<<
>>

Вводные положения

Наличие конфликта интересов требует специального порядка совершения сделок. Такой порядок установлен в качестве общего правила ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". Особенности же установлены целым рядом законов: Федеральным законом "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)", в части защиты экономических и иных интересов государства - ст. 38 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества", для сделок, совершаемых акционерным обществом, к которому применяются процедуры банкротства, - Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".

Отдельного комментария заслуживает положение п. 8 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". В соответствии с ним федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг может установить дополнительные требования к порядку совершения заинтересованной сделки.

Сделка и управленческое решение

Для применения правил о совершении заинтересованных сделок существенной является проблема разграничения сделки и управленческого решения. Она заслуживает отдельного исследования, что не является целью настоящей работы. Однако некоторые суждения необходимо высказать, поскольку проблемы такого разграничения имеют существенное значение для исследуемой темы.

Для понимания проблемы приведем несколько примеров из судебной практики.

В двух первых примерах предметом анализа были решения, принимаемые органами управления акционерных обществ в ходе эмиссии ценных бумаг.

Конкурсный управляющий ОАО АБ "Инкомбанк" обратился в суд с иском к ЗАО "Инком-Лизинг" и ОАО "Рот Фронт" о признании недействительным выпуска акций ЗАО "Инком-Лизинг", мотивировав требования так: общее собрание акционеров ЗАО "Инком-Лизинг" от 14 июля 1999 г. было не вправе принимать решение о выпуске дополнительных акций, в том числе потому, что ОАО АБ "Инкомбанк" как заинтересованное лицо было не вправе голосовать (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 11 апреля 2002 г. N КГ-А40/1878-02). Суды требования истца не поддержали, указав, что действия по принятию решения о выпуске ценных бумаг не являются сделкой по смыслу ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации и "само по себе решение о дополнительной эмиссии акций и их размещении не может быть отнесено к действиям, определяемым в качестве сделки...".

В такой же логике было разрешено другое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16 января 2002 г. N КА-А40/8016-01), где суд отметил: "...вопросы увеличения уставного капитала и вопросы заключения сделок, в которых имеется заинтересованность, четко разграничены подпунктами 6 и 17 статьи 48 Федерального закона "Об акционерных обществах". Решение об увеличении уставного капитала было принято Наблюдательным Советом Сбербанка России в полном соответствии со статьей 28 Федерального закона "Об акционерных обществах" и пунктом 60 Устава банка. Выводы судов первой и апелляционной инстанций о неприменимости статей 77 и 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", поскольку принятие решения об увеличении уставного капитала путем размещения дополнительных акций является управленческим решением, а не одобрением сделки с заинтересованностью, являются правильными".

В обоих приведенных примерах суды фактически исходили из того, что сделка и решение не должны отождествляться.

Их позиция близка и к теоретической точке зрения, отстаиваемой некоторыми авторами lt;*gt;, согласно которой эмиссия является не сделкой, а совокупностью последовательных одно- и многосторонних сделок, административных актов и организационно-распорядительных действий, совершаемых эмитентом и иными лицами в предписываемой законом форме или в установленном им порядке.

--------------------------------

lt;*gt; Синенко А.Ю. Указ. соч. С. 27; Редькин И.В. Меры гражданско-правовой охраны прав участников отношений в сфере рынка ценных бумаг. М.: Деловой экспресс, 1997. С. 56.

Следующие три дела касаются другого вида управленческих решений - тех, что принимаются в процессе реорганизации коммерческих организаций. Суды отвечали на принципиальный вопрос, является ли решение о реорганизации (или сама реорганизация) сделкой и во всех случаях ответ был отрицательным: решение органа управления коммерческой организации не сделка, а специальное основание для возникновения гражданских прав и обязанностей.

Так, в первом из примеров (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 27 февраля 2003 г. N А52/1813/02/1) предметом рассмотрения суда была следующая ситуация. ЗАО "Инвестиционная компания "Универ" обратилось в суд с иском к ОАО "Псковэлектросвязь" и ОАО "Северо-Западный Телеком" о признании недействительным договора о присоединении ОАО "Псковэлектросвязь" к ОАО "Петербургская телефонная сеть" (правопредшественника ОАО "Северо-Западный Телеком"), утвержденного решением общего собрания акционеров ОАО "Псковэлектросвязь". В качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, было привлечено ОАО "Связьинвест" (на момент проведения общего собрания акционеров ОАО "Псковэлектросвязь" владело более 20 процентами голосующих акций обоих обществ). Суд первой инстанции отказался удовлетворить исковые требования, однако, как следует из текста постановления, в мотивировочной части указал, что решение о реорганизации (в том числе об утверждении договора о присоединении и передаточного акта) должно приниматься общим собранием акционеров большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров - владельцев голосующих акций. В кассационной жалобе ОАО "Связьинвест" просило изменить мотивировочную часть решения, поскольку при принятии решения о реорганизации должны голосовать все акционеры, имеющие право голоса, а правила совершения заинтересованных сделок не должны распространяться на решения о реорганизации в форме присоединения. Суд с такой логикой согласился.

Во втором примере (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 17 апреля 2003 г. N А09-7448/02-13) рассматривался вопрос о признании недействительным протокола заседания совета директоров и протокола общего собрания, в соответствии с которыми была осуществлена реорганизация. Истец, оспаривая соответствующие решения органов управления, полагал, что сама реорганизация ООО "Лесхозмаш-Брянск" в ЗАО "Лесхозмаш-Брянск" является сделкой. Суды не поддержали требования истца, указав, что, поскольку "вопрос об отчуждении имущества в данном случае советом директоров не рассматривался... суд сделал правильный вывод о том, что одобрения решения совета директоров общим собранием акционеров ОАО "Брянский завод "Лесхозмаш" в порядке статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" не требовалось". По мнению кассационной инстанции, верным является "вывод суда о том, что ни решение совета директоров...

ни само преобразование ООО "Лесхозмаш-Брянск" в ЗАО "Лесхозмаш-Брянск" не являются сделками по смыслу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, а следовательно, исключают факт заинтересованности в их совершении".

В третьем случае (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 18 ноября 1997 г. N А56-12585/97) суд, отказывая в удовлетворении требований о применении последствий ничтожной сделки по передаче имущества по разделительному балансу от ТОО "Этос", выделившемуся из его состава ООО "Этос плюс", отметил: "...апелляционной инстанцией сделан правомерный вывод о том, что решение общего собрания учредителей является не сделкой, а в соответствии со статьями 53, 103 Гражданского кодекса Российской Федерации ненормативным актом иного органа... Понятие "иного органа" используется и в Конституции Российской Федерации, в части 2 статьи 120 которой прямо предусмотрено, что суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом". В данном случае важно отметить, что суд не только не признал решение органа управления коммерческой организации тождественным сделке, но и четко квалифицировал правовую его природу - решение "иного органа".

Есть в судебной практике примеры и другого рода, когда суды совершенно по-иному подходят к правовой оценке юридических актов органов управления, квалифицируя их как сделки. Здесь можно привести пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16 апреля 2003 г. N КА-А41/1816-03), который не связан с деятельностью акционерных обществ, однако ценен тем, что показывает оценку судом решения, принятого органами управления негосударственной организации. В частности, судом оценивались состоявшиеся решения о реорганизации "Предприятия общественной организации Союза архитекторов России - "Комплекс Дома творчества архитекторов "Суханово" в ООО "Комплекс Дома творчества архитекторов "Суханово". Налоговый орган (инспекция) просила суд "признать недействительными пункты 1, 3, 4 решения Бюро президиума правления общественной организации "Союз архитекторов России"... касающиеся реорганизации Предприятия в Общество". Суд отметил: "...основанием для отказа в удовлетворении требования в части, касающейся признания недействительными пунктов 1, 3, 4 названного решения, послужили выводы арбитражного суда о пропуске Инспекцией срока, установленного пунктом 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Однако оспариваемое решение принято в соответствии со статьей 57 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поэтому оно к ненормативным правовым актам не относится. Следовательно, требования пункта 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на него не распространяются. Поскольку в названном решении зафиксировано действие юридического лица, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, это решение - односторонняя сделка".

Во всех случаях для судов главной проблемой было определить правовой режим решения, принимаемого органами управления коммерческой организации. Подчеркнем, что все приведенные примеры были рассмотрены совместно только для большей актуализации проблемы, поскольку во всех случаях сущность решений была различна.

В случае реорганизации управленческое решение представляет собой как бы "матрешку": по форме и правовому регулированию - решение (самостоятельный юридический факт), скрывающее, однако, в себе правовое основание для передачи прав, обязанностей и имущества (одобрение этим же решением передаточного акта/разделительного баланса); по правовым последствиям (переход имущества) - сделка (другой вид юридических фактов), являясь на самом деле случаем универсального (или сингулярного) преемства в правах.

Решения, принимаемые в ходе эмиссии в силу своих правовых последствий (возникновение прав и обязанностей либо создание условий для их возникновения), напоминают сделку.

Иной случай - решение об одобрении заинтересованной сделки. Здесь решение органа управления об одобрении сделки настолько с ней переплетено, что можно говорить о нем как об ее элементе. Приведем комментарий относительно совершения заинтересованных сделок в обществах с ограниченной ответственностью, данный в одном из судебных решений: "...процедура совершения обществом сделки, в совершении которой имеется заинтересованность определенного лица, состоит из ряда последовательных действий такого лица, носящих обязательный характер, неисполнение хотя бы одного из которых должно влечь негативные последствия для заинтересованного в сделке лица (сложный юридический состав) в виде правовой возможности признания такой сделки недействительной" (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 6 ноября 2003 г. N Ф09-3148/2003-ГК). Сходной логики, как показывает анализ практики, придерживаются суды практически по всей стране: нет решения об одобрении сделки - сделка может быть признана недействительной, есть решение, но оно не соответствует требованиям закона - сделка может быть признана недействительной lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Практические ситуации с переплетением сделки и решения могут быть и более интересными. Здесь нельзя не отметить следующее дело: Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10 июня 2004 г. N А29-5165/2003-3э. В данном случае оспаривался заключенный договор страхования. Однако суд, согласившись с квалификацией сделки как заинтересованной, принял во внимание в качестве обстоятельства, доказывающего факт предварительного одобрения сделки ранее принятое решение совета директоров акционерного общества об утверждении Положения о страховой защите и соответствующей инструкции: "...представленные в деле документы свидетельствуют о том, что решением Совета директоров ОАО "АЭК "Комиэнерго"... утверждено Положение об обеспечении страховой защиты, в котором определено, что страховую защиту общества осуществляет именно ОАО "АСО "Лидер", что заключение договоров страхования со страховщиком осуществляется при наличии у него лицензии на осуществление страховой деятельности, правил страхования, разработанных с учетом реальных потребностей и специфики страховой защиты общества. Указанным Положением также установлено, что порядок заключения договоров страхования общества определяется Инструкцией о порядке обеспечения страховой защиты общества, утверждаемой Советом директоров ОАО "АЭК "Комиэнерго". Имеющаяся в деле Инструкция по обеспечению страховой защиты ОАО "АЭК "Комиэнерго" утверждена решением Совета директоров ОАО "АЭК "Комиэнерго" и в ней предусмотрены предметы договоров страхования общества, определены страховые случаи и указаны способы определения страховых сумм (в размере действительной стоимости имущества с учетом его балансовой стоимости, а также с учетом цен, сложившихся в данной местности на рынках подрядных работ, строительных материалов, машин, оборудования). Таким образом, указанными решениями Совета директоров определены все существенные условия договора страхования, заключаемого акционерным обществом со страховой компанией, а именно: страховщик, предмет сделки, порядок расчета страховой суммы и страховой премии (платы за страхование), что свидетельствует о фактическом одобрении договора страхования... и соблюдении установленных законом требований к сделке, в которой имеется заинтересованность".

Проблема в соотношении сделок и решений принимает практический характер в силу многих причин. Главная из них - не определившись с регулятивными аспектами юридических актов коммерческих организаций, прежде всего хозяйственных обществ, невозможно реально обеспечить реализацию и охрану прав и законных интересов участников отношений.

Так, нерешенным является вопрос об отраслевой принадлежности управленческих отношений в коммерческих организациях, а соответственно неясна и правовая природа решения как одного из видов юридических актов. В законе не выстроена завершенная логическая цепочка: определение юридической конструкции "управленческое решение" - установление его отраслевой принадлежности - установление его отраслевого режима (порядок принятия и юридические последствия) - соотношение с иными видами юридических фактов - порядок устранения правовых последствий.

Рассмотрим пример с решением о реорганизации. Такое решение комплексно по содержанию, и в частности, оно является основанием для перехода прав, обязанностей и имущества от одного лица к другому (частное или общее преемство в зависимости от вида реорганизации). В результате неясности его правового режима возникают серьезные проблемы в процессе защиты прав и охраняемых законом интересов lt;*gt;. Какие только формулировки исковых требований не встретишь, анализируя практику федеральных кассационных округов: "о признании недействительным акта государственной регистрации юридического лица" (созданного в процессе реорганизации) (вариант: "о признании реорганизации в виде выделения, а также акта государственной регистрации о реорганизации недействительными"), "о признании недействительным общего собрания акционеров общества (вариант: "решения общего собрания акционеров") о реорганизации; об утверждении разделительного баланса", "о признании ничтожной сделки по реорганизации и признании недействительным решения общего собрания акционеров и истребовании имущества из незаконного владения" (вариант: "о восстановлении права собственности на имущество, отчужденное по разделительному балансу"), "о признании недействительной сделки по реорганизации в форме выделения", "о признании недействительной реорганизации в форме выделения", "о признании недействительными учредительных документов", "о признании проведенной реорганизации и разделительного баланса недействительными", "о признании недействительным решения о реорганизации и сделки по отчуждению имущества в уставный капитал", "о применении последствий недействительности ничтожной сделки по передаче имущества в уставный капитал путем приведения стороны в первоначальное положение и обязании вернуть полученное по сделке", "о ликвидации", "о признании недействительной процедуры реорганизации". Совершенно очевидно, что, если бы закон ясно определил разграничение между сделкой и управленческим решением - проблема была бы снята.

--------------------------------

lt;*gt; Этот момент мною уже описывался в одной из работ, посвященных проблемам реорганизации (Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3).

Другими примерами актуальности проблемы являются правовая квалификация действий единоличного исполнительного органа в рамках учетной системы на рынке ценных бумаг, которые в литературе именуют организационно-распорядительными, а в судебной практике "распорядительными", или решений такого органа о создании резерва по сомнительным долгам и списании долгов, признанных безнадежными ко взысканию (ст. 265, 266 Налогового кодекса, п. 70, 77, 78 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации (утв. Приказом Минфина РФ от 29 июля 1998 г. N 34н), п. 12 ПБУ 10/99, утв. Приказом Минфина РФ от 6 мая 1999 г. N 33н) lt;*gt;. Какой правовой режим этих решений? Считать, к примеру, передаточное распоряжение или внесение приходной (расходной) записи в системе ведения реестра сделкой или нет? По последствиям и форме ответ вроде бы положительный - односторонняя сделка. Однако судебная практика именует такие действия "распорядительными", не особенно вдаваясь в их правовую квалификацию lt;**gt;. Если создается резерв по сомнительным долгам, то решением создается правовая возможность для списания безнадежных долгов. Само же "списание", по сути, представляет собой решение, которое влечет в качестве правовых последствий прекращение прав (решением констатируется, что организация отказывается взыскивать долг, фактически прощает его).

--------------------------------

lt;*gt; Данными нормами предусмотрено, что организация вправе создавать резервы по сомнительным долгам на основе результатов проведенной инвентаризации дебиторской задолженности. Установлено, что дебиторская задолженность, по которой срок исковой давности истек, другие долги, нереальные для взыскания, списываются на основании данных проведенной инвентаризации, письменного обоснования и приказа (распоряжения) руководителя организации и относятся соответственно на счет средств резерва сомнительных долгов либо на финансовые результаты коммерческой организации, если в период, предшествующий отчетному, суммы этих долгов не резервировались, или на увеличение расходов у некоммерческой организации.

lt;**gt; Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 19 августа 2002 г. N А05-1233/02-52/17) отмечено: "...суд также правомерно отказал в иске о признании недействительными передаточного распоряжения и записи в реестре акционеров, совершенной на основании оспариваемого договора купли-продажи акций. В данном случае передаточное распоряжение является распорядительным действием, совершенным в исполнение обязательств, вытекающих из договора купли-продажи акций, а не самостоятельной сделкой, следовательно, не может быть признано недействительным".

Проблема соотношения решения и сделки и в том, что закон устанавливает различный срок исковой давности для оспаривания сделок и решений органов управления. Приведем в качестве примера те же заинтересованные сделки, совершение которых "осложнено" требованием о наличии системы решений органов управления акционерного общества (об одобрении совершаемой сделки, об определении рыночной стоимости). Срок исковой давности для заинтересованных сделок составляет один год (исключая случаи признания недействительными сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, для которых срок исковой давности составляет три месяца с момента регистрации отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска)).

В соответствии со ст. 26 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" срок исковой давности для признания недействительным отчета об итогах выпуска ценных бумаг составляет три месяца с момента регистрации отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска) этих ценных бумаг lt;*gt;. В соответствии со ст. 49 Федерального закона "Об акционерных обществах" акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований указанного Закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы. Такое заявление может быть подано в суд в течение шести месяцев со дня, когда акционер узнал или должен был узнать о принятом решении. Решение совета директоров (наблюдательного совета) может быть оспорено членом совета директоров (наблюдательного совета) в течение одного месяца с момента, когда указанное лицо узнало или должно было узнать о принятом решении (ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах").

--------------------------------

lt;*gt; Обратим внимание, что речь идет не о решении об утверждении отчета, а о самом отчете. Довольно странная логика закона: подразумевается, что признаются недействительными сами последствия и оставляются без юридической оценки действия (причина), которые привели к их появлению. Это примерно так же, как если в законе было правило не о признании недействительным сделки, а о признании недействительными только ее последствий. В этом тоже просматривается "след" общей несистемности законодательства в части регулирования управленческих решений.

Возникает ряд вопросов: какое правовое значение имеет отдельное оспаривание сделки или решения органа управления? Как быть, если срок оспаривания решения органа управления истек, а срок оспаривания сделки - нет? Или обратная ситуация: срок оспаривания сделки истек, а срок оспаривания решения органа управления о ее одобрении - нет? Предположим, что истец оспорил только решение совета директоров об одобрении сделки из-за нарушений порядка его принятия. Недействительна ли сама сделка или необходимо заявлять самостоятельное требование о признании ее недействительной?

В поисках ответа на эти практические вопросы необходимо рассмотреть общий контекст, связанный с управленческим решением, - проанализировать его природу (сущность), процесс появления, структуру, правовые последствия и результаты.

Для понимания природы управленческого решения, принимаемого коммерческой организацией (в частности, акционерным обществом), необходимо еще раз подчеркнуть, что оно возникает как результат реализации собственной правосубъектности, отдельной от правосубъектности его участников (учредителей). Хотя, как справедливо отмечено в литературе, посвященной анализу корпоративных образований, реализуя свои корпоративные права, участники корпорации "влияют на формирование воли данного корпоративного образования, являющегося самостоятельным субъектом гражданского права" lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Что, по справедливому мнению В.С. Ема, "нетипично для гражданско-правового регулирования, так как по общему правилу в гражданском обороте субъекты самостоятельны и независимы друг от друга и поэтому не могут непосредственно участвовать в формировании воли контрагента" (Гражданское право: В 2 т. Т. 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998. С. 103).

Реализация особой правосубъектности любого юридического лица осуществляется через множество тесно сплетенных между собой связей (отношений). Часть таких отношений носит, условно говоря, горизонтальный характер (например, в случае полного товарищества, когда каждый его участник вправе действовать от имени такого лица (ст. 72 Гражданского кодекса), или в случае представительства, основанного на выданной от имени организации доверенности, а также в некоторых других случаях), а часть - вертикальный. Наличие и соотношение (в случае наличия) обоих видов связей (отношений) определяются организационно-правовой формой юридического лица, а также некоторыми другими факторами (в частности, моделью управления).

Содержанием вертикальных отношений является особого рода деятельность - управленческая деятельность или просто управление, которое представляет собой, говоря словами Г.В. Атаманчука, "целеполагающее... организующее и регулирующее воздействие людей на собственную... жизнедеятельность, осуществляемое как непосредственно (в формах самоуправления), так и через специально созданные структуры...", "обязательную интегрирующую функцию любой коллективной экономической деятельности..." lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. М.: Юрид. лит., 1997. С. 29 - 30, 31. Акционерное общество не является исключением. С.Д. Могилевский по этому поводу отметил, что "необходимость осуществления органами хозяйственных обществ специальной деятельности - управленческой по своей сути - является объективной закономерностью. Любое хозяйственное общество - это миниатюрная, но целостная система, элементами которой в первую очередь выступают люди", заполняющие организационную структуру хозяйственного общества, между которыми "формируется густая сеть горизонтальных и вертикальных связей. Она требует четкой координации и регулирования, чем и занимается система управления" (Могилевский С.Д. Указ. соч. С. 145. Сходная мысль высказана Т.В. Кашаниной. См.: Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ): Учебник для вузов. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С. 445 - 446).

Целью этого управляющего воздействия (вне зависимости от сферы, в которой оно осуществляется) является упорядочение (координация) деятельности физических лиц, их объединений в различных формах, а также искусственных образований - юридических лиц, направленное на реализацию (удовлетворение) различного рода интересов (генеральная цель, сущность управления).

Объект такого воздействия (то, вокруг чего формируются отношения управления, то, на что направлены действия его участников) многогранен; он опредмечивается и конкретизируется в зависимости от вида управления. В самом общем виде он представляет собой власть (как способность влиять на кого-то (на что-либо) в целях изменения поведения (параметров, характеристик) lt;*gt;) и отношения по поводу ее распределения и использования, лица (физические лица и их объединения (коллективы) в различных формах, искусственные образования - юридические лица), между которыми (и в отношении которых) она распределяется и используется при осуществлении управления, системы взаимосвязи между лицами (и внутри них, если речь идет об организациях), правовые режимы и статусы и т.д. lt;**gt;

--------------------------------

lt;*gt; Под "властью" также понимают взаимосвязь, "в процессе которой люди в силу разных причин... добровольно (осознанно) или по принуждению признают верховенство воли других, а также целевых, нормативных установлений и в соответствии с их требованиями совершают те или иные поступки и действия..." (Атаманчук Г.В. Указ. соч. С. 35 - 36). Данное определение, по сути, только более расширенная версия "способности" на кого-то влиять.

lt;**gt; Можно определить и иные объекты управления. Интересно отметить, что в литературе относительно правоотношений в области управления высказана мысль об отсутствии в них "непосредственного объекта" (Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974. С. 216). С этим вряд ли следует согласиться. Действия субъектов управленческого отношения всегда направлены на определенное благо, которое служит предметом их интереса (или интереса других лиц).

Содержание управления иногда описывается как "процесс управления" lt;*gt; и состоит в реализации норм (в широком понимании), в соответствии с которыми распределены властные полномочия в определенной системе управления; осуществлении полномочий (действий) конкретными носителями власти (субъектами управления) в виде основных функций управления (прогнозирования, планирования, организации, мотивации, анализа, контроля) и связующих процессов (коммуникации и принятии решений).

--------------------------------

lt;*gt; Обычно говорят так: "...процесс управления - это деятельность руководителя, состоящая в реализации определенных функций управления с целью обеспечения максимальной или требуемой эффективности управляемого процесса" (Кулагин О.А. Принятие решений в организациях: Учеб. пособие. СПб.: Сентябрь, 2001. С. 30).

Названные функции и процессы есть содержание любой управленческой деятельности (как в рамках осуществления государственно-властных полномочий, так и при управлении негосударственными организациями).

Цель, объекты и содержание управления объясняют неоднократно используемый по тексту термин "система управления". Управление всегда системно, что проявляется в нормативном аспекте (сопряженность норм) и самое главное в организационном (уровни управления, управленческие структуры lt;*gt;). Именно через структуры (систему) управления проявляется влияние (носителей интереса) на деятельность общества. К примеру, законодательство об акционерных обществах предусматривает создание нескольких уровней управления и контроля в виде различных органов. По общему правилу закреплена двухзвенная структура управления в виде общего собрания акционеров и единоличного исполнительного органа. Хотя закон закрепляет и возможность создания дополнительных органов управления - совета директоров (наблюдательного совета) и коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции). А в некоторых случаях прямо признается необходимость наличия всех указанных органов (в частности ст. 11.1 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" установлено, что "органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган", т.е. императивно предполагается, что структура управления банка должна включать все названные органы). В некоторых случаях предусматривается возможность образования и иных органов lt;**gt;, не предусмотренных самим Федеральным законом "Об акционерных обществах". К числу органов контроля относится ревизионная комиссия (ее функции в народном предприятии выполняет контрольная комиссия). Структура управления акционерным обществом может быть осложнена появлением формально внешних по отношению к обществу элементов - управляющей компании, арбитражных управляющих. Особенности построения структуры управления, в частности сочетание внутренних звеньев и внешних управленческих элементов, образуют модель управления.

--------------------------------

lt;*gt; По справедливому мнению Б.Г. Литвака, "любая организованная человеческая деятельность предполагает, что существует объект управления (то, чем управляют) и субъект управления (тот, кто управляет)" (Литвак Б.Г. Разработка управленческого решения: Учебник. 4-е изд., испр. М.: Дело, 2003. С. 9).

lt;**gt; Для акционерных обществ, являющихся научными организациями (ст. 5 Федерального закона "О науке и государственной научно-технической политике"), предусмотрена возможность создания (в соответствии с уставом) "ученого (научного, технического, научно-технического) совета в качестве одного из органов управления". С учетом положений ст. 10 и 12 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" к числу органов управления народного предприятия может быть отнесена контрольная комиссия.

Системность подразумевает наличие особых методов управления. Эти методы, безусловно, конкретизируются и разнятся в зависимости от видов управления (определяемых сферами, где оно осуществляется) и моделей управления. Нет никаких сомнений, что каждый вид управления имеет собственные методы, которые учитывают его специфику (равно как эта специфика зависит и от модели управления). Однако существуют, как думается, методы универсальные для любого вида (модели) управления. Такими методами выступают иерархия и субординация lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; "Наличие иерархии в системе управления, отношений субординации, власти и подчинения, свободы и зависимости, сопряженности уровней управления..." традиционно и справедливо рассматриваются как сущностные признаки управления (Государственное управление: основы теории и организации: Учебник. В 2 т. Т. 1 / Под ред. В.А. Козбаненко. 2-е изд. с изм. и доп. М.: Статут, 2002. С. 17).

Иерархичность (иерархия) традиционно выделяется как одно из основных свойств любой системы; ее рассматривают как реакцию субъекта на усложнение систем, как принцип, реализующийся путем описания с разной степенью обобщения как системы в целом, так и ее отдельных подсистем lt;*gt;. В системе управления иерархия проявляется как в организационном аспекте (уровни управления, компетенция), так и в нормативном (сопряженность норм, принимаемых разными уровнями управления). Субординация - подчинение (следование) нижестоящих уровней управления (объектов управления) решениям (воле, интересам) вышестоящих (субъектов управления) lt;**gt;, с одной стороны, является самостоятельным методом, а с другой - непосредственно вытекает из иерархии. Еще раз отметим гипотезу, чрезвычайно важную для понимания анализируемого явления (решения), - иерархия и субординация присутствуют в любой системе управления, сконфигурированной в любой из возможных управленческих моделей lt;***gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Могилевский В.Д. Методология систем: вербальный подход. М.: Экономика, 1999. С. 45, 112.

lt;**gt; С точки зрения иерархии, причем как организационной, так и нормативной. Пример из акционерной практики: принятое собранием акционеров решение о регламенте проведения заседаний совета директоров обязательно для совета: он обязан им руководствоваться, однако если совет рекомендовал собранию определенный размер дивиденда, то закон содержит запрет собранию его превысить своим решением.

lt;***gt; Такая позиция может показаться излишне жесткой применительно к системам управления в коммерческих организациях, а также к иным специфическим системам управления. Например, применительно к системе управления акционерным обществом можно возразить: каждый из органов управления и контроля акционерного общества имеет собственную компетенцию, которая, как правило, не пересекается с компетенцией других органов, что позволяет им действовать довольно автономно друг от друга. То есть предположить, что хотя в названной системе и существует иерархия, однако между ними нет соподчиненности, а есть разделение власти в виде компетенции органов управления, которые на началах координации реализуют особую правосубъектность юридического лица (своего рода управленческая координация). Здесь вспоминается интересное мнение Н.Д. Егорова, который, оппонируя О.А. Красавчикову в части анализа организационных отношений как составной части предмета гражданского права, отмечал: "...в качестве организационных, на наш взгляд, могут выступать лишь те общественные отношения, в которых одна сторона организует деятельность (управляет деятельностью) другой стороны. Осуществляемая в рамках организационных отношений деятельность предполагает подчинение одной стороны этих отношений другой. Без этого невозможно успешное осуществление никакой организационной деятельности. Подчиненность в названных отношениях составляет тот сущностный признак, без которого невозможно существование никаких организационных отношений. Отсутствие подчиненности в общественных отношениях исключает их организационный характер... Общественные отношения, которые О.А. Красавчиков имел в виду в качестве составной части предмета советского гражданского права, точнее именовать не организационными, а координационными отношениями, так как они устанавливаются между неподчиненными друг другу субъектами... Координационные отношения, входящие в предмет советского гражданского права, - это такие общественные отношения, которые возникают между неподчиненными друг другу сторонами в процессе координации их деятельности на возмездно-эквивалентных началах. Организационные же отношения складываются в процессе осуществления управленческой деятельности одной стороной (организующей) в отношении другой (подчиненной)" (Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1988. С. 10 - 11).

Отчасти "координационное" начало объясняется положениями недостаточно стройного акционерного закона, в котором можно найти обоснование точке зрения, согласно которой в корпоративных отношениях нет вертикального характера связей. К примеру, закон определяет, что общее собрание акционеров не что иное как "высший орган управления" (ст. 47 Федерального закона "Об акционерных обществах"), с другой стороны, он же наделяет его ограниченной компетенцией, не позволяя вмешиваться в компетенцию других органов (ст. 48).

Однако, думается, что ни о какой координации как о методе управления говорить нельзя. Координация, упорядочивание - это то, чего хотят от управления в социальной системе, его цель, правовые последствия и результат (однако нельзя сделать и тот вывод, что координация, рассматриваемая уже как метод правового регулирования (способ связи субъектов в правоотношениях), не имеет место быть в системах управления. Можно отметить применение этого метода при построении моделей управления. То есть координация здесь присутствует как один из способов организации элементов, звеньев (прежде всего внешних по отношению к организации), составляющих управляющую систему). Специфика любой системы управления, конечно, должна учитываться при ее анализе - где-то "субординационное" начало меньше, где-то больше, но оно проявляется всегда и состоит не только в возможности прямых команд, получения отчетов и т.п. Думается, что необнаружение субординации часто связано именно с тем, что она понимается как прямое непосредственное воздействие управляющей системы на некоторый людской субстрат организации (см., к примеру, рассуждения Я.И. Функа и В.В. Хвалея на эту тему: Функ Я.И., Михальченко В.А., Хвалей В.В. Указ. соч. С. 326 - 327). Однако на самом деле оно может проявляться и в подчинении сферы интересов одного лица интересам других лиц. К примеру, говоря о субординационном начале в системе управления акционерным обществом, нельзя не отметить ценную мысль Н.В. Козловой о том, что члены корпорации как субъекты корпоративного отношения могут не только влиять на волю юридического лица, но и подчинять себе волю других членов, оставшихся при голосовании в меньшинстве (Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учеб. пособие. М.: Статут, 2003. С. 248 - 249).

Пример с ипотечными агентами (ст. 8 Федерального закона "Об ипотечных ценных бумагах"). Ипотечный агент может быть создан только как акционерное общество. Он соответственно обладает всеми его атрибутами, кроме того, что он не может иметь штат сотрудников и полномочия его исполнительных органов отданы внешнему агенту. Но ведь иные органы управления функционируют и принимают решения, обязательные для такой организации.

В каждом акте управления (решении) акционерного общества проявляется субординационное начало - подчиненность воли (интересов) одних корпоративных игроков воле (интересам) других (ведущих) корпоративных игроков. Даже сама юридическая конструкция "компетенции" содержит в себе субординационное начало - решения каждого органа, принимаемого в рамках компетенции, обязательны для акционерного общества, а соответственно и для каждого участника корпоративных отношений (это отмечено В.Ф. Яковлевым, который, рассуждая о специфике административно-правового регулирования, указал: "...компетенция - категория, присущая лишь тем отраслям права, которые регулируют отношения властно-организационного содержания" (Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений: Учеб. пособие. Свердловск, 1972. С. 149)). Отметим, что "субординационное начало" в корпоративной жизни признается некоторыми авторами, исследующими теорию права собственности. Нельзя не указать на позицию В.П. Мозолина, который, рассуждая об акционерном типе юридического лица (выводившемся им исходя из "структурных построений собственности", "модели права собственности"), относил возникающие "при функционировании акционерной собственности" связи между "сособственниками имущества" к опосредственной сложноструктурной вертикальной (субординационной) модели права собственности. Он указывал, что "в основе отношений собственности в этом случае лежат отношения зависимости (и определенной степени подчинения) участников, могущие выражаться не только в вертикальных, но и в диагональных связях" (Мозолин В.П. Указ. соч. С. 40, 41, 105).

Хотя можно и не "копать" так глубоко. Действующее законодательство дает примеры прямой и явной субординации.

К примеру, в ст. 103 Гражданского кодекса и ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" четко указано на "подотчетность" исполнительных органов перед общим собранием акционеров и советом директоров (наблюдательным советом), хотя закон и не дает развертывания самого этого понятия. Эта норма легко объяснима тем, что один орган управления есть объект для другого. И такая связь проявляется практически всегда: один орган решение принимает (собрание, совет), другой (исполнительный орган) его исполняет (реализует). Собрание принимает решение о выплате дивидендов - исполнительный орган обязан осуществить выплату (провести необходимые действия); совет принимает решение о совершении сделки - исполнительный орган обязан ее совершить. Никакой другой модели отношений еще не придумано.

Также приведем в качестве примера ст. 14 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)". В ней установлено, что "решения контрольной комиссии могут быть пересмотрены общим собранием акционеров". Заметим, что здесь принцип верховенства (иерархии) одного органа над другим выражен наиболее жестко - один орган получает право пересматривать решения другого, хотя и принятые в рамках компетенции последнего.

Наибольший соблазн не принимать иерархию и субординацию во внимание в системе управления акционерным обществом создает ситуация, когда имеется стопроцентное дочернее общество юридического лица, функции единоличного исполнительного органа которого переданы управляющей организации, а функции по бухгалтерскому учету, правовому обслуживанию, технической эксплуатации оборудования и т.д. переданы внешним организациям по договорам (аутсорсинг). Это наиболее сложная модель управления, поскольку в ней преобладают внешние элементы структуры. Можно сказать, в такой модели управления субординационное начало устранено "ликвидацией" самих исполнительных органов с заменой их на управляющую организацию (управляющего) по договору, которая через систему гражданско-правовых договоров осуществляет управление имущественным комплексом такого лица. Однако даже в самом акте выбора управляющего элемент субординации проявляет себя - ведь это тоже решение. Кроме того, когда закон говорит о передаче "полномочий" такому управляющему, он ничего не говорит о том, что в реальной действительности элементы "подотчетности" сохраняются здесь в полном объеме (управляющей организации перед органом управления, который ее выбрал в форме отчетов о деятельности). Нельзя не отметить и того, что сама управляющая организация выполняет именно функции исполнительного органа, фактически она также должна принимать определенные управленческие решения, осуществлять организационную (управленческую) деятельность в отношении акционерного общества.

В зависимости от той сферы, в которой осуществляется управление, выделяют его разные виды. Г.В. Атаманчук указывает такие основания различения видов управления: сферы общественной жизнедеятельности (управление обществом в целом, экономическое, социальное, политическое, духовно-идеологическое), структура общественных отношений (управление экономическим, политическим, социальным и духовным развитием общества), объект управления (экономическое (хозяйственное), социально-политическое, управление духовной жизнью), характер и объем охватываемых управлением общественных явлений (управление обществом, управление государством, управление отраслями, сферами народного хозяйства, управление предприятиями, учреждениями, фирмами и т.д.), природа и субстанциональная специфика субъектов управления (государственное управление, общественное управление, менеджмент) lt;*gt;. По мнению Н.А. Куртикова, виды управления "предопределяют" "масштабность систем, их функциональное предназначение и другие факторы" (к примеру, он указывает на социальное управление (в том числе государственное, отраслевое, региональное, поселенческое) по сферам жизнедеятельности (управление экономикой, здравоохранением, просвещением, культурой), по степени открытости систем (корпоративное, управление трудовыми организациями), самоуправление lt;**gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Атаманчук Г.В. Указ. соч. С. 34. См. также более позднюю его работу: Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. 2-е изд., доп. М.: Омега-Л, 2004. С. 55 - 58.

lt;**gt; Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. С. 16.

Очевидно, что существуют и другие градации видов управления. Однако ни одна из указанных классификаций реально не поможет нам понять правовую природу управленческого решения в коммерческой организации.

Для понимания разности видов управления введем категорию "правовой режим управления". Основанием выделения отдельного правового режима управления могут служить: специфичность реализуемых (удовлетворяемых) через отношения управления интересов; специфика объекта (объектов) управления; специфика природы власти, по поводу распределения которой строятся отношения управления; специфика методов правового регулирования, а также сочетание способов правового регулирования; специфика форм управляющего воздействия; специфика правового статуса субъектов реализации властных полномочий и т.д.

Исходя из этого можно четко выделить два основных вида (режима) управления: управление в публично-правовых системах (государственное управление) и управление в частноправовых системах (к примеру, управление организацией).

Так, цель государственного управления - регулирование (координация) взаимосвязей в рамках всего общества, объект - само общество и распределение власти в нем. Государственное управление строится на особой природе государственной власти, основа которой принуждение; осуществляется специальным аппаратом управления в соответствии с разделением компетенции. Существуют специальные средства и способы достижения целей государственного управления, не присущие никаким другим субъектам, кроме государства в лице его органов. К примеру, возможность нормативного (обязательного для всех) регулирования и обеспечения его силой правоохранительной системы как части самого себя. Наконец, в рамках государственного управления существует специальное правовое регулирование, учитывающее названную специфику. Государственное управление принудительно, из него нельзя "выйти", продав акции (доли) и т.п.; оно существует всегда и везде, и, даже выйдя из гражданства определенной страны, индивид все равно не попадает в "безвоздушное" правовое пространство - он становится либо гражданином другого государства, либо приобретает статус лица без гражданства, известный правопорядкам всех стран.

Названные признаки совершенно противоположны признакам управления в частноправовых системах. "Вход" и "выход" здесь частное решение. Цель управления - упорядочение взаимосвязей в рамках конкретной частноправовой системы (община малочисленного народа, акционерное общество и т.п.), эта же конкретная система является и объектом воздействия. Природа власти здесь опирается на добровольное ограничение (добровольное подчинение определенным правилам, ценностным установкам, организационным структурам, конкретным лицам). Средства и способы достижения целей, с одной стороны, никак не ограничены, а с другой - специально указаны в законе (в виде, к примеру, форм решений, которые могут принимать органы управления хозяйственного общества и т.п.), эти средства не могут включать общеобязательные правила - они вытекают из таких общеобязательных правил, установленных в рамках государственного управления. Для принудительного осуществления решений здесь невозможно применить какую-либо силу, можно только использовать специальные охранительные механизмы в рамках государственного управления.

Однако между двумя системами управления есть и сходство: первым и непосредственным результатом управления как целенаправленного процесса упорядочения (координации) отношений между людьми путем распределения и использования власти является управленческое решение. Для обеих систем решение есть также элемент содержания (поскольку "принятие решения" выступает в роли связующего все остальные (базовые) функции управления). В этом смысле нельзя не согласиться с мнением о том, что разработка, принятие и реализация решений являются "концентрированным выражением самой сущности управления" lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Ременников В.Б. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001. С. 10.

По поводу того что есть само "управленческое решение", существует довольно много исследований lt;*gt;. Существует целая теория принятия решений.

--------------------------------

lt;*gt; См., к примеру: Венделин А.Г. Подготовка и принятие управленческого решения. Методологический аспект. М.: Экономика, 1977; Он же. Процесс принятия решения. Таллин: Валгус, 1973; Шадрин И.П. Подготовка и принятие управленческого решения. Якутск: Якутское книжное издательство, 1970; Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. С. 256 - 324; Фатхутдинов Р.А. Управленческое решение: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2002; Пирожков В.А. Управленческое решение: Учебник. Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. экон. ун-та, 2000; Литвак Б.Г. Разработка управленческого решения: Учебник. 4-е изд., испр. М.: Дело, 2003; Спицнадель В.Н. Теория и практика принятия оптимальных решений: Учебное пособие. СПб.: Бизнес-пресса, 2002; Глущенко В.В., Глущенко И.И. Разработка управленческого решения. Прогнозирование - планирование. Теория проектирования экспериментов. Железнодорожный: ООО НПЦ "Крылья", 2000; Трояновский В.М. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие. М.: РДЛ, 2003; Ременников В.Б. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001; Грядовой Д.И. Теория и практика принятия управленческих решений: инновационные аспекты. М.: Московская академия МВД России, Щит-М, 2002; Кулагин О.А. Принятие решений в организациях: Учеб. пособие. СПб.: Сентябрь, 2001 и др.

В теории управления решение обычно понимается как "выбор альтернативы" lt;*gt; или "результат" выбора альтернативы, что отражает широту взглядов на сей предмет: от понимания решения как "процесса выбора" до понимания его как "результата конкретного выбора" lt;**gt;.

--------------------------------

lt;*gt; К примеру, В.В. Ременников полагает, что управленческое решение - это "выбор альтернативы, осуществленный руководителем в рамках его должностных полномочий и компетенции и направленный на достижение целей организации" (Указ. соч. С. 12). Аналогичное определение дает и В.А. Пирожков, добавляя только, что решение "связано с выполнением управленческих функций на стадиях стратегического и оперативного планирования, организации, мотивирования, контроля и координирования каких-либо процессов и реализуется в форме приказа, распоряжения, указания, инструкции, деловой беседы и т.д." (Там же), а также то, что "управленческое решение - это концентрированное выражение процесса управления на его заключительной стадии, процедура легализации управляющего воздействия на управляемую подсистему (Там же).

lt;**gt; Р.А. Фатхутдинов определяет управленческое решение как "результат анализа, прогнозирования, оптимизации, экономического обоснования и выбора альтернативы из множества вариантов достижения конкретной цели системы менеджмента" (Указ. соч. С. 14).

Некоторые авторы, говоря о процессе, уточняют, что речь идет о выполнении некоторых процедур выбора одного из вариантов решения lt;*gt;. Другие указывают, что речь идет о выборе определенного сочетания целей действий и способа использования имеющихся ресурсов lt;**gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Так, В.А. Пирожков указывает, что "управленческое решение как процесс - это выполнение восьми основных процедур: информационная подготовка, разработка вариантов, согласование вариантов, выбор одного варианта, утверждение, реализация, контроль выполнения и информирование инициатора решения" (Указ. соч. С. 23).

lt;**gt; Спицнадель В.Н. Указ. соч. С. 14.

Говоря о решении как о результате, иногда указывают, что его можно рассматривать как явление, представляющее собой набор мероприятий, направленных на разрешение рассматриваемой проблемы в форме постановления, приказа в устном или письменном виде lt;*gt; или как "социальный акт, содержащий постановку целей и задач, а также определение средств их осуществления" lt;**gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Пирожков В.А. Указ. соч. С. 23.

lt;**gt; Шадрин И.П. Указ. соч. С. 34.

Некоторые авторы настаивают на том, что решение нужно понимать и как результат выбора (предписание к действию), и как процесс (совокупность неких этапов, протекающих во времени), и как акт выбора (творческая составляющая управленческой деятельности), отмечая при этом, что названные понимания дополняют друг друга, расставляя акценты в зависимости от контекста lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. С. 271 - 272.

С этим нельзя не согласиться: действительно, управленческое решение представляет собой и процесс (включающий подготовку, принятие и реализацию), и процедуру (совокупность действий по принятию), и акт творческого выбора (как собственно вариантов (альтернативу), так и целей, способов их достижения, а также необходимых ресурсов), и результат выбора (волеизъявление и его документальное оформление).

Однако управленческое решение есть еще и результат согласования ("взвешивания") интересов различных групп, реализующихся применительно к системе управления, в рамках которой (и применительно к которой) такое решение принимается (акционерное общество, государство и т.д.), по сути это своеобразный "проводник" интересов. Это важнейшая характеристика управленческого решения, которая вытекает из его цели.

Генеральная цель решения - упорядочение позитивных социальных связей в определенной системе управления. Однако упорядочить можно всегда определенным образом, в силу заинтересованности в упорядочении именно таким образом, что вытекает из целевого начала в решении ("бесцельного решения не бывает" lt;*gt;), которое означает: решение всегда возникает как результат отражения интересов различных заинтересованных лиц. Это точно подмечено Д.И. Грядовым: "...содержанием решения являются также общественные потребности и интересы определенной социальной системы, что дает право считать процесс выбора социально мотивированным, так как субъект управления, являясь носителем определенных потребностей и интересов, экстраполирует их на решение, являющееся средством их достижения" lt;**gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Трояновский В.М. Указ. соч. С. 27.

lt;**gt; Грядовой Д.И. Указ. соч. С. 42.

Итак, решение с точки зрения управления - это выбор интереса и средства его удовлетворения; это результат управления, его производное, возникающее в условиях иерархии и субординации (подчинения интересов одного лица интересам другого); результат применения власти, которая распределяется и реализуется в процессе управления.

Однако как квалифицировать управленческое решение с правовой точки зрения? Как соотносятся между собой правовые категории "сделка" и "управленческое решение"? Тождественны они или существуют как два разных (и возможных) результата воли юридического лица? Этот вопрос является сложным и малоизученным в правовой литературе. Рискнем высказать некоторые суждения по нему.

Вопрос соотношения сделки и юридического акта, возникающего в результате осуществления процесса управления, был предметом рассмотрения еще в советской цивилистике. В частности, активно исследовался вопрос о правовой природе организационных (или внутрихозяйственных) отношений. Эти отношения О.А. Красавчиков определял как "...построенные на началах координации или субординации социальные связи, которые направлены на упорядочение (нормализацию) иных lt;1gt; общественных связей, действий их участников либо на формирование социальных образований" lt;2gt;. О.А. Красавчиков понимал их как отдельные своего рода предотношения lt;3gt;, имеющие непосредственным объектом упорядоченность отношений, связей, действий, участников главного "организуемого" отношения. Он указывал: "...организационные отношения, регулируемые гражданским правом, как правило, связаны с отношениями имущественными, играя своего рода служебную роль по отношению к последним" lt;4gt;.

--------------------------------

lt;1gt; Слово "иных" в данном контексте следует понимать как отличных от "имущественных" и "личных неимущественных".

lt;2gt; Красавчиков О.А. Гражданские организационно-правовые отношения // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001. С. 156 - 165.

lt;3gt; Надо отметить крайнюю осторожность в квалификации таких отношений. Причем эта осторожность, которая обозначается у О.А. Красавчикова словом "предотношения" (т.е. даже не полноценные отношения), была свойственна отечественной цивилистике вообще. Здесь следует привести мнение Р.О. Халфиной, которая, рассуждая о правах предприятия, отмечала: "...в качестве примера прав предприятий, которые не укладываются в понятие прав юридического лица, приводится обычно важная деятельность предприятия по планированию и организации производства. Однако этот пример может показаться убедительным только с первого взгляда. Действительно, в процессе планирования и организации деятельности внутри предприятия возникают различные отношения, связанные с планированием и управлением производством. Многие из них не являются правовыми отношениями: это внутриорганизационная деятельность, участниками которой выступают администрация, должностные лица, рабочие и служащие" (Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974. С. 191). То есть отношения существуют, в них конкретизируются и определяются права и обязанности участвующих в них лиц, но правовыми их признать нельзя.

lt;4gt; Красавчиков О.А. Структура предмета гражданско-правового регулирования социалистических общественных отношений // Теоретические проблемы гражданского права. Сб. уч. тр. Вып. 13. Свердловск, 1970. С. 21.

В советской цивилистике проблема организационных отношений исследовалась довольно узко. Такую узость можно объяснить словами самого О.А. Красавчикова: "...значительная часть организационных отношений в нашем обществе регулируется административным правом, что не исключает в то же время актуальности гражданско-правового регулирования тех организационных отношений, которые строятся на началах координации (а не власти и подчинения)" lt;1gt;. То есть лишь малая часть таких отношений регулировалась гражданским правом. Метод власти и подчинения или "начало властвования" lt;2gt; для советских цивилистов было свидетельством того, что соответствующие отношения должны регулироваться именно административным правом lt;3gt; (в некоторых случаях авторы дифференцировали организационные (основанные на подчинении) и координационные отношения; также признавалась определенная специфика трудовых правоотношений lt;4gt;).

--------------------------------

lt;1gt; Там же. С. 20.

lt;2gt; Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М.: ГИЮЛ, 1954. С. 13.

lt;3gt; См., к примеру: Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 30, 32, 149 - 150.

lt;4gt; Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. Л.: Изд-во ЛУ, 1988. С. 10 - 11; Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 157 - 158.

В силу отмеченной узости взгляда на проблему большинство основных работ советского периода касались разграничения сделки и административного акта lt;*gt;, которые рассматривались как подвиды юридического акта lt;**gt;, но не как сделки и решения органа управления (акта управления), не входящего в сферу административно-правового регулирования.

--------------------------------

lt;*gt; Красавчиков О.А. Гражданские организационно-правовые отношения. С. 163; Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юрид. лит., 1967. С. 251; Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность... С. 13 и др.

lt;**gt; Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 13.

Выводы, к которым приходили советские цивилисты при разграничении сделки и административного акта, можно прокомментировать, прибегнув к аргументам О.С. Иоффе. Отмечая отличие сделки от административных актов, приобретающих "силу юридических фактов", он указывал их отличие: а) по субъекту действия ("административные акты могут быть совершены только органами государственной власти и управления, тогда как сделки совершаются субъектами гражданского права"); б) по целям совершения ("административные акты не обязательно направляются на установление гражданских правоотношений... тогда как сделки всегда имеют своей целью породить, изменить или прекратить именно гражданские правоотношения"; в) по правовому результату ("административные акты, даже направленные на установление гражданских правоотношений, порождают в то же время и определенные административные правоотношения, тогда как сделки могут породить единственно и исключительно гражданские правоотношения"); г) по субъекту, чьи права и обязанности подвергаются изменениям ("орган, издающий административный акт, сам не становится участником возникшего из этого акта гражданского правоотношения, тогда как лицо, совершающее сделку в целях установления гражданского правоотношения, само становится участников этого правоотношения") lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Иоффе О.С. Советское гражданское право. С. 251.

В силу того что исследований природы внутренних (организационных) отношений в таких сложноструктурных lt;*gt; организациях, как хозяйственное общество (прежде всего акционерное), по понятным причинам в советской цивилистике не было, исследования советских цивилистов могут служить только основой для анализа проблем управленческих решений коммерческих организаций.

--------------------------------

lt;*gt; За редким исключением и то с учетом специфики общественного развития того времени: Якушев В.С. Институт юридического лица в теории, законодательстве и на практике; Он же. Правовое регулирование внутрихозяйственных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001. С. 390 - 430.

В современной правовой литературе данная тема нашла определенное понимание. Хотя в большинстве случаев спор опять-таки сводится к указанию на то, что сделка и административный акт - это разные виды юридических фактов lt;*gt;. В результате правовая квалификация управленческих решений (разного уровня) коммерческих организаций является проблемной. Одни авторы прямо признают за некоторыми из таких решений силу сделки lt;**gt;. По мнению других, правовое значение этих решений неоднозначно. Например, А.Ю. Синенко считает, что "такие решения могут порождать для юридического лица правовые последствия, сравнимые с гражданско-правовой сделкой, либо имеют значение только для самих органов или участников юридического лица" lt;***gt;.

--------------------------------

lt;*gt; См., к примеру, Телюкина М.В. Понятие сделки: теоретический и практический аспекты // Адвокат 2002. N 8; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 153; Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998. С. 177 и др.

Исключением являются некоторые работы, в которых акты органов управления коммерческих организаций исследуются с точки зрения оснований возникновения хозяйственных правоотношений. Хотя и в этих работах нет законченности в исследовании природы таких актов. К примеру, В.С. Мартемьянов оперировал категорией "акты субъектов, не являющихся юридическими лицами", правда, без ее дальнейшей детализации (Мартемьянов В.С. Хозяйственное право. Т. 1. Общие положения: Курс лекций. М.: БЕК, 1994. С. 40).

lt;**gt; Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота эмиссионных ценных бумаг (акций, облигаций). М.: Статут, 1999. С. 136. Данный автор отмечает, что "принятие эмитентом решения о выпуске эмиссионных ценных бумаг является односторонней сделкой". По мнению И.И. Игнатова, сделкой является решение о реорганизации, что можно понять из следующего текста: "...в новой редакции статьи устанавливаются случаи, когда на заинтересованную сделку не распространяются положения Закона о порядке ее одобрения, а именно... при реорганизации общества в форме слияния (присоединения) обществ, если другому обществу, участвующему в слиянии (присоединении), принадлежит более чем три четверти всех голосующих акций. Законодатель устанавливает, что решения о реорганизации юридических лиц, в том числе и в форме слияния (присоединения), принимаются тремя четвертями голосов акционеров - владельцев голосующих акций общества. Таким образом, если обществу принадлежит более трех четвертей голосующих акций общества, то этого достаточно для принятия решения о реорганизации. Принятие такого решения не должно ограничиваться необходимостью получения одобрения совершаемой сделки" (Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина. М.: ИНФРА-М, 2002. С. 209). По мнению Г.В. Цепова, решения общего собрания акционеров и совета директоров (наблюдательного совета) акционерного общества, направленные на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, являются гражданско-правовыми сделками (Цепов Г.В. Акционерное общество: проблемы гражданско-правового регулирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 6). По мнению Б.П. Архипова, решение общего собрания акционеров о проведении реорганизации в форме слияния или присоединения представляет собой гражданско-правовую сделку самого акционерного общества (Архипов Б.П. Гражданско-правовой механизм слияний и присоединений акционерных обществ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 8, 16 - 21).

lt;***gt; Синенко А.Ю. Эмиссия корпоративных ценных бумаг: правовое регулирование, теория и практика. М.: Статут, 2002. С. 22.

Проблемы, связанные с правовой квалификацией управленческих решений, во многом возникают вследствие того, что действующее законодательство недостаточно четко регулирует деятельность в частноправовых системах управления. Это проявляется уже в нестройности терминологии - юридических конструкциях, которые используются для описания вопросов управления.

В Гражданском кодексе нет вообще ни одной статьи, которая бы описывала, что есть управление в юридическом лице, как оно осуществляется, что является его результатом.

В ст. 52 Гражданского кодекса применительно к содержанию учредительных документов юридического лица фиксируется, что в них помимо других сведений должен определяться "порядок управления деятельностью юридического лица".

Отметим, что здесь не указано, что понимается под формулой "порядок управления деятельностью". О чьей конкретно деятельности идет речь? Неясно, касается ли этот "порядок" только внутренних в узконормативном понимании управленческих аспектов деятельности юридического лица (органы управления, руководящие органы, взаимоотношения между ними и т.д.) или более широкого круга вопросов внутренней организации жизни (деятельность исполнительного аппарата в рамках организационно-штатной структуры), или охватывает как указанные внутренние отношения, так и внешние проявления деятельности юридического лица (выступление во внешней среде от имени юридического лица), или вообще все аспекты его деятельности.

То, что сомнения существуют, показывает, к примеру, анализ норм Федерального закона "О некоммерческих организациях". Структурно в этом законе есть отдельная гл. 4 - "Деятельность некоммерческой организации". Это глава, судя по названию статей и их содержанию, охватывает виды деятельности, правовой режим имущества, в том числе источники его формирования, сделки с конфликтами интересов. Есть в этом Законе и отдельная гл. 5 - "Управление некоммерческой организацией". Статьи этой главы регулируют структуру органов управления, их статус и компетенцию, правила принятия решений (так же, как и Федерального закона "О негосударственных пенсионных фондах"). Юридическая конструкция "управление деятельностью" находит довольно противоречивое развертывание применительно к отдельным видам юридических лиц.

В качестве общего правила применительно ко всем хозяйственным товариществам или обществам (ст. 67 Гражданского кодекса) отмечено, что их участники вправе "участвовать в управлении делами товарищества или общества". Какими такими делами они могут управлять, не поясняется (причем ни в самом Кодексе, ни в каком-либо специальном нормативном акте lt;*gt;).

--------------------------------

lt;*gt; Сходную формулировку можно встретить и в ст. 8 Федерального закона "О некоммерческих организациях", где указано, что члены некоммерческого партнерства вправе "участвовать в управлении делами некоммерческого партнерства".

Применительно к полному товариществу (ст. 71 и 72 Кодекса) ситуация следующая. В названии ст. 71 используется конструкция "управление в полном товариществе", которая, если анализировать содержание статьи, отождествляется с "управлением деятельностью полного товарищества", включающим в себя правила принятия решений. В этой же статье и ст. 72 Кодекса используется конструкция "ведение дел полного товарищества". Под таким "ведением", судя по содержанию обеих статей, можно понимать порядок и правила представления товарищества вовне, совершения действий от его имени ("каждый участник полного товарищества вправе действовать от имени товарищества, если учредительным договором не установлено, что все его участники ведут дела совместно, либо ведение дел поручено отдельным участникам", "при совместном ведении дел товарищества его участниками для совершения каждой сделки требуется согласие всех участников товарищества", "полномочия на ведение дел товарищества, предоставленные одному или нескольким участникам..." и т.д. (ст. 72)). То, что управление (управление деятельностью) и ведение дел - разные понятия, показывает и ст. 84 Кодекса, регулирующая товарищества на вере.

Что касается обществ с ограниченной ответственностью, то здесь используется конструкция "управление в обществе..." (в названии ст. 91 Гражданского кодекса), т.е. предполагается, что речь идет не о всей деятельности, а только о ее внутренней (собственно управленческой) составляющей, хотя и без конкретизации, кем в таком обществе управляют. Анализ содержания ст. 91 тут же опровергает ее титул, поскольку в ней речь идет о структуре органов управления, компетенции, порядке принятия ими решений и выступления от имени общества. А анализ ст. 34 - 50 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" показывает, что в раздел "Управление" включены и правила совершения крупных и заинтересованных сделок, и правовой режим отчетности и хранения документов, и правила аудита деятельности.

Не менее странная картина и в акционерных обществах. Здесь также использована юридическая конструкция "управление в..." (в названии ст. 103 Гражданского кодекса), а по тексту статьи речь идет о структуре органов, компетенции, порядке принятия ими решений и выступления от имени общества. При этом Федеральный закон "Об акционерных обществах" не содержит отдельного раздела (или главы) - "управление" (равно как и Федеральный закон "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)"), которая бы описывала общие вопросы управления.

В Кодексе нет никаких правил относительно управления в потребительских кооперативах (ст. 116), кроме как указания на то, что устав такой организации должен содержать сведения о составе и компетенции органов управления и порядке принятия ими решений. Не намного проясняют ситуацию и отдельные законы о потребительских кооперативах (Закон РФ "О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации", Федеральный закон "О кредитных потребительских кооперативах граждан" и др.), кроме сельскохозяйственных потребительских кооперативов. Сходная картина и для ассоциаций и союзов (ст. 122 Гражданского кодекса).

Относительно фондов (ст. 118 Гражданского кодекса) терминология также не понятна. Указывается, что "порядок управления фондом и порядок формирования его органов определяются его уставом, утверждаемым учредителями". То есть порядок формирования органов, который вообще-то есть результат управления, от него отделен.

Несистемны правила Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", в котором структурно выделена гл. 4 - "Управление унитарным предприятием". Однако ее содержание включает и вопросы управления, и вопросы совершения сделок, и вопросы ответственности, и вопросы отчетности и хранения документов.

Наиболее логично и системно описаны вопросы управления в законодательстве о производственных кооперативах. В отношении производственных кооперативов используется конструкция "управление в..." (ст. 110 Гражданского кодекса). Да и в самом тексте статьи говорится о структуре органов управления, компетенции органов управления и порядке принятия ими решений. В Федеральном законе "О сельскохозяйственной кооперации" структурно выделяется отдельная гл. 5 "Органы управления кооперативом", в которой, собственно, и идет речь об управлении. Еще строже подходит к этому вопросу Федеральный закон "О производственных кооперативах", где выделена гл. 5 "Управление в кооперативе", содержащая исключительно вопросы деятельности органов его управления и контроля.

Итак, отметим, что предметное описание управления применительно к юридическим лицам нельзя признать системным. Законодательство в отношении одного и того же предмета говорит то об управлении самим лицом (к примеру, "порядок управления фондом"), то об управлении деятельностью лица ("порядок управления деятельностью"), то об управлении в лице ("управление в обществе") непонятно кем (или чем). Формулировки различны, и в некоторых случаях они несут в себе совершенно разное содержание. Как ни рассматривай корпоративное управление (как процесс, как результат, через призму специфики объекта и т.д.), можно говорить об управлении самим лицом и (или) управлении в лице (в смысле управления элементами структуры). Поскольку управление - это деятельность самих органов юридического лица (органов управления, руководящих органов, органов контроля и надзора и т.д.), а также внешних элементов структуры управления (управляющих), сконфигурированная в определенной управленческой модели, по выработке (подготовке), принятию (утверждению) управленческого решения, его исполнению (реализации) и контролю его исполнения. Но никак нельзя говорить об управлении деятельностью, поскольку деятельность - это результат поведения после управляющего воздействия на того, кто эту деятельность осуществляет.

При такой размытости объекта (предмета), да и субъекта тоже, немудрено, что действующее законодательство обходит стороной и общие вопросы волеобразования (формирования воли) юридического лица, и вопросы волеизъявления и конкретизации его форм.

В качестве общей нормы в законодательстве зафиксировано, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами или в предусмотренных законом случаях через своих участников (ст. 53 Гражданского кодекса). Отметим, что в этой норме нет ни конкретизации того, как формируется (образуется) воля юридического лица (да и что она собой представляет), ни указания возможных результатов волеобразования, ни возможных форм волеизъявления юридического лица. Нет здесь и конкретизации того, о каких собственно "органах" идет речь. В частности, идет ли речь только об органах управления (руководящих органах), или это понятие охватывает и органы контроля (надзора)? Неясно и как быть с внешними элементами структуры управления - управляющими?

Анализируя правовое регулирование акционерных обществ, можно отметить ст. 103 Гражданского кодекса, в соответствии с которой "компетенция органов управления акционерным обществом, а также ПОРЯДОК ПРИНЯТИЯ ИМИ РЕШЕНИЙ (курсив мой. - А.В.) и выступления от имени общества определяются в соответствии с настоящим Кодексом Законом об акционерных обществах и уставом общества". Это правило позволяет говорить о разделении законодателем самого процесса волеобразования юридического лица, его оформления и внешнего проявления - "выступления от имени общества". Но из указанного правила неясно: юридическая конструкция "решение" в данном случае подразумевает саму волю юридического лица, результат ее проявления во внешней среде (действия) или форму волеизъявления (документ, определенной формы) или охватывает все эти элементы одновременно.

Предположим, что в указанном правиле речь идет о внешней стороне решения - волеизъявлении и его формах. Тогда логичен вопрос: является ли решение единственно возможной формой действий органа управления юридического лица? Закон не дает на этот вопрос однозначный ответ. В ст. 49, 68, 69, 70 Федерального закона "Об акционерных обществах" встречаем следующую конкретизацию: общее собрание акционеров - "решение" (с дальнейшей конкретизацией его формы и содержания), совет директоров (наблюдательный совет) - "решение" (также с конкретизацией его формы и содержания), коллегиальный исполнительный орган (правление, дирекция) - "решение". А вот относительно единоличного исполнительного органа ситуация сложнее. Указывается, что такой орган "совершает сделки от имени общества, утверждает штаты, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками общества" (ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах").

Получается, что по общему правилу (ст. 103 Гражданского кодекса) такой орган (как и любой другой) выражает свою волю в форме "решения", что логично вытекает и из смысла той деятельности - управленческой, которой этот орган занимается. Но в специальных нормах это не фиксируется, а осуществляется конкретизация некоторых форм такого волеизъявления (приказы, указания, утверждение). Более того, анализ норм, регулирующих порядок "выступления от имени общества", конкретизированный в диспозиции ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", показывает, что только единоличный исполнительный орган управления (директор, генеральный директор) выступает от имени общества без доверенности (по сути, не что иное как законное представительство, поскольку в одной норме объединены "орган и представитель юридического лица" lt;*gt;). Все иные органы хотя и призваны действовать от имени общества, но фактически от имени общества не выступают.

--------------------------------

lt;*gt; Скловский К.И. Указ. соч. С. 200.

Специфика правового режима единоличного исполнительного органа, вытекающая из ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", состоит в том, что именно этот орган "совершает сделки". Подчеркнем: не одобряет, не дает согласие, а именно совершает. Это отличает его от коллегиальных органов, которые по букве закона: "принимают решение об одобрении" (ст. 49 Федерального закона "Об акционерных обществах" применительно к общему собранию акционеров), "одобряют" сделку (ст. 65 Федерального закона "Об акционерных обществах" применительно к совету директоров (наблюдательному совету)), "принимают решения о заключении и прекращении соответствующих договоров" (ст. 8 Федерального закона "Об инвестиционных фондах" применительно к совету директоров (наблюдательному совету) акционерного инвестиционного фонда).

Предоставляя право единоличному исполнительному органу совершать сделки, закон не предусматривает, что перед совершением сделки, входящей в компетенцию органа, им должно быть принято какое-то отдельное решение, касающееся данной сделки. Видимо, исходя из этого, некоторые исследователи пытаются провести четкую грань между так называемыми волеобразующими и волеизъявляющими органами управления lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; См., к примеру: Степанов П.В. Корпоративные отношения в коммерческих организациях как составная часть предмета гражданского права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 8, 18.

Однако с таким разделением сложно согласиться, поскольку получается парадокс: по логике закона результат воли и форма волеизъявления акционерного общества в лице любого его органа - решение. Соответственно, единоличный исполнительный орган в рамках своей компетенции также формирует волю юридического лица, а не только ее изъявляет lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; На что справедливо обращается внимание некоторыми исследователями природы органов управления. В частности, Е.А. Суханов, даже выделяя волеобразующие и волеизъявляющие органы, отмечает, что "исполнительные (волеизъявляющие) органы одновременно всегда являются и волеобразующими" (Гражданское право. В 2 т. Т. 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 193). Сходной точки зрения придерживается и В.А. Белов (Гражданское право: Общая и Особенная части. С. 70).

Разумно предположить, что совершению сделки должно предшествовать принятие таким органом управления такого решения. Однако в случае совершения сделки единоличным исполнительным органом в рамках его компетенции оно нигде не просматривается, его как бы и нет. Проанализируем ситуацию на примере выдачи доверенности, представляющей собой типичную одностороннюю сделку, направленную на наделение другого лица субъективным правом.

Право ее выдачи - часть компетенции единоличного исполнительного органа (ст. 185 Гражданского кодекса: "Доверенность от имени юридического лица выдается за подписью его руководителя или иного лица, уполномоченного на это его учредительными документами, с приложением печати этой организации"). Если следовать логике обязательного наличия решения, то выдаче доверенности должно предшествовать принятие решения о ее выдаче (условно: "выдать доверенность такому-то лицу"), а сама выдача (сделка) является уже следствием этого решения. Но на практике ничего подобного не происходит: доверенность выдается единоличным исполнительным органом в рамках реализации его компетенции и никакого отдельного решения никто не принимает.

Эти рассуждения вроде бы приводят к выводу о том, что сделка и управленческое решение, условно говоря, - разные, имеющие одинаковое право на существование результаты воли юридического лица. Однако такой вывод был бы слишком поспешным.

Решение можно и нужно понимать не только как волеизъявление (действие) и (или) его форму, но и как саму волю юридического лица. Специфика анализируемой ситуации состоит в том, что решение органа управления юридического лица (как воля юридического лица) о выдаче доверенности здесь "сливается" с волей как элементом сделки по выдаче доверенности (об элементах сделки см. далее); само решение выступает (предстает) как воля в сделке. Происходит ситуация, обратная той, которая была описана применительно к решению о реорганизации - не элементы решения (содержание и правовые последствия) "скрывают" в себе элементы сделки, а элементы сделки как бы "вбирают" в себя, поглощают элементы решения. Данная ситуация свойственна всем сделкам, совершаемым единоличным исполнительным органом в пределах своей компетенции, т.е. в случаях, когда для их совершения нет необходимости в ее восполнении со стороны других органов управления (в виде какого-нибудь согласования, одобрения и т.п.).

Однако такая ситуация совершенно не свойственна деятельности иных органов управления акционерного общества. Если речь идет об одобрении сделки решениями таких органов, ситуация принципиально иная. На первый взгляд она выглядит так, как будто воля (решение) юридического лица формируется коллегиальным органом управления, который дает одобрение на совершение сделки, а единоличный исполнительный орган только реализует волю. То есть воля как элемент решения "поглощает" волю как элемент сделки. Однако, следуя такой логике, сложно объяснить ситуацию, что и сам исполнительный орган тоже должен проявить волю (принять решение о совершении сделки) и только потом ее совершить.

На самом деле здесь ситуация сложнее. В таких случаях закон предусматривает сложный процесс волеобразования, когда воля юридического лица к совершению сделки формируется как коллегиальным, так и единоличным исполнительным органом (последний еще и реализует ее), а в некоторых случаях (ст. 82 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)") еще и органами кредиторов (собрание / комитет кредиторов).

Следует признать, что совершению юридическими лицами, и в частности акционерными обществами, любых сделок всегда предшествует принятие управленческого решения. Можно возразить, что при том нестройном правовом режиме "решения", которое использует закон, такая цепочка явно не просматривается. Полагаю, что здесь нет надуманной проблемы, а есть серьезная недоработка законодателя. Думается, что логично выглядела бы попытка описания в законе правового режима управленческого решения lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Здесь, впрочем, проблема и более серьезного плана. Закон попытался совместить несовместимое, введя юридическую конструкцию "единоличный исполнительный орган". Совмещение в одном лице правового статуса представителя и функций органа управления невозможно в принципе. Если речь идет об органе управления, то речь идет, собственно, об организации (о ее "воле"), поскольку орган и есть сама организация. Если речь идет о представительстве, то представитель органом быть не может, это совершенно точно третье лицо для организации. А уже то, что при всем при этом директор является частью персонала, - вообще выглядит абсурдно.

В частности, само управленческое решение должно рассматриваться и как воля самого органа, и как воля юридического лица. Наделение органа некой волей может показаться излишним и искусственным приемом, хотя он не более искусственный и юридико-технический, чем наделение волей юридического лица. Очевидно, в обоих случаях воля по сути не более чем вынужденная правовая фикция.

Действия органа управления по принятию и оформлению решения - волеизъявление, а форма волеизъявления - юридический акт. Эта цепочка должна "работать" во всех случаях волеобразования юридического лица - как в простых (когда волю формирует только один орган, ее потом и изъявляющий), так и в сложных (когда воля - совокупность решений нескольких органов) случаях.

При сложном волеобразовании (к примеру, при одобрении сделки) ситуацию можно описать следующим образом. Решение одного органа, к примеру, совета директоров по одобрению сделки представляет собой волю этого органа управления и волю юридического лица ("часть" воли). Волеизъявлением здесь будут действия по оформлению воли - процедура принятия решения, голосование, а формой - акт волеизъявления, создающий правовую возможность для окончательного формирования воли юридического лица. Решение второго (изъявляющего) органа (его воля) в совокупности с ранее принятым решением окончательно формирует волю юридического лица. Волеизъявление второго органа - оформление решения, и наконец, волеизъявление юридического лица в виде сделки или иного юридического акта (совершение действий, для осуществления которых и происходил процесс волеобразования).

В случае если для конкретной сделки имеет место подобное сложное формирование воли, можно говорить о том, что управленческое решение во всех его элементах (которые схожи с элементами сделки, что мы отметим далее) не просто "сидит" в элементах сделки, а проявляется в виде волеизъявления органа управления, выступая фактически дополнительным элементом сделки.

Сделка и управленческое решение имеют чрезвычайно много схожего.

Во-первых, управленческое решение в акционерном обществе (а по сути в любой коммерческой организации) есть результат реализации власти, но власти добровольно принятой лицом над собой (добровольного ограничения своих прав, согласия подчиняться определенным правилам и (или) организационным структурам). В этой добровольности вхождения в частноправовую систему управления есть сходство "решения" и "сделки", которое также порождает определенную правовую связь лица и подчинение его интересов интересам других лиц (в силу порождаемых ей обязанностей).

Во-вторых, решение и сделка - это два поднормативных регулятора общественных отношений.

В-третьих, решение и сделка - это средства удовлетворения интересов участников общественных отношений.

В-четвертых, решения могут тоже порождать гражданско-правовые последствия, весьма схожие со сделкой, как в случае списания безнадежных ко взысканию долгов.

Однако при всем сходстве сделки и решения о тождестве речь идти не может. Решение и сделка - это два разных вида юридических фактов. Они имеют серьезные различия. Отметим их.

Во-первых, решения и сделка юридического лица соотносятся как причина и следствие. Еще раз подчеркнем, что решение - есть первый и непосредственный результат системы управления, через который проявляется воля юридического лица. Сделка в свою очередь есть результат такого решения.

Во-вторых, серьезные различия между ними проявляются в правовых последствиях.

Сделка всегда направлена на возникновение, изменение и прекращение именно гражданских прав обязанностей (такова ее природа, которая нашла отражение в ст. 153 Гражданского кодекса) и приводит к их возникновению, изменению и прекращению.

Решение инвариантно: оно может касаться любых вопросов жизнедеятельности организации (юридического лица); может быть направлено на возникновение любых иных правоотношений, кроме гражданско-правовых, к примеру трудовых. Его реализация может приводить к возникновению, изменению и прекращению гражданских прав и обязанностей самого юридического лица (решение о списании безнадежных юридического лица и т.п.).

Однако в целом ряде случаев решение направлено исключительно на возникновение прав и обязанностей (больше обязанностей) иных органов юридического лица или на регулирование отношений внутри самого органа управления, принимающего решение (на упорядочение его деятельности).

К примеру, решения комитетов, созданных в рамках советов директоров (наблюдательных советов). Эти комитеты, не являясь органами управления в прямом смысле, могут между тем принимать решения, которые в силу регламента деятельности совета могут иметь решающее значение для принятия самого управленческого решения таким органом.

Еще один пример - отношения органов управления и ревизионной комиссии (органа контроля). Если ревизионная комиссия в рамках проведения проверки принимает решение и предъявляет требование к органу управления о представлении необходимых документов, логично предположить, что такое требование порождает права ревизионной комиссии и обязанности органа управления.

Более интересный случай - отношения между контрольной комиссией и иными органами управления народного предприятия (ст. 14 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)"). С учетом положений ст. 10 и 12 названного Закона, как уже было отмечено ранее, контрольная комиссия может быть отнесена и к числу органов управления народного предприятия. В соответствии со ст. 14 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" отмечено, что контрольная комиссия осуществляет контроль за финансово-хозяйственной деятельностью народного предприятия, соблюдением прав акционеров, а также за выполнением правил внутреннего трудового распорядка народного предприятия. Полномочия контрольной комиссии, порядок работы и принятия решений на заседаниях устанавливаются положением о контрольной комиссии. А ее решения являются обязательными для исполнения органами управления народного предприятия. Последнее правило очень важно - законодатель прямо (и справедливо) подчеркнул, что решения одного органа управления порождают обязанности для другого lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Такого рода конструкции можно встретить и в других законах. К примеру, в ст. 20 Закона РФ "О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации", регулирующей деятельность ревизионной комиссии потребительских обществ, прямо указано, что "решения ревизионной комиссии потребительского общества рассматриваются и исполняются советом или правлением потребительского общества в течение 30 дней. В случае несогласия ревизионной комиссии потребительского общества с решением совета или правления потребительского общества либо при непринятии решения советом или правлением ревизионная комиссия потребительского общества передает свое решение на рассмотрение общего собрания потребительского общества".

Получается, что между органами общества (управления и контроля) и внутри таких органов возможно возникновение правовых отношений. Здесь можно подвергнуть сомнению наделение органа волей lt;*gt; и возразить: орган акционерного общества формирует и выражает волю самого общества, что через призму компетенции и процедуры принятия приводит к появлению управленческого решения, которое, будучи обращенным к другому органу юридического лица, выступает, таким образом, не как воля органа, а как воля самого общества, что исключает применение категории правоотношения к таким позитивным связям.

--------------------------------

lt;*gt; Интересно, что доктрина российского права уже идет по этому пути. Здесь нельзя не вспомнить, что Конституционный Суд в уже упоминавшемся Постановлении от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское" (п. 4) указал среди прочего: "...нормы, содержащиеся в статьях 81 - 84 названного Федерального закона (имеется в виду Федеральный закон "Об акционерных обществах". - В.Г.) направлены на предотвращение конфликта интересов между органами управления акционерным обществом, которые в силу пункта 3 статьи 53 ГК Российской Федерации должны действовать в интересах представляемого ими юридического лица добросовестно и разумно, и акционерами...".

Понятно, что конфликт невозможен там, где нет субъекта, обладающего волей.

Однако, следуя такой логике, можно зайти в тупик: если, к примеру, и контрольная комиссия (выставляющий требования орган управления), и исполнительный орган (орган, к которому обращено требование) проявляют только волю юридического лица, то имеет место правоотношение акционерного общества с самим собой, что просто абсурдно.

Вывод о возможности правовых отношений между органами управления общества (и внутри них) является достаточно рискованным lt;*gt; (сразу встают вопросы общетеоретического характера, связанные с субъектами таких отношений lt;**gt;), но другого пути нет. В противном случае все, что происходит внутри сложноструктурной (прежде всего корпоративной) организации, находится вне правового поля, последнее не соответствует фактическому положению дел. Следует признать, что возможны три вида правоотношений внутри сложноструктурных организаций: внутри органа, между органами, а также между самой организацией и органом lt;***gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Эта проблема (правосубъектность внутренних структурных подразделений) обсуждалась еще в советской цивилистике и не находила однозначного решения (см., к примеру: Халфина Р.О. Указ. соч. С. 200). В любом случае возможные внутренние отношения всегда выводились "за скобки" предмета гражданско-правового регулирования, чему можно найти немало примеров. К примеру, мнение В.Ф. Яковлева: "Гражданское право не регулирует тех отношений, в которых имущественной распорядительностью обладает лишь одна сторона (например, между заводом и одним из его цехов, между заводом и вышестоящим органом управления" (Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 38 - 39). См. также: Егоров Н.Д. Указ. соч. С. 63 - 70.

lt;**gt; Если говорить точнее - с правосубъектностью участников таких отношений. Достаточно сказать, что сразу возникают вопросы ответственности. Справедливо отмечено О.С. Иоффе, что "в качестве субъекта гражданско-правовой ответственности может выступать лишь тот, за кем вообще признается способность к обладанию гражданскими правами и обязанностями, кто является субъектом гражданского права" (Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 34). Действующее законодательство признает субъектами ответственности конкретных физических лиц и лиц юридических, но не иных образований (тех же органов управления, руководящих органов, органов контроля, надзора). Поскольку правосубъектность органов юридического лица неопределенна, то сами органы (в целом) никакой ответственности ни за что нести не могут (что справедливо было отмечено В.К. Андреевым (Право государственной собственности в России: Учеб. пособие. М.: Дело, 2004. С. 120)). Ответственность несут физические лица. Этот момент специально подчеркивается в нормах всех отраслей отечественного права. Вспомним, в ст. 3.11 Кодекса РФ об административных правонарушениях при описании дисквалификации специально отмечено, что она может быть применена к лицам, "осуществляющим организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в органе юридического лица". Сходная логика в уголовном праве (см., к примеру, ст. 201 Уголовного кодекса), и в гражданском законодательстве (см. ст. 71 Федерального закона "Об акционерных обществах"). То есть решение принимает орган (даже если он единоличный), а ответственность несет конкретный людской субстрат, его составляющий.

lt;***gt; Этот вопрос не является достаточно исследованным в литературе. Подобного рода отношения в той или иной степени исследовались учеными, которые придерживались концепции хозяйственного права. К примеру, анализ работ В.С. Мартемьянова показывает, что указанные отношения он признавал относительными хозяйственными правоотношениями "особого рода", квалифицируя их в том числе как "внутрихозяйственные обязательства". Так, он отмечал: "...внутрихозяйственные отношения возникают по горизонтали между подразделениями предприятий, а также по вертикали между ними и предприятиями (объединениями) в силу актов хозяйственного руководства со стороны предприятий в адрес своих подразделений" (Мартемьянов В.С. Указ. соч. С. 34 - 37, 43 - 44, 46 - 48).

В-третьих, различия между сделкой и решением можно усмотреть в форме. Управленческие решения подразделяются на индивидуальные акты, которые, собственно, и порождают права и обязанности, и акты, устанавливающие правила поведения (локальные нормативные акты) органов управления (в некоторых случаях - иных субъектов корпоративных отношений) в конкретных ситуациях. Существование в качестве локального нормативного акта совершенно несвойственно сделкам.

В-четвертых, сделка и решение различаются по субъекту действия. Сделка всегда реально совершается представителем юридического лица либо по закону, либо по доверенности, либо в силу иного уполномочия (к примеру, решения совета директоров об уполномочии подписать трудовой договор с лицом, выполняющим функции единоличного исполнительного органа управления). Решение принимается органом юридического лица - как единоличным, так и коллегиальным.

Управленческое решение следует выделять как отдельное основание (юридический акт) возникновения гражданских прав и обязанностей. Это уже позволяет делать в качестве результата толкования ст. 8 Гражданского кодекса, хотя законодатель должен отразить это и более четким образом.

Указание на решение как на отдельный вид юридических фактов, с которым закон связывает правовые последствия гражданско-правового характера, сняло бы очень многие проблемы. Вспомним пример с реорганизацией, в частности с теми исковыми требованиями, которые выдвигаются в судах. Очевидно, что, если бы закон четко разграничил правовой режим сделки и управленческого решения - проблема была бы снята. Ведь реорганизация, очевидно, не является сделкой lt;*gt;, это процедура, совокупность действий различной правовой природы, имеющих различные правовые последствия и результаты. Но если нельзя признать недействительной реорганизацию как сделку, равно как и нельзя признать недействительной процедуру, решение проблемы очевидно. Учитывая, что есть одно главное решение о реорганизации, являющееся отправной точкой для ее осуществления и влекущее правовые последствия в виде перехода прав, именно признание недействительным этого решения должно устранять все положительные правовые последствия, связанные с реорганизацией.

--------------------------------

lt;*gt; См.: Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3. См. также: Бакулина Е. К вопросу о судебном оспаривании реорганизации хозяйственных обществ // Хозяйство и право. 2004. N 3. С. 130 - 131.

Определимся с отраслевой "пропиской" отношений, возникающих в связи с функционированием частноправовых систем управления (внутриорганизационных (управленческих) отношений).

Отмеченное выше замечание относительно добровольности ограничения участником коммерческой организации своих интересов через согласие подчиняться определенным правилам и (или) организационным структурам при "вхождении" в частноправовую систему управления очень важно для понимания того, к предмету регулирования какой отрасли права относятся отношения, возникающие в связи с принятием и реализацией решения.

Иерархия и субординация могут создать иллюзию схожести возникающих отношений с теми, которые находятся в сфере административно-правового регулирования. Но здесь нельзя не вспомнить слова В.С. Якушева, хотя и "вырвав" их из контекста конкретных рассуждений о внутрихозяйственных отношениях, который применительно к таким отношениям говорил, что "складывающиеся внутри предприятия отношения... сходны с административно-правовыми, поскольку носят властный характер. Однако это сходство лишь внешнее, не отражающее действительного характера рассматриваемого вида общественных связей... властно-управленческий характер внутрихозяйственных отношений свидетельствует об их управленческой... природе. Но в них отсутствует самый характерный для административных отношений признак: властно-организующая деятельность государства" lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Якушев В.С. Правовое регулирование внутрихозяйственных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. ст. М.: Статут, 2001. С. 418.

Действительно, субъектный признак представляется в данном случае определяющим для отграничения одних отношений от других. То, что такие отношения строятся не на началах координации, а на основе власти и подчинения, не делает их предметом административно-правового регулирования lt;*gt;. В этом смысле большая часть управленческих (внутриорганизационных) отношений, которые возникают в результате осуществления компетенции органами управления коммерческой организации разных уровней, предмет которых - упорядочение отношений между указанными органами и цель которых - подготовка, принятие и реализация управленческого решения как выражения особой правосубъектности организации, являются составной частью предмета гражданско-правового регулирования.

--------------------------------

lt;*gt; Не могу здесь не привести позицию В.Ф. Яковлева, который, рассматривая различия между отраслевыми методами правового регулирования в административном и трудовом праве (схожесть в том, что в обоих случаях он указывал на неравноправное отношение сторон, приобретение одной из сторон определенных властных полномочий), отметил: "Наличие элементов власти и подчинения не определяет, однако, в целом характер регулирования отношений трудовым правом... Подчинение одной стороны другой как элемент общественной организации труда сочетается с началами равенства, проявляющимися в отсутствии общей подчиненности субъектов вне конкретного правоотношения, в договорном установлении трудовых связей, в возможности прекращения трудового отношения по усмотрению "подчиненной" стороны..." (Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 157 - 158). Все, что здесь отмечено, как нельзя более подходит и для квалификации отношений в рамках частноправовых систем управления: вне конкретного управленческого (внутриорганизационного) отношения подчинение отсутствует.

В предмет гражданско-правового регулирования при осуществлении властных функций в коммерческой организации попадает только часть внутриорганизационных отношений. Прежде всего это касается стадии подготовки управленческого решения и процедуры его принятия (к примеру, отношения по подготовке и проведению общего собрания акционеров, отношения, возникающие при принятии решения советом директоров). Отношения внутри исполнительных органов, между исполнительными органами разного уровня, а также часть отношений между органами управления, которая касается осуществления функций работодателя (решения совета директоров в отношении генерального директора в части обязания его сделать что-либо), регулируются в рамках трудового права.

К числу неопределенных относится вопрос о природе внутриорганизационных отношений в совете директоров (наблюдательном совете) в так называемых комитетах. Эта внутренняя организация работы органа управления, результаты которой имеют совершенно определенно правовое значение как минимум в том случае, если таковые предусмотрены регламентами деятельности подобных органов управления коммерческой организации. Если исходить из того, что вопросы управления в частноправовых системах являются предметом гражданского права (а это, как думается, не вызывает сомнений, ни с содержательной, ни с формальной точки зрения (ст. 103 Гражданского кодекса так и называется "Управление в акционерном обществе"), то и указанные отношения являются их частью.

Итак, с точки зрения правового регулирования заинтересованных сделок управленческое решение можно обозначить как обязательный элемент такой сделки; его наличие - условие ее действительности (обязательное требование закона к ней).

Употребляя слово "элемент", необходимо прокомментировать его правовое значение для понимания того, какое основание недействительности сделки "включается" в случае совершения заинтересованной сделки при отсутствии управленческого решения о ее одобрении или дефектах такого решения (несоблюдение предусмотренных законом требований к его содержанию и (или) форме).

Сделка является средством (способом) реализации интереса субъекта. Ее можно представить как совокупность элементов (такое "разложение" на элементы представляет собой исключительно логический прием (способ познания), позволяющий глубже рассмотреть сделку как явление, проанализировать проблемы ее действительности). К элементам сделки можно отнести: интерес; заинтересованность (мотив); основание (типичные правовые последствия); результат (эффект); элементы "юридического состава сделки" lt;*gt; (совокупность объективных и субъективных признаков, которые выражают соответствие сделки требованиям норм права и обусловливают наступление желаемых юридических последствий, свойственных сделкам данного вида): цель, волю и волеизъявление субъектов; содержание; форму. Охарактеризуем кратко каждый из них.

--------------------------------

lt;*gt; Шахматов В.П. Сделки, совершенные с целью противной интересам государства и общества. Томск: Изд. ТГУ, 1966. С. 12. Конструкция юридического состава является удачной в том смысле, что она включает в себя элементы, которые можно обозначить как условия действительности сделки, т.е. такие условия, отсутствие пороков которых обязательно для действительности любой сделки. Остальные элементы (интерес, мотив (заинтересованность), правовые последствия, результат) в отличие от элементов юридического состава, с точки зрения действительности сделки либо имеют ограниченное значение (интерес, мотив), либо выступают в качестве вспомогательных элементов (правовые последствия, результат) для элементов такого состава.

Интерес - основа для совершения любых действий, направленных на удовлетворение сформировавшей его потребности. Заинтересованность тождественна мотиву сделки, это отношение лица к совершаемым действиям, обоснование определенного образа действий. Мотив часто отождествляют с целью сделки, с чем нельзя согласиться, поскольку мотив только предопределяет цель, являясь своего рода основой для ее постановки. Когда мы говорим о мотиве, мы отвечаем на вопрос, почему мы действуем именно так, что нас побуждает действовать определенным образом, почему или зачем и какие мы ставим перед собой цели и выбираем конкретные средства достижения результата lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Как точно отметил И.Б. Новицкий: "...мотивы это то, что побуждает к постановке тех или других целей" (Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 9).

Тесно связаны между собой два следующих элемента - типичные правовые последствия (основание сделки) и результат (эффект). Их раздельное рассмотрение может показаться искусственным, однако оно имеет определенное значение. Основание - это те типичные правовые последствия, которые должны быть достигнуты при исполнении обязательств, возникших с фактом совершения сделки, как-то: переход права собственности, уступка прав, передача имущества во владение и пользование и др. Однако помимо правовых последствий исполнение сделки приводит к результатам, достижение которых возможно было целью лица при совершении сделки, но не охватывается правовыми последствиями.

Прокомментировать это можно на примере двух договоров - купли-продажи и дарения. Если между двумя юридическими лицами невозможно дарение, то они вполне могут заключить договор купли-продажи с символической ценой для обхода запрещающей нормы (в соответствии со ст. 575 Гражданского кодекса дарение запрещено в отношениях между коммерческими организациями). Правовые последствия будут достигнуты (возникнет право собственности), а вот результаты такого действия в виде убытков, недоплаченных налогов, нарушений интересов акционеров правовыми последствиями охватываться не будут. В последнем случае мы имеем проявление в результатах (несоответствии правовых последствий и результатов) цели, которая порочна, что может приводить к признанию соответствующей сделки недействительной.

Наиболее известным примером является конструкция ст. 169 Гражданского кодекса. Данная статья, как известно, предусматривает правило о том, что "сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна". Согласно мнению М.И. Брагинского, речь в данном случае идет прежде всего о нарушении норм публично-правовых по природе актов. К примеру, сделкой, подпадающей под признаки данной статьи, является, по его мнению, сделка, вступающая одновременно в противоречия с нормами Уголовного кодекса (действия нарушают антимонопольное, валютное, налоговое законодательство, законодательство о земле и других природных ресурсах либо иное, закрепляющее основы правового регулирования экономики страны) lt;*gt;. Предположим, что два хозяйствующих субъекта заключают договор, который направлен на ограничение конкуренции на рынке определенного товара (услуги). Очевидно, что лица, подписавшие такой договор, отнюдь не напишут в преамбуле, что они его заключают "в целях, заведомо противных основам правопорядка" или для реализации других антисоциальных намерений. Если такой договор касается исключительной дистрибуции на какой-либо территории, то его правовые последствия (взаимодействие сторон и т.д.) будут достигнуты.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

lt;*gt; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 149.

Как же обнаружить его несоответствие "основам"? А вот для этого и следует выделять такой элемент, как результат, который в данном случае проявится через ограничение конкуренции, что и было реальной целью сторон. Результат в таком случае - это все любые иные последствия, которые вызывает сделка (экономические, политические и т.д.).

Цель сделки, по справедливому мнению В.П. Шахматова, можно понимать как идеальное предвосхищение в сознании лица, ее совершающего, того результата, на достижение которого направлена сделка lt;1gt;, "субъективно желаемый для ее участника (участников) результат" lt;2gt;, "ожидаемый результат действий" lt;3gt;. Цель не следует отождествлять ни (как было указано ранее) с мотивом, ни с результатом, ни с правовыми последствиями (основанием). Мотив (заинтересованность) в цели проявляется, что определяет их тесную связь. Цель объективируется в результатах и правовых последствиях, соответственно через нее в них проявляется и мотив. Правовые последствия и (или) результат могут как совпадать с целью, так и не совпадать с ней (к примеру, известный и приводимый в литературе случай расхождения цели и правовых последствий, когда вещь куплена у незаконного недобросовестного владельца, что соответственно привело к тому, что не возникло право собственности lt;4gt;). В этом - специфика цели: как явление субъективного порядка она известна исключительно субъекту права, но выявляется только при оценке и анализе правовых последствий и результата. Как думается, нельзя говорить о какой-то особой правовой цели и иной, параллельно с ней существующей социально-экономической цели lt;5gt;. Пример - мнимые и притворные сделки (ст. 170 Гражданского кодекса). Так, в случае мнимости закон говорит о том, что ничтожна сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. В качестве примера приведем совершение сделки купли-продажи недвижимости между близкими родственниками для получения имущественного налогового вычета в соответствии со ст. 220 Налогового кодекса. Если цель - отождествить с правовыми последствиями (основанием), то обсуждать порочность сделки не имеет смысла: правовые последствия, типичные для данного вида сделок, будут достигнуты. Очевидно, что, как и в случае с примером применения ст. 169 Гражданского кодекса, определяющим моментом для квалификации сделки как совершенной для вида будет ее результат, который выходит за рамки чисто правовых последствий.

--------------------------------

lt;1gt; Шахматов В.П. Указ. соч. С. 14.

lt;2gt; Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 197.

lt;3gt; Степанян В.В. Указ. соч. С. 65.

lt;4gt; Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С. 197.

lt;5gt; Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998. С. 332.

Воле как теория, так и практика, прежде всего судебная, всегда придавали существенное значение. В качестве элемента сделки ее можно определить как мотивированное решение субъекта права о достижении цели путем совершения сделки. Для приобретения правового характера воля должна быть объективирована (выражена) вовне. Для такой объективации выделяют категорию волеизъявления (результат воли, действие (бездействие)), которое, по словам, И.Б. Новицкого, необходимо "для того, чтобы воля могла быть распознаваемой для других и чтобы она могла иметь юридическое значение, т.е. чтобы с нею можно было связывать правовые последствия" lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 20.

Способ фиксации волеизъявления проявляется в следующем ее элементе - форме.

Важным элементом является содержание сделки, представляющее собой совокупность составляющих ее условий (пунктов). Этот элемент показывает соответствие сделки (ее условий (пунктов)) обязательным требованиям (как закона, так и иных правовых актов). Субъекты сделки - это любые субъекты гражданского права, обладающие дееспособностью.

Помимо выявленных элементов сделки существует общее требование к ней в соответствии закону. Оно проявляется в диспозиции и санкции ст. 168 Гражданского кодекса ("сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения"). Такое требование нельзя в чистом виде отнести к элементам сделки, оно носит как бы "запасной" характер lt;*gt;. Это объясняется тем, что в принципе законность (соответствие закону) - есть требование, которое проявляет себя в любом из элементов сделки: цель должна быть законной (ст. 169, 170 Гражданского кодекса), форма должна соответствовать обязательным требованиям (ст. 158 - 163 Гражданского кодекса), содержание должно соответствовать закону (через содержание, которое охватывает законность условий сделки, чаще всего и проявляется действие ст. 168 Гражданского кодекса) и т.д.

--------------------------------

lt;*gt; Как комментирует значение последнего правила М.В. Кротов, "роль такой общей нормы проявляется в случаях, когда совершается сделка, не имеющая пороков отдельных ее образующих элементов, но противоречащая по содержанию и своей направленности требованиям закона" (Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М.: ТЕИС, 1996. С. 207).

Рассмотрение элементов сделки показывает, неясно, к какому из них должно быть отнесено требование о наличии управленческого решения об одобрении заинтересованной сделки. Для понимания этого следует задать вопрос: по какому основанию подвергается сомнению действительность сделок с конфликтами интересов? В каком из элементов сделки (где?) обнаруживает себя конфликт?

Проанализируем отмеченные элементы сделки, исключив, пожалуй, только элемент формы, поскольку в нем ни в каком виде такой конфликт проявляться не может.

Анализируя интерес и мотив (заинтересованность) как элементы сделки следует указать на то, что заинтересованные сделки, вероятно, представляют собой один из тех редких случаев, когда мотивам сделки непосредственно в силу закона придается юридическое значение. Это объясняется тем, что наличие конфликта интересов придает сделке особый правовой режим - заинтересованной, что в свою очередь ведет к "запуску" процедуры снятия признаваемого законом конфликта - специальной процедуры совершения сделки. Однако такое правовое значение имеет ограниченный характер, поскольку ни интерес, ни заинтересованность (мотив) не являются элементами юридического состава. Парадокс состоит в том, что порочность сделки в силу наличия конфликта ни по общему правилу (общие положения Кодекса о сделках), ни по специальным правилам не влияет прямо на ее действительность. Напротив, значение придается законности в узком смысле этого слова - как соблюдению самой специальной процедуры, предваряющей совершение сделки (принятие решения и его качество), т.е. приходится вспомнить о "запасном" условии ст. 168 Гражданского кодекса. В Кодексе нет ни одного основания, которое бы указывало, к примеру, на порок мотива, т.е. придавало бы этому пороку значение, достаточное для признания сделки недействительной. Нельзя не вспомнить, что действующая доктрина заинтересованных сделок не разделяет интерес и заинтересованность. В этом смысле нельзя говорить непосредственно о пороке мотивов, поскольку ситуация может выглядеть алогично - мотивов нет, но конфликт интересов законом признается и сделка считается порочной.

Наибольшим соблазном является указание на то, что орган юридического лица, совершающий заинтересованную сделку без ее одобрения другим компетентным органом управления, действовал вне пределов своих полномочий, т.е. усмотреть порок дееспособности. Однако обнаружение конфликта интересов в элементе субъектов не может быть принято, исходя из логики действующего Гражданского кодекса, поскольку полномочия органов управления на совершение заинтересованной сделки ограничены не уставом, а непосредственно законом. В таких случаях действующая доктрина (Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. N 9 "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского Кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок") считает это не пороком дееспособности (ст. 174 ГК), а нарушением общего требования о соответствии сделки законодательству (ст. 168 ГК): "...из содержания статьи 174 ГК РФ следует, что, если полномочия органа юридического лица на совершение сделки ограничены учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в законе, и при ее совершении указанный орган вышел за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях... Статья 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В указанных случаях надлежит руководствоваться статьей 168 ГК РФ".

То есть из приведенного фрагмента получается, что в действие как раз вступает "запасное" условие, которое в чистом виде не является элементом юридического состава сделки.

На первый взгляд заслуживает внимания точка зрения, согласно которой конфликт интересов проявляет себя в элементе воли и волеизъявления и при совершении заинтересованной сделки имеет место "порок воли" или "нарушение порядка волеобразования участника сделки". Такая точка зрения, в частности, высказывается О.В. Гутниковым: "...крупные сделки и сделки с заинтересованностью при всем внешнем сходстве имеют принципиальное внутреннее отличие от сделок, совершаемых без согласия третьих лиц: согласие внутреннего волеобразующего органа юридического лица на совершение сделки не является согласием третьего лица, не участвующего в совершении сделки. Наоборот, имеет место нарушение порядка волеобразования участника сделки - юридического лица, чей внутренний орган не дал согласия на совершение сделки своему волеизъявляющему органу. Именно это обстоятельство говорит о том, что волеизъявление соответствующих органов по таким сделкам входит в состав этих сделок и отсутствие этого волеизъявления означает порок воли юридического лица - стороны сделки при ее совершении. Поэтому крупные сделки и сделки с заинтересованностью по своей внутренней сущности более близко стоят к сделкам с пороками воли (к сделкам без полномочий), хотя внешне сильно напоминают сделки, совершенные без согласия третьих лиц" lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. М.: Бератор-Пресс, 2003. С. 405.

Версия кажется весьма удобной и отчасти справедливой (учитывая и наши предшествующие рассуждения относительно связи сделки и решения). По крайней мере, с тем, что действительность заинтересованной сделки не может подвергаться сомнению в силу отсутствия согласия третьих лиц, следует полностью согласиться (хотя в этом и нет ничего принципиально нового; на этот момент в литературе уже обращалось внимание, в частности Н.В. Рабинович lt;*gt;). Однако предложенная логика применима тогда, когда нет самого решения об одобрении сделки (имеет место собственно "порок образования определенной воли" lt;**gt;, которая сформирована вопреки специальному порядку, предусмотренному законом).

--------------------------------

lt;*gt; "Применительно к органам юридического лица также нельзя говорить о расхождении между волей и волеизъявлением, о воле одного лица и волеизъявлении другого лица, потому что воля органа согласно уставу или положению рассматривается как воля самого юридического лица, причем орган юридического лица одновременно и формирует, и выражает волю последнего" (Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. Л.: ЛГУ, 1961. С. 19 - 20).

lt;**gt; Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 23.

А вот как быть в случае, если такое решение есть, но его содержание не соответствует требованиям закона, или - решение об одобрении сделки есть, однако не определена "цена отчуждаемых либо приобретаемых имущества или услуг" или она определена не в соответствии с законом? Очевидно, что в обоих последних случаях нет порока воли (волеобразования), ибо даже если мыслить разделением всех органов управления на волеобразующие и волеизъявляющие, то получается, что первый дал согласие на совершение сделки.

Здесь можно было бы указать на порок содержания. Но вспомним, что оценка оформляется самостоятельным решением и чаще всего (и справедливо, надо заметить) рассматривается как самостоятельный вопрос в компетенции совета директоров (наблюдательного совета). Статья 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" устанавливает, что цена должна быть определена "для принятия... решения об одобрении". То есть речь идет не об условиях сделки (собственно, о самом ее содержании) и даже не об условиях самого решения о ее одобрении, а только об условии принятия такого решения, одобряющего сделку. Закон говорит о требованиях не к сделке, а к управленческому решению, необходимому для принятия решения о ее одобрении, и в лучшем случае здесь опять всплывает "запасное" условие противозаконности, причем с не очень хорошими для сделки выводами о ее ничтожности (см. далее в разделе об исковой давности) lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Здесь видится логическая нестыковка в самом законе. По логике ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" ("для принятия... решения об одобрении") получается, что управленческое решение об определении рыночной стоимости оказывает только косвенное воздействие на возникновение гражданских правоотношений, являясь, пользуясь терминологией О.А. Красавчикова (Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: ГИЮЛ, 1958. С. 125 - 126), только "предпосылкой формирования определенного юридического состава", запускающего механизм правоотношения, "не входя в этот последний". Однако уже в ст. 84 Закона логика ("с нарушением требований к сделке, предусмотренных настоящим Федеральным законом") иная: определение рыночной стоимости является требованием закона и решение о ее определении уже входит в состав юридических фактов, во взаимодействии с которыми наступают определенные правовые последствия.

При отмеченном подходе получается, что в одном случае действительность заинтересованной сделки ставится под сомнение в силу порока воли (волеобразования), а в другом - в силу порока содержания или нарушения закона (как "запасного" условия), что видится не очень логичным.

Можно указать здесь и другие возражения. В случае заинтересованной сделки одним из ее дефектов действительно может быть неправильное формирование воли, поскольку формируется она сложно решением двух органов управления. Но посмотрим на ситуацию глубже. Неужели дефектность (порочность) заинтересованной сделки именно в том, что нет решения одного из "волеобразующих" органов? Ведь такое решение только форма, внешняя оболочка, которая сама по себе не объясняет сущность такого решения, необходимость его принятия. В чем же эта сущность состоит?

Вспомним, что сделка есть средство (способ) реализации интереса. Институт заинтересованных сделок является тогда не чем иным как механизмом снятия обнаруженного законом конфликта интересов. В самом этом механизме регулирование (снятие) конфликта происходит через специальный порядок волеобразования в юридическом лице (то, о чем пишет О.В. Гутников) - систему управленческих решений, наличие и содержание которых должно институционализировать конфликт, ввести его в формально-правовое "русло" и обеспечить разрешение в установленной законом иерархии интересов.

Закон обязывает участников при обнаружении признаков конфликта интересов действовать определенным образом (регулирует отношения через позитивные обязывания). Если участник корпоративных отношений не соблюдает предусмотренный порядок прохождения конфликта интересов (игнорируется специальная процедура), то это не проблема волеобразования, а не что иное как обход предусмотренной законом процедуры прохождения конфликта с его разрешением в ущерб формально признанным законом интересам других участников корпоративных отношений. А это выводит на мотивы и цели участника корпоративных отношений, игнорирующего позитивные обязывания закона - разрешить конфликт в пользу одного из коллидирующих интересов. В такой логике понятны и результат, и правовые последствия. Ущербность интересов других участников в результате совершенной сделки обнаруживает противоправность цели и ведет к возможности устранения правовых последствий совершенной сделки через признание ее недействительной.

Если и рассуждать категорией "порока воли", надо говорить не об отсутствии решения, а о том, что реальная воля "искажена" конфликтом. И это действительно так: порочность заинтересованной сделки не в том исключительно утилитарном смысле, что воля неправильно образована (это только формальный момент), а в том, что при ее совершении находит свое выражение конфликт интересов в непредусмотренной законом форме. В такой логике понятно, что как отсутствие решения, так и его дефекты имеют в принципе одинаковые результаты.

Аргументы О.В. Гутникова колеблет и тот факт, что регулирование заинтересованных сделок осуществляется не только через позитивные обязывания, но и через дозволение. В некоторых случаях (в частности, такие случаи перечислены в ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах") закон признает наличие конфликта интересов, но допускает возможность исключения сложной процедуры формирования воли (процедуры прохождения конфликта). Очевидно, что это никак не вписывается в модель порока воли, - конфликт не устраняется, воля к совершению сделки формируется и изъявляется одним и тем же органом lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Интересно, что до середины 2004 г. в качестве подтверждения предложенной логики можно было привести пример со ст. 17 Федерального закона "О реструктуризации кредитных организаций" (в настоящее время утратил силу), согласно которой сделки, совершенные кредитной организацией в течение трех лет до дня принятия Агентством по реструктуризации кредитных организаций (АРКО) решения о переходе кредитной организации под управление Агентства, могут быть признаны арбитражным судом недействительными по заявлению Агентства, если условия сделки, заключенной с аффилированным лицом, предусматривают получение таким лицом значительного преимущества по сравнению с аналогичными сделками, заключенными в соответствии с существовавшими на момент заключения сделки обычаями делового оборота. Что вытекало из этой нормы? А вот что: пороки процедуры (отсутствие решения, его дефекты) вообще никак не связываются с правовыми последствиями сделки, которые устраняются не в силу неправильности формирования воли, а в силу того, что имеется явный порок цели - предоставление аффилированному лицу "значительных преимуществ" перед другими корпоративными игроками.

Исходя из сказанного в предыдущем абзаце, а также следуя логике разделения интереса и заинтересованности, "прописка" конфликта интересов в элементе цели кажется более правильной. Тем более что именно элемент цели прямо кореллирует с правовыми последствиями и результатом, т.е. теми элементами сделки, через которые легко обнаружить истинные намерения сторон. Однако и здесь мы не находим в действующем Кодексе ни одного состава, который бы подходил под порок цели, следовательно, мы опять выходим на "запасное" условие противозаконности (ст. 168 Гражданского кодекса).

Подобные рассуждения возвращают нас к вопросу о соотношении сделки и управленческого решения, значении управленческого решения об одобрении заинтересованной сделки для самой сделки.

В логике действующего закона заинтересованная сделка при отсутствии управленческого решения компетентного органа управления (или контроля, или руководящего органа) о ее одобрении фактически недействительна в силу порочности мотивов (интереса), проявляющейся в цели (порок цели), однако формально недействительна в силу нарушения обязательных требований закона о специальном порядке одобрения такой сделки (ст. 168 Гражданского кодекса). Причем этот порядок включает в себя не только само решение об одобрении сделки, но и, по сути, предваряющее это решение об определении рыночной стоимости. Поскольку отсутствие таких решений противозаконно (не соответствует императивным предписаниям закона) и без них сделка совершена быть не может, само управленческое решение как бы "вкрадывается" в состав элементов сделки, через запасное условие ее противозаконности (ст. 168 Гражданского кодекса). В связи с этим и дефекты самого решения становятся и дефектами сделки.

Обязательность наличия решения как элемента сделки не находит своего логического завершения в законе. Так, если решения нет, а сделка совершена - требования закона нарушены и сделку можно признать недействительной. Если решение есть, но оно дефектно по своему содержанию - сделку можно признать недействительной (решение не порождает правовых последствий). Наконец, возможна ситуация, когда решение признается противоречащим закону - недействительным в судебном порядке. Во всех трех случаях связь между действительностью решения и действительностью сделки не прямая. Отсутствие решения, его дефекты, признание недействительным не сказывается непосредственно на действительности сделки - просто устраняется легальное основание для ее совершения, что делает ее уязвимой в течение определенного срока и создает правовую возможность для ее оспаривания lt;*gt;.

--------------------------------

lt;*gt; Косвенно такой логики придерживаются и некоторые суды. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 23 декабря 2003 г. N Ф09-3716/03-ГК) суд установил, что была совершена заинтересованная сделка, которая была одобрена решением совета директоров, которое, однако, было впоследствии отменено. Учитывая эти обстоятельства и принимая решение о признании этой сделки недействительной, суд отметил: "...вступившим в законную силу решением... суда... решение совета директоров ЗАО "ЕАМЗ" от 20.11.2001 признано недействительным, следовательно, при отсутствии надлежащих доказательств совершения спорной сделки в соответствии с требованиями Федерального закона "Об акционерных обществах" договор от 03.12.2001 правильно признан судом также недействительным".

Но если признают недействительной саму сделку, то закон "молчит" в части перспектив существования после этого факта правовых последствий ранее принятого решения о ее одобрении. Можно сделать предположение, что решение, условно говоря, теряет силу, т.е. исходя из своего адресного характера (принимается относительно конкретной сделки lt;*gt;), не порождает более никаких правовых последствий.

--------------------------------

lt;*gt; Относительно этого момента см. комментарий в разделе о содержании решения об одобрении заинтересованной сделки.

Закон рождает ситуацию: истек срок исковой давности для оспаривания решения, но не для оспаривания сделки - проблемы с точки зрения закона нет: сделку и в этом случае можно признать недействительной; если же истек срок для оспаривания сделки, а для оспаривания решения - нет, то ситуация обратная: факт признания недействительным решения не приведет ни к недействительности сделки, ни даже к созданию условий для ее возможного оспаривания.

Кроме того, во всех случаях мы обнаруживаем одну существенную деталь - основанием недействительности заинтересованной сделки выступает ее противозаконность в смысле ст. 168 Гражданского кодекса. Но правильно ли это? Ведь указанием на то, что сделка противоречит закону, мы ни много ни мало выходим на то, что она противоречит публичным интересам (что логично вело бы нас к ее ничтожности). Но нарушаются не публичные, а частные интересы (даже несмотря на то, что круг их может быть неопределенным) в силу специфического вида конфликтов, которые возникают в связи с особой правосубъектностью юридического лица. В этом смысле "резиновое" основание в виде противозаконности не кажется в полной мере отвечающим специфике регулируемых отношений.

Для учета специфики регулируемых отношений, как думается, есть смысл выделить и формализовать отдельное основание недействительности для сделок, совершаемых с конфликтами интересов. Идеальным вариантом при заявленном подходе к четкому разграничению интереса и заинтересованности было бы усмотрение здесь порочности мотивов (цели). Так, можно было бы предложить включить во второй параграф девятой главы Гражданского кодекса состав недействительности сделки, в основе которого конфликт интересов. К примеру, указать, что сделка, совершенная юридическим лицом при наличии конфликта интересов, о котором юридическое лицо (его органы управления и (или) контроля или руководящие органы) предварительно не было поставлено в известность, может быть признана недействительной по иску самого юридического лица или иных лиц, интересы которых были нарушены совершением такой сделки, в частности, если ее совершением юридическому лицу были причинены убытки. Такой сделкой (с конфликтом интересов) можно было бы признавать сделку юридического лица, решение о совершении которой было принято с учетом интересов лиц, имевших возможность влияния на принятие юридическим лицом (его органами управления и (или) контроля или руководящими органами) такого решения. А под "учетом интересов" следует понимать использование возможностей влияния на принятие решения для реализации интересов, противоречащих интересам юридического лица.

В любом случае следует приравнять сроки исковой давности о признании недействительными решений органов управления к срокам исковой давности по признанию недействительными соответствующих сделок.

Причем этот единый срок должен иметь логическое обоснование. Ни шесть месяцев, ни три месяца, ни месяц не могут быть объяснены с логической точки зрения. Такой срок однозначно должен быть сокращенным, исходя из стабильности гражданского оборота, для устранения возможности подвергнуть любую ранее заключенную сделку сомнению. Думается, таким сроком может быть годичный срок исковой давности.

<< | >>
Источник: А.В. ГАБОВ. СДЕЛКИ С ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬЮ В ПРАКТИКЕ АКЦИОНЕРНЫХ ОБЩЕСТВ: ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ 2005. 2005

Еще по теме Вводные положения:

  1. § 1. Понятие арбитражных судов и их системы 1. Вводные положения
  2. § 1. Понятие принципов арбитражного процессуального права 1. Вводные положения
  3. § 1. Понятие, критерии и виды подведомственности дел арбитражным судам 1. Вводные положения
  4. § 1. Понятие апелляционного производства в арбитражном процессе 1. Вводные положения
  5. § 2. Разрешение экономических споров в странах системы общего права 1. Вводные положения
  6. I. Вводные замечания
  7. Вводные положения
  8. Вводные положения
  9. Вводные положения
  10. ВВОДНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  11. Вводный комментарий
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -