Тема 1 Суд, судебная власть: генезис и эволюция

Способность к саморсгуляции является важной социальной состав­ляющей, свидетельствующей об i ровне развития конкретного об­щества. Оптимальной является ситуация, когда максимальное ко­личество возникающих споров урегулируется без применения мер государственного воздействия, которое является внешним по отно­шение к сторонам конфликта.

Более гого, действующее законодательство в развитых странах вссгда конструируется таким образом, чтобы заинтересованные в рассмотрении спора с привлечением независимого арбитра субъек­ты имели возможность реального выбора между различными струк­турами государственной власти (в России, напрнмер. прокурором, районной администрацией, судом н третейским судом).

Общеизвестно, что одной из важнейших форм государственного управления, призванных разрешать социальные конфликты на ос­нове норм права, является правосудие. Однако суды как государст­венные органы и судебная власть прошли в своем развитии значи­тельную эволюцию.

Социальная н экономическая эффективность судебного способа разрешения конфликтов стала ясна человечеству достаточно рано, а cro открытие постепенно привело к формированию в обшсствс специальной социаіыюй подсистемы — судебной власти, основная функция которой соіласно іеории немецкого социолога и юриста

H. Лумана заключается в том. чтобы и государство, и субъекты пра­воотношений, опираясь па соответствующие формы коммуинка- ции. имели реальную возможность предогврагигь насильствсннос разрешение споров[2].

Предпосылок генезиса, а также факторов, влияющих на даль- неіппую эволюцию суда н судебной власти, достаточно много.

B этом контексте интересен вопрос: «Как. когда и при каких обстоятельствах произошло выделение, обособление, “отпочкова­ние” судебного способа разрешения сошіальных конфликтов (ины­ми словами, правосудия, судопроизводства) от прочих видов госу­дарственной деятельности и как судебное разрешение споров, осу­ществляемое самостоятельной и независимой сулсбпой властью, соотносится с такими основными внутренними функциями госу­дарства, как правоустановительная, правореализаторская н право­обеспечительная»?

Поскольку правосудие действительно является одним из основ­ных, важнейших направлений, присущих государственной деятель­ности, то подавляюшес большинство специалистов в области исто­рии н теории государства и права, отвечая па первый вопрос, обычно сходятся на мысли о том, что правосудие — ровесник как государства, так и права.

Данный теоретический вывод является верным по следующим основаниям. Во-первых, судебное разбирательство в принципе не­возможно без существования сколько-нибудь опрелслспной право­вой базы, именно ее наличие и побуждает стороны искать защиты у государства, в том числс и в судс, в случас нарушения какого-либо конкретного субъективного права. Действительно, нет нрава, не нужен и суд, а если нет суда, то нормально не может функциони­ровать и право.

Во-вторых, положение, что суд является ровесником права и государства, достаточно основательно подтверждено дошедшими до нас историческими памятниками, согласно которым любая право­вая система нсмыслима без государственного суда, института, пред­назначенного для восстановления нарушенного нрава.

Обозначенная позиция относительно момента зарождения cy- дсбно-властных отношений зачастую подвергается критике. Можно даже сказать, что в отечественной науке сложились школы как «омоложения», так и «улревнепня» сулсбпой власти.

Некоторые ученые считают, что судебная власть сравнительно «молода», поскольку качественные характеристики «суда», существо­вавшего «на заре цивилизации», и «судебной власги», свойственной, например, США в третьем тысячелетии, несравнимы настолько, что говорить о сушествовании полноценных судебно-властных отноше­ний на этапе возникновения государства и права бессмысленно.

Причина подобного заблуждения состоит в том. что критики обозначенной выше позиции забывают, что «судебная власть (как, впрочем, и иные виды государственной власти) исторически измен­чива: в процессе ее развития меняются тины ее организации в систе­ме государственной власти, изменяется и тип осуществления судеб­ной власти»1, в то время как ее базовые, сущностные характеристики неизменны на вссѵі протяжении существования государства н права.

Что касается авторов, считающих, что судебный способ разре­шения конфликтных ситуаций в обществе куда болсс древняя соци­альная категория, чем само государство[3], то занимаемая ими пози­ция обычно мотивируется тем, что разрешение споров специально созданным органом на основе общепризнанных правил поведения (например, советом старейшин племени), встречается у народов, еще не приобретших своей государственности.

Согласится с такими доводами нельзя, так как в данном слу­чае сторонники «улревнения» понятия «суд» под судопроизводст­вом понимают любую форму разрешения конфликтов независи­мым арбитром, а нс конкретный орган государства, специально уполномочснныіі на разрешение пусть тсх жс самых споров, но ужс от имени государства и на основе признанных им и обеспечи­ваемых им норм права.

Особо следует отметить гипотезу П.М. Баренбойма, развиваю­щего идею о божественной природе судебной властп и обосновы­вающего мнение о том, что доктрина разделения властей насчиты­вает три тысячи лет: от Ветхого Завета до наших днеіі[4]. B подтвер­ждение своих взглядов ее автор приводит целый ряд аргументов, в том числе взятых из Библии, различных научных трактатов, в кото­рых изложены соответствующие положения и выводы.

Заместитель председателя Верховного Суда Израиля Мепахсм Элон отмечает, что «пдся суда, правосудия, справедливости красной нитью проходит через всю Topy[5], являясь частью веры»[6].

Как видим, речь идет іюсго лишь о подмене понятий «право», «государственный суд» понятиями «релиіиозная мораль» и «религи­озный суд». Никто и не отрицает роли религии в умиротворении со­циальных конфликтов. Более того, в отдельные периоды истории на данном поприще она весьма успешно конкурировала с государством.

Тем пе менее очевидно и другое: поставив перед собою цель ис­следования судебной власти — элемента государства и только государ­ства, пельзя подменять олип предмет исследования другим, в данном конкретном случае рслигисіі, даже несмотря на то, что для кого-то она привлекательнее[7]. Суда без государсгіи не быіаст — это аксиома!

Приняв за отправную точку рассуждении положение, что суд — ровесник и государства, и права, подчеркнем, что нельзя смсшивать судебным способ разрешения социальных конфликтов, известный практически любому государственному образованию, с функциони­рованием самостоятельной и независимой судебной власти.

Остановимся на вопросе: что отличает самостоятельный род (ветвь) власти от системы государственных органов, осуществляющих единую функцию и имеющих самостоятельную сферу деятельности?

Трансформация суда в самостоятельную u независимую властную структуру обусловлена ни закреплением концепции разделения вла­стей в конституции, ни финансовой самостоятельностью судебной системы, ни наличием хорошо подготовленного судсйского корпуса, члепы которого свято верят в то, что разрешение іюех социальных конфликтов исключительная прерогатива судов. Псрсчислснныс факторы — нс болсс чем предпосылки для того, чтобы они стали но­сителями самостоятельной и независимой судебной власти.

Суть всякой власти, в том числс и судебной, в ее коммуника­тивных возможностях, которые реализуются исключительно в про­цессе судебно-властных отношений, последние в анализируемом нами случае неизбежно приобретают еще и характер правоотноше­ния между соответствующими субъектами. Следовательно, возник­новению судебно-властного правоотношения должно предшество­вать формирование необходимой совокупности субъектов, которые среди прочих вариантов разрешения конфликтных ситуации свос предпочтение отдают судебному способу.

Выбор в пользу судебного способа разрешения конфликтов предполагает наличие следующих базовых составляющих в системе общества.

1. Наличие высокого уровня правосознания у большинства чле­нов общества.

2. Отсутствие в іісм непримиримых противоречий по вопросам социальною, экономического и государственною устройства, по­скольку возможности суда в данном случае вссь.ма ограничены.

3. B общсствс должна существовать совокупность элит, которые в своих притязаниях согласны довольствовать правилами судопро­изводства.

Понятия «суд», «судебный способ разрешения конфликтов, спо­ров», «правосудие», «судопроизводство» понятию «судебная власть» далеко не тождественны.

«В древности правосудие осуществлялось фараонами, царями, королями, императорами Судебные решения не только выноси­лись их именем, но и сами онн лично разрешали наиболее важ­ные дела, были надзорной инстанцией для подчиненных им в административном порядке судей. Следовательно, суд был лишь инструментом в руках самодержавных правителей, которым па- ряду с правосудием принадлежала законодательная и исполни­тельная власть»[8].

Иными словами, правосудие, то есть разрешение конфликтных ситуаций на основе норм права, осуществляемое спепиально упол­номоченными на то органами, хотя и возникло одновременно с государством и правом, но с момента их зарождения пройдет не одно тысячелетие, пока суды сначала обособятся от структур ис­полнительной власти организационно, а затем образуют сравни­тельно самостоятельные системы, которые постепенно выйдут из зоны сплошного административного контроля.

Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать ряд ис­торических памятников. Напрнмср, Мснахсм Элон, цитируя Topy (Второзаконие), Агаду и Галаху[9], пишет, что «у царя обширные полномочия в области законодательства, сулсбноіі и исполнитель­ной власти. Полномочия эти касаются не только налогового обло­жения и вопросов экономики, связанных с этим интересов государ­ства (например, мобилизацией людей, скота и другого имущества для военных целей и нужд государства или потребностей парского двора), но и уголовного права.

Судья находился в гораздо большей зависимости от законов То­ры, чс.м царь, последний в библейском наставлении только преду­прежден, что OH не в праве отклоняться от них более чем это по­зволяет Всевышний. Судья в подобных предупреждениях нс нужда­ется, так как возможности его ограничены законами Торы, поэтому царский суд приходил на выручку, когда нужно были учесть веле­ние времени и нужды общества»[10].

Аналогичное положение мы наблюдаем и в средневековой Ев­ропе. Так, согласно городским и графским статутам, судебным про­токолам в средневековом Провансе (XI11—XlV вв.), в котором, под­черкнем особо, правовая и судебная деятельность были основаны на римском праве по Дигестам, «судьи, как п прочие куриалы, бы­ли подчинены консулу (ректору), но наряду с клавирами- казначсями выделены в число главных помощников городского правителя и имели самос высокое жалование среди высших долж­ностных лиц города. Судьи были обязаны являться по первому зову правителя, давать ему правильные советы (consilium rectum) и ни­когда не принимать решений против правителей. Роль последних в судебных делах не определялась статутами четко и однозначно и не являлась одинаковой п неизменной н разных городах Прованса. Например, в Арле в XlI в. консул не только признавался верховным судьей, HO и мог исполнять рядовые сулсбныс функции. B XIII в. ио всех круиных н значительных городах непосредственная судеб­ная деятельность была сосрсдоточсна в курии, а правитель сохранял за собой иысшсс право "казнить и миловать”. Статуты давали граж­данам право на “апелляцию и аудиенцию" у правителя, который был обязан audire diligcntcr acciisatiini, если обвиняемый нс согла­шался с решением суда и доказывал свою невиновность (suain inno- centiani). B рядс случаев только правителю разрешалось “лично за­держать” — сареге personaliter виновного, например, злостного должника, при сго неповиновении куриалам, и изгнать нарушителя из города»[11].

B средневековом Провансе (ХІѴ—ХѴ вв.) королсвская власть вмешивается в процесс как по апелтяциям и петициям, так и по собственной инициативе[12], а столетие спустя швсдские короли рас­сматривали суды как средство укрепления свосго авторитета[13].

B авторитарных государствах данный процесс обособления суда как самостоятельной и независимой властной структуры, по сути своей, замирает. Хотя суд как учреждение имеется практически в каждом современном государстве, сушествует еще немало стран, в которых сго становление как института власти, занимающегося раз­решением конфликтных ситуаций, по-прежнему далеко от завер­шения. поскольку нс всс функции, составляющие обязательную компетенцию суда, ему переданы. C другой стороны, передача вер­ховным правителем компетенции по разрешению конфликтов по­средникам — судьям неизбежно ведет к тому, что судебная власть монарха становится формальной, а на ее место приходит фактиче­ское полновластие бюрократии[14]. B то же время образование более или мснсс стабильного сулсііского сословия — первый шаг к судеб­ной самостоятельности. C.A. Котляревский правильно указывал, что «сс зародыши пережилн абсолютистско-бюрократичсскос госу­дарство и более или менее широко развились в государстве консти­туционном»[15].

Поскольку для Дрсвнего мира. Темных и Средних веков, в зна­чительной степени н для периодов Нового, а то п Новейшего вре­мени характерно разделение общества на сословия, то неудивитель­но, что большинство насслсния государств доступа к суду в класси­ческом понимании смысла этого слова было лишено. B судебном порядке споры могли разрешаться исключительно между теми субъектами конфликтов, которые в полной мере обладали качест­вами самодостаточности для такого рода процедур, являлись пол­ноценными субъектами права.

Особый интерес представляет исследование О.И. Тогоевой, ус­тановившей, что появлению светского суда в Европе в XIV-XV вв. сопутствовали опрслслснпыс сложности. Раннсму Срсднсвсковью был известен Божий, обвинительный суд (accusatio), когда в осно­ву приговора ставились не выводы конкретных судей, а результаты ордалии — провидсния Божьего. Светские судьи получили реаль­ную власть только с момента появления инквизиционного про­цесса (inquisitio). Переход от accusatio к inquisitio, например но Франции, происходил весьма болезненно. Многие юристы того времени нс понимали новой процедуры, называли ec «глупой». B этой ситуации представителям спстской судебной власти стоило больших усилий убедить народ в том, что суд земной — не просто тоже суд, но суд pai exellence. Чтобы лопести эту мысль до народа, использовались самыс различные способы, в первую очсрсль от­крытость судебных заседаний, чтобы зрители могли сами наблю­дать за тем, как вершится правосудие. Во-вторых, введение инсти­тута обязательного признания обвиняемого привело к тому, что его слова о виновности слышали всс присутствовавшие па процес­се. Нет основания спорить с тем, что в этом бьпо более от желае­мого, чем от действительного, а потому и в значительной степени фиктивного[16].

Ha Руси «судебную функцию выполняли: в центре — князья[17] единолично или с боярами; от имени князя отдельные бояре или высшие представители ею администрации; на местах — посад­ники (наместники) в городах и волостели в сельской местно­сти»[18]. Имелись в окружении князей и «спеииальные должност­ные лнца, помогавшие осуществлению княжеского правосудия: '‘вирник". “мсшалышк”. “мсчник", "смсц” и “ябстннк"»[19]. Обс вышспривсдснныс цитаты взяты из труда В.И. Власова «Судеб­ная власть в России». Он считаст, что суд в нашем Отсчсствс — ровссннк «Русской пранле», которую Ярослав Мудрый (978— 1054) в 1019 г/ дал Новгороду. Свою точку зрения автор обосно­вывает тем, что «в Русской правде содержались судоустройствсн- ные элементы и исходящая из обычаев п нравов того времени процедура судопроизводства»[20].

Составители вышедшего в 2003 г. шеститомника «Судебная власть в России: история, документы», опираясь на дошедшие до паших лней источники, считают, что точно установленной даты зарождения суда в России нс сущсствуст. Тсм нс мснсс они пола­гают, что его появление связано с принятием на Руси христианства, а некоторые исторические памятники позволяют датировать начало истории российского суда иервым десятилетием XI и. Впервые сло­во «суд» упоминается в Уставс Владимира Святославовича — Князя Новгородского и Киевского «О лссятинах, судах и людях церков­ных», провозглашенном спустя полтора десятка лет после принятия христианства. Точных данных о дате появления Устава нет, однако авторы пособия считают, что по содержанию он может быть отне­сен к первым годам XI в. Кроме того, авторы утверждают, что све­дения о праве и суде содержатся в «Повести временных лет» при описании договоров, заключенных между Русью н Византией в 911, 944 и 97l гг. Bce вышеприведенные рассуждения позволили им по­святить свой труд ЮОО-лстню судебной власти в России[21]

Аналогичной позиции придерживалась и историография совет­ского периода. Например, M.A. Чельцов-Бебутов в своем широко известном труде «Курс советского уголовно-пропессуалыюго права. Очерки по истории суда н уголовного процесса в рабовладельче­ских, феодальных н буржуазных государствах» писал: «Сопоставле­ние норм договоров Руси с Византией и летописных рассказов по­зволяет сделать вывод о том, что в X (а может быть, и в IX веке) уже существовал суд как орган государственной власти. Он не был, конечно, отделен от административных органов. Это был суд либо самого князя, о чем постоянно указывают светские и церковные ИСТОЧНИКИ, лнбо суд поставленных КНЯЗСМ судей — CTO TliyHOR, за­менявших его, или посадников[22]. «Княж двор» как место суда — обычнос наименование в источниках. «Управление и суд составляли в древнее время доходную статью правителей»[23].

Точных сведений об организации и порядке деятельности этого суда нст. Отрывочные извсстия из лстописсй позволяют, однако, сделать вывод о том, что, как н в других раннефеодальных государ­ствах, князья часто осушсствляли суд совместно со своими бояра­ми. Источники подчеркивают, что «судебная функция являлась од­ной из главных обязанностей княжеской власти, что князь лично должен был осуществлять суд и отвечать за неправильные действия поставленных им для суда тиунов»[24]. Впрочем, как отмечал А. Рома- нович-Славатинский. «He только в княжеский, но и в царский пе­риод нашей истории государи участвовали непосредственно и лич­но в отправлении правосудия»[25]. Хотя затем он был вынужден при­знать, что «царн уже не могли принимать так часто непосредствен­ного участия в отправлении суда, как князья, для которых это была обычная функция»[26].

0 важной роли суда в русском обшестве в Средние века убеди­тельно свидетельствует высказывание известного исследователя го­сударственных институтов Древней России — H. Дювсрнуа. Ссыла­ясь на барона Розенкампфа («Обозрение Кормчсн книги в истори­ческом виде») и «Историю судебных институтов» Ф.М. Дмитриева, он утверждал, что наш суд в те юды был весьма «деятельной силой, которая не только давала движение и жизнь праву, но по свой про­дуктивности не уступал законодателю»[27].

Однако если не принимать частное за общее, то организацион­ное выделение судов из недр самых различных структур админист­ративной властн в России по сравнению с другими странами нача­лось сравнительно поздно — во времена Петра Великого. Именно он «энергично стал отклонять от себя функции исполнения судеб­ных обязанностей»[28] Дореволюционные исследователи русской ис­тории того периода А. Азексеев и A Градовский выделяли две при­чины, побудившие первого российского императора принять судь­боносное для отечественного правосудия решение.

Впрочем, об одной из них прямо говорится в Указе 1718 г. са­мого Петра Великого. Государь писал: «Он одна псрсона есть ii та толикими воинскими и прочими несметными трудами объята».

B качестве другой причины A Алсксссв н A Градовский назы­вают уже сложившееся тогда мненне, что «в интересах беспристраст­ного ii равномерного отправления правосудия, оно нс только мо­жет, HO II должно быть поручено подчиненным, то есть подзакон­ным органам, другими словами, таким органам не предоставлено полномочий действовать свободно II по своему усмотрснню и функции которых сводятся только к применению законов»[29].

Преобразования судебной систсмы, начатые в начале XVU в., свое завершение получилн спустя лишь полтора столетия — в пери­од царствования Александра 11. B ходе проводимой нм судебной реформы в стране впервые удалось создать относительно самостоя­тельную и независимую от большинства органов административном властн и. что немаловажно для общества, только что покнпувшего эпоху феодализма, внесословную судебную систему. B законода­тельных актах государя появился термин «судебная власть». Соглас­но Учреждению судебных установлений от 20 ноября 1864 г. она принадлежала: Мировым судьям. Съездам мировых судей. Окруж­ным судач, Судебным Палатам и Правительствующему Сенату в качестве верховного кассационного суда.

Однако реальная власть, в том числе и «судебная», в государстве Российском по-прежнему всецело была сосредоточена в руках им­ператора. Примечательно, что современники в этом нисколько и нс сомневались. Так, H.A. Захаров, исслсдуя проблему властн в Рос­сии, будучи совершенно уверенным в нстинностн им сказанного, в 1912 г. записал: «Главой судебной власти повсюду считается мо­нарх, осуществляющий ее через специальные учреждения H в ус­тановленном законом порядке». «Отсутствие формального опреде­ления главенства Верховной властн (то есть императора) в области суда H кажущееся предоставление последнего Сенату, — по H.A. Захарову, — не исключало, в сущности, судебной власти из общей власти монарха». Он принимал законы, назначал и увольнял судсн, «высочайше утверждал» смертные приговоры, а работавшие в тисках жесткого нормативизма суды функцией полноценного нор- моконтроля никогда нс обладали. Hc было у них н прерогатив по защите интересов человека и гражданина от произвола большинства структур административной властн. Что касается введения в зако­нодательный оборот термина «судебная власть», то это не свиде­тельство признания таковой самостоятельной и независимой, а лишь дань модс: наряду с «судебной» согласно нормативным актам того времени в стране успешно функционировали «полицейская», «зсмская» и прочие внды «власти». «Власть судебная» в тс годы — не более чем полномочия конкретных лнц нлн государственных органов по разрешению дсл в рамках очерченного пмператором- самодсржцсм правового поля[30].

Обратим внимание, что «самостоятельность» и «независимость» суда, а тсм более судебной властн — категории вссьма сложные. Ha заре цивилизации монарх, лично осуществляющий правосудие своіі милостыо, безусловно был и самостоятелен, и независим. Означает лн сказанное, что правосудие в данной стране отличалось самостоя­тельностью H независимостью? Представляется, что утвердительный ответ на данный вопрос нсвсрсн. C другой стороны, имеются доста­точные основания утверждать, что для деятельности основной мас­сы судсіі в любом государстве по подавляющему большинству дсл характерны и самостоятельность, и независимость, поскольку прел- метом их разбирательства сравнительно редко бывают конфликты, имеюіцне более пли мснее важное общественное значение. Иными словами, если лнцо, например, осуждается за убийство, то при на­личии соответствующих доказательств дсло о таком преступлении с равным качеством будет рассмотрено как в демократическом, гак и тоталитарном государстве. B то же время наличие самостоятельной и независимой судебной властн само по ссбс нс гарантирует, что суд будет таковым при рассмотрении всех без исключения дсл даже в демократическом общсствс.

B CCCP к суду относились весьма утилитарно, как к рядовому бюрократическому учреждению. Некоторыми теоретиками той по­ры он рассматривался не более чем «наиболее изощренная форма расправы» в классовой борьбе. Известный историограф советского правосудия М.В. Кожевников прямо пнеал: «Суд есть орган госу­дарственной власти, а судебная деятельность — одна пз функиип государственного управления. Bo всяком государстве суд играет ог­ромную роль как орган охраны господствующего в данном общест­ве класса, как орган укрсплсння существующего государственного и политического строя»[31].

Концепция разделения властей коммунистической идеологией отвергалась полностью, ибо была буржуазной, и уже в силу только качества расценивалась абсолютно как несостоятельная. Государст­во теоретиками коммунистической школы рассматривалось как не­кая «работающая корпорация», в основе которой былн Советы на­родных депутатов. Подразумсввлось, что они сами принимвли ре­шения. а ИСПОЛКОМЫ TJT же проводили HX в жизнь. Поскольку управленческие действия требуют от исполнителен определенной квалификации, то в условиях разделения труда деятельность Сове­тов, а тем более исполкомов всегда подменялась работой их аппара­тов. Одним из такнх аппаратов был и суд. Сфера его деятельности в условиях главенства партийно-государственной машины была су­жена до рассмотрения уголовных дел, а также гражданских дсл, вы­текающих преимущественно из брачно-семейных отношений. Иные конфликтные ситуации судами практически не рассматривались, ибо они входили в компетенцию иных государстненно-партниных структур. Особенностью советского правосудия является наделение судов обязаппостыо установления истины нс в icx пределах, в ка­ких этого хотели бы стороны или это было бы нужно для принятия правильного решення по дслу. а в объсмс нужном государству.

Несмотря на то что согласно ГПК и УПК советские судьи под­чинялись только законам, официальная ориентация судов на «укре­пление государственного и политического строя» вела к девальва­ции названного ключевого принципа судопроизводства. Судебные решения не выходили за рамки текущей политики государства.

Сказанное отнюдь не означает, что большинство из них при этом нс соответствовало высшим интересам общества. Стабиль­ность подавляющего большинства состоявшихся в советский пери­од времени рсшсниіі однозначно свидетельствует O том. что B ос­новной массс они отвечали не только критериям законности и обоснованности, но и справедливости.

B данном случае уместным будет подчеркнуть и то обстоятель­ство, что согласно историческим данным подавляющее большинст­во решений, постановленных самодержцами, а равно их ставленни­ками тоже отличалось справедливостью. И это закономерно, поло­жительные результаты в разрешении конфликтных ситуаций просто необходимы для поступательного развития общества. Произвол и прогресс не совместимы.

Акты произвола, в принципе, нс исключаются при любой сис­теме управления. Идеальная система — это не более чем утопия, поэтому рсальнос государственное строительство ориентировано в первую очередь на обеспечение оптимальных параметров управлен­ческой деятельности в более или менее продолжительный период времени, а уже потом на обеспечение прав и законных интересов всех членов обшества илн, по крайней мере, нх большинства путем исключения произвола со стороны тсх или иных государственных структур.

Послс распада CCCP образовавшиеся на его территории го­сударства получили равное наследство — практически идентич­ные судебные системы, которые с разной степенью интенсивно­сти стали трансформироваться в национальные аппараты судеб­ной власти.

Постепенно автономные судебные системы сформировались и на тех территориях, которые по каким-либо причинам «откололись» от бывших союзных республик и взяли курс на созданнс независи­мых государств. Напримср. несмотря на то что Приднестровская Молдавская Республика (ПМР) является непризнанным государст­вом, в ней нот уже более десяти лет успешно функционирует двух­уровневая судебная система, возглавляемая Верховным судом ПМР.

Восстановление самостоятельности н независимости судебной системы в России началось в начале 90-х годов прошлого века. B значительной мерс это связано с отказом общества от коммунисти­ческой идеологии. Сделано в данном направлении немало, однако в настоящий период лишь с достаточной мерой осторожности можно утверждать, что процесс этот ндет успешно, а тем более — близок к завершению.

Достижения нторон судебнои реформы, на наш нзгляд, ограни­чиваются в основном официальным признанием и законодатель­ным закреплением принципа состязательности во вссх видах су­допроизводства, да улучшением финансирования судебной систе­мы. B то жс время очевидно и другое: механизм сдсржск и проти­вовесов в государстве Российском (ст. 10 Конституции РФ) пока только декларация Да это и не удивительно в обществе, которое знало одну лишь форму государственного устройства — пирамиду чиновников, венчаемую практически божеством, за столь короткое время корпус самостоятельных субъектов судебно-властных право­отношений сформироваться просто не мог[32]. Поскольку судебная власть — это в первую очередь социальная иснность, а совсем не законы, некоторые нз которых не стоят И той бумаги, на которой они напечатаны, россиянам еще предстоит найти сй место в ряду прочих социально значимых категорий.

B завершение данной главы отметим: в целом анализ мировой истории показывает, что генезис судебной властн в каждом отдель­но взятом государстве, как правило, включает следующие стадии.

Первая стадия — выделение пз совокупности прав и обязанно­стей главы государства (монарха) особого права и особой обязанно­сти, особой публичной функшіи — разрешения социальных кон­фликтов. Начало течения этой стадии обычно совпадает с момен­том зарождения государственности. Для данного периода развития судебно-властных отношений характерны относительная компакт­ность государства н сго малонаселенность. Bcc это позволяет главе государства (монарху) лично разрешать большинство более илн ме- нсс значимых для обшсства споров. Сосрсдоточсннс в руках главы государства (монарха) всей полноты властн позволяет ему при раз­решении конфликтных ситуаций наряду с судебным использовать и иные, имеющиеся в его распоряжении способы управления: зако­нодательный и административный.

Особо слсдусі подчеркнуть, что судсбпо-властныс правоотно­шения разнотипны уже с момента их возникновения. Правосудие в Дрспнсм мирс всршится нс только монархами. Ранннѵі государст­вам известен и иной, демократический тии осуществления судеб­ной власти — частно-исковой. Внешне — это поединок сторон. Однако он обладает всеми сущностными характеристиками судо­производства. Данный тип судебно-властных правоотношений ока­жется настолько эффективным, что он, правда, постоянно транс­формируясь, просуществует до наших дней.

Вторая стадия развития судсбно-властных отношений от пре­дыдущей отличается тем. что глава государства (монарх) в силу раз­личных причин вынужден делегировать осушсствлснис своей лич­ной судебной функции различным посредникам — специально на то уполномоченным органам или лицам своей администрации. На­чало этой сталии развития судсбно-властных отношений обычно совпадает с увеличением территории государства, резким ростом численности его населения, в силу чего закономерно и увеличение объема управленческих действий органов государственной власти, что неизбежно влечет их специализацию, разделение на централь­ные и территориальные; государственные служащие также разделя­ются по профессиональным обязанностям, а из их совокупности выделяются чиновники, которые специализируются исключительно на разрешении социальных конфликтов — профессиональные (ко­ронные) судьи.

Увеличение возможностей государственного аппарата ведет к практически полному вытеснению частно-нскового тнпа осуществ­ления судебной власти ее публично-репрессивным типом, поэтому роль сторон в разрешении дел минимизируется. B уголовном про­цессе место потерпевшего прочно занимает государство. Беспри­страстный суд практически невозможен, поскольку изначально «гіристрастсн» законодатель, защищающий преимущественно инте­ресы правящей элнты[33]. При таких обстоятельствах суд — инстру­мент политической властп, а зачастую н орудие расправы над не­угодными.

Третья стадия. Для нее характерно становление национальных систем права, что позволяет профессиональным судьям при приня­тии решений ориентироваться не лолько на прямые указания глав государств (монархов), но и даст им возможность опираться на на- ционадьные законы и правовые прецеденты. Для данной стадии характерно появление в общественном правосознании убеждения в том. что общепризнанные национальные законы обладают большей юридической силой, чеѵі текущие указания главы государства (мо­нарха), публично-рспрсссивный тип осуществления судебной вла­сти заменяется публично-состязательным. Ha данной стадии эво­люции судебная власть монарха постепенно становится формаль­ной, а бюрократии — реальной. Выделение самостоятельной судей­ской касты — зародыш будущей самостоятельности и независимо­сти суда.

Четвертая стадия. Ee начало обусловлено привлечением насе­ления к непосредственному принятию судебных решений. Наряду с судамн, состоящими из профессиональных (коронных) судсй, появ­ляются суды шеффенов, суды присяжных Непосредственное уча­стие народа в отправлении правосудия гарантирует населению уве­ренность в том, что принимаемое судом решение будет находится в рамках существующего уровня правосознания общества, а приме­нение норм права не будет подменено произволом отдельных чи­новников.

Выделение государственных структур, специализирующихся на разрешении социальных конфликтов, в относительно самостоя­тельную H независимую от верховной властн систсму характерно для пятой стадии развития судебно-властных отношении. B данном случас речь ндст ужс о начальном этапс фактического ограничения прерогатив главы государства (монарха) в сфере судопроизводства. Как правило, на этом этапе отмирают и сословные суды.

Следующая, шестая стадия, от предыдущей отличается тем, что единая государственная власть делится на трн ветвн: законодатель­ную, исполнительную H судебную, одновременно с этим происхо­дит образование самостоятельной и независимой судебной власти. Характерной чертой данной стадии являстся признание первыми двумя ветвями властн, находящимися у власти элитами, большин­ством населения права судсбнон властн на разрешение всех без ис­ключения конфликтных ситуаций в обществе. Появляется совер­шенно новый тип судебно-властных правоотношений — осуществ­ление судсбнон власти: речь идст о появлении независимого кон­троля, саморегулятора. Основной предпосылкой возникновения судебно-властных правоотношении является осознание обществом того, что все люди равны и свободны.

Седьмая стадия в становлении судебно-властных отношений за­ключается в определении эмпирическим путем места и роли судеб­ной властн в механизме конкретного государства. От предыдущих данная стадия отличается еще н созданием органов судейского са­моуправления. обладающих реальной властыо в сфсрах кадрового и матсриально-тсхпичсского обеспечения судов, что трансформирует аппарат судебной власти в самодостаточную и саморегулирующуюся социальную подсистсму.

Инкорпорация в национальные правовые системы общепри­знанных принципов и норм права, международных соглашений, прнзнанне их приоритета над национальной правовой системой обусловливает начало следующей — восьмой стадии в генезнсе су­дебной властн.

Для девятой стадии развития судебно-властных отношений ха­рактерно создание наднациональных судебных структур, которые являются гарантом следования национальных правовых систем об­щепризнанным мировым стандартам в сфсре правосудия. Для дан­ной стгщии развития суда характерно также н начало консолидации органов судебного сообщества разных стран мира.

Предложенная намн классификация позволяет видсть генезнс и эволюцию суда в научно обоснованном и структурированном виде, выявить взаимосвязи и соподчинения, понять частп как необходи­мые частн целого, опираясь на которую можно прогнозировать на- лпчие недостаюших звеньев в отдельных государствах, осушествлять не только диагностирование, но и прогнозирование новых явлений.

Общая тенденция в развитии судебно-властных отношений та­кова: от простого — единоличного разрешения главой государства рядовых споров к сложному — относительно самостоятельной и независимой от других властных структур государства судебной системе, непосредственному участию народа в отправлении право­судия. Затем происходит организационное отделение судебной вла­сти от законодательной и исполнительной, с этого момснта нх на­циональное единство обеспечивается исключительно посредством права. Коммуникативное свойство власти приобретает правовой характер. Инкорпорация интернациональных норм и правил в на- ціюнатьные правовые системы в значительной стспснн результат информационной революции и глобализации.