Юридическая
консультация:
+7 499 9384202 - МСК
+7 812 4674402 - СПб
+8 800 3508413 - доб.560
 <<
>>

ОСНОВНЫЕ ЦЕННОСТИ, ПОДПАДАЮЩИЕ ПОД ПОНЯТИЕ ПРАВОВОЙ СВОБОДЫ

Для удобства их можно разделить на следующие категории: 1. Равенство и демократия: Люди отнюдь не равны между собой в том, что касается их физических и умственных способностей. Более того, в современном обществе не считается желательным или целесообразным стремиться любыми способами реализовать идею равенства в чистом виде во всех сферах.
Равенство в юридическом смысле рассматривается как выражение демократической организации общества и гарантируется на практике всеобщим избирательным правом, равенством всех перед законом (4), и запретом на дискриминацию по расовой или религиозной принадлежности. В последнее время проблема запрета на дискриминацию вызывала значительные трудности и противоречия. Основная идея здесь заключается в том, что различия пола, цвета кожи, расы или религии не должны служить причиной дискриминации отдельных граждан в том, что касается их законных прав. Но далеко не все согласны с этим принципом. Хорошо известно, что такие государства, как бывшие нацистская Германия или ЮАР, возвели расовую или религиозную дискриминацию в государственный принцип и в беспрецедентных масштабах насильно осуществляли ее всей мощью своего репрессивного аппарата. Более того, даже в такой стране, как США, где идея равенства закреплена в конституции, ее претворение в жизнь сталкивалось с огромными трудностями. Самым ярким примером того является, несомненно, решение Верховного суда США (5), постановившего, что сегрегация между белыми и чернокожими в американской системе образования противоречит Конституции, и что местные законодательные акты, предусматривающие существование раздельных, хотя и равнозначных, учебных заведений также противоречит правовому принципу равенства. Эти решения, несмотря на весь авторитет закона, натолкнулись на активное противодействие. И хорошо известно, что в США име ли место многочисленные случаи расовой и религиозной дискриминации, невзирая на предписания закона. Отсюда можно извлечь два важных урока относительно взаимоотношений между правом и обществом. Во-первых, очевидно, что правовые нормы, не отражающие нравы, царящие в данном обществе, имеют тенденцию, несмотря на все законодательные и процессуальные усилия, оставаться мертвой буквой из-за пассивного, а иногда и активного сопротивления граждан. Второй вывод — закон должен представлять собой концептуальное выражение основных ценностей и не может ограничиваться простым отражением уровня общественной морали или норм поведения, принятых в данном обществе; он должен быть позитивной направляющей силой, служащей инструментом социального прогресса. (5а) Здесь со всей очевидностью возникает дилемма, поскольку неизбежно встает вопрос о недемократической процедуре «просвещенного» меньшинства, ведущего сопротивляющееся большинство в направлении, в котором оно не желает идти. Но если не признать, что в динамически развивающемся прогрессивном обществе у меньшинства обязательно должна быть возможность выступать с собственными инициативами, а не просто присоединяться к массовым предрассудкам, то придется сделать вывод, что демократия вообще враждебна по отношению ко всякому прогрессу. Поэтому свободное обсуждение насущных вопросов и возникающая в результате этого возможность посредством разумных доводов влиять на общественное мнение образуют чрезвычайно важный элемент демократического равенства.
В этой связи использование правовых норм в качестве средства контроля, развития и изменения общественного мнения хорошо прослеживается на примере конфликта между вышеупомянутым решением Верховного суда и широко распространенными предубеждениями, до сих пор существующими во многих штатах США. Конечно, в этом случае авторитету закона в значительной степени помогло то, что в Америке, особенно за пределами южных штатов, существует огромное количество людей, убежденных, что запрет на всякую дискриминацию является одной из основополагающих ценностей демократического общества. Представляется очевидным, что если общественное мнение США по всей стране склонялось бы в пользу сегрегации, судебные решения против нее имели бы не только значительно меньший эффект, но и вообще вряд ли могли быть вынесены при подобных обстоятельствах. (56) 2. Свобода договора: Во времена расцвета политики laissez faire, то есть в период с начала XIX века и до войны 1914 г., идея свободы договора рассматривалась в некотором отношении как одна из высших ценностей развитого общества. Вмешательство государства, особенно в экономическую сферу, рассматривалось как величайшее зло. Считалось, что народное хозяйство должно развиваться посредством осуществления гражданами своего неограниченного права на заключение договоров. Особенно широкое распространение эта доктрина получила в США, где не только отдельные граждане имели право свободно заключать договоры без всякого вмешательства со стороны государства, но, что весьма примечательно, таким правом обладали и крупные коммерческие компании и предприятия, быстро развивавшиеся там во второй половине XIX в. Вопиющие злоупотребления, сопровождавшие осуществление этих ничем не ограниченных прав, породили решительное противодействие в пользу государственного регулирования и контроля, даже в ущерб свободе договоров. Первым решительным шагом в этом направлении было антимонопольное законодательство и запрет ограничительной практики, введенные в США еще на рубеже XIX — XX вв. Но суды в целом не спешили менять свою приверженность старой доктрине. Верховный суд высказался также достаточно враждебно по отношению к законам о социальном обеспечении, таким, например, как закон об ограничении рабочего дня для женщин и детей, занятых в промышленном производстве. Он часто объявлял подобные законы антиконституционными и противоречащими принципу свободы договора. В Англии такого рода законы, вдохновленные философскими принципами Бентама, действовали уже на рубеже XX в. Более того, в Англии не существовало никаких положений писаной конституции, которые можно было бы использовать в качестве средства, позволяющего принципу свободы договора противостоять принятию социально ориентированного законодательства. В США, с другой стороны, этот принцип очень активно использовался судами против законодательных актов, предложенных президентом Рузвельтом в соответствии с его Новым курсом, и лишь в 1940 г. Верховный суд признал наконец, что свобода договора не