Власть и тело
«Дезинтегрированное» тело средневекового человека имело общую кровеносную систему с институтами власти, от которой зависела его жизнь и смерть. Когда в работе «Воля к знанию» М.Фуко ставил задачу исследовать, каким образом различные диспозитивы власти сочленяются непосредственно с телом - с телами, с функциями, с физиологическими процессами, с ощущениями и удовольствиями14, он имел в виду проанализировать стремление власти контролировать желание, которому нельзя придать никакого правового статуса, никакой юридической ответственности. Речь идет о дискурсе сексуальности. Однако интерес власти к телу этим не исчерпывается. Власть в европейском Средневековье знает не столько тело, испытываю щее удовольствие, сколько тело, страдающее, уязвленное болезнями, или тело, пытаемое, наказуемое за преступления. Как отмечает Фуко, «тело непосредственно погружено в область политического. Отношения власти держат его мертвой хваткой. Они захватывают его, клеймят, муштруют, пытают, принуждают к труду, заставляют участвовать в церемониях, производить знаки»15. Сопряжение власти и тела составляет главное определение власти: осуществлять право легитимного насилия. (Согласно знаменитой формуле М.Вебера: «.Государство есть человеческое сообщество, которое внутри определенной области претендует на монополию легитимного физического насилия».) Физическое насилие можно осуществлять только по отношению к человеческому телу. Самой нетерпимой формой насилия над личностью является насилие над телом, предельной формой которого является смерть, уничтожение самого тела. Телесно-вещественный характер этой в то же время высшей формы спиритуализованной власти Средневековья можно увидеть в широко распространенном мифе о короле-чудотворце. Речь идет об обряде исцеления, который возник в IX—X веках в Англии и во Франции и просуществовал примерно в течение восьми веков. Восемь веков(!) просуществовала в Европе вера в то, что французские и английские короли обладают способностью посредством возложения рук исцелять золотушных больных. Это явление средневековой жизни было детально изучено французским историком М.Блоком в его классической работе «Короли- чудотворцы» (1924). Интерес к этой, на первый взгляд, очень специальной работе М.Блока состоит в том, что в вере в способность королей исцелять золотушных больных (разновидность туберкулезного аденита: воспаление лимфатических узлов, вызванное бациллами туберкулеза) фиксирована система представлений, являющихся классическими для понимания сущности авторитета. Изменение, трансформация этих представлений позволяет выявить те метаморфозы, которые претерпел авторитет и связанный с ним мир аутентичного и безусловного опыта (представление о «вещной связи» власти и тела, понятие субъективности, соотношение власти и воли). В факте королевского чуда следует видеть не еще одно курьезное свидетельство эпохи, наполненной верой в чудеса и колдовство, а проявление «политической технологии тела», способ захвата тела политическими отношениями власти. Обретение монархом чудотворной мощи - это явление политическое, поскольку происходило во Франции и в Англии одновременно с утверждением его власти над крупными феодалами и баронами, т.е. с установлением абсолютной монархии. Физическое исцеление - это свойство власти, ее абсолютное проявление. До VIII века франкские и английские короли были обычными верующими и не обладали особыми свойствами. Восхождение на престол любого короля не следовало строго установленному образцу. Что же сделало английских и французских монархов чудотворцами? В средневековой культуре было создано некое поле власти, разделенное на две части. Одна часть принадлежала церковной власти (носителю авторитета), другая - светской (королю, князю). Источник авторитета лежал за пределами земного мира в области Откровения, Священного Писания, в праве распоряжаться благодатью. Становление монархии означало некий дрейф в том направлении, где осуществлялась связь с небесным, трансцендентным. Достичь абсолютной власти - значит каким-то образом заручиться поддержкой трансцендентного. Сфера трансцендентного не представляла собой некую труднодоступную, умопостигаемую область, лишенную отношений с реальным миром. На деле она была подчинена вполне реальному органу, социальному институту, занимающемуся установлением связей с трансцендентным. Им выступала христианская церковь - воплощение институциализированной благодати. Для того, чтобы светской власти творить чудо, ее верховный представитель должен сделаться священной особой, получить санкционированный доступ в трансцендентное, то есть заручиться поддержкой христианской церкви. Правители Запада стали священными особами благодаря новому установлению, ритуалу - церковному освящению восшествия на престол и, прежде всего, помазанию на царство16. Власть всегда стремится найти предельное основание своей легитимности. Таким основанием выступала не вера народа, а союз с Богом, освобождающий власть от превратностей земного существования. Сходным образом процесс легитимации абсолютной монархии происходил и в России. При Иване III, впервые провозгласившем себя «государем всея Руси», в московской летописи появляется новое «родословие» русских князей, ведущее свой род прямо от римских императоров, которые обладали харизмой божественных персонажей. Ритуализация власти Доступ в трансцендентное требует определенного порядка, он открывается только при установлении определенных правил: порядка шествия, обряда и ритуала. Порядок диктует строгое распределение в пространстве участников церемонии, он распределяет и сортирует людей. Порядок образует сакральное пространство - пространство власти. Такие понятия, как «достоинство», «ранг», «заслуга», производны от того места, которое власть посредством порядка закрепляет за человеком в процессе ритуала. Обладать достоинством - значит иметь право на определенное место в социальном (сакральном) пространстве. Не только человек, чтобы получить статус, достоинство, должен занять определенное место в социальном пространстве, но и политическая идея для того, чтобы перейти из внутренней формы во внешнюю, требует для своего воплощения символа и ритуала. Она должна предстать в виде ритуала, политической церемонии, превратиться в символическое действие. При дворе первого русского императора царя Ивана III стал вводиться сложный и строгий церемониал (предметное воплощение его нового политического статуса), в дипломатических бумагах появляется новый торжественный язык, складывается пышная терминология. Появление королевского чуда подготавливалось двумя ритуалами. Один ритуал, когда король получал магическую, сакральную силу исцеления (эту силу он получал от церкви), другой был связан непосредственно с процессом исцеления. М.Блок отмечает, что первоначально процедура исцеления золотушных больных была весьма примитивна. Однако внутри всякого обряда скрывается некая сила, побуждающая его к эволюции. Эта сила заключена в самих властных отношениях, в стремлении власти к самовозрастанию. В развитии (эволюции) обряда проявляется стремление упрочить новый символический порядок, порядок власти. Как власть стремится к своему самовозрастанию, так и обряд к своему совер- шенствованию. Устойчивость обряда - это устойчивость власти и социальной реальности, которую эта власть поддерживает. Обряд исцеления демонстрирует телесно-вещественную составляющую власти в ее изначальном смысле. «... Короли прикасались рукой к больным, чаще всего, насколько можно судить, непосредственно к местам, пораженным болезнью. Т.е. они, сами того не подозревая, воспроизводили древнейший обычай, родившийся одновременно с самыми старинными верованиями человечества : ведь любое соприкосновение двух тел, а особенно то, которое совершено при помощи руки, всегда считалось наиболее действенным способом передачи невидимых сил от одного тела к другому. К этому древнейшему магическому жесту короли прибавили другой, также ставший к тому времени традиционным, но имевший природу сугубо христианскую. Они осеняли крестом пациентов или их раны»11. Людовик Святой, прикасаясь рукой к больным местам исцеляемых, произносил определенные слова: «Король руки на тебя возлагает, Господь от недуга исцеляет». Символически рука - эквивалент власти. В римской юридической терминологии manus (рука) была одним из выражений potestas (власть). Символика руки может выражать наставление, защиту, покровительство, а в данном случае она осуществляет связь мирского с трансцендентным, рука короля - это посредник, с помощью которого трансцендентные силы вторгаются в тело больного. Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет. Двойное значение прикосновения в его функции исцеления, освобождения и власти уже становилось предметом специального рассмотрения. Так, с неврозом боязни прикосновения столкнулся в своей клинической практике З.Фрейд. Этиологию данного невроза он относит к структуре властных отношений, источник невроза кроется в запрете на прикосновение, с которым когда-то в детстве было связано чувство наслаждения. Запрет на прикосновение - это запрет на обладание и связанную с ним власть. Этот запрет (источник невроза) повторяет древний запрет тотемического происхождения. Тотемическое животное, человек или место обладают демонической силой, то есть на них лежит табу, из-за которого к ним нельзя прикасаться. Амбивалентность боязни прикосновения и запрета на прикосновение лежит в основе глубинных человеческих мотиваций. Э.Канетти считал, что страх перед прикосновением - источник всех барьеров, возводимых людьми вокруг себя. Одежда, жилище - все это служит тому, чтобы избежать неожиданного прикосновения . Это страх перед властью. Только в массе, толпе человек может освободиться от страха перед прикосновением. Такое освобождение означает, что человек восстанавливает когда-то прерванную телесную связь с властью, в данном случае с властью толпы, которая является лишь иной формой выражения власти вождя. Любой ритуал содержит в себе элемент жертвоприношения. В церемонии возложения рук король жертвует своей магической силой ради исцеления больного.Вместе с тем, жертвоприношение можно усмотреть и в том, что король рискует своим здоровьем, из-за возможности самому заразиться. Власть жертвует собой ради своих подданных! Неожиданный сюжет в истории европейской политики. Однако любое жертвоприношение скрывает в себе стремление получить больше власти, жертва выполняет функцию приманки, с помощью которой пытаются заручиться магической поддержкой. Как отмечали М. Адорно и Т.Хоркхаймер, жертва - апофеоз замещения. В религиозной жертве реальный субъект замещается жертвенным животным или его частью. В жертве короля светская власть замещается сакральной. Иначе говоря, король жертвует светской властью, чтобы приобрести сакральную. Успех исцеления напрямую зависит от авторитета власти: чем больше власть, тем больше желающих излечиться. Усиливается власть, усиливаются и целительные способности государя. Следует также добавить, что исцеляет только законная (легитимная) власть. Вера в исцеление не просто существовала как единичный факт, занимающий изолированное место в умонастроении эпохи. За этой верой скрывается определенного рода манипулирование отношениями силы, рациональное и координированное вмешательство в эти отношения силы, чтобы развернуть их в определен - ном направлении. Вера в целительную мощь «королей-чудотвор- цев» - не только факт коллективного сознания; она вписана в игру власти, связана одной или несколькими гранями с различного рода знанием, в котором она получает свою легитимацию или которое, наоборот, пытается ее блокировать. Институциализация верования происходит несколько иначе, чем это полагал М.Блок, для превращения более или менее смутного верования в регулярный обряд необходимо, чтобы люди с сильной волей способствовали этому воплощению. Вера в целительную силу королей-чудотворцев вплетена в подвижную систему отношений власти. Она как определенное умонастроение не существует вне сложного взаимодействия с другими социальными силами. Она подпитывается целым ансамблем разнородных дискурсов. Возникновение веры в королей-чудот- ворцев, как и ее утрату, нельзя свести только к эволюции самой веры. Оно сопровождается движением всего ансамбля дискурсов, с которыми данная вера связана и с которыми она находится в конфликте. Это дискурсы медицинские, богословские, политические, философские и др. Например, в медицинских трактатах того времени эффективность излечения больных посредством наложения рук оценивается положительно или отрицательно в зависимости от того, является ли автор противником или сторонником королевской династии, монархической власти. Такая же борьба вокруг чуда исцеления разворачивается и в богословии. Для средневекового человека власть короля не воспринимается как результат интерсубъективных отношений, своеобразный символический мандат, полученный индивидом от общества. Король отождествляется со своей властью, и все вместе, король и власть, получают некое зримое конкретное воплощение. Быть королем - это непосредственное свойство, которое можно обнаружить в крови («голубая кровь»), в «походке», «жестах», «в размере ноги». Власть - не отношение, а свойство, качество, вещь, особенность тела и т.п..Тело короля - энциклопедия, копилка символических знаков власти. Если короли — существа сверхъестественные, обладающие наследственным правом власти, значит они должны обладать особыми таинственными знаками, свидетельствующими об их достоинстве. Таким знаком мог быть ярко-красный крест или лилия на коже. Именно в вещном характере власти следует искать источник понятия харизмы. «В наши дни политологи и публицисты применяют понятие “харизма” почти без разбору ко всякого рода лидерам, выхолащивая его изначальное содержание. Обращаясь к Средневековью, мы можем восстановить более узкий и глубокий смысл харизмы. Ею были отмечены лишь те индивиды, которые обладали генеалогическими привилегиями, подтвержденными и санкционированными церковью»18. В образе государя-врачевателя, который исследует в своем сочинении М.Блок, мы видим архетип авторитета вообще, его универсальную структуру. Прежде всего, его воздействие происходит вне границ рутинного, обычного течения повседневной жизни. Ритуал исцеления обычно связан с большими религиозными праздниками. Исцеление (влияние авторитета) не есть прямое воздействие наподобие того, как в природе воздействует сила. Оно есть результат веры в то, что власть обладает неким особым качеством, авторитетом, в силу которого происходит исцеление. Авторитет власти определяют и ее законный характер, и получение ею сакральных полномочий от церкви. Тем самым воздействие авторитета - это не прямое воздействие, а символическое. Авторитет пересекается с областью сверхъестественного, к которой принадлежат и царство духов, демонов и богов. Эта область присутствует в мире через систему символов и скрытых значений. Вокруг авторитета возникает сфера магического символизма, в которую втягиваются все виды человеческой деятельности. Авторитет образует символический мир, поскольку он сам существует как символ. Он относится к явлениям, которые что- то значат. Однако мышление, лежащее в основе развитого символизма, принято называть мифологическим. Поэтому миф и авторитет взаимно питают и поддерживают друг друга. Авторитет власти содержит сакральное как свое внутреннее измерение. Чудесное есть проявление сакрального. Даже в настоя щее время чудесное находит себе место, оно прячется в тех ожи- даниях, которые связывают с приходом новой власти. «Ну, теперь все будет хорошо», - любим мы предваться самообману по этому поводу. Все политические программы претендентов как одна обещают населению экономическое чудо. При этом не следует понимать чудесное как риторическую фигуру, призванную обмануть доверие избирателей. Чудесное включено в смысловую структуру политической борьбы, составляет ее стратегическое звено. Оно - в обещаниях решить все социальные проблемы, вывести страну из кризиса, провести экономические и социальные реформы, увеличить пенсии, покончить с наркоманией, преступностью, безработицей и т.д. Вне этих чудесных обещаний нет политической власти. Они стали ее ритуализированной стороной. Свою функцию универсального целителя, исправителя власть наследует от времен абсолютной монархии. Авторитет короля не следует понимать как замкнутую в себе субстанцию, существующую обособленно от других отношений власти. Авторитет короля - проявление единого универсального авторитета, охватывающего всю средневековую жизнь, божественного авторитета. То исцеление, которое предлагает король и которое является самым эффективным способом проявления его авторитета, не человеческого, а божественного происхождения. Авторитет короля включен в систему идентификации, основанную на истине Священного Писания. «Если Бога нет, то какой же я штабс-капитан», - восклицает один из героев Ф.Достоев- ского. То же самое может заявить о себе и французский монарх: «Если Бога нет, то какой же я король». Способность к исцелению как квалификация того или иного государя не является его личной характеристикой (отличие государя от святого), это свойство присуще целой династии. Если чудесная способность исцелять как особый дар не является свойством отдельного индивида, а принадлежит отдельной династии, то это как бы свидетельствует о ее родовом, внеличном характере. То есть способность исцелять - не индивидуальный дар, а результат происхождения короля, его родословной. Вы суть боги, и если вы умираете, власть ваша пребывает бессмертной - проповедовал Боссюэ в XVII веке. Данный феномен историком средневековой культуры (Е.Канторович) описан как «двойное тело» короля, включащее в себя не только бренный элемент, рождающийся и умирающий, но и другой элемент, не подвластный времени, выступающий в качестве физической, однако неосязаемой опоры власти. Династически зафиксированная способность исцелять делает власть проявлением телесной функции, а не типом социального отношения, она реифицирована в теле определенного индивида. Власть - это не отношение, а качество. Такое превращение социального отношения в качество можно обнаружить, по свидетельству П.Бурдье, например, у арагонских дворян, которые называли себя ricoshombres de natura - природными дворянами или дворянами от рождения в противоположность дворянству, созданному королем. В таком понимании власти скрывается источник различия в социальном статусе военного вождя и короля, свойственного древнегерманским племенам. Военным вождем можно было стать благодаря личным заслугам, но для того, чтобы стать королем, необходимо принадлежать к знатному роду. То, что власть - это физическая субстанция, которая самым непосредственным образом связана с телом и которая не исчезает с его смертью, подтверждается как мощами святых, так и прахом королей. При норвежском конунге Хальвдале Черном, гласит легенда XIII века, были такие урожайные годы, каких не было ни при каком другом конунге. Поэтому, когда он умер, труп его не стали хоронить в одном месте, но разделили на четыре части, и части эти погребли в курганах в четырех главных областях страны. Норвежцы считали, что обладание телом обеспечит им урожайные годы19. Однако понимание власти как физической субстанции - отнюдь не прерогатива Средневековья. Истории средневекового норвежского короля было суждено повториться в современной советской истории. Мумифицированное тело вождя мирового пролетариата («Ленин и теперь живее всех живых») должно было обеспечить если не успех сталинских пятилеток, то, по крайней мере, незыблемость социального строя. В 1941 году при угрозе захвата немцами Москвы тело вождя как священная реликвия в строжайшей тайне было эвакуировано в другой город. Однако почетный караул продолжал нести свою вахту перед пустым мав - золеем, создавая политическую иллюзию устойчивости коммунистического режима.
Еще по теме Власть и тело: