<<
>>

§ 1.1. Защита чужих прав в римском праве

Исследование вопроса о защите чужих прав по римскому праву мы ограни­чим римским частным правом и будем исследовать лишь некоторые аспекты права публичного в той мере, в которой это необходимо для уяснения места и роли опре­деленных институтов в частном праве.

Такое сужение объекта исследования обу­словлено первостепенной значимостью частного права как с точки зрения его раз­
работанности, так и с точки зрения значимости для Древнего Рима и для других государств в последующих веках.

Уникальное явление человеческой истории - римское частное право, по за­мечанию И.С. Перетерского и В.А. Краснокутского, с точки зрения его внешности, может быть охарактеризовано как система исков. Римские юристы считали, что только судебная защита наличного права давала ему настоящую ценность и завер­шение. Кроме того, для римского права была присуща тенденция использовать формы гражданского процесса для изменения отношений материального частного права1. Такой авторитет судебной формы защиты прав обуславливал и соответст­вующее положение органов, осуществляющих судебную защиту. Совершенно осо­бое место в римской системе защиты прав занимали юристы, деятельность которых в республиканский период имела практический характер и выражалась в редакти­ровании формальных актов (cavere), руководстве ведением судебных дел (agere), даче советов (respondere). Для целей нашего исследования наибольший интерес представляет деятельность юристов именно как процессуальных представителей.

Долгое время в Древнем Риме стороны не могли возлагать на других лиц за­щиту своих интересов. Причина видится, прежде всего, в господстве концепции об индивидуализации юридических актов личностью субъекта, в строго индивидуаль­ном характере обязательств. Таким образом, одни и те же акты, но совершенные разными лицами, уже являются различными, а потому и непередаваемыми и неза­менимыми. Это общее свойство актов переносилось и на гражданские акты[1] [2]. Для совершения процессуальных актов было необходимо личное присутствие и актив­ная деятельность тяжущихся.

Дальнейшее развитие гражданского, оборота и средств его защиты привели к совершенствованию судопроизводства и одновременно к увеличению количества рассматриваемых дел и появлению новых субъектов в процессе. Правило о том,

что никто не может искать по закону от чужого имени (Nemo alieno nomine lege agere potest), о существовании которого говорили Гай12 и Юстиниан[3] [4], перестало удовлетворять интересы субъектов процесса. Постепенно непреложное правило стало смягчаться и обрастать исключениями. Юстиниан дает краткий перечень ис­ключений. Допускалось выступление представителей pro populo - за народ (высту­пал magistrates), pro libertate - за свободу (assertor libertatus) и pro tutela - по опеке (tutor - опекун)[5]. Можно сделать вывод, что первоначально процессуальное пред­ставительство допускалось только постольку, поскольку выступление соответст­вующих субъектов в процессе было принципиально невозможно.

Так, выступление за народ предполагало защиту интересов городских об­щин, которые как таковые неспособны самостоятельно участвовать в гражданском обороте и защищать свои интересы.

Защита интересов pro libertate имела место в случае стремления к восстанов­лению свободы несвободным, который уверен, что его неволя установлена проти­возаконным путем. Самостоятельная подача иска в данном случае совершенно исключалась, поскольку римское право признавало правоспособными только сво­бодных людей. Рабы были не субъектами, а объектами прав[6]. Однако лишение за­щиты свободного, который формально становится рабом, было бы несправедливо и, кроме того, предоставляло возможность для злоупотреблений. Несвободному было предоставлено право обращаться к суду через представителя assertor libertatus.

Определенную схожесть имеет и представительство «по опеке». Persona sui iurus - лица правоспособные с сфере частного права в связи с возрастом, состояни­ем здоровья или некоторым особым положением могут нуждаться в помощи и ох­ране при осуществлении своей гражданской правоспособности. Опека (tutela) уста­навливалась над несовершеннолетними, над расточителями, над женщинами.

Сделки, совершенные подопечным и к совершению которых он был не способен, нуждались в согласии опекуна. Опекун формальным актом согласия (auctoritatis interpositio) придавал таким сделкам юридическую силу. Очень важно заметить, что опека с древнейших времен претерпела значительные изменения. Если сначала она понималась как власть опекуна над имуществом и личностью подопечного, то с течением времени права опекуна стали пониматься как средства для осуществле­ния его обязанностей. Постепенно опека стала пониматься как общественная по­винность (munus publicum). Сформировались три порядка установления опеки: в силу агнатического родства с подопечным, по завещанию paterfamilias, назначение опекуна государством1. Поскольку в гражданскую правоспособность включалась и возможность участвовать в гражданском процессе, то опекуны представляли инте­ресы опекаемых и в ходе процесса. Опекуны должны были предоставлять обеспе­чение на случай вынесения неблагоприятного решения по делу. Они вели процессы от имени представляемого (agere pro tutela). Некоторые виды опеки сближались с попечительством, наиболее древними формами которого являлось попечительство над безумными и расточителями, известное еще Законам XII таблиц. Затем сложи­лось попечительство над несовершеннолетними и лицами с физическими недостат­ками, которые делали невозможным их участие в процессе (слепота, глухота и т.д.). Попечитель обязан был не только управлять имуществом указанных лиц, но и вес­ти за них процессы. Особыми, случаями имеющими характер попечительства, можно назвать установление особого режима не над лицом, а над имуществом, ко­торый устанавливался магистратом. Попечитель мог быть назначен для соверше­ния отдельных юридических действий или решения какого-либо определенного вопроса.

Закон Гостилия (около 175 года до н.э.) допустил представительство в суде за лиц попавших в плен или отсутствующих по делам государства - процессы pro captiro[7] [8]. Сфера процессуального представительства стала понемногу расширяться - оно стало возможно в отношении лиц, не имеющих формальных препятствий для

участия в процессе, но лишенных возможности защитить свои интересы именно в настоящее время вследствие отсутствия по уважительным причинам, так или иначе связанным с интересами государства.

Следует также заметить, что в перечисленных случаях представители назна­чались претором.

Представительство корпораций осуществлялось в соответствии с их уставом. Устав мог определить, что представителем корпорации является одно или несколь­ко лиц, все члены корпорации, определенные должностные лица. Воля представи­теля или представителей считалась законной волей юридического лица, если ее формирование происходило в соответствии с уставом корпорации. Осуществление этой воли могло быть поручено иному лицу. Так, ходатай по процессам юридиче­ского лица назывался actor1.

С современной точки зрения, перечисленные случаи не являются представи­тельством. Лицо выступало в процессе не от имени представляемой стороны, а от собственного имени, но за счет представляемого. Да и само определение предста­вительства давалось иначе: «Когда какое-либо действие может быть совершено известным лицом с непосредственными или посредственными последствиями для другого лица, то между лицом действующим и представляемым предполагается известное представительное отношение»[9] [10]. Таким образом, применительно к рим­скому частному праву описанные нами случаи могут быть определены как непря­мое представительство.

Признание процессуальное представительство получило в эпоху формуляр­ного процесса. Именно в это время новые формы процесса получили свое распро­странение, и эти формы нуждались в новых процессуальных институтах. Преторы стремились приспособить существующее право к новым условиям.

Примерно со II века империи в преторских эдиктах появилось упоминание о когниторах (cognitores), которые были формальными представителями и открыто выступали от имени дееспособных лиц. Когнитор назначался заинтересованной
стороной (dominus litis) в стадии injure обращением к противной стороне: «Назна­чаю тебе когнитора» (tibi cognitorem do). С момента состоявшегося соглашения о его допущении к процессу когнитор считался назначенным, при этом его присутст­вие при указанной процедуре было не обязательным. После допуска когнитор со­вершенно заменял представляемого, чем обеспечивалась невозможность для пред­ставляемого вторично предъявить тот же иск.

Представительство при вынесении решения происходило путем указания в интенции (intentio) имени представляемого лица (dominus litis), а в кондемнации (condemnatio) - имени процессуального представителя. Судебное решение выноси­лось в пользу или против представителя, а взыскание по решению (actio judicati) производилось представляемым и направлялось против него.

Сам когнитор не был обязан представлять какое-либо обеспечение, но ответ­чик, вместо которого выступал когнитор, обязан был представить обеспечение ис­полнения решения судьи, что нельзя считать особенностью процесса именно с уча­стием когнитора. При представительстве когнитором истца ответчик в случае вто­ричного предъявления к нему иска представляемой стороной всегда мог защитить­ся, сославшись на саму форму назначения представителя.

Следует также заметить, что претор не вмешивался в отношения между представляемым и когнитором, которые устанавливались договором. Некоторое сходство можно найти и в современном российском гражданском процессе, где суд практически совершенно не интересуют отношения между представителем и пред­ставляемым.

Положение когнитора представляло собой компромисс между старой юри­дической догматикой и велениями нового времени и как любая полумера страдало значительными недоработками. Например, стороны должны были сами разыски­вать лицо, желающее взять на себя обязанности когнитора, лично явиться в суд для указания когнитора, сами обратиться к претору с просьбой об утверждении из­бранного лица в качестве представителя, когнитор утверждался только на одно конкретное дело.

Более поздняя форма - представительство за собственный счет (procurator in rem suam) было чисто фиктивным и применялось при передаче требований преж­
ним кредитором новому. По указанной причине эта форма представительства не будет подробно рассматриваться в рамках настоящей работы. Вместе с тем, следу­ет заметить, что при помощи конструкции процессуального представительства римский суд решал проблемы, не имеющие отношения к представительству.

Дальнейшее развитие представительства шло по пути его расширения и уп­рощения формы.

Так, прокуратор (procurator in rem alienam) допускался в процесс на основа­нии неформального поручения, данного без ведома противной стороны, а также претора или судьи. Достаточно даже было фактического выступления в процессе без поручения.

Такое фактическое выступление, главным образом, имело место на стороне ответчика для защиты его прав при предъявлении иска, а также для охраны интере­сов отсутствующего лица. При ведении чужого дела без поручения между ведущим чужие дела (negotiorum gestor) и хозяином дела (dominus) возникали обязательства как бы из договора (obligationes quasi ex contractu). Ульпиан в своем комментарии на преторский эдикт называет этот вид обязательства необходимым, «так как для отсутствующих очень важно и выгодно, чтобы не оставаться беззащитными и не терпеть в отношении владения и продажи вещей, отчуждения залога, или не ли­шиться иска о взыскании штрафа или не потерять несправедливо свою вещь»[11]. Однако такие обязательства возникали не только в связи с отсутствием хозяина дела, этот признак не является необходимым, например, лицо может взяться за ве­дение чужого дела потому, что непосредственно заинтересованный не может поза­ботиться о себе в силу тех или иных препятствий. Также несущественным являлись и те мотивы, которыми руководствовался gestor: это мог быть общественный долг или личные соображения. Для возникновения этого обязательства важно, чтобы gestor действовал за счет другого лица, то есть намеревался отнести расходы, свя­занные с ведением дела, на хозяина дела. Лица, не получившие никакого полномо­чия и взявшие на себя чью-либо защиту, назывались дефенсорами (defensor). Де- фенсоры, как правило, защищали интересы отсутствующего ответчика. Очень важ­
но заметить, что с IV века они стали императорскими чиновниками, защищавшими интересы беднейшей части граждан против влиятельных и богатых лиц. С течени­ем времени к дефенсору перешли полномочия по контролю за мелкими чиновни­ками, а также судебные правомочия в мелких делах1. В дефенсорах можно увидеть некий прообраз российской прокуратуры, в обязанности которой, в частности, вхо­дит защита в суде прав неимущих, а также так называемый «общий надзор».

Преторы побуждали прокураторов и их доверителей заключать стипуляции (формальные соглашения) о последующем одобрении - cautio de rato - их дейст­вий[12] [13].

При предъявлении иска в интересах отсутствующего лица на прокураторе лежала обязанность предоставить процессуальное обеспечение, а в случае проиг­рыша дела возместить ответчику все убытки, связанные с процессом.

Взыскание по искам, предъявленным прокуратором, передавалось ему и на­правлялось против него, и уже обязанностью самого прокуратора была передача всего полученного доверителю. В случае выступления на стороне ответчика реше­ние выносилось на его имя, а не на имя dominus. Этим обусловлено право истца требовать от представителя ответчика обеспечения того, что в случае вынесения неблагоприятного для последнего решения прокуратор уплатит все присужденное по этому решению - cautio iudicatum solvi. Представитель ответчика имел право требовать от представляемого всего уплаченного им по решению суда.

Прокуратор мог действовать и на основании договора поручения, заключен­ного с представляемым - mandatum. По этому договору доверитель (мандант) по­ручает, а мандатарий (поверенный, прокуратор) принимает на себя исполнение безвозмездно каких-либо действий. Содержание договора могут составлять и про­цессуальные действия, лишь бы эти действия не противоречили добрым нравам (contra bonos mores). Поручение может быть дано как в интересах самого довери­теля, так и в интересах третьих лиц, а также в комбинации интересов доверителя и
третьих лиц. Единственным лицом, в интересах которого не могло быть дано пору­чение, является прокуратор. Поручение в интересах прокуратора, по словам Гая, излишне, так как что нужно тебе сделать в собственном интересе, то ты должен сделать по собственному решению, а не по моему поручению1. Такое поручение представляет собой скорее совет, чем поручение и потому не имеет обязательной силы, потому что совет никого не обязывает[14] [15].

В случае заключения договора mandatum поверенный становился procurator cum mandate, то есть поверенным по поручению. В этом случае стипуляция не име­ет смысла, так как отношения между доверителем и прокуратором уже имеют ме­сто в силу договора. По этой причине истец не может не признать процесса, нача­того прокуратором в интересах доверителя, и не может обратиться в суд с этим же иском вторично, а прокуратор освобождался от предоставления обеспечения в от­личие от представителя без поручения.

Полномочия прокуратора могли основываться и на ратигабиции (ratihabitio), представляющей собой дополнительное одобрение, которым:

1) недействительное юридическое действие приобретало законную силу;

2) оспоримое юридическое действие становилось неоспоримым (управомоченный отказывался от возможности добиваться отмены порочного юридического дей­ствия);

3) добавлялся отсутствовавший до тех пор существенный реквизит юридического действия - согласие управомоченного (dominus negotii).

Ратигабиция часто осуществлялась признанием и, как правило, действовала с обратной силой, но без ущерба для прав третьих лиц, приобретенных в данном промежутке времени[16].

Римское право предъявляло к представителям определенные требования.

Главным требованием было обладание полной правоспособностью, следова­тельно, не имели права быть представителями лица ограниченные в правоспособ­ности. Ограничение правоспособности могло носить более или менее общий харак­тер. Необходимо выделить следующих лиц:

1) духовенство;

2) чины первых трех классов (personae potentores), данное ограничение правоспо­собности преследовало цель исключения практики массовой и дешевой скупки исков с целью последующего извлечения прибыли, что было довольно распро­странено;

3) высшие императорские сановники (personae illustres), получившие почетный титул, связанный с личными привилегиями. Кроме того, Константином Вели­ким этим лицам было запрещено самим вести свои процессы, для этих целей они должны были привлекать представителей;

4) солдаты, которым было запрещено представительствовать по гражданским де­лам[17];

5) женщины, появление в суде которых считалось нежелательным даже при веде­нии собственных дел, но не было запрещено в отличие от представительства;

6) лица, ограниченные в правоспособности в связи с умалением гражданской чес­ти. Умаление гражданской чести по римскому праву могло происходить в раз­личных случаях, нас же более всего интересует случай, связанный с ограниче­нием права представительствовать от имени других лиц. Лицо могло быть опо­зорено (infamia):

а) либо непосредственно в связи с наступлением определенных обстоятельств

(infamia immediata);

б) либо в связи с обвинением лица в некоторых процессах и вынесения обвини­тельного приговора (infamia mediata).

Infamia immediata была возможна в случаях совершения бесчестных по­ступков. Таким образом могли быть опозорены:

• лица, ведущие распутную жизнь или занимающиеся сводничеством;

• лица, состоявшие в двойном браке или обручении;

• жены, пойманные в нарушении супружеской верности;

• вдовы, нарушившие запрет на вступление в брак до истечения траурного года (10 месяцев) после смерти супруга;

• опекуны, сами женившиеся или женившие своего сына на бывшей под его опе­кой девушке, до отдачи отчета о своем опекунстве.

Для infamia immediata не было необходимости в вынесении судебного реше­ния. Цензор мог вычеркнуть опозоренное лицо из списка сенаторов или всадниче­ских центурий, консул мог отказать в выставлении кандидатуры лица при выборах в магистраты, а претор мог не допускать это лицо к выступлению на суде на осно­вании собственного мнения о порочности. Опозоренное лицо лишалось также пра­ва быть опекуном и быть избранным на общественные должности. Со временем именно преторская infamia стала прочным институтом гражданского права, а кон­троль консулов и цензоров потерял свое значение с падением республики.

Из приведенного перечня видно, что infamia immediata была связана с отно­шениями, которые предполагали значительную степень доверительности (фидуци- арности) либо с отношениями морали.

Сходным основанием для признания лица опозоренным являлось занятие некоторыми профессиями. Такими лицами, в частности, могли быть гладиаторы, актеры, декламаторы, ростовщики. Этот случай ограничения правоспособности носил название turpitudo.

Infamia mediata была возможна только в случае вынесения судебного при­говора, когда была показана преступность или недобросовестность лица. Напри­мер, лица приговоренные за обиду, вероломство, воровство, грабеж и иное зло­умышленное действие. Аналогично с infamia immediata опозоренными считались и лица, осужденные по искам из правоотношений, предполагающих особую добро­совестность, доверительные отношения участвующих в них лиц (например, пору­
чение, товарищество, опека и некоторые другие), а также лица, с бесчестьем уво­ленные со службы1.

Бесчестность лица и применение его действия устанавливалось в каждом конкретном случае. Для этого могло производиться предварительное расследова­ние. При этом лицо считалось бесчестным в течение всей жизни вне зависимости от возмещения убытков от их противозаконной деятельности.

Все соответствующие иски именовались actiones famosae.

Достаточно строгие требования к процессуальным представителям сохраня­ются и по настоящее время. Так, ГПК РСФСР тоже дает перечни лиц, наделенных правом быть представителями и не имеющих такого права, однако российский гражданский процесс не знает процессуального запрета на участие в процессе в качестве представителя лицу, в отношении которого он (запрет) установлен приго­вором суда, что сходно с опозориванием в римском праве.

Совершенно особое место в римском праве занимали адвокаты (advocatus, patronus, causidicus ) и ораторы (oratores).

Адвокаты использовались сторонами для дачи юридических советов и при­сутствовали вместе со стороной в процессе. Вместе с тем, положение адвоката от­личалось от положения юрисконсульта (jurisperiti). Письменные советы некоторых юрисконсультов (responsa) во времена империи приобрели силу закона. Отдельным юристам было дано право критиковать позиции предшественников и давать обяза­тельные толкования актов. Появление же адвокатов связывалось с упадком класси­ческой юриспруденции[18] [19]. Адвокаты объединялись в коллегию, подчинявшуюся дисциплинарной власти президента суда, имели свои правила и традиции, преду­
сматривавшие определенную форму одежды (белую тогу), были организованы в почитаемую сословную группу1.

Ораторы приводились сторонами в процесс для произнесения речей. При этом ораторы не всегда являлись знатоками права, они умудрялись выигрывать дела исключительно при помощи красноречия, которое к тому времени уже дос­тигло высот искусства.

Число защитников могло достигать 12 человек, продолжительность речи бы­ла ограничена тремя часами, однако это правило постоянно нарушалось. В своей речи защитники ограничены не были, за исключением запрета ссылаться на дока­зательства, которые исследовались позже.

Во времена империи значение ораторов стало заметно меньше, что можно связать с ограничениями политической свободы вообще и ограничениями речей ораторов определенными правилами.

Вместе с тем адвокаты продолжали пользоваться значительной популярно­стью. Деятельность адвокатов была шире ораторской в их обязанности входило не только произнесение речей, но и квалифицированный разбор дела, дача юридиче­ских советов. Осуществлению этих обязанностей способствовало специальное обу­чение, начинавшееся с детства и продолжавшееся долгие годы и заканчивавшееся получением аттестата (следует заметить, что образование ораторов было не хуже). Существованию адвокатов также способствовало то, что они стали защищать инте­ресы казны, группируясь вокруг различных чиновников. При этом штатные адво­каты считались состоящими на государственной службе и получали за это жалова­нье. Иные адвокаты состояли под руководством штатных, но сами распределяли между собой дела[20] [21].

Особого замечания достойны отношения между представителем и представ­ляемым. Эти отношения хотя и не являются предметом регулирован процессуаль­ных отраслей права, но, тем не менее, их анализ может пролить свет на истоки, ме­сто и роль представительства.

Как уже было указано в отношении представительства «по опеке», сначала она понималась как власть над опекаемым или его имуществом, а затем права опе­куна стали пониматься как средства для осуществления его обязанностей, носящих характер общественной повинности. Здесь мы впервые сталкиваемся с объедине­нием прав и обязанностей лица, осуществляющего представительство, которое, на наш взгляд характерно для всей последующей истории судебного представительст­ва вплоть до современности.

Поручение (mandatum), как наиболее распространенное основание возникно­вения процессуального представительства характеризовалось существенным при­знаком безвозмездности. «Mandatum, nisi gratuitum, nullum est» - договор поруче­ния, если он не безвозмездный, ничтожен1. Договор поручения имел особый харак­тер, объясняемый его происхождением - из общественного долга и дружбы («ех officio atque amicitia»), а выполнение долга и вознаграждение, по понятиям римлян, исключает одно другое. Цицерон говорил, что довести доверителя до иска из пору­чения и быть присужденным по такому иску не менее позорно, чем быть осужден­ным за кражу: в тех делах, в которых мы сами не можем иметь интереса, предпола­гается, что наша деятельность основана на верности дружбы[22] [23]. Услуги мандатария имели общественное, а не личное (имущественное) значение, связанное с извлече­нием выгоды. При наличии в договоре положения о вознаграждении, такой договор относится к категории найма. (Высшие слои общества, которые в основном и вы­ступали представителями, считали унизительным наниматься к кому-либо, так как это унижало их общественный статус). Считалось, что вознаграждение принижает значение услуг мандатария, который действует по дружбе или ценя оказанную ему честь и доверие. Однако следует различать плату за оказанную услугу (merces) и

выраженную материально благодарность, получившую название honor. Получение такого рода благодарности считалось допустимым и не унизительным для манда­тария. Ораторы же в награду получали пальмовую ветвь, символизирующую побе­ду. Позднее появились договоры о гонораре (honorarium).

Противоречия между отношением к представительству как к дружеской обя­занности и необходимостью оплачивать услуги представителя привело к запрету брать деньги и подарки за ходатайство по делам. Однако этот запрет повсеместно нарушался, поскольку не содержал никакого наказания за его нарушение. Возна­граждение было очень щедрым и давало возможность не только безбедно сущест­вовать, но и наживать огромные состояния. Август установил штраф за нарушение запрета в размере % полученного гонорара. Во времена империи этот запрет вновь исчез, но появился закон, определивший максимум платы, -100 золотых или 10.000 сестерций[24].

На наш взгляд, римское право так и не смогло выработать четких критериев, необходимых для регулирования отношений между представителем и представ­ляемым. Это может бьггь объяснено как неразвитостью хозяйственной жизни Рима, когда хозяин, в основном, вел дела самостоятельно либо через рабов, с которыми никаких договоров не заключалось, так и сложностью отношений между предста­вителем и представляемым, которые зачастую выходили за рамки частного права.

Однако основы, заложенные римским гражданским процессом в отношении представителя оказали и продолжают оказывать значительное влияние на развитие института представительства. Так, до наших дней сохранилось внутреннее деление функций процессуального представителя на собственно представительские и адво­катские, адвокат до настоящего времени воспринимается как общественный дея­тель и знаток права, запрет на истребование гонорара перекочевал в право других государств, наконец, объединение прав' и обязанностей представителя имеет ог­ромное значение для правильного понимания места представителя и понятия пол­номочия в современном гражданском процессе.

<< | >>
Источник: Халатов Сергей Александрович. Проблемы представительства в гражданском судопроизводстве [Электронный ресурс]: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03 - М.: РГБ, 2002. 2002

Скачать оригинал источника
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме § 1.1. Защита чужих прав в римском праве:

  1. М. Гражданско-правовая защита авторских прав
  2. ЗАЩИТА АВТОРСКИХ ПРАВ В СЕТИ ИНТЕРНЕТ
  3. 3. Понятие защиты гражданских прав
  4. Защита авторских прав
  5. § 1.1. Защита чужих прав в римском праве
  6. С.Т. Максименко кандидат юридических наук, доцент СГАП ИНСТИТУТ ЗАЩИТЫ ДОБРОСОВЕСТНОГО ВЛАДЕНИЯ: ОТ РИМСКОГО ПРАВА ДО НАШИХ ДНЕЙ (НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ)
  7. 135. С. И. Семилетов* ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И ЗАЩИТЫ АВТОРСКИХ ПРАВ В РОССИЙСКОМ СЕКТОРЕ СЕТИ "ИНТЕРНЕТ "**
  8. 2.1. Понятие, принципы защиты гражданских прав на недвижимость
  9. 2.2. Общая характеристика способов защиты гражданских прав на недвижимость
  10. Защита гражданских прав
  11. § 12. Охрана и защита авторских прав. Ответственность за нарушение исключительного права на произведение
  12. 3. Защита гражданских прав
  13. 2. Понятие и виды способов защиты субъективных прав
  14. IV. 1.1. Внесудебная защита частных прав
  15. 24. Деление лиц по семейному состоянию. Правовое положение лиц своего и чужого права.
  16. Способы защиты гражданских прав. Пределы осуществления гражданских прав.
  17. Способы судебной защиты жилищных прав (по материалам судебной практики)
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -