УГОЛОВНОЕ ПРАВО

А. Преступления Публичные и частные преступления. В шляхетской Речи Посполитой земское право под влиянием римского права приняло деление преступлений на публичные и частные. Публичными преступлениями считались действия, направленные против монарха, государства, публичных институтов и религии, а частными — преступления против частных лиц.

В городском праве преступления тоже подразделялись на публичные и частные, но здесь критерием деления было наказание. Публичными преступлениями считались те, которые влекли за собой публичные наказания, а частными — те, за которые приговаривали к частному композитивному наказанию и вдобавок к уплате судебного штрафа, называвшегося мульк- той. В XVI веке в земском праве распространилось убеждение, что и частные преступления должны быть уголовно наказуемы независимо от жалобы потерпевшего и при ее отсутствии. Поэтому наряду с запретом примирения при убийстве (1588 г.) устанавливалось, что если родные убитого не возбуждали обвинения, они платили государственный штраф в размере шляхетского головничества. В таких случаях, а также когда у убитого не было родственников, вспомогательную (субсидиарную) жалобу обязан был подать старостский уряд. Это сближало группу частных преступлений с преступлениями, расследуемыми по публичному обвинению. Дальнейшему стиранию различий между ними способствовало применение, начиная с XVI века, публичных наказаний за убийство: смертной казни, телесных наказаний или лишения свободы («заключение в башню»), тогда как композитивные наказания все чаще играли вспомогательную роль. С другой стороны, по конституции 1588 года в случаях, когда шляхтич обвинялся в измене или оскорблении монарха, наряду с обвинением, которое выдвигал инстигатор (судебный обвинитель), полагалось (за исключением тех дел, в которых обвинение основывалось на перехваченных документах) участие в процессе делятора (доносителя), который уведомлял о совершении преступления й впоследствии поддерживал свое обвинение перед судом.

Если вина не была доказана, делятор подвергался наказанию — такому же, какое угрожало обвиняемому (возрождение принципа талиона). Эти постановления принимались для защиты шляхетских вольностей: король лишался возможности расправы со своими противниками судебным путем. Участие в процессе делятора подчеркивало обвинительный характер земского процесса, распространявшийся также и на государственные преступления. Вина и обстоятельства, исключающие ответственность. С конца XV века законодательство и судебная практика старались отличать умышленную вину при совершении убийства от неосторожной, не отделяя пока еще понятия последней вины от случая (казуса). Последнее различие было введено лишь трибунальным судопроизводством XVII века, когда случайного убийцу стали приговаривать только к головничеству, освободив его от заключения в подземелье, чему он подвергался до того за неумышленное убийство. В городском праве также различались умышленное преступление и неумышленное; в последнем случае выделялось еще понятие случайного преступления, которое влекло за собой только частное наказание. Закон признавал ненаказуемым убийство опального лица, лишенного чести и защиты закона (banita), не обладающего охранной грамотой (глейтом). Таким способом ввиду фактической слабости государственной исполнительной власти старались создать реальную угрозу для подобных лиц. Эту же цель преследовало предписание о ненаказуемости убийства грабителя или вора, совершенного при попытке воспрепятствовать преступлению. Введение правила о ненаказуемости убийства простолюдина, выдающего себя за шляхтича (1557 г.), с целью оградить шляхетское сословие от проникновения в него лиц, пытающихся незаконно присвоить себе шляхетские права, являлось ярко выраженной формой защиты сословных привилегий. Обострение общественных противоречий и связанное с этим усиление уголовных репрессий заставили признать ненаказуемыми убийства (или ранения), совершенные должностными лицами при выполнении служебных обязанностей. Так, не подлежало наказанию убийство или ранение при подавлении беспорядков старостскими или городскими органами власти (1593 г.).

Виды преступлений. К публичным преступлениям причислялись прежде всего: а) crimen laesae maiestatis. По конституции 1588 года таковым считалось только преступление, совершенное лично против короля. Оно не охватывало действий, направленных против членов королевской семьи. В этом выражалось ослабление позиции монарха в шляхетской Речи Посполитой; б) измена родине, которой считались бунты, согласованные с неприятелем, выдача неприятелю государственных тайн, сдача замка врагу, а также возбуждение мятежа (рокоша); в) преступления против религии. С середины XVI века отступничество от римско-католической религии перестало быть наказуемым, если отступник переходил в другое христианское вероисповедание. Наказуемым оставался, однако, переход в иудаизм или магометанство. В эпоху контрреформации была восстановлена прежняя конструкция преступления вероотступничества; преступлением стало считаться также и исповедание арианства. Преступлением против религии считалось также колдовство. Наказания за колдовство (почти исключительно женщин) значительно участились во времена контрреформации. В XVI веке в Познани за колдовство был сожжен на костре человек. В следующем же столетии в маленьком городке Вонгровец в течение 50 лет по приговору городского суда на костре погибли 34 человека, обвиненных в колдовстве. Преимущественно в городских судах к смерти приговаривались «колдуньи», по большей части из беднейших слоев населения; г) тяжелыми считались преступления против морали и благонравия. Гомосексуализм и скотоложство как в городском, так и в деревенском праве подлежали квалифицированной смертной казни. Смертная казнь грозила также за прелюбодеяние, однако здесь городские суды часто проявляли снисхождение, а деревенские суды вообще ограничивались более легкими наказаниями или наложением церковного покаяния; д) к частноправовым преступлениям долгое время причислялось присвоение общественного имущества. Преступлением считалось не только присвоение казначейских денег, но и вещей, являющихся собственностью государства.

За него назначались имущественные наказания. Только в 1710 году такие преступления были признаны публичными и их стали расследовать по публичному обвинению. Изготовление фальшивых денег всегда считалось публичным преступлением, причем тяжелым; е) в городском праве' наряду с преступлениями против государства наиболее тяжкими преступлениями считались бунты и заговоры против городских властей, наказывавшиеся в основном смертной казнью; ж) к публичным преступлениям городское и деревенское право относили также преступления против действующих положений о труде. Их целью было укрепление власти городского совета над простолюдинами в городах, пана над барщинными крестьянами в дереву не. Наказания за невыполнение этих положений подчас бывали суровыми; з) преступления против общественного порядка и спокойствия. К этой категории относились всякого рода насилия и прежде всего нападение на дом шляхтича; если при этом были убитые или тяжелораненые, виновник приговаривался к смертной казни. Подобным же образом и городское право за насильственное вторжение в дом предусматривало смертную казнь. Более суровыми стали наказания за нападения на дорогах. Количество частных преступлений, известных земскому праву, было велико. Первое место среди них занимали преступления против жизни и здоровья: а) убийства внутри шляхетского сословия делились на умышленные убийства и убийства неумышленные. При умышленном убийстве виновный с XVI века приговаривался к обезглавливанию, тогда как за неумышленное убийство полагалось заключение в подземелье башни на 1 год 6 недель (с 1538 г.), а также головничество в пользу семьи убитого. Квалифицированными формами убийства были: отцеубийство, убийство супруга, детоубийство и убийство родственника. Эти преступления карались по образцу городского права, предусматривавшего квалифицированную смертную казнь, в некоторых случаях сопровождающуюся лишением чести и конфискацией имущества. Поединок в принципе был наказуем; разрешались поединки лишь с согласия короля. В целях искоренения этого обычая конституция 1588 года ввела наказание за сам вызов на поединок (60 гривен и полгода заключения в башне).

Несмотря на угрозу наказания, поединки были широко распространены и обычно оставались безнаказанными. Подобным образом с целью ограничения кровной мести в XVI веке была введена наказуемость за извещение о намерении мстить. По городскому праву за это полагалась даже смертная казнь. В практике деревенского права, несмотря на то что конституция 1631 года предусматривала для крестьянина, убившего другого крестьянина, смертную казнь, убийцу наказывали головничеством, которое в XVII веке возросло до 100 гривен, и денежными штрафами в пользу пана, громады и церкви или же поркой и публичным покаянием; б) преступления против свободы и чести. Со второй половины XVI века насилием считалось лишь похищение женщины против ее воли. Похититель подвергался бесчестию (инфамии), а порой приговаривался и к смертной казни. В 1631 году для рассмотрения дел о похищении был введен скрутиниум, т. е. следствие по требованию суда. Преступлением против чести являлась клевета — навет. В XVI веке источником распространения клеветы стали печатные пасквили. Ответом на них было усугубление уголовного преследования; в) к имущественным преступлениям относились кражи, которые делились на обычные и квалифицированные. К последним причислялись кражи со взломом или с использованием оружия. Соучастие в преступлении. В конце XVI века произошла унификация принципов, по которым определялась ответственность лиц, принимающих участие в преступлении: конституция 1588 года ввела принцип одинакового наказания для всех соучастников. На практике помощники по-прежнему карались в зависимости от роли, которую они играли в совершении преступления. И в городских судах главаря банды наказывали строже, чем рядовых ее членов или лиц, им помогавших. В основе земского права, так же как городского и деревенского, лежала индивидуальная ответственность. В порядке исключения применялась, однако, и групповая ответственность. Б. Наказания Принципы определения меры наказаний. В земском праве сословная принадлежность преступника и пострадавшего влияла на выбор наказания, смягчая его или усугубляя.

Убийство простолюдином шляхтича всегда каралось смертью, тогда как шляхтич, убивший простолюдина, должен был уплатить головничество. При убийстве или нанесении ранения существенное значение, имело то обстоятельство, совершено ли преступление при использовании холодного оружия или огнестрельного, поскольку применение последнего (мушкета) вдвое усугубляло наказание. Наказание смягчалось, если обвиняемый проявлял раскаяние или получал прощение потерпевшего. Отягощающими обстоятельствами являлись: принадлежность жертвы к' более высокому сословию, чем преступник, поимка подозреваемого на месте преступления и рецидив. По хелминскому праву рецидивом считалось совершение преступления во второй раз, магдебургское же право, подобно земскому, считало рецидивистом лицо, троекратно осужденное за одинаковые преступления. С конца XV века в земском праве наметилась тенденция к усилению уголовной репрессии. Это выразилось в более широком распространении смертной казни, в том числе ее квалифицированных форм. Цель — устрашение — заметнее всего проявлялась в городском праве, где уже с середины XV века главной задачей наказаний стала общая превенция. В связи с этим применялись жестокие наказания, действовавшие на воображение населения. Наряду с суровыми, обращенными «против жизни и тела» наказаниями, направленными главным образом против мещан и крестьян, сохранялись композитивные наказания, которые в совокупности с введенным тогда временным заключением в башню были основными наказаниями в отношении шляхты. Формы репрессии определялись сословной принадлежностью виновного и потерпевшего. В отличие от сурового городского права практика деревенских судов была значительно мягче. Смертная казнь и наказания изувечением применялись редко, в частности для того, чтобы не лишать панские хозяйства рабочих рук. Если преступление квалифицировалось как заслуживающее смертной казни, пан обычно передавал дело в городской или гродский суд. Менее суровое уголовное преследование в деревенских судах сочеталось, однако, с существованием гораздо большего числа запретов и проступков, подлежащих наказанию. Для городского и в особенности деревенского права было характерно сочетание светских и церковных наказаний: публичного покаяния, пожертвований в пользу церкви и т. д. Происходило это потому, что понятие преступления не всегда отделялось от понятия греха. Классификация наказаний. В земском праве по образцу городского установилось деление наказаний на криминальные — такие, как смертная казнь, наказание изувечением, инфамия и прочие* называвшиеся полукри- минальными или же не совсем точно — цивильными. а) Смертная казнь. Существовали обычные формы смертной казни: обезглавливание, повешение, утопление, расстрел, и квалифицированные: сожжение на костре, сажание на кол, закапывание живьем с последующим пронзанием колом, четвертование, переламывание конечностей, колесование и т. д. Обезглавливание считалось шляхетской мерой наказания, повешение — нешляхетской и позорной. Последний вид казни предназначался только для мужчин, женщин приговаривали к утоплению, которое тоже было позорным наказанием. Квалифицированной смертной казни могли предшествовать пытки. Иногда в порядке помилования осужденного сначала умерщвляли, а четвертовали или сажали на кол только его труп. б) Наказания изувечением. Значение этого вида телесных наказаний постепенно уменьшалось. К ним приближались так называемые «наказания на шкуре»: клеймение, отрезание уха. Все эти позорные наказания применялись исключительно по отношению к осужденным, не принадлежащим к привилегированным сословиям. в) Лишение чести (инфамия) и опала (баниция). Самым распространенным наказанием для шляхтича было изгнание (выволание), которое в XVI—XVIII вв. смешивали с уже известной нам инфамией; поэтому изгнанников называли также обесчещенными, хотя в средневековье эти наказания отличались друг от друга. Приговоренный к изгнанию лишался шляхетства и вынужден был скрываться за границей, поскольку любой человек мог посадить его в тюрьму или убить. За убийство изгнанника государство платило вознаграждение. В XVI веке изгнание превратилось в новое, менее суровое наказание, называемое опалой. Правда, опальный шляхтич тоже должен был покинуть пределы страны и мог быть безнаказанно убит, но государство не награждало его убийцу, как это было с убийцей изгнанника. Кроме того, в случае поимки опального староста должен был посадить его в башню, но не имел права казнить без специального разрешения короля. Опала влекла за собой потерю гражданских и политических прав, но не утрату чести. г) В городах широко применялось наказание у Позорного столба, когда осужденного привязывали к стоящему на рынке каменному столбу. Обычно этому наказанию предшествовала порка, а после него приговоренный мог быть заклеймен и лишь затем изгнан из города. Порой приговоренного вместо позорного столба сажали в железную клетку, выставленную на всеобщее обозрение. На клетке помещали надпись, за какое преступление наказывается виновник. В деревенском праве наказанию у позорного столба соответствовала куна — металлический ошейник, при помощи которого приговоренного приковывали обычно к стене костела, и он стоял там во время богослужения, иногда держа в руках орудие своего преступления или украденный предмет. Самым распространенным в деревенском праве наказанием была порка с применением кнута, палок или толстой веревки. Более мягким видом этого же наказания были розги. Порка совершалась публично, количество ударов в зависимости от тяжести проступка колебалось от 5 до 500, в исключительных случаях достигая 1000 ударов. Тогда это уже было наказание не «против тела», а «против жизни». д) Наказание лишением свободы. Временным лишением свободы было заключение в башню, введенное, в польское земское право конституциями 1493 и 1496 гг. в качестве наказания за душегубство сроком на 1 год и 6 недель. Это наказание, применявшееся по отношению к шляхтичам, не сопровождалось лишением чести, а приговоренные к нему не носили кандалов. Шляхтич должен был сам явиться для отбытия наказания (иначе ему грозила инфамия). Срок заключения в башню составлял от 1 недели до 4 лет и 24 недель. Все расходы, связанные с осуществлением этого наказания, ложились на осужденного. е) К публичным имущественным наказаниям принадлежала конфискация имущества. Она производилась в дополнение к другим наказаниям, например смертной казни, или независимо — за отказ от службы в посполи- том рушении. В таких случаях король отдавал имущество доносителю. С конца XV — начала XVI века стало действовать правило, по которому конфискованное шляхетское имущество не могло оставаться в руках короля, а должно было быть передано другому шляхтичу, дабы избежать нанесения материального ущерба шляхетскому сословию в целом. ж) Частные денежные наказания осуществлялись в форме головничества и «навязки» за увечье, размер которых, как и прежде, зависел от сословия, а часто и от социального положения убитого или пострадавшего. Размеры их были унифицированы сеймовым законодательством для всей страны и проявляли тенденцию к возрастанию из-за постоянно прогрессирующей девальвации денег. Средневековый принцип, согласно которому головничество как выкуп от смертной казни не следовало платить в тех случаях, когда убийца был казнен, на рубеже XVI—XVII вв. подвергся изменению. С этого времени убийца независимо от того, грозила ему казнь или нет, должен был заплатить головничество сам или это следовало сделать его потомкам с унаследованного ими состояния. Головничество сохранялось как частное наказание за убийство в шляхетской среде наряду с заключением в башню и особенно часто применялось в случаях убийства шляхтичем мещанина или крестьянина. Оно было выгодно шляхте и потому сохранялось в польском праве даже после того, как в других странах композитивные наказания давно были преданы забвению. II. СУДОПРОИЗВОДСТВО Общие замечания. Соответственно организации сословных судов мы различаем процессы: земский, городской и деревенский. Кроме того, в шляхетском судопроизводстве существовали специальные процессы — такие, как межевая тяжба, процесс о беглых крестьянах и др. В городском судопроизводстве важнейшим специальным процессом был процесс по обвинению в колдовстве. Особый процесс применялся в военных судах. Наконец, собственными процессами обладали суды этническо-ре- лигиозных меньшинств (евреев, армян). Земский процесс был урегулирован Formula Processus (1523 г.). Эта кодификация ускорила и упростила процесс, ввела апелляцию. Она также упростила исполнение приговоров и перенесение экзекуции с движимого имущества на недвижимое, тем самым покончив со злоупотреблениями судебных исполнителей, частыми во времена средневековья. Formula Processus была Важным шагом впёред на пути развития польского обвинительного процесса. Одновременно с конца XV века городское право начало перенимать элементы инквизиционного процесса* Этому способствовало принятие в следующем веке немецкой Constitutionis Criminalis Carolinae (1532 г.). Инквизиционному процессу было присуще, как известно, стремление к получению доказательств в форме признания, вырванного пытками. В результате в городском праве сформировался особый уголовный процесс. Влияние городского права сказалось и на земском праве, в котором несколько обособилось судопроизводство по уголовным делам, хотя до выделения уголовного процесса не дошло из-за преобладания элементов обвинительного процесса. Во второй половине XVII века и в первой половине XVIII века распространилось сутяжничество, процессы длились по несколько десятков лет. Даже окончательные приговоры Трибунала подвергались обжалованию. А. Процессуальные права представителя Польскому земскому процессу были известны, как мы знаем, представители по закону (опекуны), а также представители юридических лиц (городов, капитулов) и физических лиц. С XV века процессуальному праву был известен институт должностных представителей. Нешавский привилей постановлял, что стороне по ее просьбе должен быть назначен представитель, если она не может вести дело самостоятельно. Распространению процессуального представительства благо* приятствовало появление на рубеже XV—XVI вв. его платной про* фессиональной формы. Платных представителей называли прокурорами. Они давали присягу и не имели права получать чрезмерные гонорары. Лица, профессионально занимающиеся процессуальным представительством, получили общее название: палестра (адвокатура). Палестра приобрела большое значение в XVII и XVIII вв. Каждый из адвокатов мог выступать только перед тем судом, при котором он состоял. В шляхетских судах адвокатами могли быть также и мещане. Однако в Коронном трибунале в XVIII веке было принято постановление, что палестра при Трибунале может состоять только из поместной шляхты. Потребность в адвокатах была велика. Сыновья многих шляхтичей избирали такую карьеру, обучаясь праву на практике под руководством опытного адвоката. Б. Судопроизводство Вызов в суд. Поместную шляхту полагалось вызывать в суд письменной повесткой, тогда как для шляхты— «голоты» достаточен был устный вызов. В город ские и деревенские суды обычно вызывали в устной форме. Исключение составлял городской патрициат, который по образцу шляхты получил право вызываться в суд письменной повесткой. С принятием конституции 1543 года, которая ввела в судопроизводстве равноправие польского языка с латынью, повестки стали все чаще писать по-польски. Необходимым условием судебного разбирательства было внесение повестки в особую книгу (обычно узкого формата), называвшуюся реестром, а впоследствии также вокандой, поскольку во время сессии суда дела рассматривались в соответствии с порядком этих записей. Вначале единообразные, реестры со временем подверглись дифференциации. Городские и земские суды имели реестры нескольких видов (для гражданских дел, для уголовных дел, для исполнения судебных решений и т.д.), у Коронного же трибунала было их много: не только для каждого вида дел существовал свой реестр, но и для каждого воеводства. Судоговорение. Сроки. В земском праве с целью ускорения процесса Formula Processus ввела правило, что пресекательным сроком, связанным с неявкой истца в суд, является второй по порядку срок, хотя в некоторых уголовных делах, в частности в случае убийства шляхтича, пресекательным считался уже первый срок. Это было сделано в интересах охраны жизни представителей господствующего сословия. В городских судах неявка истца приводила уже не к прекращению дела, как это было в средневековом земском праве, а лишь к потере срока и необходимости оплатить расходы ответчика. Земское право также, смягчая свои положения, признало, что истец, не представший перед судом в первый срок, платит только штраф за неявку. Начиная с XVI века судоговорение в шляхетских судах делилось на три стадии. Вначале рассматривались дела об отсрочке судоговорения и акцессории, т. е. побочные дела, о которых стороны знали и которые следовало разобрать перед главным судоговорением, ибо существовало правило, что, если дошло до разбирательства по существу, его нельзя прерывать, а нужно довести до конца. По акцессориям суд выносил предварительные решения. Если акцессорное решение имело значение для исхода главного дела, оно могло быть обжаловано в суде высшей инстанции. Это осложняло судопроизводство, затягивало его и способствовало сутяжничеству. При рассмотрении главного дела вначале слово давалось истцу — это называлось первой стадией судебного процесса (индуктой). В своих показаниях истец приводил факты и правовые положения, на основе которых строил свои притязания. После его показаний ответчик выступал с возражением. Сразу после этого наступало упрочение спора, что соответствовало средневековому litis contestatio. С этого момента ни одна из сторон не могла выйти из процесса без согласия противной стороны. Доказательства. С течением времени уменьшалось значение соприсяжников, хотя институт этот в остаточной форме сохранялся до второй половины XVIII века. В уголовных делах в шляхетских судах, начиная с XVI века, все большее значение стал приобретать скру- тиниум, или предварительное следствие, проводимое по требованию суда специальным чиновником, называвшимся инстигатором (судебным обвинителем). Это было существенным отступлением от принципов обвинительного процесса в пользу процесса инквизиционного. В деревенском процессе XVI—XVIII вв. и & некоторых частновладельческих городах для получения доказательств применяли так называемый руг (от немецкого Riige— осуждение). Образцом для него послужило церковное судопроизводство, кроме того, в XV — начале XVI века он спорадически применялся в земском праве для борьбы с разбоем. Руг производился на общем собрании громады. Панский урядник или специально назначенный руговник обращался к крестьянам с предложением рассказать под присягой все, что им известно о совершенных в деревне преступлениях. Судебные приговоры выносились сразу на руге, поэтому его можно рассматривать и как особый вид суда. Приговор. Приговоры суда выносились коллегиально, большинством голосов. Приговор записывался в специальную книгу и после подписания судьями объявлялся сторонам. На основании записи актов дела и указаний судей судебный писарь составлял полный текст приговора, называвшийся декретом, который заносился в книгу декретов. В период магнатской олигархии авторитетность приговоров Коронного трибунала, поначалу высокая, заметно уменьшилась. Находившиеся в зависимости от магнатов депутаты Трибунала выносили явно несправедливые приговоры, не считаясь ни с правом, ни с доказательствами. С XVI века все шире стало распространяться заочное судопроизводство, называвшееся контумативным процессом. Здесь уже второй срок считался пресекательным, а в случае неявки ответчика выносился заочный приговор (кондемната). Наряду с денежными штрафами за неявку в суд стали применять так называемую «процессуальную опалу», носившую характер наказания за непослушание суду и приводившую к утрате дееспособности. Правовые средства пересмотра приговоров, а) Внесение апелляции. В XVI веке (с 1523 г.) в польском земском процессе окончательно сформировался институт апелляции как средство, служащее для изменения или отмены несправедливого, по мнению одной из сторон, приговора. В результате апелляции приговор низшего суда подвергался контролю высшего суда. С момента создания Коронного трибунала рассмотрение апелляций на приговоры земских, гродских и под- коморских судов стало исключительно его компетенцией. Внесение апелляции приостанавливало исполнение приговора до окончательного решения вопроса (за исключением межевых споров). В королевских имениях крестьяне могли жаловаться на деревенский суд в так называемый замковый суд, а затем в референдарский суд при королевском дворе. В частных владениях осужденный мог внести жалобу в суд пана, который был последней инстанцией. б) В связи с введением апелляции Formula Processus отменила порицание (нагану) судье, однако в 1538 году оно было восстановлено под названием мо- ции. Моция отличалась от наганы тем, что не ущемляла чести судьи и потому не влекла за собой временного отстранения его от должности. Она сохранялась до падения шляхетской Речи Посполитой. в) Специфическим видом моции был гравамин. Это средство должно было препятствовать злоупотреблению судейской властью, выражавшемуся в отказе судьи принять апелляцию или моцию. Гравамин заключался в том, что такой судья отвечал за это перед судом высшей инстанции, что, однако, не приостанавливало исполнения вынесенного им приговора. г) Чрезвычайным правовым средством было возобновление процесса. Это допускалось только в случае обнаружения новых документов, о которых до вынесения приговора сторона не знала, а также в случае отмены приговора декретом нового состава Трибунала (конституция 1726 г.). Производство при рассмотрении уголовных дел. Отдельный уголовный процесс в городском судопроизводстве был результатом принятия процессуальных принципов Constitutio Criminalis Carolinae. Наряду с обвинительным производством вводилось инквизиционное производство, характерной чертой которого было объединение в руках судьи функций расследования и вынесения приговора. Доминирующим являлся принцип письменного ведения производства; любые действия заносились в протокол. Зато в польском городском праве не привился известный принцип тайности производства: судебное разбирательство было, как правило, открытым. Кроме того, обвиняемому не только не отказывали в праве иметь защиту, но даже рекомендовали ею воспользоваться. Принятие инквизиционного процесса польским городским правом, таким образом, не было полным. В земском праве особенности производства по уголовным делам были связаны с введением элементов инквизиционного процесса. К ним, в частности, относились скрутиниум и пытки. В инквизиционном производстве суд принимал решение о возбуждении дела на основании заявления или по собственной инициативе, если имелось лицо, подозреваемое в преступлении, и судья признавал существующие улики достаточными. Первый этап (общая инквизиция) заключался в установлении факта преступления, его обстоятельств и предполагаемого виновника. Ведение следствия поручалось специальному чиновнику, называвшемуся инстигатором. Окончательное решение о признании дела уголовным принадлежало суду. На основании этого решения подозреваемого сажали в тюрьму. С того момента начинался второй этап производства (специальная инквизиция), цель которого заключалась в получении от обвиняемого признания. Среди доказательств главную роль играло признание обвиняемого, которое считалось «королевой доказательств» (confessio est regina probationum). Для получения признания широко применялись пытки, ранее известные городским судам и использовавшиеся там, в особенности в XVI—XVIII вв., очень широко. От пыток были освобождены: поместная шляхта, городские патриции и чиновники, лица со званием доктора, дети, старики и беременные женщины. Однако в случае особо тяжелых преступлений против государства (или города) это обстоятельство не всегда принималось во внимание. В инквизиционном производстве полагалось сначала склонить обвиняемого к добровольным показаниям. Лишь в случае неудачи применялись меры в следующей очередности: угроза подвергнуть пыткам, демонстрация орудий пыток, раздевание и связывание обвиняемого, усаживание на место, предназначенное для пыток, и, наконец, сами пытки. На практике зачастую обвиняемого, даже если он делал признание, подвергали пыткам под предлогом, что признание могло быть неполным, а пытки позволят выявить дополнительные обстоятельства. Наиболее распространенной пыткой было вытягивание суставов. Если осужденный не признавался, он мог быть подвергнут пыткам повторно — всего троекратно. Когда обвиняемый признавался, он должен был затем подтвердить свое признание в присутствии полного состава суда. Если обвиняемый делал признание под пытками, а потом брал его обратно, мучения возобновляли еще два раза. Если, несмотря на троекратные пытки, признание так и не было получено, принимались во внимание другие доказательства, в том числе и показания свидетелей. В инквизиционном производстве не применялась допускавшаяся в обвинительном процессе очищающая присяга. Если доказательства были неубедительными, а подозреваемый под пытками не признал своей вины, его отпускали на свободу. Людей подвергали мучениям на основании голословных, а порой и просто ложных обвинений. Помилование и смягчение наказания. Земское право стремилось ограничить принадлежавшее королю право помилования шляхты. Конституция 1538 года запретила королю Помилование приговоренных к зак* лючению за убийство, совершенное в шляхетском кругу. Право помилования по отношению к шляхте перешло к сейму. С конца XV века король также не мог выдавать охранные грамоты (глейты) лицам, приговоренным к наказанию, а с 1543 года — крепостным, намеревавшимся подать жалобу на своего пана. Магдебургское право не признавало ни помилования, ни смягчения наказания. Тем не менее в городской и деревенской практике они применялись довольно широко. Особенно прочно укоренился обычай выпрашивания освобождения от смертной казни женщиной, заявившей, что она желает немедленно вступить в брак с приговоренным к смерти. Были также известны случаи дарования жизни, если из-за нерасторопности палача казнь с первого раза не состоялась (падение с виселицы и т. д.). В. Исполнительное производство Исполнение решений шляхетских судов. До конца средневековья наиболее распространенной формой исполнения судебных решений было обращение взыскания на движимость, так называемая экзекуция движимости. Только Formula Processus свела ее на нет, придав самостоятельный характер экзекуции недвижимости. С этого времени земское право признавало две формы исполнения судебных решений: экзекуцию недвижимости (от собственников недвижимого имущества) и личную — по отношению к шляхте-голоте. В последнем случае судебные решения исполнялись энергично и со всей строгостью. Если шляхтич, не имеющий недвижимого имущества, в течение двух недель не исполнял приговора и не давал поручителя, его вызывали в гродский уряд и объявляли ему о «процессуальном изгнании», после чего немедленно приговаривали к заточению в башню, где он должен был «пребывать, пока требуемого приговором не исполнит». Г. Особые виды судопроизводства «Процесс о беглых крестьянах». Известный уже в средневековье, процесс этот в новые времена коренным образом изменил свою сущность и характер. С XVI века речь шла уже не о получении компенсации за самовольный уход крестьянина и пени от пана, который eto Принял, а 6 розыске беглецов и возвращении их на место, откуда они бежали. Таким образом, это был виндикационный процесс. Он проходил в соответствии с Formula Processus между шляхтичем, который принял крестьянина, и его прежним хозяином, который требовал его возвращения. Крепостной в этом процессе являлся предметом спора. Процесс о «беглых крестьянах» детально регулировался не столько конституциями, сколько решениями отдельных земских сеймиков. Важнейшее из общепольских предписаний гласило, что в процессах о виндикации беглецов не существует срока давности. Поэтому беглеца можно было разыскивать в течение какого угодно времени после побега, что максимально способствовало борьбе с этим явлением. Процессы по обвинению в колдовстве. К числу специальных процессов относился также процесс по обвинению в колдовстве, который в XVI веке полностью перешел от духовных судов в компетенцию городских и деревенских судов. Наибольшее количество таких процессов происходило на северо-западных землях Речи Посполитой.

<< | >>

↑

Источник: Ю. Бардах Б. Леснодорский М. Пиетрчак. ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ПОЛЬШИ. 1980

Еще по теме УГОЛОВНОЕ ПРАВО: