§1. Крестьянский вопрос.
Отмена крепостного права была величайшим событием в истории России, открывшим новую полосу в ее развитии. Убежденный противник крепостничества во всех его проявлениях, Б.Н.Чичерин справедливо считал, что крестьянская реформа вызовет и другие преобразования, следствием которых будет не только социально- экономическое, но и политическое обновление страны. Будучи трезвомыслящим политиком, Чичерин понимал, что такое обновление даже при оптимальном государственном курсе и ответственной позиции общественности не пройдет безболезненно. Тем более, имелись все основания полагать, что и государственные структуры, и в особенности, общественность, могут довести дело до потрясений. В этой связи Чичерин, опираясь на свой научный и общественный авторитет, на свое влияние в правящих сферах, попытался оказать воздействие на происходившие в стране процессы. Может показаться странным, что, признавая крестьянскую реформу важнейшей, Чичерин именно крестьянский вопрос рассмотрел менее тщательно и подробно, нежели университетский, земский, дворянский. Во многом это объясняется тем, что он считал его в основном решенным. Имеющиеся же проблемы снимутся, по его мнению, ликвидацией общины. В дореформенный период ученый внес определенный вклад в борьбу с крепостничеством. Его предложения, предусматривающие отмену крепостного права сверху, наделение крестьян землей за выкуп и, разумеется, сохранение поместий, были сходны с аналогичными либеральными и славянофильскими проектами того времени. Они вызывали одобрение таких видных государственных деятелей, как Н.А.Милютин и М.Н.Муравьев. Последний, будучи министром государственных имуществ, предложил Чичерину работать в его ведомстве. Но ученый собирался в это время в Европу с научной целью и предложения не принял. По его воспоминаниям, он уехал за границу в то время, когда велась подготовка к крестьянской реформе и поэтому практического участия в ее разработке не принимал [1]. Оценивая "Положения" 19 февраля, Чичерин подчеркивал, что они "лучший памятник русского законодательства", и находил единственный недостаток в даровом наделе, справедливо считая, что он навязан реакционерами [2]. Этого мнения ученый придерживался неизмен но. Отвергая, как утверждения крепостников, согласно которым крестьяне получили слишком много, так и противоположное мнение, Чичерин в различных работах неизменно повторял, что реформа дала достаточные наделы, а повинности сократила. Вместе с тем, он видел нарастающее неблагополучие деревни, но полагал, что оно проистекает, во-первых, из-за неумения крестьян приспособиться к свободным экономическим отношениям, а во-вторых, и это главное, из-за сохранения общины. Наследие крепостничества, писал он, проявилось в том, что и крестьяне и помещики не умеют ни делать сбережения, ни производить правильных хозяйственных расчетов. Поэтому разоряются и те и другие. Первые пореформенные годы были благоприятны для крестьян. Их доходы возрастали. Но вместо того, чтобы сберегать избытки на черный день, они их пропивали, тратили на дорогостоящие свадьбы, теряли вследствие семейных разделов. Даже ситцевые платья, которым крестьянки предпочли домотканые, ученый занес в графу неоправданных расходов. Уменьшение же наделов, подчеркивал он, произошло из-за роста населения[3]. Доля истины в рассуждениях Чичерина есть, но он учел далеко не все. Общеизвестно, что при реализации реформы крестьяне получили урезанные наделы, а объем их повинностей помещику определялся из норм дореформенного оброка. Что же касается выкупа земли, то его размеры превысили рыночную стоимость последней. Однако Чичерин утверждал, что реформа мудро сохранила средний надел, определив за него справедливую плату. Потеряли же крестьяне только льготы, которыми их наделяли помещики, и которые составляли хорошую сторону крепостного права. Собственные интересы помещиков побуждали их тогда заботиться о крестьянах. "Но неисчислимые выгоды свободы должны сторицею вознаградить крестьян за потерю этих льгот. Те, которые утверждают, что в настоящее время крестьяне беднеют, доказывают только то, что крепостное право было для них выгоднее, нежели свобода" [4]. На самом деле крестьяне потеряли отнюдь не льготы. Без аренды отрезков, которые к тому же составляли лучшие земли, они обойтись не могли и это делало их зависимыми от помещиков. Но если бы последние не получили отрезки, если бы выкупу действительно подлежала земля, а не фактически прежние крепостные повинности, то процесс разорения помещиков пошел бы гораздо быстрее, чем это было в пореформенную эпоху. Допустить этого правительство не могло. Как видим, не ущемив кого-то, реформу провести, было невозможно. Власти взяли сторону господствующего класса. Интересы же крестьян, также имевшие общегосударственное значение, учтены были явно недостаточно. В советской литературе прочно утвердилось мнение о том, что стартовые возможности, полученные крестьянами в 1861г. не позволяли им стать самостоятельными хозяевами[5]. Думается, что это не совсем так. Если бы "Положения" 19 февраля строго соблюдались, а помещики не опекались властями, то переход большей части барских земель крестьянам был бы неизбежен. Конечно, этот процесс затянулся бы надолго и гарантий от социального взрыва не давал. Поэтому необходимость в последовательной реформе, обеспечивающей крестьян наделами для ведения рационального хозяйства, действительно существовала. Однако милютинский вариант реформы, предусматривавший это, на наш взгляд, был невыполним, поскольку наносил ущерб господствующему классу в целом. Последний сумел это доказать царю, провалив планы реформатора. Полагаем, что единственный выход был в конфискации имений, тех помещиков, которые не только не были опорой престола, но, напротив, представляли для него опасность. Во-первых, это польские помещики, которых само же правительство рассматривало как внутренних врагов. Польское восстание 1863 года давало удобный повод для решения проблемы. Во-вторых, русские помещики, занимавшиеся антинациональной и антигосударственной деятельностью. В самом деле, поместья давались дворянам за службу царю и отечеству, дарованная им привилегия, владеть поместьями не служа, являлась правовым нонсенсом. Сохранение же имений за теми, кто подрывал царскую власть и государственные устои, вообще было безумием, но, разумеется, для осуществления указанной нами акции самодержавие должно было твердо стать на национальные позиции и начать трансформацию в сторону народной монархии. Конечно, конфликт с дворянством был бы неизбежен, но самодержавие располагало необходимыми силами для того, чтобы принудить его к повиновению. Не говоря уже о безоговорочной поддержке крестьянства, положение которого улучшилось бы, учтем и неоднородность дворянства. Взаимоотношения крупных, средних и мелких помещиков дружескими не являлись. Видный исследователь XIX века князь А.И.Васильчиков писал, что эти группы дворянства не были схожи друг с другом ни в политическом, ни в хозяйственном отношении. Мелкопоместное дворянство, указывал он, составляя явное большинство сословия, по своему материальному положению не отличалось от зажиточных крестьян. Богатую же столичную знать оно ненавидело. В свою очередь, крупные помещики по образу жизни, воспитанию и нравам были чужды даже среднепоместному дворянству. Именно среди них культивировалось преклонение перед Западом и открытое пренебрежение к отечественным обычаям. Они же, писал Васильчиков, желали политических реформ, которые вознаградили бы их за потерю власти над крестьянами[6]. Как видим, самодержавие в случае необходимости могло столкнуть различные слои дворянства. Напомним, что немалая часть его вообще было беспоместным. Средства же от конфискации позволили бы облегчить положение крестьян. К сожалению, этого не произошло. Между тем необходимость в этом на протяжении XIX века росла. Взятый после Крымской войны курс на развитие промышленности осуществлялся за счет крестьян. Мотивы, которыми руководствовалось правительство, понятны. Без развитой промышленности, железнодорожного транспорта и т.д., Россия не только не могла остаться великой державой, но неизбежно превратилась бы в третьеразрядную, зависимую страну. Поскольку же колониального грабежа Россия не практиковала, то кроме как у деревни, взять средства было негде. Однако поборы с нее были чрезмерны. В результате сельское хозяйство не могло нормально развиваться, что делало экономику не сбалансированной, и, следовательно, уязвимой. Чичерин, отстаивая интересы аграриев, перегибал палку в их сторону, недооценивал необходимость ускоренной индустриализации страны, но при этом, он имел в виду прежде всего интересы помещиков, не учитывая, что основные тяготы падали на крестьян. Классовый подход ученого очевиден. Оскудение крестьянства он видел, оно его гревожило, но ни помещики, ни государство, за это, по его мнению, не ответственны. Российские революционеры полагали, что аграрная проблема решается передачей всей земли крестьянству. Но они упускали из виду, что рост населения рано или поздно вновь поставит вопрос о земле, причем с еще большей остротой, ибо грабить тогда будет некого. Чичерин, указывая на это, был прав. Впоследствии П.А.Столыпин на основании статистических подсчетов показал, что крестьянский вопрос не решается за счет помещиков. Только для обеспечения прироста населения в Европейской России, говорил он, потребуется ежегодно 3,5 миллиона десятин, взять которые неоткуда[7]. Бичом сельского хозяйства был его экстенсивный характер. Никакие переделы земли при его сохранении аграрной проблемы не решали. Чичерин, считавший, что только переход к интенсивным методам обеспечит процветание деревни был прав. Справедливо и его мнение о необходимости сохранения как крестьянских, так и помещичьих хозяйств. Многие русские помещики являлись никчемными хозяевами, но немало было хороших, применявших последние достижения агрономии, умевших рационально организовать хозяйство и т.д. Производительность труда в их имениях была значительно выше, нежели, у крестьян. Их хозяйства служили примером. В некоторых передовых имениях появились сельскохозяйственные школы для крестьян. Поэтому ликвидация таких поместий давала только понижение уровня сельского хозяйства. Видя оскудение крестьянства, Чичерин, тем не менее, выступал против государственной помощи, доказывая, что она не исправит положения, а только развратит крестьян. "Можно положить общим правилом, подчеркивал он, что всякое учреждение, подрывающее заботу человека о самом себе и своих детях и побуждающее его полагаться на чужую помощь, приносит неисчислимый вред народному хозяйствуй]. Чичерин не учитывал, что если народ решит, что ему нечего ждать от государства, то оно лишится его поддержки. К вредным учреждениям, увековечивающим экономическую и социальную отсталость, ученый относил общину. Считая ее наследием крепостного права, он писал, что при нем она была необходима, поскольку подати падали на людей, а земля служила средством для их уплаты. Тогда крепостным давались равные наделы, а при недостатке земли производились переделы. Но возвращение свободы ведет к возвращению собственности, и к ликвидации общины. Вопрос о преимуществах общинного или частного землевладения решается, по Чичерину, сравнением производительности труда. В общине она ниже. Переделы земли мешают крестьянам заботиться о плодородии почвы. Некоторые сторонники общины, писал он, пытались привести в качестве примера фермеров, которые не будучи собственниками земли улучшают ее. Но ведь к этому их побуждает хозяин. Община же не может выгнать нерадивого арендатора. Поэтому интенсивное хозяйство и община несовместимы. Убежденный в ее экономической нецелесообразности, Чичерин полагал, что и в других отношениях она ничего позитивного не дает. Полемизируя с теми, кто видел в ней средство против пролетаризации, ученый признавал, что разрушение общины ведет к неравенству. Но уничтожить последнее, писал он, можно только подавляя свободу и удерживая население на низком уровне. Однако это не предотвратит пролетаризации, ибо рост населения вызовет сокращение наделов. В результате пролетариями станут не некоторые, а все. Конечно, равенство сохранится, но это равенство нищеты[9]. Указывал Чичерин и на другие недостатки общины: круговую поруку, сложность выхода из нее и т.д. Безусловно, она мешала переходу к интенсивным методам хозяйствования, препятствовала социальному расслоению, а, следовательно, формированию зажиточного крестьянства, в котором нуждалась страна. Но общинный быт имел и позитивные стороны: взаимопомощь, самоуправление; порождал чувство справедливости, ориентацию на честный труд. Однако этого ученый не хотел видеть. Не допускал он и возможности трансформации общины, изживания тех ее сторон, которые были несовместимы с новыми условиями. Между тем рационально устроенная сельскохозяйственная кооперация вполне дееспособна. Заметим, что дальновидные сторонники общины видели ее слабые стороны и искали пути их преодоления. С одним из них: Васильчиковым, Чичерин совместно с В. И. Герье вступил в полемику. При этом Чичерин опирался на свои предыдущие труды об истории общины. Но в центре внимания было ее состояние в середине 70-х гг. XIX в. Выбор именно Васильчикова в качестве объекта полемики объяснялся тем, что он был известным ученым, написавшим капитальное двухтомное сочинение, содержащее сравнительный анализ европейского и русского землевладения. То обстоятельство, что Васильчи- ков, будучи князем, предсказывал крушение помещичьего и торжество крестьянского землевладения усилило к нему симпатии демократической общественности, несмотря на нескрываемые им антисоциалистические взгляды. В его защиту выступил Н.К.Михайловский, обвинивший в научной несостоятельности Герье и Чичерина. Доводы последних публицистом категорически отвергались[10]. 0 необъективности Михайловского свидетельствует, хотя бы то, что сам Васильчиков, во втором издании своего сочинения признал около 20 фактических ошибок, указанных ему Герье и Чичериным. Признавал он ошибочным и свое изложение аграрных отношений в древнем Риме. Однако сущности своих воззрений он не изменил, и с оценками Герье и Чичерина на нее не согласился. Более того, по его мнению, несостоятельны многие фактические замечания критиков[11]. Будучи защитником общины, Васильчиков заявлял, что "мирской быт, в том грубом виде, как он существует в России, есть без сомнения, вредное учреждение, задерживающее успех сельского хозяйства; но чтобы исправить его недостатки, не следует обращаться за примерами к Западной Европе, потому, что в ней пороки другие" [12]. По его мнению, следовало отменить круговую поруку, частые переделы и предоставить право на свободное переселение. Отвергая взаимные претензии помещиков и крестьян друг к другу, Васильчиков считал, что главная причина обеднения деревни заключается в хищническом ведении хозяйства, приводящем к истощению почвы. Виноваты же в этом обе стороны. Исправление положения он видел в уменьшении налогов, что стимулировало бы сокращение пашни, а, следовательно, и естественное восстановление почвы, в допущение свободы переселения, в охране лесов от порубок, во введении правильного севооборота^ 3]. Предлагаемые Васильчиковым меры были недостаточны. Он хотел устранить те стороны общинного быта, которые тяготили самих крестьян, но коренной перестройки не намечал. Выступая против хищнического ведения хозяйства он особое значение придавал переселениям, т.е. экстенсивному методу. Чичерин же справедливо полагал, что подъем сельского хозяйства, требует вложения в него солидных капиталов, без которых невозможна ни замена прадедовских орудий труда современными, ни использование передовой агрономии. Продолжая спор с Васильчиковым и другими защитниками общины, в "Собственности и государстве” Чичерин писал, что отстаиваемые ими переселения только подтверждают неспособность общины остановить пролетаризацию крестьян. Более того, она затрудняет переселение. Частник может продать свой участок и уйти с капиталом. При общинном владении крестьяне уходят с пустыми руками и приходят нищими на новое поселение[14]. Что же касается государственной помощи, то Чичерин был категорически против нее, утверждая в "Курсе государственной науки", что она развращает население[15]. Анализ высказываний Чичерина, посвященных аграрному вопросу показывает, что его подход в целом определялся принципом, согласно которому земля должна принадлежать тому, кто в состоянии извлечь из нее наибольшую прибыль. Мы говорим, в целом, потому, что ученый фактически выступал за предоставление помещикам форы, в начале пореформенного периода, ставя этим конкурирующие стороны в неравное положение, но в отличие от большинства представителей господствующего класса был против помощи ему после 1861г., давая этим, шансы наиболее удачливой части крестьянства. Считая, что недееспособные помещики потеряют имения, он тем более не собирался церемониться с крестьянами и желал разорения тех, кто не приспособился, или плохо приспособился к рыночным отношениям. Отдавая себе отчет в социальной опасности крестьянского разорения, он все же ее явно недооценивал. Мемуары ученого содержат сведения о его непосредственном участии в решении крестьянского вопроса. В 1880 г., писал он, возникла идея учреждения земского банка, который содействовал бы крестьянам в покупке земли. Тамбовское губернское собрание, прежде чем высказываться по этому поводу, создало под председательством Чичерина комиссию для изучения вопроса. Докладывая о ее выводах, он выступил против планируемого банка, подчеркивая, что крестьянское богатство зависит не от надела, а бедность порождена ростом населения без соответствующего роста капиталов, семейными разделами и пьянством. Важнейшая же причина обеднения заключается в самой свободе, которая развязывает руки сильным, но губит слабых. При крепостном праве пьяниц и лодырей заставлял работать помещик, но свободный человек самостоятелен. Отсюда неизбежное обеднение части крестьян, воспрепятствовать которому нельзя, ибо иначе будет подавлена свобода. Расширение же крестьянского землевладения не является общественной потребностью, ибо бедняки не способны извлечь из земли максимальной выгоды. Последняя приобретается при интенсивном ведении хозяйства, а оно невозможно без вложения капиталов. Поэтому общество заинтересовано в переходе земли в руки капиталистов и поступлений неимущих к ним работниками. Это выгодно и последним. Земское собрание, вспоминал ученый, согласилось с выводами комиссии, но правительство все-таки создало банк для крестьян. В результате многие из них разорились покупкою земли[16]. Оценивая эти высказывания Чичерина, следует учесть, что он противился и созданию дворянского банка. Был против кассы дворянской взаимопомощи. "Первое, что требуется для кассы, - указывал он, - это более или менее значительный капитал... Откуда возьмет его разоряющееся дворянство?” Анализируя предложенный министерством внутренних дел проект, он заявлял, что в нем содержится два варианта решения проблемы. Первый сводится к обложению всех помещиков, что разорит дееспособных, но не поможет неумелым. Второй же, предусматривающий добровольные взносы, останется благим пожеланием, ибо никто их вносить не будет. Поэтому наиболее вероятный исход-это пополнение кассы из государственной казны, т.е. за счет налогоплательщиков, главным образом крестьян, которые находятся в худшем положении, нежели помещики[17]. Как видим, заведомо антикрестьянской позиции у Чичерина не было. Он хотел появления многочисленного класса мелких землевладельцев, но решать эту проблему собирался разрушением общины и ликвидации значительной части крестьянских хозяйств. Другими словами, желал решить крестьянский вопрос за счет крестьянства. Его антагонист Васильчиков не отрицал, что таким образом можно значительно поднять экономический и культурный уровень страны. Но, указывая на Европу, он писал, что ее процветание оплачено ликвидацией крестьянского сословия в одних странах, сокращением его вдвое в других, превращением хлебопашцев в бобылей в третьих. Однако золотой век не наступил, ибо потомки обездоленных и изгнанных создали грозный рабочий вопрос. В России же община, обеспечивая только медленное улучшение и превращение в зажиточных немногих крестьян, не допускала крайнего обнищания. По Васильчикову, выгоднее наделить, по мере возможности, наибольшую часть жителей недвижимостью, нежели сосредоточить ее в руках имущих, а неимущих поддерживать благотворительностью[18]. Придерживавшийся диаметрально противоположного мнения Чичерин, утверждал, что точка зрения Васильчикова является извращением экономических законов. Что же касается рабочего вопроса, то он, по Чичерину, порожден особенностями фабричного производства и с аграрным не связан[19]. Ученый, несомненно, верно считал рабочий вопрос самостоятельным, но не учитывал того, что разоренные собственники, ставшие рабочими, на первых порах действительно мечтали вернуть себе прежнее положение. В свою очередь Васильчиков сильно преувеличивал значение этого факта. Потомственные же пролетарии о возвращении в деревню не думали. Выступая против общины, Чичерин понимал, что насильственно ее разрушать нельзя. По его словам, правильное решение содержится в "Положении” 19 февраля, которое оправданно не произвело двух переворотов одновременно, но открыло путь к постепенному внедрению личного землевладения. В подтверждение своего мнения ученый ссылается на 36 статью "Положения", по которой "каждый член сельского общества может требовать, чтобы из состава земли, приобретенной в общественную собственность был ему выделен, в частную собственность, участок, соразмерный с долею его участия в приобретении сей земли”[20]. Этой статьей, полагал ученый, община обрекалась на упразднение, ибо логика требовала, чтобы выкупаемые участки закреплялись за теми, кто за них платил. Как видим, полное разрушение общины, должно было, по его расчетам, произойти с завершением выкупной операции. К сожалению, писал Чичерин, в правительственных сферах возобладало движение в защиту общины и право на приобретение выкупаемой земли в частную собственность было ограничено согласием мира, но это равносильно его отмене. В результате у крестьян перепутались все понятия о собственности, и если первоначально они были настроены правильно, то затем вновь стали держаться за общину, утвердившись в абсурдной мысли, что имеют право на землю, оплаченную чужими деньгами[21]. В рассуждениях ученого немало уязвимых мест. Конечно, идеализаторы общины заблуждались, полагая, что крестьяне противники частного землевладения. Ссылка Чичерина на труды видного русского статистика В.И. Орлова, доказывавшие обратное, правомерна. Тем не менее крестьяне держались за общину, и объяснять это их не правовым сознанием неверно. Они готовы были приобрести наделы в частную собственность, но при условии, чтобы они были достаточны для ведения самостоятельного хозяйства. Они могли допустить, чтобы кто-то из них, имея дополнительные средства, получил больше односельчан, но только не за их счет. С другой стороны, они были против появления обездоленных, а тем более нищих. Акцентируя внимание на 36 статью, Чичерин недостаточно учитывал другие, которые затрудняли выход из общины. Он недооценивал того, что только в начале 80-х годов крестьян перевели на обязательный выкуп. Поскольку выкупная операция была растянута на долгие годы, постольку ситуация для крестьян ухудшалась. Чичерин видел это, но обвинял прежде всего общину. Обеспечивая каждого своего члена наделом, утверждал ученый, она избавляла от заботы о детях, стимулировала неумеренный рост населения и сокращение участков. Если же кто хотел выделиться, то его удерживали, боясь уменьшения земельного фонда общины, а также из-за зависти, не допускающей улучшения положения односельчанина. Поскольку же администрация поддерживала общину, постольку она еще более укреплялась^]. Выше говорилось, что, по Чичерину, общинные привычки и наследие крепостничества побуждали крестьян тратить полученные излишки не на улучшение хозяйства, а на прихоти. Подобные факты имелись. Но Чичерин не брал в расчет того, что эти излишки были слишком малы, а нередко отсутствовали. Будь они сколько-нибудь значительны, крестьяне нашли бы им хозяйственное применение. Власти, сохранив за смутьянами их поместья, но, урезав крестьянские наделы и вдобавок, заставив деревню оплачивать экономический прогресс, практически лишали крестьян возможности делать накопления, а, следовательно, и получать средства для интенсификации хозяйства. Отвергал Чичерин и параллельное существование общинного и частного землевладения. Недопустимо, писал он, чтобы в одной стране народ был разделен на две части, живущие "под совершенно различными формами гражданского быта" Не сомневаясь в победе частного землевладения, он считал, что успех общинного равнозначен победе социапизма[23]. Конечно, сохранение общины в неизменном виде обрекало ее на крушение. Однако она могла быть преобразована и получить новую жизнь. Будущее показало, что наиболее эффективна многоукладная экономика. Соглашаясь временно терпеть общину из опасения, что ее быстрая ликвидация обернется социальными потрясениями, Чичерин выступал за постепенный подрыв ее устоев. Так, признавая, что запрещение продажи общинных земель охраняет крестьян от массового обезземеливания, он считал, что рациональнее не закреплять наделы за общиной, а временно воспретить их отчуждение. Благодаря этому крестьяне сохранят земли во время переходного периода, предоставленного им для приспособления к рыночным отношениям, но в дальнейшем они должны полагаться только на себя. Искусственная же поддержка экономически нецелесообразна и ставит в неравноправное положение дворянство, имения которого могут скупать представители других сословий. Безусловно, при свободной продаже земли многие крестьяне ее лишатся, но это естественный процесс[24]. Одним из препятствий, мешавших пролетаризации одной части крестьянства и превращению в мелких собственников другой, было, по Чичерину, крестьянское самоуправление. Отсюда желание ученого усилить опеку над ним и преобразовать его таким образом, чтобы оно служило не поддержанию традиционного уклада, а внедрению буржуазных отношении. По мере обострения крестьянского вопроса это стремление Чичерина усилилось. Неудивительно, что при таком подходе он усматривал в крестьянском самоуправлении главным образом отрицательные явления. По его мнению, на сходках первенствовали горланы и мироеды, предложения разумных крестьян, как правило, игнорировались, необходимые голоса покупались во время попоек и чем многочисленнее сход, тем больше на нем безобразий. Волостной суд является собранием случайных лиц, его решения принимались по соображениям родства, кумовства, вследствие интриг писаря, подкупа и т.д. Примерно то же заявляли в 90-е гг. XIX века земские начальники, на свидетельства которых Чичерин нередко ссылался. Но если они исправление положения видели в расширении своей власти над крестьянами, то ученый не считал их пригодными для руководства последними^]. Разумеется, идеализировать крестьянское самоуправление нельзя. Но Чичерин, во-первых, сгустил краски, а во-вторых, не учитывал, что многие недостатки крестьянского самоуправления порож дены его неполноправием. Академик. Н.М.Дружинин писал, что мировые посредники предпочитали командовать зависимыми от них сельскими старостами и волостными старшинами. На сходках они стремились провести "своих кандидатов из числа "благоразумныхм и покорных крестьян; если домохозяева выбирали смелых защитников своих интересов, мировые посредники большею частью рассматривали их как "подстрекателей" Наделенные широкими полномочиями, они применяли строгие меры по отношению к мирским выборным вплоть до ареста и сечения розгами" Жалобы крестьян в вышестоящие инстанции, продолжал Дружинин, отвергались. "Нередко посредники и их уездные съезды устраняли выборных и заменяли их более податливыми и безропотными старшинами и старостами. Еще более суровыми мерами против "говорунов" и "зачинщиков" было удаление их из сельского общества и высылка из места жительства"[26]. Как видим, даже любимые Чичериным мировые посредники были бесцеремонны в отношении крестьянского самоуправления. Появившиеся же с 1889г земские начальники располагали большими полномочиями и еще менее считались с ним. Поскольку крестьянские выборные больше зависели от властей, нежели чем от своих избирателей, постольку им открывалась возможность для злоупотребления положением, что подрывало самоуправление. Отсюда многие негативные явления, о которых писал Чичерин, несправедливо приписывая их крестьянскому неразумению. Контролируя крестьянское самоуправление власти, сосредоточили внимание на той его функции, которая обеспечивала исправное несение повинностей и поддержание полицейского порядка. Во взаимоотношения же крестьян между собой, регулируемые обычным правом, начальство веками предпочитало не вмешиваться. Но Чичерин пожелал и здесь провести реорганизацию. По его мнению, крестьянские обычаи носят случайный, неопределенный и непрочный характер и поэтому не способствуют установлению неизменного жизненного порядка. К тому же в разных местностях они разные. Поэтому для приведения их "в твердую систему, определяющую права и обязанности лиц, необходим постоянный орган, хранящий предания и выражающий общие убеждения..."[27]. Ни мирские сходки, ни волостной суд для этого, подчеркивал Чичерин, непригодны. На эту роль, продолжал ученый, необоснованно претендуют земские начальники. Но они не юристы, а администраторы и предназначены для надзора за исполнением приказов, а не для приведения в систему крестьянских обычаев. Вопрос о крестьянском управлении, писал Чичерин, обсуждался в 80-х гг. земством и Тамбов ское выдвинуло наиболее разумное предложение. По нему, над волостными судами создавались аппеляционные инстанции, возглавляемые мировыми судьями. Такие инстанции должны были свести местные обычаи в прочную юридическую систему и увязать ее с государственными законами. "Крестьянские заседатели являлись бы тут глашатаями местных воззрений, а руководящий ими мировой судья, знакомый с местной жизнью, был бы вместе с тем проводником общих начал права"[28]. Однако с ликвидацией института мировых судей, продолжал Чичерин, подобная задача невыполнима. Мировые судьи были проникнуты духом преобразований и в этом смысле незаменимы. Назначение вместо них юристов не будет выходом, ибо они не знают среды, в которой придется действовать. К тому же предполагаемая должность заведомо скромна и на нее пойдут только молодые, неопытные юристы. Поскольку же отсутствие профессиональных навыков и опыта нередко компенсируется амбициозностью, постольку общего языка им с крестьянами не найти. Учитывая ситуацию, Чичерин рекомендовал ограничиться введением лишь нескольких правил, без которых, по его словам, невозможен гражданский правопорядок. Прежде всего, необходимо распределение выкупаемой земли в соответствии с взносами каждого, а ее дальнейший передел в связи с расширением или сокращением семей запрещен. Желательно также, чтобы, давая разрешение на продажу крестьянской земли, начальство учитывало интересы семьи, а не общины[29]. Это не означало, что Чичерин собирался отказываться от плана привести в систему крестьянское обычное право. Он только откладывал его, ожидая того времени, когда в обществе и правящих сферах, вновь возродится дух преобразований и, следовательно, появятся люди, способные осуществить его. Справедливо считая, что грубый нажим дает обратный эффект, ученый хотел, чтобы люди, поставленные управлять крестьянами действовали с учетом их психологии, сумели бы приобрести авторитет, но при этом постепенно и осмотрительно вели дело к разрушению общинного землевладения и общинного миросозерцания. На протяжении своей научной и общественной деятельности Чичерин заявлял, что свободные люди самостоятельны в своих действиях и вольны выбирать свою судьбу. Однако доверить ее выбор крестьянам не хотел. Было бы неверно думать, что Чичерин считал их за детей, которые плохо разбираются в собственных обычаях в силу чего им нужны наставники, разъясняющие как крестьянам жить по крестьянски. Чичерин искал инструмент, позволявший вторгнуться в повседневную жизнь деревни и сломать традиционный уклад, мешавший ее обуржуазиванию. Свое отношение к крестьянству ученый откровенно высказывал в своих воспоминаниях. Он писал, что полюбил мужика, но не идеализирует его. Нравственная основа крестьянства хороша, имеется даже отдельные трогательные черты. Но наряду с этим много взаимной зависти, злобы, неуживчивости, ведущей к ссорам и семейным разделам, неуважения к родителям, недоверия к разумному слову, при одновременном доверии к проходимцам, сочетания смышлености с непониманием собственных интересов, внешней религиозности с полным незнанием элементарных религиозных истин, наружного добродушия с дикой грубостью, "которая делает не только мужика, но и бабу в минуту общего увлечения, готовыми на всякие зверства. За них никак нельзя поручиться, что они величайшим своим благодетелям в порыве исступления не свернут головы"[30]. Особое место в чичеринском наследии занимает написанная в 1863г. по заказу Н. А.Милютина работа "Крестьянское дело в Польше" По мнению Чичерина, поскольку в Польше только крестьяне являются опорой русских властей, а остальные сословия, в особенности дворянство, проявляют враждебность, то при проведении реформы необходимо прежде всего учитывать интересы крестьян. Однако серьезно ущемить помещиков Чичерин не хотел. Поэтому, отвергая планы безвозмездного наделения крестьян землей, он высказался за ее немедленный выкуп на льготных для крестьян условиях. Любопытнее всего, что Чичерин выступил за введение общины в Польше. Руководствовался он политическими соображениями. Польский помещик, писал он, является и начальником крестьян. Подобная вотчинная власть-наследие крепостничества. Владычество Наполеона, казалось бы, положило ей конец, ибо вся администрация в Польше была перестроена по французскому образцу, но на деле изменилась форма, а не содержание. Во главе сел по декрету 1809 г. стали войты, которые выбирались префектами из числа грамотных жителей. Фактически же ими становились помещики или, что еще хуже, доверенные помещиков. Поэтому необходимо организовать сельские общества отдельно от помещиков: "ввести учреждения подобные нашим сельским общинам. Здесь польские крестьяне могут воспитаться для общественной жизни Для этой цели весьма полезно и другое учреждение, которое также может быть заимствовано из России. Это сельский сход, прежняя польская громада"[31]. К сожалению, эта работа Чичерина не была опубликована. Причиной послужило расхождение во взглядах с Милютиным, высту пившим за даровый надел польским крестьянам. Чичерин же к этой проблеме больше не возвращался. Подведя итог, скажем, что позиция Чичерина по крестьянскому вопросу не поддается однозначной оценке. Безусловно, стремление сформировать многочисленный класс мелких землевладельцев, применяющих интенсивные методы ведения хозяйства, было прогрессивным. Чичерин верно полагал, что появление этого класса не только способствовало бы экономическому подъему, но и стабилизировало бы политическую обстановку в стране. Отдавая себе, отчет в том, что формирование такого класса не может пройти безболезненно, ученый советовал действовать осторожно и неторопливо. Однако дать решение проблемы, учитывающее всю ее сложность, он не смог Ученый верно считал, что в условиях капиталистического развития значительная часть крестьянства обречена на разорение и пролетаризацию, а экономическая целесообразность требует сосредоточения земельной собственности в руках умелых хозяев. Но он не принимал во внимание, что поставленное в неблагоприятные условия недостаточными наделами, чрезмерными платежами, гражданской неполноправностью крестьянство распрощается не только с лодырями или неспособными преодолеть рутинные методы хозяйствования, но и со многими, кто мог бы это сделать, а это обернется тяжелыми последствиями для всего общества. Лишние руки, которые могли существовать при общинных порядках, при частных были бы изгнаны. Повышение производительности труда в сельском хозяйстве увеличило бы количество лишних людей. Промышленность же предоставить рабочие места могла далеко не всем. Ученый понимал, что предлагаемые им меры поставят в бедственное положение многих людей, но считал, что лучше пожертвовать частью населения, чем дожидаться того времени, когда дробление участков дойдет до крайности и все крестьянство окажется нищим. К тому же, по его мнению, бедствия, которые постигнут неудачников, окажутся временными. Переход к интенсивному хозяйствованию обеспечит процветание обществу, с лихвой возместит потери и сократит безработицу. Теоретически планы Чичерина могли осуществиться. Но обострение социального недовольства в переломные эпохи всегда чревато общественными потрясениями, способными перечеркнуть казалось бы, верные расчеты. Чичерин знал это, но недооценивал степень надвигавшейся опасности. Кроме того, перспектива появления многочисленного класса мелких землевладельцев пугала как реакционных помещиков, боявшихся конкуренции, так и революционеров, видевших в первых противников революции. И те, и другие оказали бы сопротивление чичеринским мероприятиям, подобно тому, как это было со столыпинской реформой. Сильное правительство справилось бы с трудностями, но в начале XX в. позиции самодержавия серьезно пошатнулись, чего ученый не учитывал. Внутри господствующего класса выросли и консолидировались оппозиционные течения, готовые использовать любой предлог для ослабления и дискредитации правительства. Революционное движение представляло уже не одиночек, как в 60-е гг. XIX в., а серьезные организации. Государственный же аппарат, подточенный либерализмом, действовал нерешительно, с оглядкой на общественное мнение, которое фактически являлось мнением враждебного самодержавию либерально-демократического меньшинства. Появление же массы обездоленных и отчаявшихся людей, с одной стороны, и наличие активного политизированного меньшинства, жаждавшего воспользоваться ситуацией в своих целях, с другой, создало бы критическую ситуацию. Учтем также, что не только внутренние, но и внешние враги империи, постарались бы довести дело до взрыва. Как видим, переводить крестьянское хозяйство на интенсивные методы без государственной помощи нельзя. Поскольку же даже самая благоприятная для крестьян реформа в этом направлении не сокращала, а увеличивала число лишних людей, постольку государство обязано было заниматься вопросом трудоустройства последних. Чичерин фактически хотел предоставить их своей судьбе, не учитывая, что русское сознание не может примириться с таким решением, чем бы оно не мотивировалось. О его социальной опасности мы уже говорили. В этом смысле Столыпин, организовавший переселение избыточного населения за счет государства был дальновиднее Чичерина. Наконец, следовало более осторожно подходить к общине, и если в своем архаическом виде она действительно была тормозом, то ее преобразование в современную кооперацию сулило хорошие перспективы, которые Чичерин не брал в расчет. Однако и более прогрессивное решение крестьянского вопроса, нежели это предлагал Чичерин невозможно было осуществить безболезненно. Интенсификация народного хозяйства была жизненно необходима, но она круто меняла привычный уклад миллионов людей и естественно, вызывала недовольство у многих. Наличие же деструктивных сил внутри страны в сочетании с усилиями зарубежных недругов, делали практически невозможной мирную реконструкцию. И революционеры, и либералы разными методами хотели прежде всего ликвидировать самодержавие. Во что это обойдется стране, одни из них не представляли, а другим это было безразлично. Поэтому при сохранении самодержавия успешное решение аграрной проблемы без беспощадного подавления деструктивных сил, без конфискации земельных владений у противников империи, было невозможно. Но способна на это была только народная монархия, которая так и не возникла. Нерешенность крестьянского вопроса стала одной из главных причин, вызвавших Октябрьскую революцию.
Еще по теме §1. Крестьянский вопрос.: