§1. Участники современных международных отношений

Международные отношения находились в состоянии активного развития на протяжении всего XX века. В результате этого сегодня можно констатировать существование на мировой арене сложной системы связей и взаимодействия множества разнородных участников.

На формирование сегодняшнего мирового сообщества оказывают влияние уже не только парадигмы послевоенного устройства международной жизни, но и современные факторы. Они обусловлены структурными изменениями в мировой политике и экономике, а также пришедшим в последние годы пониманием мирового терроризма как новой угрозы для цивилизации. Пели на протяжении многих веков именно государства были преобладающими участниками международных отношений, а международная политика была преимущественно межгосударственной, то в XX веке ситуация изменилась. Не отрицая положения государства как основного субъекта международных отношений и международного права, надо признать, что уже давно в международной жизни задействовано большое количество других участников. Часто они оказывают значительное влияние как на международную экономику, так и на политику.

Характеризуя некоторые черты современных международных отношений можно отметить переход отдельных вопросов (полномочий) из компетенции государств в компетенцию международных организаций. Например, в сферу регулирования Всемирной торговой организации (ВТО) постепенно переходят из области внутригосударственной компетенции вопросы установления и применения тарифных и нетарифных барьеров, интеллектуальной собственности, инвестиционных мер, экологических нормативов и т.д.

Развиваются функции международных организаций, а деятельность последних охватывает все более обширный спектр жизни мирового сообщества: «Сегодня речь идет не только о поддержании мира и безопасности, но и о защите прав человека, регулировании производства и распределении материальных благ, здравоохранении, защите окружающей среды, борьбе с организованной преступностью и др. Универсальным международным организациям принадлежит важная роль в управлении глобальными процессами. В результате организации наделяются более широкими полномочиями. Эта тенденция настолько существенна, что нашла отражение в новых конституциях государств, предусматривающих передачу осуществления определенных полномочий международным организациям»5.

Расширяется компетенция международных органов правосудия (Международный суд, Постоянная палата третейского суда, Европейский суд по правам человека и т.п.), на рассмотрение которых передается все большее количество споров с участием государств. Ю.А. Тихомиров отмечает: «В последние десятилетия все шире применяются принципы и процедуры международного правосудия. Оно служит средством обеспечения исполнения международных норм, которые должны учитываться и в национальном законодательстве, и национальными государственными органами. В частности, национальные суды могут и должны учитывать решения международных судов и использовать их в качестве правовой аргументации и оснований собственных решений»6.

Международные коммерческие арбитражные суды неоднократно привлекались к разрешению «смешанных» споров с участием субъектов международного права, с одной стороны, и физических и юридических лиц - с другой. Не существует в международном праве и запрета для разрешения в МКЛС спора с участием двух субъектов международного права. С.М. Кудряшов справедливо считает, что «если государства предоставили МКАС право разрешать споры с участием субъектов международного права, то тем самым они подтвердили, что арбитраж является формой осуществления международного правосудия»'.

В.М. Шумилов рассматривает происходящий процесс перераспределения компетенции на примере таких организаций, обладающих специфическими особенностями, как Международный валютный фонд и Всемирный банк. Он отмечает, что в этих организациях «появилась практика взвешенного подхода к государствам-членам в зависимости от их экономического и промышленного веса; во многих организациях не применяется принцип обязательного единогласия при принятии решений, решения принимаются квалифицированным большинством; как правило, международные экономические организации имеют широкие полномочия на создание правовых норм, а также снабжены поистине «квази-судебными» полномочиями»7.

Изменился внутриорганизационный механизм многих международных организаций, в структуре и работе которых могут быть задействованы неправительственные организации, юридические и физические лица. Так, Международный союз охраны природы и природных ресурсов, сохраняя юридическую природу международной организации традиционного типа, включает в свой состав как государства, так и государственные, административные и специальные службы, правительственные и неправительственные организации, учреждения и объединения национального и международного масштабов (ст. II. Устава Международного союза охраны природы и природных ресурсов)8. На появление организаций так называемого смешанного типа (с участием как государств, так и невластных субъектов) обращают внимание С.А.Малинин9, Е.А.Шибаева10 и

др.11

В 70-80-е гг. в рамках СЭВ в процессе осуществления социалистической экономической интеграции была заключена целая серия многосторонних договоров государств с хозрасчетными организациями о специализации и кооперировании производства. А.Н.Талалаев писал: «участие несубъектов международного права в некоторых категориях международных договоров само по себе не лишает последних международно-правового характера»,3.

Важной чертой международных отношений является активное участие в них международных неправительственных организаций (МНПО).

Г.И.Морозов считал, что для обеспечения нормальной деятельности международных неправительственных организаций целесообразно предоставлять им возможность использовать некоторые международно- правовые нормы. «Отрицать роль МНПО в международных отношениях и наличие определенного минимума правовых элементов, дающих возможность действовать этим организациям - значит игнорировать объективные факты» - писал он15.

Расширяется сфера деятельности общественных организаций, в международные отношения которых зачастую вплетаются такие элементы,

п Талалаев А.Н. Право международных договоров. М., 1980. С. 95.

ы Подр. см.: Курс международного права. В 7 т. Т. 6. М., 1992. С. 152-161.

Морозов Г.И. Международные организации. Некоторые вопросы теории. М., 1974. С. 317-318.

которые свойственны межгосударственным правовым отношениям. В.В.Кравченко, исследуя некоторые особенности международных отношений общественных организаций, приводит следующие примеры12: практика знает частные случаи включения представителей общественных организаций в состав официальных, правительственных делегаций, совместного участия правительственных и общественных делегаций в международных акциях (например, деятельность в МОТ, в Международном красном кресте); известны случаи, когда общественные организации осуществляют постоянные связи не с соответствующими общественными объединениями, а с органами зарубежных государств; общественные организации поддерживают непосредственные контакты с официальными дипломатическими представительствами зарубежных стран, ведут переговоры и беседы, организуют двусторонние встречи и т.д.

Наконец, в межгосударственных соглашениях, особенно по культурному и научному сотрудничеству, как правило, фиксируются вопросы, связанные с международной деятельностью общественных организаций.

Возникли новые формы международного координационного взаимодействия, например, координационные центры (советы уполномоченных, международные научно-координационные советы, научные советы и др.). Г.М. Вельяминов называет такие формы координационного взаимодействия параорганизациями - учреждениями, которые практически могут обладать признаками международных организаций, но отдельные из этих признаков могут быть недостаточно полно выражены, и нет твердых оснований презюмировать намерение участников создавать международную организацию как таковую17. Он выделяет у параорганизаций следующие признаки международной организации: •

стабильная форма международных отношений; •

включают контрагентов нескольких государств; •

имеют определенные согласованные цели, компетенцию и органы; •

имеют соответствующие организационно-процедурные основы,

зиждущиеся на межправительственных соглашениях.

В международные отношения активно вовлекаются субъекты федераций. Это может быть проиллюстрировано следующими несколькими примерами.

Субъекты федераций заключают договоры с иностранными государствами и между собой. Например, штаты США и провинции Канады заключили несколько соглашений о строительстве мостов через по!раничные реки; канадская провинция Квебек подписала ряд соглашений по вопросам культурного сотрудничества с Францией; дру1*ая канадская провинция, Новая Шотландия - соглашение с Нидерландами о голландской эмиграции.

Субъекты федераций открывают зарубежные представительства.

I х

представителя во Франции.

17 Вельяминов Г.М. Социалистическая инте!рация и международное право. М., 1982. С. 90-179.

1 s

Цыганков П.Л. Международные отношения: Учеб. пособие. М., 1996. С. 189.

Субъекты федераций участвуют в деятельности некоторых международных межправительственных организаций (например, в ЮНЕСКО, ВОЗ, ФАО).13

Вопрос об участии субъектов федерации в международных отношениях не раз поднимался на страницах печати. В частности, В.В. Пустогаров анализировал и привел значительное количество примеров участия субъектов Российской Федерации в международных отношениях, отмечая, что «международные связи субъектов РФ развиваются в настоящее время довольно хаотично и пока ни одно федеральное ведомство не располагает полной информацией об этих связях»14. М.Х. Фарукшин убежден, что практика участия в международных отношениях субъектов современных федеративных государств значительно отстает от научного анализа этого явления, более того, статус субъектов федераций доводится «до статуса значительно менее авторитетных, второстепенных и непостоянных участников международных отношений»15. Г.В. Игнатенко отмечает, что в международной деятельности субъектов федераций «пока больше пробелов, чем решений»16 и полагает, что в перспективе можно обозначить переход к испытанному конвенционному методу регулирования договорных процессов, предметом которого станет формирование норм о международных договорах с участием субъектов федеративных государств, обладающих ограниченной международной правосубъектностью.17 Несмотря на то, что вывод об ограниченной международной правосубъектности представляется, по меньшей мере, спорным (либо правосубъектность есть, либо ее нет), в целом с мнением автора надо согласиться.

П.II. Бирюков, проводя анализ международной договорной правоспособности субъектов Российской Федерации, приходит к выводу, что эти субъекты еще не обладают всеми элементами международной правосубъектности, хотя тенденция оформления их в субъекты международного права налицо.18

Следует отметить, что уже в настоящее время вопросы сотрудничества субъектов различных федеративных государств становятся предметом международно-правового регулирования. Так, в частности Правительство Российской Федерации и Правительство Канады 18 декабря 2000 г. заключили Соглашение о принципах и основах сотрудничества между субъектами Российской Федерации и провинциями и территориями Канады.19 Подобные соглашения заключены Российской Федерацией с и другими государствами: Республикой Армения - Соглашение о принципах сотрудничества между администрациями (правительствами) субъектов Российской Федерации и областными администрациями Республики Армения от 15 сентября 2001 г.,20 Республикой Узбекистан - о расширении сотрудничества субъектов Российской Федерации с административно- территориальными образованиями республики Узбекистан от 19 мая 2000 г.21Также следует упомянуть принятую в рамках Совета Европы Европейскую рамочную конвенцию о трансграничном сотрудничестве между территориальными объединениями или властями (Мадрид, 21 мая 1980 г.).22

Признавая большое значение данных международно-правовых актов для дальнейшего разрешения вопроса о статусе субъектов федераций в международном праве, следует признать, что в целом правовое регулирование деятельности и статуса субъектов федераций и установление их правового режима на уровне не национального права государств, а в международном праве - дело будущего.

Таким образом, налицо, с одной стороны, активное участие в международных отношенях субъектов федераций и, с другой, - неполная урегулированность их статуса в международном праве, отсутствие общепризнанных норм, определяющих правоспособность таких субъектов и ее объем.

Все активнее в международной жизни проявляют себя транснациональные корпорации (ТНК). О силе их влияния говорят такие фаты: по требованию развивающихся стран, испытывающих особо сильное давление со стороны ТНК, в рамках ООН еще в 1974 г. были созданы Межправительственная комиссия по ТНК и Центр по ТНК, в задачи которых входила, в частности, разработка особого кодекса поведения ТНК как попытка формализованного подчинения деятельности ТНК определенным правилам. На это же были направлены подготовленный в ЮНКТАД и принятый Генеральной Ассамблеей ООН в 1980 г. Комплекс согласованных на многосторонней основе справедливых принципов и правил для контроля за ограничительной деловой практикой, а также резолюция Генеральной Ассамблеи 3514 (XXX) «Меры против коррупции, практикуемой ТНК и другими корпорациями, их посредниками и другими причастными к делу сторонами». По мнению авторов учебника «Международное право» под ред. Ю.М, Колосова и В.И. Кузнецова, экономическая мощь и влияние ТНК на мировую политику в ряде случаев превращают их в более весомую силу на международной арене, чем некоторые государства23.

М.В. Бобин в диссертационном исследовании24 приводит примеры сотрудничества ТНК с межгосударственными финансово-экономическими организациями Европы, самый яркий среди которых - Европейский инвестиционный фонд, в состав учредителей-акционеров которого- входит ряд крупных кредитно-финансовых ТНК (причём некоторые из них успешно работают, в том числе, и в России). Другим примером сотрудничества межгосударственных организаций и ТНК можно назвать деятельность Европейского банка реконструкции и развития, который часто осуществляет проекты совместно с частными компаниями и банками.

В то же время необходимо признать, что правовая регламентация вопросов юридического статуса и деятельности ТНК на международной арене урегулированы в меньшей степени, чем того требует возросшее влияние ТНК на мировые экономические и политические процессы.

Новым явлением международной жизни является непосредственное применение отдельных норм международного права к индивидам, например: -

право индивидов обращаться в Европейский суд по правам человека предусмотрено в ст. 48 пп. «в» и «с» Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.; -

право индивидов обращаться с петициями в международные органы предоставляется договорами о защите национальных, религиозных и языковых меньшинств, заключенными под эгидой Лиги наций; -

Уставы международных военных трибуналов, Статут Международного уголовного суда, Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него и др. акты предусматривают ответственность физических лиц за нарушение норм между народного права.

На сегодняшний день права индивидов, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права, закреплены во множестве международных договоров и иных актов.25

Факт непосредственного применения отдельных норм международного права к индивидам в западной науке признает ряд ученых: Э.Х. Аречага26, Л. Оппенгейм27, Ч. Хайд28, Я. Броунли29, А. Фердросс30, Г. Даам31 и др. В отечественной науке принципиальная возможность прямого применения к индивидам норм международного права является предметом дискуссии.

Так, авторы учебника «Международное право» под редакцией Г.В. Игнатенко и О.И. Тиунова пишут: «Нынешнее состояние международного права позволяет констатировать прямое включение в договоры норм, ориентированных на индивида. Они касаются как устанавливаемых договорами прав человека, так и его обязанностей и ответственности» . Н.В. Захарова полагает, что «применение к индивидам отдельных норм международного права - одна из реалий современной международной жизни»32. В.М. Шумилов отмечает, что физические лица активно выступают в качестве участников правоотношений международного характера33. Д.И. Нурумов в диссертационном исследовании, посвященном международной системе защиты прав человека, приходит к выводу, что «необходима дальнейшая интеграция индивида в качестве субъекта международного права, т.е. индивид должен получить полный locus standi в рамках всех основных международных процедур в области прав человека»34.

Можно отметить, что проблема правосубъектности индивида в международном праве достигла сегодня того уровня актуальности и дискуссионности, при котором отрицать правомерность постановки самого вопроса было бы заблуждением. Представляется, что сам факт наличия у индивида прав и обязанностей, установленных нормами международного права, делает его субъектом международного права при условии применения к международному праву критериев правосубъектности, разработанных в общей теории права. Однако такой подход подталкивает и к выстраиванию более сложной иерархии субъектов международного права, чему ниже посвящена значительная часть настоящего исследования.

В отличие от остальных упомянутых выше участников международного общения индивид не относится к числу институционных образований. Что понимается под институционным образованием?

Как отмечалось в литературе, организационно-правовой механизм международного сотрудничества состоит из двух структурных частей: 1) международного договорно-правового механизма (хотя, возможно, правильнее было бы его назвать нормативно-правовым) и 2) международного институционного механизма.35 П.А. Токарева принимает понятие «институции как организационного звена (образования), созданного для целей организации международного сотрудничества».36

Неверно было бы считать институционное образование каким-нибудь новым субъектом права. Это (1) образование, союз (то есть то, что образовано, создано иными субъектами, то есть любыми субъектами права от индивидов до государства), и (2) такое образование должно обладать собственным внутренним организационным механизмом, институционной структурой. Очевидно, что институционным образованием являются, по крайней мере, все юридические лица и международные организации; также к ним относятся международные судебные opi-аны, постоянные комиссии и комитеты, разнообразные группы государств, договорные органы. Можно добавить, что «институционное образование» является понятием не только международного права, оно равным образом может считаться общеправовым.

Наличие у институционного образования развитого внутреннего организационного механизма предполагает наличие системы органов, способных сформировать и выразить вовне волю данного образования. Как отмечают С.А. Малинин и Т.М. Ковалева, «наличие самостоятельной воли, позволяющей участнику международного общения совершать определенные международные действия, является той лакмусовой бумажкой, которая определяет возможность существования субъекта права».37

В целом соглашаясь с таким критерием правосубъектности как наличие собственной воли, можно отметить следующее. Воля в физиологическом смысле может быть только у человека, первичного субъекта. Любая другая воля - категория правовая и, в определенном смысле, фикция. Такая воля не существует объективно, она формируется, причем для ее формирования необходим соответствующий механизм. В качестве такого механизма и может выступать институционный механизм. Ьлагодаря его функционированию можно говорить о наличии воли у институционного образования. Строго говоря, критерий правосубъектности для институционного образования - не воля, а способность такую волю сформировать, но лишь при условии, что право признает такую волю юридически значимой. Таким образом, институционное образование в международном праве, в зависимости от наличия тех или иных первичных и вторичных критериев, может быть международной организацией, МНГЮ, ТНК, параорганизацией (могут быть неразвиты какие-то другие признаки, а не организационная структура: конференции, комиссии).

В завершение рассмотрения данного вопроса надо обратить внимание на то, что институционные образования в любом случае следует понимать как самостоятельные союзы и в этом смысле отличать их от органов, в частности, органов международных организаций, которые могут быть институционными, но всегда являются частью более общего, целостного организма и не являются самостоятельным субъектом права.'15 Однако нельзя забывать, что в международном праве также применяется категория «международный орган» в широком смысле, в которую традиционно включались международные организации, международные юрисдикционные органы, международные конференции и др.

Подводя итог, можно констатировать, что в современных международных отношениях принимают активное участие не только государства и межправительственные организации, но и международные неправительственные организации, транснациональные корпорации, субъекты федераций, индивиды, так называемые параорганизации и др. Как правильно отмечает П.А. Цыганков, «растущая взаимозависимость приводит к развитию функционального и институционального международного сотрудничества, участниками которого выступают различные предприятия, фирмы, административные структуры и храждане приграничных зон соседних государств, а также регионы и отдельные города различных стран»38. Также нельзя с ним не согласиться в том, что возрастание роли и влияния межправительственных и неправительственных организаций, ТНК и других общественных сил, действующих на мировой арене - «относительно новое явление в международных отношениях, характерное для послевоенного времени».39

Между тем, при рассмотрении различных примеров участия в современных международных отношениях индивидов и различного рода институционных образований, одно относительно новое для науки и практики международного права и международных отношений институционное образование было опущено. Речь идет о международных хозяйственных организациях (МХО) - новой форме институционного образования, получившей свое развитие в практике международного экономического сотрудничества государств только в последние 50 лет.