МУРАВЬЕВ Николай Валерианович (1850 — 1908), русский государственный деятель, действительный тайный советник.
Родился в Москве в родовитой дворянской семье. Учился в 3-й Московской гимназии, которую окончил с золотой медалью. В 1868 поступил для продолжения образования на юридический факультет Московского университета, но учебу не завершил и уехал за границу, где в течение года слушал лекции в различных университетах.
В 1870 после сдачи экзаменов на юридическом факультете С.-Петербургского университета получил степень кандидата прав. 25 августа 1870 началась его служба при прокуроре Московской судебной палаты. Молодой юрист был направлен сначала товарищем прокурора Владимирского, а затем Рязанского окружных судов.В 1873 он занял аналогичную должность в Москве. Прослужив здесь пять лет, Николай Валерианович завоевал славу лучшего обвинителя столицы. Он любил выступать в судебных процессах и умел хорошо их организовывать. Его речи всегда были безукоризненными: юридически обоснованные, грамотные, страстные и красивые, они прочно захватывали внимание слушателей. Одним из самых громких процессов этого периода деятельности Муравьева было дело «Клуба червонных валетов», слушавшееся в Москве в феврале—марте 1877. Суду были преданы за различные преступления 47 человек, объединившихся в шайку. Е. И. Козлинина, присутствовавшая на суде и слушавшая речь прокурора, писала: «Почти два дня длилась эта замечательная речь. Сильная и эффектная, она до такой степени захватывала внимание слушателя, что когда он яркими красками набрасывал какую-нибудь картину, так и казалось, что воочию видишь ее».
В 1874 Н. В. Муравьев выдержал в университете экзамен на степень магистра и стал читать публичные лекции по курсу судебного судопроизводства.
В 1877 Муравьев становится прокурором Ярославского окружного суда, а в январе 1879 переводится в Петербург товарищем прокурора столичной судебной палаты. В 1881 тридцатилетнему прокурору было доверено выступать в Особом присутствии Правительствующего Сената по делу «О злодеянии 1 марта 1881 года, жертвою коего стал в Бозе почивший император Александр Николаевич».
Вскоре после этого процесса Муравьев возглавил столичную прокуратуру. 27 мая 1884 он был назначен прокурором Московской судебной палаты.В июне 1891 Н. В. Муравьев становится обер-прокурором уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената, а в следующем году — государственным секретарем. 1 января 1894 он вступил в управление Министерством юстиции, а 17 апреля Николай Валерианович утверждается в должности министра юстиции и генерал-прокурора.
14 января 1905 Н. В. Муравьев был освобожден от обязанностей министра юстиции и назначен чрезвычайным и полномочным послом в Риме.
Н. В. Муравьев скончался 1 декабря 1908; похоронен на кладбище Тестаччио в Риме.
На посту министра юстиции и генерал-прокурора полнее всего раскрылись выдающиеся способности «талантливейшего из прокуроров», но также проявились и его негативные качества: властолюбие, нетерпимость к чужому мнению, склонность к внешним эффектам.
Н. В. Муравьев начал также грандиозную работу по пересмотру законодательства по судебной части, так как за время действия Судебных уставов было принято около 700 законодательных актов в той или иной степени дополняющих, а то и вовсе ликвидирующих некоторые статьи уставов. Все это мешало практическим работникам, вносило путаницу, так что даже опытные юристы с трудом продирались сквозь законодательные дебри. Комиссия под председательством Муравьева подготовила новые редакции уставов гражданского и уголовного судопроизводства. Однако в связи с революционной ситуацией они так и не были приняты.
Всеподданнейший доклад министра юстиции и генерал-прокурора
Н. В. Муравьева о пересмотре законоположений по судебной части,
Высочайше утвержденный 7 апреля 1794 года
(Извлечение)
Смею думать, что мне не предстоит надобности подробно останавливаться на доказательствах того, что настоящее положение судебной части во многом неудовлетворительно. Несовершенство действующих у нас судебных порядков, нередко обращавшее на себя Высочайшее Вашего Величества внимание, сознаются одинаково и Правительством и обществом, почему и необходимость их исправления представляется вполне бесспорною.
Вопрос, с коим приходится считаться в настоящее время, сводится лишь к тому, в чем заключается сущность указанных недостатков, в чем их причины и какие меры должны быть приняты к их устранению. Касаясь столь важной отрасли, как отправление правосудия в государстве, вопрос сей представляется несомненно весьма сложным. Но мне кажется, что ключ для правильного его разрешения не трудно найти, если обратиться к истории наших судебных учреждений за последние тридцать лет.Основою нынешней организации сих учреждений является судебная реформа 20 ноября 1864 года. Каковы бы ни были ее несовершенства, она представлялась, в свое время, безусловно настоятельною. С освобождением крестьян и с осуществлением других крупных преобразований начала шестидесятых годов, сохранить в силе действовавшие в то время крайне неблагоприятные судебные порядки было немыслимо. Коренное изменение их было неизбежно, как необходимое звено в цепи других нововведений… И нельзя отвергать, что судебные уставы действительно внесли немаловажные улучшения в наш судебный строй, в смысле сокращения числа судебных инстанций, устранения чрезмерной письменности, волокиты и злоупотреблений канцелярий, поднятия нравственного и умственного уровня судебных деятелей, отмены формальных доказательств, большего ограждения прав личности и т. п. В этих и некоторых других практических улучшениях судебного дела заключается положительная заслуга реформы 1864 года. Но вместе с тем реформа эта имела и отрицательную сторону, а именно: несоответствие некоторых ее начал особенностям нашего государственного и общественного быта. Господствовавшее в то время общее увлечение теоретическими построениями и западно-европейскими образцами не остались без влияния и на составителей судебных уставов. Благодаря этому влиянию, Россия получила весьма стройный процессуальный кодекс, вполне пригодный для действия в любом государстве Западной Европы, но недостаточно приспособленный к условиям нашего отечества с его историческим складом, огромными пространствами и сравнительно редким разноплеменным населением, стоящим на далеко не одинаковой степени развития.
Не смотря, однако, на эти условия, у нас явился дотоле неизвестный суд присяжных, установлен принцип кассационного производства, с его непонятным народу формальным воззрением на задачи высшего суда, строго узаконено состязательное начало для разбирательства дел гражданских, образовано особое сословие адвокатов и т. п. Позволительно полагать, что в момент издания судебных уставов практическое значение указанных нововведений было не вполне ясно даже и для самих правительственных сфер. Но по мере соприкосновения реформы с жизнью разлад между новым законом и требованиями действительности стал обнаруживаться все с большею и большею очевидностью. Опыт применения судебных уставов выяснил вскоре, что многие из перенесенных к нам процессуальных начал и приемов вовсе не отвечают нашим нуждам и потребностям, а другие требуют серьезной переработки и согласования с условиями нашего быта. Тот же опыт указал засим, что вообще правила судебных уставов в том виде, как они были изданы в 1864 году, не могут быть распространены на многие местности Империи без особых довольно сложных и многочисленных изъятий и приспособлений. Наконец, обнаружилось, что благодаря узаконенному уставами не вполне целесообразному распределению подсудности, в связи с излишним развитием коллегиального начала, содержание новых судебных учреждений налагает значительные затраты на казну, причем, несмотря на постоянное возрастание этих затрат и периодических расходов на усиление штатов судебных мест, состояние их делопроизводства облегчается весьма мало, а материальное положение лиц судебного ведомства является вовсе необеспеченным.В виду таких указаний опыта, Правительство вынуждено было, почти вслед за изданием уставов 1864 года, вступить на путь их исправления. Не перечисляя всех разнообразных мер, принятых с этой целью, достаточно сказать лишь, что, по своей многочисленности, они красной нитью проходят чрез все первое тридцатилетие действия судебных уставов. Почти не было года в течение этого времени, который не приносил бы с собою тех или иных изменений и дополнений в уставах, вызванных необходимостью устранить отдельные недостатки сего закона или приспособить его к условиям той или иной местности и в то же время увеличивавших тяжесть расходов на содержание судебной части… Достаточно с должным беспристрастием всмотреться в современное состояние нашей судебной части, чтобы убедиться в том, что, несмотря на все предпринимавшиеся за 20 лет попытки к ее исправлению, эта часть нуждается ныне в улучшениях не менее того, сколько она нуждалась в них в семидесятых годах, если не более… Русский человек судится ныне самыми многоразличными способами и на самых разнородных основаниях, причем, не говоря уже о простом обывателе, даже сведущему юристу-технику трудно разобраться в запутанной системе существующих у нас теперь судебных инстанций, с их разнообразною подсудностью и разнообразием процессуальных приемов и правил.
Подобный порядок вещей, конечно, нельзя признать нормальным и отвечающим интересам страны…Все сказанное убеждает меня, что идти далее по направлению частичных и разрозненных поправок, которому следовало доныне наше законодательство в отношении судебной части, решительно невозможно. Отрицательные результаты, достигнутые этою системою, наглядно свидетельствуют, что судебный строй ныне требует коренного усовершенствования не только в подробностях, но и во многих своих основаниях и вообще постановке. В виду такого удостоверения опыта, Правительству не остается в настоящее время иного исхода, как приступить к полному и систематическому пересмотру действующей у нас судебной организации, в связи с теми изменениями и исправлениями, которые внесены уже в нее, а также и с теми, необходимость коих выяснилась уже на деле, но еще не вызвала соответствующих мер. Только путем такого пересмотра, по моему мнению, возможно достигнуть серьезного улучшения нашего правосудия и привести его в надлежащее состояние с современными потребностями государственного управления и нуждами населения…
Исходя из такого взгляда, я нахожу прежде всего, что в основу предпринимаемой реформы должно быть положено начало незыблемого утверждения государственного характера и правительственного направления суда и судебного ведомства. Мысль о таком характере суда не нашла себе достаточно ясного и определенного выражения в судебных уставах. Это обстоятельство, в связи с проведенным в уставах принципом резкого отделения суда от администрации и неудачно сформулированным в них началом судейской несменяемости, могло быть и действительно было истолковано в смысле намерения законодателя поставить представителей судебной власти в особое, исключительное положение в ряду прочих правительственных органов… В виду сего принять меры к укреплению и уяснению истинного назначения суда и судебного ведомства представляется необходимым. При правильном устройстве, суд должен быть прежде всего верным и верноподданным проводником и исполнителем самодержавной воли Монарха, всегда направленной к охранению закона и правосудия.
С другой стороны, суд, как один из органов Правительства, должен быть солидарен с другими его органами во всех законных их действиях и начинаниях. На сем основании он обязан оберегать не только существующий законный порядок, но и достоинство государства и его правительственной власти всюду, где это достоинство может быть затронуто в делах судебного ведомства. В этих пределах и при строжайшем их соблюдении суд: 1) может и должен быть самостоятелен и независим и 2) обязан, чуждаясь всякой политической или общественной тенденции, руководствоваться лишь законом, правдою и справедливостью, которые неразлучны с милостью, а в практическом применении своем требуют, кроме общего и специального юридического знания, еще здравого смысла и многостороннего жизненного опыта…Переходя далее к программе обсуждаемого преобразования, нужно заметить, что в состав ее должны войти все вообще меры, клонящиеся к коренному улучшению судебной части…
Не считая себя вправе утруждать Высочайшее внимание Вашего Величества подробным перечнем сих предметов, позволю себе лишь наименовать некоторые из них, представляющиеся наиболее важными, каковы, напр.: 1) изменение действующих правил о судебной несменяемости, которые в нынешней своей постановке не отвечают условиям нашего государственного устройства и не дают высшей судебной администрации достаточных средств к устранению из судейской среды недостойных деятелей; 2) упрощение и более правильное разграничение подсудности судебных мест, в особенности же расширение компетенции единоличных судов путем передачи в них из общих судебных мест менее важных уголовных и гражданских дел с тою целью, чтобы упростить, ускорить и удешевить производство сих дел, облегчить и улучшить делопроизводство коллегиальных судов, а равно уменьшить расходы казны на содержание этих судов и избегнуть необходимости периодического усиления их штатов; 3) изыскание средств улучшить, с наименьшим обременением казны, материальное положение судебных чинов, в особенности же судей окружных судов и судебных палат, получающих крайне скудное содержание, совершенно не соответствующее общей нынешней дороговизне; 4) исследование причин часто неудовлетворительной у нас деятельности суда присяжных с целью выяснить, следует ли сохранить на будущее время эту форму суда и, если следует, то на каких основаниях он должен быть организован ввиду особенностей нашего быта; 5) пересмотр правил, касающихся апелляционного и в особенности кассационного порядка обжалования судебных приговоров и решений в смысле определения того, в какой мере вообще принцип кассационного производства отвечает правосознанию русского народа, и не представлялось ли бы более согласным с нашими потребностями вернуться вполне или отчасти к прежде действовавшему у нас ревизионному порядку, по которому высший суд, при рассмотрении решения низшей инстанции, не должен ограничиваться одною проверкою формальной закономерности сего решения и не стеснен указаниями сторон или тяжущихся, а должен убедиться в том, что оно отвечает и требованиям житейской правды, причем сам непосредственно стремится к ее выяснению; 6) улучшение порядка производства следствий и предания суду, — порядка, отличающегося в настоящее время излишнею сложностью, медленностью и другими весьма существенными недостатками, которые вредят быстрому и всестороннему обнаружению преступлений и уличению виновных; 7) преобразование адвокатуры, в смысле устранения от занятий адвокатскою практикою лиц неблагонадежных, улучшение нравственного и умственного уровня поверенных по судебным делам, а равно подчинения их деятельности более строгому правительственному надзору; 8) упорядочение служебного положения и занятий кандидатов на судебные должности, с целью создать из судебной кандидатуры рассадник для воспитания и подготовления преданных долгу, честных и знающих судебных деятелей; 9) упорядочение и объединение внутренних распорядков в судебных местах путем издания для них общего наказа…
Таков в общих чертах план проектируемого мною пересмотра законоположений по судебной части. Для осуществления этой широкой программы Министерству Юстиции предстоит выполнить весьма сложный и обширный труд, далеко выходящий из рамок обыденной текущей деятельности, а именно собрать и привести в систему огромное количество накопившегося печатного и письменного материала по вопросам, относящимся к недостаткам нынешнего судебного строя, подвергнуть этот материал тщательному изучению, внимательно сообразить его с местными условиями и практическими надобностями и затем на основании такого изучения и соображения выработать систематические законопроекты по преобразованию действующего судоустройства и судопроизводства… С этой целью следовало бы для выполнения упомянутых выше работ образовать при Министерстве юстиции, под председательством министра, особую Комиссию в составе: товарища министра юстиции, управляющего межевою частью, нескольких сенаторов, высочайшею волею к тому назначенных, обер-прокуроров 1-го, 3-го, а равно уголовного и гражданского департаментов Правительствующего Сената и общего собрания сих департаментов, директоров обоих департаментов Министерства юстиции, двух членов консультации, при этом министерстве учрежденной, по избранию министра, представителей министерства внутренних дел, министерства финансов и государственной канцелярии — по два члена от каждого из этих установлений, по выбору подлежащих министров и государственного секретаря. Делопроизводство в сей комиссии должно быть возложено на юрисконсультскую часть Министерства юстиции…
На всеподданнейшем докладе министра юстиции и генерал-прокурора Н. В. Муравьева император Александр III начертал:
«Твердо уверен в необходимости всестороннего пересмотра наших судебных уставов, чтобы наконец действительное правосудие царило в России. — И так с Божьею помощью начинайте эту трудную работу!»
Министерство юстиции за сто лет. СПб., 1902. С. 220—230.
Желая придать единообразие и стройность прокурорской системе, Муравьев издал в 1896 Наказ чинам прокурорского надзора судебных палат и окружных судов. В нем впервые подробно и основательно были изложены все основные функции прокуроров при исполнении обязанностей, возложенных на них законом. При нем завершилось введение Судебных уставов (1864) на всей территории России. Министр лично открыл Иркутскую судебную палату. Н. В. Муравьев часто ездил по России, лично проверяя деятельности подчиненных ему органов. Вот фрагмент одного из его выступлений в Ревеле.
Речь министра юстиции и генерал-прокурора Н. В. Муравьева
во время встречи с судебными и прокурорскими работниками
в Ревеле в октябре 1895 года
(Извлечение)
Россия — везде Россия, и все дела, все нужды подданных ее Державы могут быть только русскими. А между тем как часто, к сожалению, приходится напоминать и подтверждать в действительности ту непременную истину, что на всем пространстве необъятного нашего Отечества, как бы ни назывались и ни молились, откуда бы ни пришли ее сыны — все государственное, нравственное, властное, может и должно быть только одно: царское, русское, единым веяниям повинующееся, одним духом проникнутое, к одинаковым целям стремящееся. В этой истине — наша крепость, в ее колебании — наша слабость, в ее утверждении — наше славное прошлое и наше светлое будущее. И нужно ли говорить, что эта истина отнюдь не знаменует собою ни угнетения, ни нетерпимости? Напротив, в широких рамках отечественного блага она открывает простор и личной совести, и бытовым особенностям, и законным местным надобностям. Еще никто не делал русскому народу основательного упрека в недостатке великодушия и шири… Всем хватит воздуха и света в обширном русском царстве, все верноподданные его найдут защиту под мощной сенью русского орла…
Мне думается, что именно в этом направлении новый русский суд призван быть одним из главных проводников русского дела на окраине. Чуждый каких-либо тенденций — религиозных, политических, партийных, — во всеоружии одной лишь правды и милости он может быть страшен или ненавистен только их тайным и явным недругам. Пока этих последних много — и деятельность суда, никогда не изменяющаяся в качестве, в количестве и напряжении носит как бы боевой характер. Но то бой особенный, бой мирный, добра со злом, права с бесправием, закона с беззаконием.
Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Под сенью русского орла. Российские прокуроры. Вторая половина ХIХ — начало ХХ века. М., 1996. С. 253.
Циркуляр министра юстиции и генерал-прокурора Н. В. Муравьева
чинам судебного ведомства
(1900 год)
(Извлечение)
Каждому уважающему себя деятелю суда должно быть всегда присуще сознание того, что обвиняемый еще не подсудимый, подсудимый еще не осужденный, а осужденный тот же человек и притом уже начавший искупление своей вины; что потерпевший доверчиво приходит к судебной власти просить защиты и правосудия; что свидетель, оторванный от личных своих занятий, своим показанием оказывает суду посильное содействие в поисках истины и, наконец, что суд — опора и охрана личности и права и потому должен быть чужд всякого их умаления или угнетения. Во всех своих действиях как публичных, так и не обставленных гласностью, как по форме, так и по содержанию, суд обязан подавать всем и каждому пример доступности и доброжелательства, учтивости и вежливости, спокойствия и сдержанности, умеренности и достоинства…
Общество может одобрять или не одобрять судебных деятелей, сочувствовать им или не сочувствовать; судебные же деятели должны ставить честное исполнение своего долга выше всяких преходящих веяний и притом выработать себе такую ясную и прямую точку зрения на свое общественное место, которая отвечала бы их высокому и независимому призванию.
Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. Под сенью русского орла. Российские прокуроры. Вторая половина ХIХ — начало ХХ века. М., 1996. С. 253.
Н. В. Муравьев, помимо выполнения служебных обязанностей, активно занимался творчеством, опубликовав множество статей и несколько капитальных трудов по прокурорской проблематике, вопросам уголовного законодательства а также выпустил два тома своих сочинений и речей. Он неоднократно избирался почетным мировым судьей по различным уездам России. Участвовал в заседаниях Международного третейского суда в Гааге, а также Международном тюремном конгрессе. Являлся инициатором открытия благотворительного общества судебного ведомства. Награжден многими орденами и знаками отличия, а в 1901 ему присвоен чин действительного тайного советника.
После назначения Н. В. Муравьева послом в Риме, пост министра юстиции и генерал-прокурора занял С. С. Манухин.