является больше тем основополагающим принципом, каким она когда-то была. Часто тот, кто считает свободу договора основой свободного общества, упускает из виду, что без равенства позиций дого варивающихся сторон такая свобода остается абсолютно односторонней. Утверждать, например, что фабричные рабочие в викторианской Англии были свободны принимать или отклонять условия труда, предложенные им их работодателями, значит полностью игнорировать существовавшие в то время экономические реалии. С возрастанием роли профсоюзов в последнее время исходные позиции на переговорах рабочих с работодателями стали более равными, что изменило весь характер производственных отношений. Это, правда, не означает, что у государства не осталось никаких поводов для вмешательства сферу социального партнерства. (Но об этом — ниже, (б)) Более того, современное государство считает необходимым признать, что многие категории граждан, например, покупатели (особенно при купле-продаже в рассрочку) нуждаются в защите от торговцев и поставщиков, поскольку последние стремятся навязать невыгодные условия тем, кто не в состоянии эффективно отстаивать собственные интересы. Широкое распространение так называемых «типовых» договоров еще более обнажило нереальность свободы договора в современных экономических условиях. В некоторых случаях были приняты законодательные акты (Скажем, английские законы о купле-продаже в рассрочку), с тем, чтобы устранить наиболее явные злоупотребления, возникшие как неизбежные экономические последствия неограниченной свободы договора. (7) 3. Право собственности: Существовало не так уж много обществ, где защита собственности не рассматривалась в качестве одной из основных целей права. Полномочия государства или суверена по налогообложению граждан представлялись определенным ущемлением этого права, но был найден компромисс в виде принципа, провозгласившего, что налогообложение возможно лишь в случае согласия налогоплательщика. В условиях современного демократического государства это означает одобрение налогового законодательства свободно избранным представительным органом. В настоящее время во всех развитых странах уровень налогообложения установлен на таком высоком уровне, который раньше воспринимался бы не иначе, как конфискационный. Хотя неприкосновенность собственности до сих пор остается одной из главных ценностей западного общества, тем не менее за последнее время этот принцип подвергся очень серьез ным изменениям. Национализация целых отраслей промышленности, тщательный контроль при разработке законов по возможному использованию земель и строений, наделение государства широкими полномочиями по принудительному отчуждению собственности, позволяющие властям отбирать земли у частных владельцев без их согласия, — все это воспринимается сегодня как необходимые атрибуты государственного механизма по контролю за благосостоянием общества. В странах социализма или близких к ним, как, например в бывшем Советском Союзе, социальной функции собственности придается еще большее значение. В СССР защита частной собственности распространялась только на собственность, заработанную трудом и представлявшую собой лишь предметы личного обихода, а не, скажем, средства производства или землю. Таким образом, в марксистской теории предмет собственности значительно более строго ограничен, хотя, по сравнению с современным государством благоденствия, разница, возможно, заключается лишь в степени ограничения. Тем не менее в современном мире продолжает существовать непоколебимая вера в признание принципа частной собственности, то есть в то, что частная собственность не может быть произвольно отнята у частного лица без соответствующей компенсации. Но здесь могут возникнуть значительные разногласия, по поводу того, какую компенсацию можно считать адекватной. В Англии после II мировой войны при правительстве лейбористов были приняты законы, по которым компенсация рассчитывалась на основе оценки земли, существующей на день продажи, а не исходя из ее возможной рыночной стоимости и без учёта потенциальных возможностей ее использования. Позднее правительство консерваторов изменило это законодательство, постановив, что компенсация должна исходить из полной рыночной стоимости земли, включая потенциальные возможности ее развития. (7а) Этот пример со всей очевидностью показывает, что, хотя определенные права и свободы повсеместно признаются в качестве действующих, их конкретная интерпретация может приводить к совершенно различным последствиям. (76) 4. Свобода объединений: Под это определение подпадают многие виды коллективной деятельности. Речь идет о праве различных групп — социального, политического, экономического или любого иного типа, — организовывать объединения для осу ществления своей деятельности. Сюда относится также и вопрос о праве коммерческих предприятий создавать свои объединения и о том, каковы должны быть законные ограничения, налагаемые на подобные объединения с целью защиты от монополий и нежелательных последствий монополизации, мошенничества и обмана. Поэтому значительная область современного права компаний посвящена различным мерам по защите инвесторов от неправомерной или мошеннической деятельности, почвой для которой могут служить как колебания курса акций на бирже, так и само ведение дел в некоторых компаниях. Еще существует право рабочих создавать профсоюзы и выступать на коллективной основе в переговорах с работодателями или их представителями. И последнее, по счету, но не по значению, — право граждан свободно собираться для выражения протеста или для того, чтобы заставить общественное мнение обратить внимание на ту или иную проблему или в каких-то других целях. Право на проведение публичных выступлений (включая процессии, марши и демонстрации) трактуется неоднозначно и ставит достаточно сложные проблемы перед законодательными органами (7в) и перед судами. Очевидно, что государство вправе защищать общественный порядок, но часто в критические моменты это может приходить в острое противоречие с правом граждан на проведение демонстраций протеста. Возникает вопрос, следует ли разрешать подобные выступления, даже если известно, что они созываются с явной целью спровоцировать враждебность по отношению к определенным группам общества, например, национальным или религиозным меньшинствам? В Англии, в связи с агрессивными выступлениями сторонников фашизма в 30-гг., сочли необходимым принять в 1936 г. закон о защите общественного порядка, который запретил ношение неофициальной форменной одежды и знаков отличия в общественных местах, а также наложил ограничения на использование оскорбительных выражений во время публичных выступлений. Очевидно, что право на свободу собраний тесно связано с более общим правом на свободу самовыражения. Поэтому еще много будет сказано на эту тему в разделе, посвященном последней. 5. Свобода трудовых отношений: В современных условиях это право в основном развивалось в связи с профсоюзами. Возникло множество проблем в отношениях между профсоюзами, с работодателями, а также и внутри самих профсоюзов по вопросам их организации и конфликтов членов профсоюзов с нечле- нами. После долгого периода, когда к профсоюзам относились как к организациям, стоящим вне закона, профсоюзы по праву утвердили себя в роли важнейшего органа современного демократического общества. Тем не менее, английский закон о производственных отношениях 1971 г. ввел ряд правовых ограничений, имевших далеко идущие последствия. В соответствии с этим законом был создан новый суд (Национальный суд по производственным отношениям), наделенный весьма широкими полномочиями, включая вынесение в качестве высшей санкции за неуважение к суду решения о заключении в тюрьму. Этот закон вызвал большое недовольство и стал источником массы противоречий, так что ряд важных профсоюзов находился в состоянии постоянного конфликта и с этим законом, и с новым судом. В 1974 г. лейбористское правительство отозвало этот закон и в том же году заменило новым — Актом о профсоюзах и трудовых отношениях. Впоследствии правительство консерваторов приняло новое законодательство по этому вопросу (столь сложное, что здесь не представляется возможным даже вкратце изложить его), сократив привилегии профсоюзов и ограничив их свободу маневра по проведению забастовок, в частности, в отношении пикетирования и повторных забастовок. (8) Лейбористская оппозиция заявила, что не будет пересматривать данное законодательство, так что, возможно, эта карусель, наконец, остановится. Все упомянутые противоречия заставляют задуматься над вопросом, должно ли правительство, и если должно, то в какой степени, вмешиваться в производственные отношения. (9) В целом традиционный английский подход склонялся к невмешательству. Но закон 1971 г. отказался от него, и результат не замедлил негативно сказаться на трудовых отношениях. Закон 1974 г. положил конец эксперименту по «втискиванию» производственных отношений в узкие рамки закона, хотя с тех пор были введены и некоторые новые ограничения. Однако другие государства, в частности США, Австралия и скандинавские страны, продемонстрировали гораздо большую веру (хотя и не всегда им сопутствовал успех) в обязательную регулярную арбитражную процедуру юридического или квазиюридического характера. На практике такой механизм решения трудовых споров чреват серьезными отрицательными последствиями, поскольку благодаря ему у группы рабочих может появиться возможность держать в заложниках не только отдельную отрасль промышленности, но и всю экономику страны в целом. Согласительные процедуры и арбитражные суды, которые предоставляют услуги по урегулированию конфликтов и разногласий и наделяются правом назначать арбитров, но только с согласия всех заинтересованных сторон, хотя и оказались весьма полезными, но так и не смогли до конца решить эту сложную проблему. 6. Право на социальную помощь и защиту от нищеты: Потребность защитить каждого не только от крайней нужды, но и обеспечить разумно приемлемый уровень жизни как работающим, так и безработным, постепенно стала одной из высших ценностей современного общества и важнейшей целью государства. В Англии, например, действует сложная система национального страхования, которая, несмотря на все свои просчеты и недостатки, по крайней мере пытается обеспечить всестороннюю защиту от рисков безработицы, несчастных случаев и увечий, полученных на рабочем месте, а также предусматривает выплату пенсий. В дополнение к этому имеется всеобъемлющая система национального здравоохранения, предоставляющая в основном бесплатное медицинское обслуживание всему населению. Стремление распределить на все общество покрытие рисков от нищеты и несчастных случаев, а не оставлять человека один на один с постигшим его несчастьем привело к дальнейшим попыткам распространения страхования на многие другие опасности, подстерегающие людей в их повседневной жизни. Самой частой среди них является возможность получения травм и увечий в результате дорожных столкновений. Степень озабоченности подобной проблемой была столь велика, что проявилась в схеме обязательного страхования третьих лиц с тем, чтобы человек, пострадавший в результате чьего-то неосторожного вождения, мог быть уверен, что получит компенсацию от страховой компании, если виновный водитель не располагает достаточными средствами. Принцип социальной защиты и вера в то, что главной задачей правовой системы является обеспечить ее, на определенном этапе приходит в противоречие с повсеместно признанным принципом гражданской ответственности, в соответствии с которым человек только тогда вправе рассчитывать на возмещение убытков или получение компенсации, когда он может доказать, что причинивший вред допустил халатность или иную провинность. (10) Обусловленность выплаты компенсации только наличием вины в значительной степени не распространяется на сферу производственных травм и увечий. В подобных случаях в Англии, как и во многих других странах, действует схема выплаты компенсаций по установленной законом шкале, если травма или увечье были получены в рабочее время. В Англии эта схема дополняет, но не подменяет, обычную гражданскую ответственность в соответствии с нормами общего права, которая также действует лишь в случае установления факта, что несчастный случай произошел из-за халатности работодателя или лица, за которого тот несет ответственность. В других странах, в частности в Канаде, вместо гражданской ответственности по общему праву действует особая схема компенсации за производственные травмы. Но как бы там ни было, следует иметь в виду, что принцип страхования не применяется к другим видам несчастных случаев, таким как дорожные происшествия, поскольку здесь даже страхование третьих лиц действует только в том случае, если доказана вина водителя, из-за которого произошел инцидент, в небрежном вождении. В целом в настоящее время, по общему мнению, необходима более широкая система социального обеспечения от возможных несчастных случаев, помимо производственных, в результате которых они могут потерять работоспособность или лишиться средств к существованию и содержанию семьи. Должно ли в таком случае право на получение компенсации всецело зависеть от установления факта халатности со стороны причинившего ущерб? Во многих случаях сделать это бывает довольно сложно, и в определенном смысле не имеет никакого значения с точки зрения установленного факта, что пострадавшему был нанесен ущерб, который, как того требует социальная справедливость, должен быть возмещен ему всем обществом в целом, и никоим образом нельзя допускать, чтобы он оставался один на один со своим несчастьем и нес всю тяжесть его последствий. Можно возразить, что в конце концов каждый может сам позаботиться о собственном индивидуальном страховании, но это будет именно тот аргумент, который традиционно использовался против принятия любых видов социального страхования. От него так и веет затхлым душком викторианской философии — «спасение утопающих есть дело рук самих утопающих». И тем не менее, в законе закреплен принцип, обуславливающий предоставление компенсации за несчастный случай доказательством вины индивида за халатность, допущенную им самим или другим лицом, за которого он несет всю полноту ответственности. По мере того, как возрастает значение социального аспекта правовой системы, подобная концепция постепенно устаревает и ей на смену приходит система всесторонней социальной защиты (10а), дополняемая в определенных отношениях существующей формой гражданской ответственности. На этом примере можно ясно увидеть, как простое признание обществом определенных принципов в качестве основополагающих ценностей может, тем не менее, оставлять открытыми массу вопросов, хотя уже сам факт осознания этих новых ценностей может служить стимулом к переменам во многих, если не во всех, сферах правовой системы. (106) 7. Свобода слова и печати: В любом обществе, где преобладают демократические и эгалитаристские ценности, право на свободу слова и право на свободу средств массовой информации являются наивысшими в шкале ценностей, поскольку без них возникновение и формирование общественного мнения и его влияние на политику властей будут практически неосуществимы. Соответственно, — и это совершенно естественно, — подобные свободы занимают центральное место среди основных прав и свобод, закрепленных в писаных конституциях. Но то, что конституция гарантирует эти права и свободы, не снимает вопроса о том, каким образом они интерпретируются и реализуются на практике. Свобода слова вряд ли может быть абсолютно неограниченной, поскольку в любом обществе, организованном на разумных началах, всегда действует закон о клевете, служащий сдерживающим фактором против необоснованных и неправдивых нападок, оскорбляющих чье-либо достоинство. Могут существовать и другие ограничения. Даже в достаточно либеральном государстве, разрешающем как в частном порядке, так и публично критиковать существующую государственную власть, включая конституцию страны, ее социальное устройство и экономику, закон, тем не менее, обязательно проводит черту, переступив которую критик рискует быть обвиненным в подстрекательстве к свержению существующего строя или к отмене конституции насильственным путем. Попытка установления такого разграничения предпринята в английском законе о под стрекательстве к мятежу, в том смысле, как он толкуется в наши дни, но эту границу не всегда легко провести. Опять же многие, если не все, правовые системы предусматривают ограничения в отношении публикаций, а также всевозможных представлений, носящих непристойный характер. Эффект, производимый так называемыми непристойностями и на зрелые и, в особенности, на незрелые умы, весьма неясен и точно не определен современными исследователями-психологами. (10с) Но факт остается фактом, что в большинстве обществ принято считать, что есть определенный род непристойных публикаций, которые не следует разрешать как с точки зрения их потенциального вреда, так и с точки зрения оскорбления общепринятых канонов хорошего вкуса. Одно время, однако, закон о запрете на публикации непристойного характера использовался в качестве предлога для того, чтобы запретить публикацию ряда произведений таких серьезных писателей, как Эмиль Золя и Джеймс Джойс. В настоящее время существует значительно более либеральный подход к данной проблеме, и это нашло свое отражение в английском законе 1959 г. (11) о публикациях непристойного характера, а также в оправдании в 1960 г. издателей знаменитого романа Д.Х. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей». Ныне в Англии — в США подобный подход утвердился еще раньше — согласно общепринятой точке зрения книгу нельзя запретить только лишь на основании содержащихся в ней нецензурных выражений и откровенных описаний интимных отношений, при условии, что эта книга носит серьезный характер, а не просто предназначена для любителей порнографии. (11а) Другим аспектом свободы слова является ее отношение к цензуре. Свобода слова и печати обычно подразумевает отсутствие первоначальной цензуры, то есть любые произведения печатаются совершенно свободно, но впоследствии могут стать предметом судебного разбирательства. Подобные судебные действия будут зависеть от нарушения законов о клевете, о подстрекательстве к антигосударственным выступлениям, о порнографии и т.п., но ни в коем случае от усмотрения административных чиновников. Таков подход в Англии к публикации книг и периодических изданий. Но в этой стране существует цензура в других областях. Например, в той или иной форме она сохранена в индустрии развлечений. Что касается театра, то закон времен Чемберлена о предварительной цензуре любого театрально го спектакля до его публичного показа был отменен в 1968 г. (116) Нет официально установленной цензуры и в области кинематографии. Но здесь была найдена форма самоцензуры в виде созданного представителями киноиндустрии Совета цензоров. Совет сертифицирует или отказывает в сертификации каждого конкретного фильма с точки зрения категории зрительской аудитории, для которой предназначается данный фильм. Более того, местные власти на своих собственных условиях могут выдавать, или лишать, лицензии владельцев кинотеатров, что позволяет им контролировать репертуар кинотеатров на данной территории. Хотя местные власти и признают сертификаты, выданные Советом цензоров, тем не менее последнее решение остается за ними — разрешить показ фильма, который был фактически запрещен Советом или, наоборот, — запретить прокат в местных кинотеатрах фильма, на который был выдан разрешающий сертификат. Что касается телевидения и радио, то в соответствии с законом о вещании 1990 г. был учрежден Комитет по стандартам теле- и радиовещания, наделенный полномочиями следить за всеми передачами как ВВС, так и независимых компаний. При этом сами работники теле- и радиостанций имеют право решать, какие передачи пускать в эфир, а какие — нет. Так что фактически — это та же цензура, только осуществляемая без помощи внешнего органа. Подобные формы цензуры, особенно применительно к театру (116), подвергались резкой критике. Одни категорически высказывалсь против существования цензуры, по мнению других, все следовало оставить на усмотрение судов, если есть основания полагать, что определенный спектакль или передача каким-то образом нарушили закон. Основная трудность здесь в определении границ терпимости, необходимой для осуществления свободы слова. Поскольку кроме проблем, связанных с распространением клеветы и порнографии, существует еще вопрос, в какой мере допустимо использовать средства массовой информации для распространения взглядов и мнений, вызывающих протест либо всего общества в целом, либо определенных групп и категорий граждан, или могущих серьезно оскорбить отдельных индивидов. Если согласиться с желательностью или необходимостью введения каких-то ограничений в интересах решения вышеуказанных проблем, то механизм их осуществления на практике может быть реализован при помощи какого-то административного органа или в конечном итоге посредством судебного разбирательства. В теории это часто еще и проблема вкуса (или отсутствия оного), но машине правосудия весьма сложно иметь дело с такой тонкой материй, хотя и нельзя сказать, что подобная проблема вообще не может рассматриваться судом. Кроме того, и судебная практика в отношении так называемой непристойной литературы совсем не указывает на то, что суды склонны более либерально подходить к этим вопросам, чем административные учреждения. Вероятно, можно найти компромисс между административным контролем и свободой слова, располагая как необходимой цензурой в лице административного органа или должностного лица, так и независимым судом, который будет рассматривать апелляции на их решения. Но все же остается еще более важная проблема границ терпимости, а именно — до какой степени государство готово допустить распространение взглядов и доктрин, которые сами направлены на возбуждение нетерпимости по отношению к определенным группам населения. Можно ли, например, разрешить фашистам пользоваться толерантностью демократического общества для пропаганды нетерпимости к тем, кого фашисты ненавидят и презирают? В Англии по закону 1936 г. об общественном порядке любые оскорбительные выражения и высказывания во время публичных митингов и собраний, могущие привести к нарушению общественного порядка, считаются правонарушением. Это дает возможность судебного преследования лиц, умышленно использующих оскорбительные выражения в отношении определенной группы граждан, которые могут присутствовать на этом митинге или собрании и могут в ответ на эти оскорбления прибегнуть к насильственным действиям. (12) Но в этом законе ничего не говорится об ограничении публикаций или распространения печатных изданий, например, антисемитского или расистского характера. Поэтому были предложения дополнить закон, сделав его более эффективным в этом отношении. В соответствии с одной чрезвычайно распространенной точкой зрения закон должен заботиться лишь сугубо о поддержании общественного порядка и не пытаться сдерживать или ограничивать выражение различных мнений, даже таких, как ненависть к отдельным группам граждан из-за их расы, цвета кожи или религии, какие бы возражения и враждебность они не вызывали. Согласно другой точке зрения, терпимость является одной из важнейших ценностей демократического общества, и в самой её концепции есть на первый взгляд парадоксальная черта, заключающийся в том, что толерантность должна распространяться на все без исключения категории граждан и на все спектры выражаемых ими мнений, кроме единственного случая прямого или преднамеренного призыва одной группы лиц к нетерпимости по отношению к другой группе лиц. Последняя точка зрения признает моральное и юридическое право подавлять нетерпимость подобного рода, хотя отсюда вовсе не следует, что именно так и надо действовать во всех случаях: принятие решительных мер должно зависеть от соображений целесообразности и от особенностей государственной политики, проводимой в данный момент. Но даже и эта точка зрения далека от идеи, что существуют некие группы лиц, не подлежащие критике. Согласно ей критиковать можно всех, недопустимо лишь оскорблять и подвергать нападкам отдельных членов этих групп или пытаться разжигать ненависть к ним с целью их подавления или ограничения в правах. (12а) О проблемах цензуры обычно говорят в негативном аспекте. Однако, пожалуй, позитивное к ней отношение особенно важно в наши дни. Одной из величайших опасностей, существующих в век «масс медиа», является тенденция к монополизации печатных изданий и других средств выражения общественного мнения и концентрации их в руках нескольких крупных магнатов посредством слияний, поглощений и тому подобных действий. В дополнение к этому средства вещания, такие как радио и телевидение, находятся либо в государственной собственности, либо представляют коммерческие интересы нескольких крупных компаний. Поэтому существует значительная опасность, вполне, кстати, реальная, что средства массовой информации поставляют ту информацию, которая считается удобоваримой и отвечающей общим, достаточно примитивным стандартам. Так что наиболее острые и действительно независимые работы журналистов и представителей других творческих профессий вытесняются в пользу упрощенных и приглаженных материалов, рассчитанных на широкую публику. Закон сам по себе явно может сделать очень немного для поощрения независимости мнений и подходов, хотя вполне возможно предусмотреть определенные меры по контролю и ограничению слияний, а также обеспечить, чтобы органы цензуры не использовались исключи тельно для насаждения усредненных стандартов общественного вкуса и мнения. Среди всех средств массовой информации пресса бесспорно занимает центральное место благодаря своей уникальной способности выражать общественное мнение в наиболее концентрированном виде. Иногда предпринимаются попытки рассматривать свободу печати как высшую ценность, превалирующую над всеми остальными правами и свободами в демократическом обществе. Полагать так — значит не учитывать ее довольно специфического положения в демократическом государстве, поскольку в основном вся пресса сосредоточена в руках немногих так называемых «газетных баронов». Более того, вполне понятное желание увеличить тираж заставляет многие газеты и журналы заниматься весьма безответственной разновидностью журнализма, часто вторгающегося в чужую личную жизнь только лишь ради того, чтобы представить широкой публике сенсационные материалы. Все это весьма прискорбно и должно служить серьезным предупреждением для общества. В США суды в некоторых случаях выносят решение о наказании за подобное вторжение в частную жизнь, а в некоторых штатах даже существует местное законодательство по этому вопросу. В Англии право не пошло по этому пути. Неэффективной оказалась и попытка решения данной проблемы путем создания Совета по прессе. (13) Распространение некоторыми печатными органами необоснованных слухов в связи с так называемым «Делом Вассалла» еще более показало нежелательность наделения прессы особыми привилегиями. (13а) Когда в связи с этим делом два журналиста были обвинены в неуважении к суду из-за их отказа раскрыть источники их так называемой «информации», высказывались мнения, что в соответствии с приоритетным принципом публичности политики журналистам следует предоставить право не разглашать свои источники информации. Но подобная точка зрения была полностью отвергнута английским судом. (14) Чувствует ли конкретный журналист, что он не может назвать свой источник, так как это противоречит его моральным и профессиональным убеждениям — совсем другое дело, затрагивающее уже обсуждавшийся ранее вопрос (15) о взаимоотношениях между правом и моралью. Однако представляется недоказанным тезис об абсолютном приоритете общественных интересов, наделяющем журналистов правом во всех случаях пользоваться пол ным иммунитетом в отношении раскрытия их источников информации, хотя никто другой таким иммунитетом не обладает. (16) 8. Свобода религиозных убеждений: На более ранних стадиях человеческого развития, когда любые отклонения религиозной мысли искоренялись как кощунственные и еретические, вопрос о религиозной терпимости был в центре борьбы за большую толерантность в обществе. Свобода вероисповеданий теперь признана в качестве важнейшей ценности демократического общества, хотя конкретные проявления такого признания могут быть различными в разных странах. В соответствии с конституцией в США не существует никакой официально признанной религии, тогда как в Англии официальная религия является важнейшей частью конституции. И, пожалуй, лишь недостаточное религиозное рвение не дает этой проблеме проявляться особенно сильно в настоящее время. Главные аспекты проблемы свободы вероисповедания в современных условиях связаны с дискриминацией против отдельных религиозных групп, о чем уже говорилось в предыдущем разделе, а также с религиозными школами или со специальным религиозным обучением в государственных или любых других школах. (16а) Кроме этих аспектов проблемы, которые чувствовались особенно остро в таких странах, как Франция и США, существует еще один, когда религиозное учение или доктрина приходят в противоречие с существующим общественным укладом. Мормоны могут допускать и даже поощрять полигамию, — само собой разумеется, что в реальной жизни этого давно не существует, — а христиане- сайентологи могут отказывать своим детям в профессиональной медицинской помощи. В таких случаях закон обычно отказывает в признании права религиозной группы на определенный иммунитет от предписаний закона, и поэтому будут приниматься меры против нарушителей уголовного права, какими бы религиозными мотивами они ни руководствовались. Обычно это не приводит к противоречию со свободой религиозных убеждений, так как закон крайне осторожен в отношении уголовных наказаний по таким делам и предусматривает их лишь при условии существования широкой поддержки со стороны просвещенного общественного мнения. Мать, позволяющая своему беспомощному ребенку умереть из-за отказа принять медицинскую помощь в силу своих религиозных убеждений, вряд ли вызовет глубокое сочувствие у широкой публики на основании отстаивания принципа свободы вероисповедания. 9. Личная свобода: Хотя свобода личности может легко претендовать на главное место в иерархии ценностей современного демократического общества, не так просто найти ее конкретные проявления, которые не подпадали бы под другие категории прав и свобод и не могли бы рассматриваться именно в этих категориях. Так, например, необходимость в «должном отправлении правосудия», означающая, во-первых, что ни один гражданин не может быть подвергнут уголовному наказанию, кроме как в случае нарушения конкретного и надлежащим образом принятого закона, и во-вторых, что будут предприняты все необходимые меры в отношении его задержания и проведения справедливого судебного разбирательства, можно рассматривать в качестве одного из важнейших элементов так называемого «Верховенства права» (Rule of Law), о котором речь пойдет ниже. Другим и, пожалуй, не менее важным аспектом личной свободы индивида является свобода передвижения, выбора работы, места жительства и, в общем-то даже можно сказать, того образа жизни, который ему нравится, при условии, что избранный им образ жизни не вступает в конфликт с законом страны проживания. Эти негативные, но жизненно важные свободы, определяющие различие между подлинно демократическим и тоталитарным режимом, не являются результатом какого-то позитивного законодательства, но скорее выражают общий дух и настроение законодателя, воздерживающегося от любых элементов проявления принуждения в подобных делах, если только речь не идет о чрезвычайных ситуациях, таких, например, как состояние войны. Многие из вышеперечисленных свобод зависят от материального положения индивида, и поскольку структура экономических отношений в стране допускает существование различий в материальном достатке отдельных классов и индивидов, отсюда с неизбежностью следует, что те, кто располагает большими средствами, будут обладать и большими свободами такого рода. Здесь затрагивается чрезвычайно важный вопрос о том, в какой мере государство готово и желает придерживаться принципа экономического равенства. Ведь и вопрос о праве на свободу выбора профессий или работы тесно связан с проблемами, которые рассматривались в разделе о свободе трудовых отношений. Например, контроль со стороны профсоюзов за свои ми членами и проблема так называемых «закрытых» предприятий, то есть таких, куда принимаются только члены профсоюза. Что касается свободы выбора места жительства, она также в значительной степени зависит от материальных средств, хотя государство может сделать очень многое, предоставляя достойное жилье в подходящем месте для тех, кто не может, в отличие от более обеспеченных, воспользоваться предоставленной свободой выбора места проживания, а также защищая таких малообеспеченных граждан в отношении уже занимаемого ими жилья. Однако любые подобные действия могут прийти в противоречие с незыблемой верой в свободное осуществление права частной собственности в том, что касается прежде всего крупных землевладельцев. И это, несомненно, сыграло свою роль в постепенном отходе (166) от системы контроля за арендной платой, которая существовала в Англии со времен войны 1914 г. Свобода передвижений, как внутри страны, так и за ее пределами, также затрагивает важные аспекты личной свободы. Подобное право рассматривается теперь как аксиома в Западной Европе, а ныне и в Восточной, где, однако, вплоть до самого последнего времени ограничение передвижений и выбора места жительства в определенных городах и районах традиционно были очень строги. Повсеместное введение практики выдачи паспортов для заграничных поездок привело к наделению чиновников огромной властью, независимо от того, существует в данной стране законодательство по этому вопросу или нет, поскольку всего лишь просто задерживая выдачу паспорта или отказывая в нем, чиновник может весьма эффективно предотвращать выезд любого гражданина за рубеж. Нельзя сказать, что в Англии правительство специально пользуется этим ради своей выгоды, хотя подобные случаи иногда и имели место, причем закон не предусматривает никаких средств, чтобы гражданин в таком случае мог изменить ситуацию в свою пользу. В США также предпринимались попытки помешать отдельным гражданам выезжать за границу путем отказа в выдаче паспорта, поскольку считалось, что данному лицу нежелательно посещать другие страны с политической точки зрения. Верховный суд США, однако, постановил, что подобная форма административного вмешательства в личную свободу являются неконституционной, при условии, что оно осуществляется исключительно по политическим мотивам, таким, например, как принадлежность к коммунистической партии. Режим личной свободы в демократических странах предполагает свободу не только конкретно данного гражданина, но и всего общества в целом, включая дружественно настроенных иностранных резидентов или любых других лиц, временно проживающих здесь. Тем не менее, государство может воспользоваться своим правом высылки из страны иностранца, совершившего серьезные проступки, или вернуть его на родину в соответствии с действующей процедурой экстрадиции. Договоры по вопросу об экстрадиции обычно не распространяются на обвиняемых в преступлениях политического характера, хотя это и не всегда так. Недавно это нашло свое подтверждение в деле Эна- хоро касательно депортации из Англии гражданина Британского Содружества с тем, чтобы судить его как политического преступника в другой стране Содружества, а именно, в Нигерии. (17) Еще один пробел в этой области английского права выявился в деле Соблена. Согласно решению по этому делу Министр внутренних дел имел полное право выслать по своему усмотрению иностранца на его родину, откуда он сбежал и где его уже судили, признав виновным в совершении преступления, которое, ввиду его политического характера, не подпадает в Англии под условия экстрадиции. Суд, однако, обусловил возможность подобной депортации тем, что она, по глубокому убеждению министра, действующему добросовестно, реально отвечает общественным интересам. (18) Таким образом, иностранец лишается всяких гарантий против высылки обратно в свою страну, где его ожидает политический процесс или где он будет привлечен к судебной ответственности по политическим мотивам, чему традиционные договоры об экстрадиции призваны противодействовать. Не лучше обстоит дело и с опасностью подчинить основные права граждан неким расплывчато сформулированным общественным интересам, содержание которых определяется исключительно постановлениями и декретами исполнительной власти. (19) 10. Верховенство права: Здесь мы будем говорить о нем в узком смысле (20), т.е. об обеспечении процессуальных гарантий, необходимых для установления того, что в английской конституционной практике называется «должным отправлением правосудия». Сюда входят: независимость судебной власти, обеспечение быстрого и справедливого процесса над обвиняемым, соответствующий контроль со стороны суда за действиями по лиции и методами получения признаний от обвиняемых; обеспечение надлежащих гарантий в отношении ареста и предварительного содержания под стражей (20а); а также предоставление квалифицированной юридической помощи тем, чьи финансовые возможности не позволяют оплатить услуги адвокатов. Более того, поскольку здесь права индивида вступают в противоречие с правами государства, обвиняемый должен иметь право отказаться от любых заявлений, которые могут быть ему инкриминированы (21), а его адвокаты должны быть свободны и независимы (в исполнении своих профессиональных обязанностей) и не подвергаться никакому давлению со стороны государства. Кроме того, адвокат ни в коем случае не должен рассматриваться как агент государства или как лицо, профессиональный долг которого заключается не столько в том, чтобы действовать в интересах клиента, сколько в интересах судебной власти, отождествляемой с государством. Далее эта доктрина устанавливает принцип, что ни одно лицо не может быть признано виновным в совершении преступления, если оно специально не оговорено в уголовном кодексе, вступившем в действие до дня совершения инкриминируемого преступления. Точка зрения, позволяющая судам время от времени признавать новые виды уголовных преступлений на том основании, что последние серьезно нарушают основные моральные нормы, существующие в обществе, как, например, в деле о Женском справочнике (22), представляется противоречащей духу этого принципа и поэтому подвергалась серьезной критике. По той же самой причине уголовное законодательство, имеющее обратную силу, также не одобряется большинством юристов и запрещено конституциями многих современных государств. Следует также отметить, что неотъемлемой чертой Верховенства права является всеобщее признание принципа персональной ответственности, и поэтому каждый человек может отвечать лишь за свои собственные действия и поступки. Никто не может быть наказан только лишь за то, что каким-то образом связан или имеет какое-то отношение к обвиняемому, или принадлежит к той же группе лиц, что и обвиняемый. Само понятие коллективной ответственности, столь распространенное на ранних стадиях развития права (23), полностью противоречит духу современного законотворчества. Мало какие другие примеры нарушения личных прав человека будут столь вопиющи в наши дни, как попытка наказать человека, распространив обвинение и на членов его семьи. Современное понятие гражданской ответственности включает общепризнанный принцип, что индивид может отвечать за действия своих уполномоченных или подчиненных, совершенные в рамках их служебных обязанностей. Но наилучшим объяснением этого принципа является то, что он, в свою очередь, вытекает из принципа открытости публичной политики. Другими словами, в случае риска причинения ущерба в результате действий своих подчиненных, работодатель, который вполне в состоянии застраховаться от любых убытков, должен по справедливости разделить с ними бремя этого риска путем возложения на него гражданской ответственности, а не допускать, чтобы невинно потерпевшая сторона несла всю тяжесть причиненного ущерба. В любом случае принцип ответственности за действия других лиц распространяется только на гражданские, но никак не уголовные дела, хотя даже в современном праве существуют 1 — 2 незначительных или весьма специфических случая, когда этот принцип применяется и в области уголовного права. (24) Верховенство права не ограничивается защитой прав обвиняемых, но также имеет широкую и важную сферу действия в отношении контроля за отправлением функций государственной власти. Все современные государства, уважающие принцип Верховенства права, признали необходимым развитие норм административного права, что позволяет обычным судам или специальным органам административной юстиции или официальным уполномоченным лицам осуществлять контроль за административными или квазисудебными действиями всех ветвей исполнительной власти. В прошлом у граждан, намеревавшихся возбудить иски против государства, как такового, возникали трудности вследствие доктрины суверенитета. Эти трудности, однако, были преодолены, хотя в том, что касается Англии, ситуация оставалась неудовлетворительной вплоть до 1948 г., когда было принято законодательство, внесшее позитивные изменения в эту область права. Еще остается более важная проблема жалоб на действия государства или его исполнительных органов в отношении их административных полномочий, когда, например, гражданин стремится доказать, что эти полномочия осуществлялись неадекватным, деструктивным или халатным образом, нанесшим ущерб этому гражданину либо как индивиду, либо как члену определенной заинтересованной группы. Страны общего права полагаются в этом вопросе в целом на общую надзорную юрисдикцию, осуществляемую судами, в то время как государства континентальной Европы предпочитают независимую систему административного контроля со стороны специальных административных судов или органов административной юстиции или вообще специально назначенных уполномоченных, таких как Омбудс- ман в скандинавских странах. Принцип Верховенства права сам по себе не требует специальной технической процедуры для выполнения его императивов. Однако в ней может возникнуть необходимость, если абсолютно беспомощная правовая система будет считаться не соответствующей требованиям принципа Верховенства права. Справедливости ради следует отметить, что некоторые страны разработали систему административного права, осуществляемого через органы административной юстиции. Так, например, французская правовая система, пользующаяся заслуженной репутацией, полагается на Государственный совет, который проявил себя как весьма эффективный институт административного контроля. С другой стороны, система общего права, предусматривая контроль за исполнительной властью посредством направляемых судами низших инстанций административным органам судебных приказов об осуществлении надзора показала свою неэффективность, особенно в случаях, когда власти формально действуют в пределах своих полномочий, но фактическое осуществление этих полномочий может вызвать подозрение в злоупотреблениях (24а) или халатности (246). Более того, английские суды сами нанесли серьезный удар по возможности эффективного контроля за административными властями, постановив, что государство и его органы вправе требовать неразглашения определенных документов, когда придание гласности их содержания согласно письменному свидетельству заинтересованного министра противоречит государственным интересам. Английские суды даже пошли еще дальше, сославшись на отсутствие компетенции проверять подобные свидетельства посредством ознакомления с документами, о которых идет речь, с тем чтобы удостовериться в справедливости требования об их неразглашении. Таким образом, даже в тех случаях, когда существуют явные сомнения в надлежащем исполнении административного акта, потерпевший гражданин почти неизбежно сталки вался с невозможностью обжаловать его, поскольку не имел доступа к важным документам, относящимся к данному делу. Однако Палата лордов недавно отменила этот порядок, постановив, что суд обязан удостовериться в том, действительно ли оправдано требование о неразглашении в данной ситуации. (25)
<< | >>
Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме ОСНОВНЫЕ ЦЕННОСТИ, ПОДПАДАЮЩИЕ ПОД ПОНЯТИЕ ПРАВОВОЙ СВОБОДЫ:

  1. § /. Понятие рецидива преступления
  2. § 5. Правовые основы использования информации. Установление режима коммерческой тайны
  3. § 1. Нормативно-правовое обеспечение организации и деятельности холдингов
  4. § 2.2. Правовые основы международного сотрудничества Европейской полицейской организации и Российской Федерации
  5. §3. Соотношение российского законодательства в области защиты прав человека с основными международными стандартами..
  6. § 1. Понятие и виды объектов гражданских прав. Классификация вещей
  7. § 1. Место корпоративных отношений в предмете гражданско-правового регулирования
  8. Регламентация возраста наступления уголовной ответственности по российскому законодательству
  9. § 4. Содержание регулятивных уголовно-правовых отношений
  10. ОСНОВНЫЕ ЦЕННОСТИ, ПОДПАДАЮЩИЕ ПОД ПОНЯТИЕ ПРАВОВОЙ СВОБОДЫ
  11. 4.1. Международно-правовая регламентация вооруженных конфликтов
  12. § 1. Административное наказание: понятие и признаки
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -