ОБЩАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ А.
Организация общей администрации Администрация воеводства. Во главе администрации воеводства стоял воевода, назначавшийся президентом по предложению министра внутренних дел, утвержденному советом министров. При исполнении служебных обязанностей в зависимости от характера рассматриваемого вопроса воевода подчинялся соответствующему министру. Как орган воеводской администрации, воевода выступал в двойной роли: представителя правительства, руководителя общей администрации и тех отделов специальной администрации, которые были объединены с общей. Воевода представлял правительство на территории воеводства. Он координировал деятельность всей прави тельственной администрации в соответствии с основной линией государственной политики. В целях обеспечения единообразия действий всей администрации воеводе предоставлялись контрольные полномочия с правом вмешательства в деятельность органов специальной администрации. Он осуществлял надзор за личным составом, занимающим руководящие административные посты на территории воеводства, мог временно отменять противоречащие государственной политике распоряжения органов специальной администрации, устраивал периодические совещания их руководителей. Воеводе подчинялась государственная полиция. Он осуществлял надзор за печатью, обществами, самоуправлением, занимался вопросами вероисповедания, культуры и искусства, а также частично промышленности и торговли, сельского хозяйства и аграрных реформ, социального обеспечения, путей сообщения, выполняя распоряжения соответствующих министров. Ему принадлежало право издавать исполнительные распоряжения на основании предоставленных законом полномочий либо по полномочию министров, а также распоряжения, направленные на поддержание порядка и «охрану общественной безопасности». Свои функции он осуществлял при помощи воеводского управления, которое делилось на отделы, а также посредством подчиненных ему учреждений и исполнительных органов самоуправления. Варшава представляла собой отдельную административную единицу, не входящую в состав воеводства. Администрацию столицы возглавлял комиссар правительства столичного города Варшавы. В его руках сосредоточивались функции административных органов первой и второй инстанций. В 1928 году Варшава была разделена на городские поветы, в которых общую администрацию представляли городские старосты. Администрация повета. Во главе администрации повета стоял староста, назначавшийся министром внутренних дел. Староста подчинялся воеводе. Подобно воеводе, он был в повете представителем правительства и руководителем общей администрации и отделов, объединенных с ее органами. Ему подчинялись органы государственной полиции, получавшие от него распоряжения и находящиеся под его контролем. К числу компетенций старосты относилось также судебное разбира тельство правонарушений (дисциплинарно-административная деятельность). Управление выделенными городами, насчитывавшими более 75 тыс. жителей, с 1925 года находилось в руках городского старосты. Он имел те же права и обязанности, что и поветовые старосты. В некоторых городах функции поветовых органов общей администрации были распределены между городскими канцеляриями старосты и исполнительными органами городского самоуправления. В Гдыне с 1932 года управление городским поветом возглавлял комиссар правительства. Б. Основные функции общей администрации Охрана безопасности и общественного порядка. Основные непосредственные задачи охраны безопасности и общественного порядка были возложены на государственную полицию, которая являлась исполнительным аппаратом органов общей администрации: министра внутренних дел, воевод и старост. От них полиция получала служебные распоряжения и директивы. В области расследования преступлений и уголовного преследования полиция подчинялась органам правосудия. Полиция строилась по армейскому образцу. Ее организационная структура была приспособлена к административному делению страны. Возглавлял государственную полицию главный комендант. На территории воеводства деятельностью полиции руководил воеводский комендант, а на территории повета — поветовый комендант. Свои задачи они выполняли при помощи подчиненных им комиссариатов и полицейских участков. Полиция контролировала государственные органы и органы самоуправления, созданные для выполнения инструкций по регулированию общественного порядка. Сотрудники полиции имели право применять принуждение, в том числе физическую силу и огнестрельное оружие. Если отряды полиции не были в состоянии обеспечить «охрану безопасности и общественного спокойствия», могла быть использована армия, в особенности когда речь шла о подавлении вооруженных выступлений против правительства. Для раскрытия преступлений и проведения расследований была создана специальная система следственной службы, формально подчиненная органам право судия, а фактически — начальникам отделов безопасности (впоследствии общественно-политических отделов) в воеводских управлениях. Особая бригада следственной службы занималась борьбой с революционным движением, прежде всего с коммунистическим, с украинскими и белорусскими организациями, выступавшими за освобождение от власти польского государства, а после майского переворота 1926 года — также и с польской парламентской оппозицией. Добиваясь от подозреваемых лиц признания, полиция неоднократно, в особенности в восточных районах, применяла запрещенные законом методы, что приводило к увечьям, а порой и смерти арестованных. В 1934 году полномочия полиции были значительно расширены. В этом году в связи с убийством министра внутренних дел Бронислава Перацкого был издан указ Президента о помещении лиц, «угрожающих общественному порядку и безопасности», в «изоляционный» (концентрационный) лагерь. Такой лагерь устроили в Березе Картузской. Распоряжения о задержании и направлении в лагерь издавали органы общей администрации по предложению полиции. Решение об «изоляции» принимал следственный судья округа, в котором находился лагерь. Период «изоляции» равнялся трем месяцам, но мог продлеваться каждые три месяца на тот же срок в течение неограниченного законом времени. Решения, в силу которых граждане лишались свободы, не подлежали в таких случаях никакому контролю со стороны судебных органов, что являлось вопиющим нарушением конституции. На практике вопрос о помещении в лагерь решали органы полиции и общей администрации. Роль следственного судьи была чисто формальной. Среди заключенных преобладали коммунисты и активисты национальных меньшинств. В лагере был введен очень суровый режим; применялись садистские дисциплинарные взыскания, позволялось бить заключенных и издеваться над ними. Особенно жестокие и беспощадные меры с использованием огнестрельного оружия отряды полиции применяли при разгоне рабочих и крестьянских демонстраций, а также при расправе с бастующими. В 1930 году в Восточной Галиции была проведена «пацификация» («умиротворение») украинских деревень с целью пресечения поджогов и саботажа, осуществляемых нелегальной украинской военной организацией. Летом 1933 года «пацификация» охватила многочисленные деревни Жешовского округа. Массовые аресты сопровождались избиением крестьян и уничтожением их имущества. Здесь «пацификация» была ответом на антисанацион- ные выступления крестьян. В сентябре 1936 года отряды полиции чровели подобную акцию во многих деревнях южной Люблинщи- ны. В 1937 году при ликвидации нелегальных собраний и «пацификации» деревень, охваченных крестьянской забастовкой, погибло 114 человек. Контроль за печатью распространялся на все, печатные издания (журналы, книги, листовки). Регулировались: 1) порядок основания и выпуска журналов, выпуск книг и других печатных изданий, а также работа типографий и складов печатных изданий; 2) система контроля за печатными изданиями. Издательское право во II Речи Посполитой подвергалось постоянным изменениям, направленным на расширение контрольных правомочий государственных органов и тем самым на ограничение прав граждан. Издание газет и журналов происходило в смешанном явочноразрешительном порядке. Желающий выпускать печатный' орган был обязан подать соответствующее заявление органам общей администрации первой инстанции. В заявлении кроме ряда информативных данных должны были быть указаны фамилия и адрес ответственного редактора. В определенных случаях орган администрации мог отказать в приеме заявления; после 1926 года такие случаи стали учащаться. Издание книг было причислено к вольным промыслам и потому не требовало разрешения административных органов. В 1937 году в Польше выходило 2692 периодических издания, в том числе 125 на украинском языке, 105 —на немецком, 130 — на еврейском, 8 — на белорусском, 9 — на русском. Среди них было 184 ежедневных издания и 422 еженедельника. В большинстве своем это были журналы местного значения, выходившие малыми тиражами и в течение недолгого времени. Количество непериодических изданий — книг — медленно возрастало, достигнув в 1937 году 7974 названий общим тиражом 29 млн. экземпляров. Издания подвергались цензуре после напечатания; репрессии применялись в случае нарушения материального уголовного права. Так как журналисты имели право не подписывать свои статьи, а редактор издания мог отказаться назвать автора, отвечал издатель или ответственный редактор, фамилия которого должна была стоять на каждом издании. Главным репрессивным методом становилась конфискация или наложение ареста, носящее характер временной конфискации, а когда дело касалось журналов — временное прекращение издания. Распоряжения о конфискации (наложении ареста) отдавались органами общей администрации первой инстанции или прокурором и подлежали утверждению окружного суда. Решение о прекращении выпуска, т. е. закрытии журнала, принимал окружной суд по предложению административных органов или прокурора. На практике контроль за печатью был направлен прежде всего против периодических изданий, призывавших к революционному переустройству общественного строя, против прессы и издательстр национальных меньшинств, а после майского переворота — в той или иной мере и против прессы парламентской оппозиции. В 1930—1938 гг. ежегодное число конфискаций превышало в среднем 2000, достигнув в 1937 году цифры 2848. В 1922 году было закрыто 15 газет и журналов, в 1936 г. — 31. Контроль над обществами (ассоциациями). Под обществом понималось постоянное объединение людей в организованной форме в целях, не преследующих материальных выгод. Закон от 1932 года подразделял общества на: обычные, зарегистрированные и «высшей полезности». Для легализации обычного общества требовалось заявление, зарегистрированного — занесение в реестр. Создание общества «высшей полезности» зависело от решения совета министров. Органы общей администрации могли отказаться принять заявление или занести общество в реестр, если его образование «противоречило закону либо могло создать угрозу общественному покою и безопасности». В рамках широко и гибко сформулированных контрольных полномочий (что на практике допускало произвол) органы администрации могли приостановить деятельность общества, а затем и распустить его. Органы общей администрации использовали свои контрольные полномочия для борьбы с радикальными ассоциациями, зачастую связанными с нелегальной Коммунистической партией Польши, с культурно-просветительными организациями национальных меньшинств, главным образом украинских и белорусских, а после 1926 года также для ограничения деятельности группировок парламентской оппозиции и организаций, находившихся под ее политическим влиянием. Уже в первые недели 1919 года произошла фактическая делегализация (запрещение) Коммунистической рабочей партии Польши, несмотря на то что это не было закреплено никаким административным актом. В 1927 году были распущены находившиеся под влиянием коммунистов Белорусская селянско-рабочая громада и Независимая крестьянская партия, в 1931 году — Польская социалистическая партия «Левица» и Объединение крестьянских левых — «Самопомоц». В период антисанационных демонстраций и крестьянских забастовок в тридцатые годы часты были случаи роспуска местных организаций «Стронництва людовего» и Союза сельской молодежи — «Вици». Контроль за собраниями. Закон о собраниях от 1932 года подразделял собрания на публичные и непубличные. Публичными считались собрания, доступные для неограниченного числа лиц; непубличными — собрания, участники которых были лично известны устроителю, либо собрания членов одного и того же общества (ассоциации). Среди публичных собраний различали собрания под открытым небом и собрания в помещениях. Для проведения собраний под открытым небом требовалось разрешение органов общей администрации первой инстанции; перед проведением публичного собрания в помещении требовалось предварительное извещение властей. Непубличные собрания не нуждались в этом. Органы администрации могли запретить проведение публичных собраний, если они «угрожали безопасности, покою и общественному порядку». Неопределенность формулировки давала возможность органам администрации свободно ее интерпретировать. Для контроля за ходом публичных собраний органам общей администрации предоставлялось право делегировать на них своего представителя, который мог (если считал это нужным) распустить его. На практике запреты касались преимущественно собраний, устраивавшихся революционными и радикальными деятелями и организациями, бастующими рабочими, представителями украинских или белорусских меньшинств, а после переворота — также левыми и правыми оппозиционными группировками. Для разгона собраний, проводившихся вопреки запрещению, о котором участники зачастую не знали, полиция применяла иногда даже огнестрельное оружие, что приводило к жертвам — убитым и раненым. Такие случаи имели место в 1932 году в селе Лапаново, в 1936 году в Кракове и во Львове, в 1937 году — в Рацлавицах.
Еще по теме ОБЩАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ А.: