредитора по удостоверенному ими обязательству, и уступает требование, якобы ему принадлежащее, третьему лицу. Исполнение, произведенное этому последнему добросовестным должником, прекратит соответствующее обязательство, в результате чего лицо, ранее бывшее кредитором, лишится своего права навсегда. Кто это право нарушил? Явно не мошенник, ибо он никогда не был должником и, следовательно, нарушить право требования объективно не мог. Вроде бы, прав не нарушалось, но вряд ли вышеописанные ситуации можно назвать нормальными.

982. Сказанное свидетельствует, между прочим, об ошибочности традиционного представления о

том, что незаконное распоряжение чужой вещью нарушает субъективное право собственности*.______

* Мы говорим о чистом акте чужого распоряжения, которому не предшествует акт противоправного завладения чужой вещью, который действительно представляет собой нарушение, прежде всего, самого права собственности.

Распоряжение вещью являет собой средство распоряжения правом собственности на вещь. Но распоряжение конкретным субъективным правом входит отнюдь не в состав соответствующего субъективного права собственности в виде правомочия, а в состав правоспособности в виде абстрактной (статической) возможности иметь права собственности вообще и конкретизированной (динамической) способности быть собственником конкретной вещи (иметь конкретное субъективное право собственности - на данную вещь). Распоряжение чужим правом собственности, следовательно, посягает на способности его иметь, осуществлять и распоряжаться таковым, т. е. на правоспособность собственника. Подобное действие, совершенное в определенных условиях, законодатель объявляет не имеющим юридических последствий, т. е. не влекущим перемены собственника вещи, чем создает почву для применения конструкции виндикационного иска.

983. Далее, традиционно считается нарушением субъективного права чинение препятствий в его осуществлении. Так, классический случай испускания дыма, пара и запахов на соседний земельный участок обычно рассматривается как нарушение права собственности путем лишения собственника возможности пользоваться земельным участком, входящей в состав субъективного права собственности в качестве правомочия. В действительности нарушение посягает не на само право собственности, которое из-за него нисколько не изменяется, а на способность собственника осуществлять принадлежащее ему субъективное право путем совершения определенных действий. Чрезвычайно наглядно этот тезис может быть обоснован на примере относительных прав. Так, третье лицо насильственно препятствует кредитору явиться ко времени в место исполнения обязательства за получением исполнения. Вряд ли кто-нибудь решится утверждать, что предметом правонарушения стало само требование. Но если нарушено не требование, то что же тогда? Ответ один: нарушена способность кредитора к осуществлению права, т. е. статическая и динамическая составляющие правоспособности.

984. Причины отмеченных заблуждений коренятся в абсолютной природе как правоспособности, так и права собственности. Как нарушение субъективного права заслоняет собой нарушение правоспособности, точно также и абсолютная природа ряда субъективных прав затеняет абсолютную природу способности эти права иметь, их осуществлять, ими распоряжаться. Соответственно, законодательное регулирование и научное изучение деяний, составляющих нарушения гражданской правоспособности, традиционно осуществляются в рамках тем, посвященных нарушениям субъективных гражданских прав, в первую очередь абсолютных (см. следующие параграфы). Постановка вышеупомянутых вопросов применительно к относительным правам, в частности - обязательственным и корпоративным, составляющим бездокументарные ценные бумаги, в науке не

приветствуется. В практике данные вопросы не имеют не только правильного, но и более-менее единообразного решения.