ПРЕДИСЛОВИЕ

Монография С. Б. Веселовского представляет несомненно очень ценный вклад в изучение вопроса о характере феодаль­ного землевладения в XlV—XVI вв. С. Б. Веселовский являет­ся одним из лучших знатоков актового материала указанного времени.

B результате многолетних архивных разысканий С. Б. Ве­селовский заново пересматривает ряд вопросов, связанных с вотчинным правом, иммунитетом, земельной политикой московских великих князей и первых царей, различными фор­мами условных земельных держаний, системами кормлений и по­местий и т. д. Исключительную ценность представляют моно­графические очерки, посвященные истории пяти крупных вот­чин XlV—XV вв.: Ворониных, Головкиных, Квашниных, Mo- настыревых и Валуевых. Специальную главу С. Б. Веселовский уделяет характеристике сельского хозяйства и промыслов на землях частных вотчинников. Bo второй части книги автор де­тально останавливается на структуре земельных владений мо­сковского митрополичьего дома как феодальной организации.

Обилие, свежесть и яркость вновь найденного и привлечен­ного к исследованию материала; громадное количество не­известных ранее фактов, извлеченных из источников; широта постановкитемы; наконец, тонкая, филигранная исследователь­ская техника, — все это позволяет расценивать монографию С. Б. Веселовского как крупное явление в советской исто­риографии по раннему русскому феодализму.

B то же время нельзя не остановиться на некоторых утвер­ждениях С. Б. Веселовского, вызывающих возражения. Основ- l* I ной недостаток его монографии заключается в том, что вопро­сы феодального землевладения он сводит, главным образом, к вопросам правовым.

Так, на всем протяжении главы II дает себя чувствовать не­четкость понятий: «род», «родовые связи», «родоплеменные сою­зы». При этом, употребляя данные термины, С. Б. Веселовский сопровождает их определениями — «старые» и «новые». По­скольку недостаточно отчетливо вскрывается принципиальная разница между «старыми родоплеменными союзами» и «новыми» родами XVI—XVII вв., между«родовыми связями» в средеслу- жилой и крестьянской, может получиться впечатление о нали­чии родового строя в эпоху феодализма.

Столь же серьезные возражения вызывает и предложенная С. Б. Веселовским концепция «разрушения феодального земле­владения», которое он связывает вообще с «разложением» фео­дальной системы. Причинами этого явления автор считает рав­ный раздел вотчин между сонаследниками и надел сестер приданым. «Эти два фактора,— пишет С. Б. Веселовский в гла­ве III, — ... были едва ли не главными причинами разложения старого феодального землевладения». Таким образом, вопрос о смене боярства в качестве господствующей силы дворянством автор сводит к «естественному размножению служилых людей», т. e. к чисто биологическому фактору, а эту смену рассматри­вает как развал феодальной формации. Ho ввдь дворянство XVI в. — это не просто измельчавшее в результате земель­ных разделов боярство XIV в. Разделже вотчин мог способ­ствовать измельчанию боярского землевладения, но не «раз­ложению» феодальной системы, которое происходит много позже лишь в результате зарождения и роста новых капитали­стических отношений.

Автор неоднократно возвращается к объяснению истории класса феодалов с чисто биологических позиций. Так, он говорит «о слабой рождаемости, смертях в боях или в раннем возрасте от разных случайностей».

С. Б. Веселовский и сам чувствует слабость своего объясне­ния и в главе VU ищет экономических факторов, которые про­лили бы свет на историю класса феодалов. Ho и в данном случае его выводы вызывают возражения.

Согласно концепции С. Б. Веселовского, для экономики XV в. характерно «преобладание эксплоатации природных бо­гатств и второстепенное значение земледелия», отсутствие бар­щины. Отсюда недалеко до вывода, что экономическая отста­лость делала бояр политически передовым элементом, врагами раздробленности, что экономическая отсталость способство­вала «образованию единого Великорусского государства».

По мнению автора, в хозяйстве землевладельцев среднего и мелкого калибра «земледелие занимало более видное место, чем в хозяйстве боярина», «в этом отношении они (землевладельцы) не могут бьггь названы пережитками старины». Ho, будучи пе­редовыми экономически, землевладельцы политически связали свою судьбу с удельными князьями, и только потеря вотчин B семейных разделах заставила их пойти на службу к москов­скому князю. Сам С. Б. Веселовский признает в этой концепции «некоторое противоречие», подчеркивает ее «отвлеченность и схематичность». Автор не может преодолеть «отвлеченность и схематичность» своих собственных построений в силу того, что он не дает анализа системы феодального хозяйства в целом и не касается тех общих экономических сдвигов (рост экономиче­ского общения, общественное разделение труда), которые под­готовили образование национального государства.

Особого внимания заслуживает глава VI, посвященная су­дебному и податному иммунитету.

Отсюда возражения против тезиса А. E. Преснякова: «предпо­сылки иммунитета в древней Руси, конечно, не зависят от зе­млевладения в своем правовом содержании, но явно связаны с землевладельческим хозяйством социологически». С. Б. Ве­селовский считает это утверждение А. E. Преснякова плодом неумения «проводить определенную грань между бытовыми и юридическими явлениями». Bce дальнейшее изложение С. Б. Ве­селовского исходит из этих предпосылок. Иммунитет опреде­ляется как «нормальная форма управления», как «универсаль­ное средство» княжеской политики и т. д. Землевладелец высту­пает «в роли защитника и покровителя подвластного ему насе­ления».

Однако марксистско-ленинская методология вкладывает в понятие иммунитета классовое содержание и рассматривает его как систему господства и подчинения в феодальной деревне, организованно проводившуюся классом феодалов методами внеэкономического принуждения. Если первоначально иммуни­тет являлся характерным признаком земельной собственности независимо от княжеской власти, то с усилением последней она начинает рассматривать себя как источник феодальных приви­легий.

Можно отметить еще ряд утверждений С. Б. Веселовского, с которыми нельзя согласиться.

B главе X С. Б. Веселовский говорит о смягчении рабского труда, отказе от него в ряде хозяйств, о массовом отпуске хо­лопов на свободу. Он объясняет это исключительно влиянием духовенства, проповедью церкви, не ставит вопроса о том, что это вызывалось экономическими потребностями, хозяйствен­ным развитием, которое делало очевидной невыгодность раб­ского труда.

Несмотря на все отмеченные выше места в книге С. Б. Ве­селовского, которые не могут быть приняты современной исто­рической наукой, его монография сохраняет свое крупное зна­чение как труд, насыщенный яркими историческими факта­ми (множеством глубоких и тонких наблюдений, ценных построе­ний и обоснованных выводов по ряду конкретных вопросов). Труд С. Б. Веселовского дает ценный материал для изучения истории феодального землевладения в XIV—XVl вв.