ПРЕДИСЛОВИЕ

Советская общественность в 1957 году отмечала тридцатилетие со дня смерти выдающегося русского юриста Анатолия Федоровича Кони[1], жизненный путь которого начался в царской пореформенной России окончился в годы Советской власти.

Высокие моральные требования к судье, упорное стремление выяснить объективную истину в судебных процессах, беспристрастие и нелицеприятие, мужествен­ная защита демократических начал судебного процесса, сопротивление произволу реакции — таковы те черты, которые характеризуют облик А..Ф. Кони как юриста. Точность и острота суждений, художественное мастер­ство, безукоризненная логика и эрудиция в этих вопро­сах делают его литературное наследство неувядае­мым, сохраняющим свое значение и для советского читателя.

Анатолий Федорович Кони родился в Петербурге 28 января (10 февраля) 1844 г. Ero отец, Федор Алек­сеевич Кони, был известным водевилистом и театраль­ным критиком, редактором-издателем (1840—1857 гг.) журнала «Пантеон», в котором сотрудничали Некрасов, Григорович, Полонский, Мей. Мать А. Ф. Кони — Ири­на Семеновна Юрьева — актриса и писательница. Она выступала на сцене под фамилией «Сандунова». B доме родитеЛей A .Ф. Кони часто бывали прогрессивные пи­сатели и мастера русской сцены. Общение с ними, не­сомненно, оказывало влияние на формирование передо­вых для своего времени нравственных идеалов юного А. Ф. Кони.

B 1865 году А. Ф. Кони успешно закончил юридиче­ский факультет Московского университета. Ero первая печатная работа «О праве необходимой обороны», напи­санная еще в студенческие годы, вызвала большой инте­рес общественности.

Говорят, что если государственная власть допустит возможность незаконных действий со стороны чиновни­ков и будет дозволять сопротивление таковым действи­ям, то она уронит свое достоинство. Это несправедливо, потому что достоинство государственной власти, напро­тив, выигрывает, если она будет строгой блюстительни­цей закона и будет всегда одинаково строго смотреть на отступников от закона, невзирая на их общественное положение. Твердая государственная власть зиждется на уважении к закоау; как бы хороши ни были законы, но там, где власть государства сама будет относиться к ним поверхностно; где представители ее, вместо осу­ществления закона, будут действовать по своему произ­волу и злоупотреблять дарованной им властью; где гражданин будет знать, что норма деятельности опреде­ляется не законом, существующим только pro forma, а усмотрением лиц «власть имущих», там не может быть истннной свободы, истинного порядка и того, что

составляет поддержку всякого общества —уважения к закону. Власть не может требовать уважения к закону, когда сама его не уважает: граждане вправе отвечать

на ее требования: «врачу, исцелися сам»'.

Царский чиновник министерства ваутренних дел в докладной записке об этой работе писал, что вывод А. Ф. Кони «... о праве граждан оправдывать свое не­уважение к закону действиями государственной власти[2] едва ли может быть удобным при настоящем настроении нашей молодежи, которая преимущественно пользуется этим изданием»[3].

По окончании университета А. Ф. Кони работает помощником секретаря петербургской судебной палаты. Затем он занимает должность товарища прокурора ок­ружного суда в Сумах, Харькове, Казани. Выдающееся дарование Кони как оратора, его объективность и гума­низм были отмечены общественностью уже после пер­вых его публичных выступлений в суде.

Обладая незаурядными способностями, А. Ф. Кони быстро продвигался по служебной лестн-ице: в 1871 году ' двадцатисемилетний Кони — прокурор столичного ок­ружного суда. Он выступил в Петербурге в ряде нашу­мевших судебных процессов и закрепил за собой славу талантливого судебного оратора.

Находясь на различных должностях в судебном ап­парате, А. Ф. Кони изучает историю уголовного процесса и права России и Запада, обобщает свои наблюдения, касающиеся практической деятельности судов, и издает теоретические исследования по вопросам уголовного про­цесса. Кроме того, Кони публикует несколько работ о судебной этике и культуре речи.

B 1876 году А. Ф. Кони назначается преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства учили­ща правоведения, а в 1877 году он становится председа­телем петербургского окружного суда.

Под председательством А. Ф. Кони в 1878 году пе­тербургский окружной • суд слушал дело по обвинению Веры Засулич, которая ранила петербургского градона­чальника генерала Ф. Ф. Трепова, выстрелив в него из пистолета.

Выстрел Заоулич был ответом на истязания полити­ческого заключенного Боголюбова, которого по личному приказу Трепова на глазах у других заключенных вы­секли розгами. Ee поступок рассматривался прогрессив­ной общественностью как гневный протест против про­извола царских прислужников.

Министр юстиции и царь Александр II перед судеб­ным процессом по делу В. Засулич требовали от А. Ф. Кони заверения в том, что подсудимая будет осуж­дена присяжными. Такой гарантии они от А. Ф. Кони не получили.

Тогда министр юстиции граф Пален предложил Ана­толию Федоровичу, чтобы он допустил в судебном про­цессе по делу В. Засулич преднамеренное нарушение закона и таким образом искусственно создал бы касса­ционный повод в случае оправдательного вердикта присяжных. Ha это Кони ответил: «Я председательствую всего третий раз в жизни, ошибки возможны и, вероят­но, будут, но делать их сознательно я не стану, считая это совершенно несогласным с достоинством судьи...».

Рассмотрение дела В. Засулич в судебном заседании закончилось оправдательным вердиктом присяжных за­седателей. Оправдание Засулич было по сути дела осу­ждением системы бесчинств и произвола, творимых цар- скими сатрапами. Прогрессивная печать и обществен­ность единодушно приветствовали приговор присяжных.

Дело Веры Засулич было знаменательной вехой в биографии Кони и определило его отношение к царско­му правительству.

Царь, его приближенные и реакционная печать обви­няли А. Ф. Кони в том, что он как председательствую­щий в напутствии присяжным заседателям- якобы «вну­шил» и «предложил» вынести оправдательный рердикт по деліу В. Засулич. Им было необходимо освободиться от нежелательного председателя петербургского окруж­ного суда, по закону несменяемого, чтобы в дальнейшем другие судьи беспрекословно выполняли волю монарха и его приближенных.

Министр юстиции прибегал к различным методам, чтобы добиться согласия Кони на отставку. Он угрожал ему... Он уговаривал его... Ho Анатолий Федорович был непреклонен.

Пален знал, что Кони можно сместить с должности, заставив его подать прошение об уходе в отставку по собственному желанию, или уволить по приговору уго­ловного суда. B случае отсутствия этих двух условий указ царя об увольнении Кони был бы грубым наруше­нием закона. Это заставляло Палена всевозможными пу­тями добиваться от Кони полномочий доложить монарху, что Кони признает свою вину перед царем в оправдании Засулич и просит об увольнении от должности. А. Фі Ко­ни наотрез отказался выполнить требование министра юстиции. При этом Анатолий Федорович руководство­вался отнюдь не корыстными соображениями. Он мог приобрести гораздо большие материальные блага в адвокатуре, но счнтал, что работа в адвокатуре — это служба частным интересам, а он имел призвание слу­жить обществу.

Будучи сторонником института несменяемости судей, Кони рассматривал этот институт как известную гаран­тию независимости судей в царской России. Однако ли­берализм Кони не давал ему возможности правильно оценить принцип несменяемости судей в буржуазном обществе.

Подлинно демократические начала, обеспечивающие независимость судей и подчинение их голько закону, установлены в социалистических государствах, где судьи не назначаются, а избираются народом. Выборность су­дей в социалистическом обществе действительно являет- сй гарантией независимости судей, тогда как в буржу­азном государстве принцип несменяемости такой гаран­тии не дает. B случае необходимости правящие круги в эксплуататорском обществе всегда находили и находят пути для устранения нежелательного, хотя бы и несме­няемого, судьи.

Так получилось и с А. Ф. Кони, который пони­мал, что, требуя его отставки, холопы самодержавия хотят подорвать принцип независимости и несменяемости судей. B то же время он отдавал себе отчет в том, что его поведение послужит примером для провинциальцых судей. Отвечая Палену отказом признать свою винэд и уйти в отставку, Кони говорил: «А Вы хотите, чтобы эти далекие деятели (имеются в виду провинциальные судьи.— А. A.), живущие только службой, узнали, что председателя первого суда в России, человека, имею­щего судебное имя, занимающего кафедру, которого ждет несомненный и быстрый успех в адвокатуре и для которого служба — далеко не исключительное и неиз­бежное средство существования,— достаточно было по­пугать несправедливым неудовольствием высших сфер, чтобы он тотчас, добровольно, с готовностью и угодли­вой поспешностью отказался от лучшего своего права, приобретенного годами труда и забот,— отказался от несменяемости... «Если уже его, стоящего на виду и сравнительно независимого, можно было так припуг­нуть,— скажут они, сидя в каком-нибудь Череповце или Изюме,— то что же могут сделать с нами?! Ha нас станут кричать и топать ногами, обвиняя нас в своих ошибках...». Вот во имя этих-то череповецких и изюм- ских судей я и не могу дать Вам полномочия, о котором Вы... говорите...».

Травля, интриги со стороны высокопоставленных чи­новников и приближенных царя, в конце концов все же вынудили А.

B своих воспоминаниях А. Ф. Кони пишет, что он вы­нужден был это сделать, чтобы восстановить вконец расшатавшиеся нервы и переменить род занятий. Он был специалистом в области уголовного права и про­цесса, но уже через шесть месяцев почувствовал себя в «седле» в новой должности и прекрасно сПравлялся с

большими и сложными гражданскими делами. Однако в должности председателя гражданского департамента петербургской судебной палаты деятельность Кони была ограничена рассмотрением только гражданских дел, а главное, А. Ф. Кони в этой должности был лишен воз­можности применить «живое слово». Ero тянуло на пе­редний край судебной деятельности, где была бы воз­можность использовать свой талант судебного оратора.

B 1885 году А. Ф. Кони назначается на пост обер- прокурора уголовно-кассационного департамента пра­вительствующего сената. Александр III дал согласие назначить А. Ф. Кони обер-прокурором только после того, когда ему разъяснили, что от должности обер-про- курора Кони может быть уволен при первой необходи­мости, тогда как председатель гражданского департа­мента петербургской судебной палаты несменяем.

B 1894—1899 годах А. Ф. Кони работал в так назы­ваемой муравьевской комиссии, созданной для пересмот­ра судебных уставов 1864 года. B этой комиссии он го­рячо отстаивал суд присяжных от постоянных нападок реакционных чиновников и публицистов.

Защищая суд присяжных, Кони считал его «судом от бога». Он сомневался в том, что человечество может найти лучшую форму суда, который бы заменил собой суд присяжных. Он боролся за его сохранение в то вре­мя, когда царское правительство принимало меры к ограничению компетенции суда присяжных, изымая из его производства различные категории дел.

«... Сужение компетенции суда присяжных и огра­ничение гласности,— писал B.. И. Ленин,— тянутся красной нитью через всю пореформенную историю Рос­сии, причем реакционный характер «пореформенной» эпохи обнаруживается на другой же день после вступ­ления в силу закона 1864 года, преобразовавшего нашу «судебную часть»1.

Сужение компетенции «нового» суда в царской Рос­сии было сопряжено с усилением реакции и террори­стическими расправами над представителями прогрес­сивных революционных сил, с разгулом безудержного произвола втайне от общественного мнения. Суд при­сяжных был хотя и малозначительным, но все же пре­пятствием такому произволу. Естественно, что в тот период деятельность в защиту суда присяжных носила прогрессивный характер. Известно, что в заметке «Бей, но не до смерти» B- И. Ленин вскрыл те истинные при­чины, которые толкали царское правительство на огра­ничение прав суда присяжных. Он указывал: «...прави­тельство Александра III, вступив в беспощадную борь­бу со всеми и всяческими стремлениями общества к сво­боде и самостоятельности, очень скоро признало опас­ным суд присяжных. Реакционная печать объявила суд присяжных «судом улицы» и открыла против него трав­лю, которая, к слову сказать, продолжается и по сю пору. Правительство приняло реакционную программу: победив революционное движение 70-х годов, оно безза­стенчиво объявило представителям общества, что счита­ет их «улицей», чернью, которая не смеет вмешиваться не только в законодательство, но и в управление госу­дарством, которая должна быть изгнана из святилища, где над русскими обывателями чинят суд и расправу...»1..

Когда в 1906 году после поражения революции и во время разнузданных репрессий против революционеров А. Ф. Кони предложили портфель министра юстиции, он отказался служить силам реакции.

Служебная деятельность Кони — это только одна сторона его жизни. Вместе с тем он был признанным авторитетом в области юридической науки, являлся известным общественным деятелем и большим знатоком русской литературы.

B 1890 году Харьковским университетом А. Ф. Кони было присвоено звание доктора уголовного права, а в 1900 году он получает звание почетного академика раз­ряда изящной словесности Академии наук. Кроме того, он был почетным членом Военно-медицинской акаде­мии, Московского психологического общества и юриди­ческих обществ — Московского, Петербургского, Киев­ского, Казанского, Харьковского, Томского, Курского и Кавказского. Он поддерживал дружеские отношения с

H. А. Некрасовым, И. А. Гончаровым, Ф. М. Достоев­ским, Л. H. Толстым, В. Г. Короленко, А. П. Чеховым и другими писателями.

Воспоминания А. Ф. Кони о встречах с выдающи­мися русскими писателями и его переписка с ними представляют значительный интерес.

Анатолий Федорович начал свой жизненный путь в эпоху реформ 60-х годов прошлого столетия. Он был • современником трех революций в России, пяти войн — крымской, русско-турецкой, русско-японской, первой ми­ровой и гражданской войны. Ero знакомство с видней­шими представителями чиновничьего мира царской России, его встречи с выдающимися писателями, его впечатления и богатая судебным опытом и наблюдени­ями жизнь давали ценный материал, который Кони в своих произведениях преподносит читателю в прекрас­ной литературной форме.

Характерной чертой А. Ф. Кони было то, что он твердо и последовательно отстаивал свои убеждения. Находясь на различных .должностях в бюрократиче­ском государственном аппарате царской России, он не утрачивал независимости своих взглядов и неоднократ­но выступал в защиту свободы слова, печати, совести, расширения прав женщин и т. п. Ho выступления А. Ф. Кони оставались «гласом вопиющего в пустыне». Реакционеры зачастую одерживали победу. А. Ф. Кони не понимал, что свободы, в защиту которых он выступал, могут быть достигнуты только путем революционного преобразования общества.

А. Ф. Кони принадлежал к группе либеральной бюрократии. Период судебных реформ в России 1864 го­да являлся для него предметом постоянного умиления.

B работе «Первая победа революции» В. И. Ленин, разоблачая царский манифест 17 октября 1905 г. как голословное обещание, ничем не гарантированное, ука­зывал на бесполезность либеральных бюрократов, ко­торые неспособны бороться против реакции. «He нас­мешка ли все эти фразы о неприкосновенности лично­сти и свободе слова, ^- писал В. И. Ленин, — когда тюрьмы все еще переполнены так называемыми поли­тическими преступниками, когда цензура продолжает еще держаться? Какие люди будут приводить в испол­нение обещание царя? Министерство Витте, вкотороепо слухам входят Кузьмин-Караваев, Косич, Кони? Это не будет даже министерство либеральной буржуазии. Это- только еще министерство либеральной бюрократии, ко­торую столько раз побеждала уже придворная реакци­онная клика»[4].

После Великой Октябрьской социалистической рево­люции в отличие от большинства либералов, которые эмигрировали, А. Ф. Кони остался на родине и привет­ствовал новую власть как истинно народную. *

B письме А. В. Луначарскому в первые годы Со­ветской власти А. Ф. Кони высказывал свое положи­тельное отношение к Октябрьской революции. «Вам нужна железная власть и против врагов, и против экс­цессов революции,— писал он,— которую постепенно нужно одевать в рамки законности... Ваши цели колос­сальны, ваши идеи кажутся настолько широкими, что мне — большому оппортунисту, который всегда соразме­рял шаги соотвественно духу медлительной эпохи, B которую я жил,— все это кажется гигантским, риско­ванным, головокружительным. Ho если власть будет прочной, если она будет полна понимания к народным нуждам... что же, я верил и верю в Россию, я верил и ве­рю в гиганта, который был отравлен, опоен, обобран и спал. Я всегда предвидел, что, когда народ возьмет власть в свои руки, это будет в совсем неожиданных формах, совсем не так, как думали мы — прокуроры и адвокаты народа. И так оно и вышло»[5].

Больного А. Ф. Кони посетил Луначарский, который предполагал, что Кони обратится к нему с личной просьбой.'Однако А. Ф. Кони изъявил лишь желание выступать со своими воспоминаниями. И впоследствии онпринимает активное участиевпропаганде знаний;вы- ступает с лекциями и докладами на литературные, ис­торические и юридические темы в различных аудито­риях: на Путиловском заводе, в народных библиотеках, перед строителями Волховстроя и в народных школах.

Одновременно он преподает в первом и во втором Петро­градских университетах уголовный процесс и судеб­ную этику, ведет курс теории и практики ораторского искусства в Институте живого слова, читает лекции врачам, педагогам, инженерам, писателям, архитекто­рам, артистам, адвокатам, судьям, профессорам и ака­демикам. Он неоднократно выезжает в Москву и читает лекции в Политехническом музее и в Московском уни­верситете.

Анатолий Федорович Кони умер 17 сентября 1927 г. B связи со смертью А. Ф. Кони президиум Ленинград­ского городского Совета в письме, адресованном Ака демии наук, отмечал: «В лице Анатолия Федоровича в могилу сошел один из наиболее честных, передовых и одаренных общественно-культурных деятелей дорево­люционной России.

После Октябрьской революции Анатолий Федорович не остался в стороне от культурного строительства Со­ветского государства, а отдал свои силы, опыт и знания служению советской науке и общественности».

Большая общественная работа А. Ф. Кони отмечена и в постановлении Ленинградского Совета об увекове­чении его памяти.

Второе издание «Избранных произведений» А. Ф. Кони содержит.подобко опубликованному в 1956 году,статьи и заметки, судебные речи, воспоминания. Однако дан­ный сборник является дополненным и для удобства пользования публикуется в двух томах.

Том первый содержит статьи и заметки Анатолия Федоровича Кони и его судебные речи. B него вклю­чены наиболее известные и представляющие интерес в теоретическом отношении произведения, не утратившие своего значения и в настоящее время.

Открывается этот том работой «Нравственные нача­ла в уголовном процессе». Она является оригинальной в том смысле, что А. Ф. Кони впервые ставит вопрос о необходимости изучения нравственных начал в уголов­ном процессе, который, согласно его убеждениям, осно­ван на принципах гласности, устности, непосредствен­ности, свободной оценки доказательств и презумпции не­виновности. Он считает невозможным ограничивать в юридических учебных заведениях преподавание уголов­ного процесса только чтением лекций об исторических и действующих правовых нормах, устанавливающих опре­деленные формы судопроизводства. Он показывает, что не менее важными являются нравственные, неписаные начала, соблюдение которых, по мнению А. Ф. Кони, поможет решать вопрос о судьбе людей не только пра­вильно по форме, но и по существу, без унижения чело­веческого достоинства подсудимого, потерпевшего, сви­детеля.

Как бы ни были хороши процессуальные правила де­ятельности суда, они могутпотерять свою силуизначе- ние в неопытных, грубых или недобросовестных руках. Подтверждая это положение, А. Ф. Кони приводит на­родную поговорку: «не суда бойся,бойся судьи!» и дела­ет вывод, ссылаясь на французского криминалиста Op- толана, о том, что честный гражданин может не под­пасть под действие дурных уголовных законов, но он не может избежать дурного отправления правосудия, при котором самый справедливый уголовный закон обра­щается в ничто.

В* «Нравственных началах» А. Ф. Кони показывает, что судья не имеет права решать вопросы, исходя из принципа «я так хочу», он должен руководствоваться положением «яне могу иначе», ибо это ему (судье) под­сказывают логика, внутреннее убеждение, жизненный опыт и смысл закона. Важным для отправления право­судия является не только то, что произносит судья, HO и то, как он произносит, учитывает ли он при этом вол­нение и страх подсудимого перед судом, положение,по- терпевшего, которому нанесли психическую травму или лишили законных прав и т. д.

B статье говорится об этических основах поведения в судебном процессе прокурора и адвоката. А. Ф. Кони использует здесь много материала из своей судебной практики. Еговзгляды на принципы судопроизводства и глубокий логический анализ деятельности судьи,про- курора и адвоката в судебном процессе заслуживают внимания.

Затронутые в «Нравственных началах» вопросы, касающиеся прокурорской деятельности, показаний об­виняемого и свидетелей, более глубоко разработаны в статьях: «Приемы и задачи обвинения», «Искусство речи на суде», «Обвиняемые и свидетели», «Свидетели на суде». Указанные статьи публикуются с незначи­тельными сокращениями, вызванными, как правило, устранением некоторых повторений фактического мате­риала.

Анатолий Федорович считал, что в обвинительной речи прокурора совершенно недопустима насмешка над подсудимым или употребление в отношении подсудимо­го резких эпитетов вместо убедительных доводов, под­тверждающих виновность подсудимого. B статье «Прие­мы и задачи обвинения» он протестует против поведения прокурора, который, возвратившись из суда, рассказы­вал: «Ну, хоть я и проиграл, но зато ему всю морду са­погом вымазал,— останется доволен,— разумея под ним подсудимого». Он приводит пример из судебной практи­ки, когда прокурор высказал в суде свое удивление тем, что среди людей существуют еще такие субъекты, как подсудимый, «являющий собою нечто худшее, чем даже тигр — враг человечества», или другой пример: проку­рор назвал подсудимого «морским чудовищем». Естест­венно, что подобные приемы обвинения не убеждают суд в совершении преступления подсудимым, они лишь свидетельствуют о беспомощности обвинения.

А. Ф. Кони придерживался точки зрения, что между обвинителем и защитником в судебном процессе долж­ны быть отношения особого такта и выдержки. Поэто­му крайнего сожаления, по мнению Кони, заслуживают случаи, когда прокурор намекает или даже прямо ука­зывает на то, что защита руководствуется лишь денеж­ными соображениями, говоря, например: «уверения защитника в невиновности обвиняемого вызваны не столько убеждением, сколько крупным гонораром» и т. п.

«Особеннобережно судебным ораторамнужно отно­ситься к живому слову. Простая перемена в располо­жении слов может привести к искажению смысла. Каж­дое слово, прежде чем его произнести, нужно взвесить, оценить и расположить в правильном соотношении с

2. А. Ф. Кони другим», — писал А. Ф. Кони. Он приводит примериска- жения смысла перестановкой слов. Так, в одном из объявлений в газете было напечатано: «актеры-соба- ки» вместо: «собаки-актеры». «Стоит переставить сло­ва, — указывал Кони,— в народном выражении«кровь с молоком» и сказать «молоко с кровью», чтобы уви­деть значение отдельного слова, поставленного не на свое место».

Кони вспоминает, как в речи одного защитника па­фос не достигал своей цели вследствие странного распо­ложения определений, которые шли в убывающем по силе порядке. Ero высказывания не были восприняты слушателями так, как хотел того оратор, характеризо­вавший положение подсудимого следующим образом: «Господа присяжные!—восклицал он,—положение подсу­димого перед совершением преступления было поистине адское. Ero нельзя не назвать трагическим в высшей степени. Драматизм состояния подсудимого был ужасен: оно было невыносимо, оно было чрезвычайно тяжело и, во всяком случае, по меньшей мере неудобно».

Выдающийся мастер «живого слова», Анатолий Фе­дорович не только умел произносить содержательные по существу и безукоризненные по форме речи, HO и стремился передать другим частицу своего ораторского мастерства. Ero набросок статьи «Советы лекторам» содержит простые и в то же время полезные советы о форме построения лекции, о том, как использовать ри­торические приемы, как привлечь внимание аудитории и заставить ее слушать лектора.

Судебные речи А. Ф. Кони звучат ярко и убедитель­но. Ero манера говорить и стиль речи захватывают слу- шателяи читателя. Всудебныхречах А. Ф. Кони — стро­гая логика, всесторонняя аргументация, глубокий пси­хологический, юридический анализ действий подсуди­мого и убедительное исследование доказательств по де­лу. Ero умение использовать все материалы дела для подтверждения своей точки зрения является достойным подражания.

B большинстве судебных речей содержатся глубокие мысли по отдельным теоретическим вопросам уголовно­го права и процесса. Высказывания А. Ф. Кони в отно­шении оценки вещественных доказательств, анализа показаний подсудимого, свидетеля, потерпевшего, экс­перта не потеряли своего значения.

А. Ф. Кони мастерски и убедительно умел воссоз­дать картину преступления даже и в тех делах, где не было прямых доказательств. Он и здесь находил необ­ходимые краски, талантливо используя совокупность косвенных улик.

B этом смысле особенно яркой является его речь по делу Егора Емельянова, обвинявшегося в убийстве жены. Прямых доказательств совершения преступления Емельяновым в следственном деле не было, они не бы­ли добыты и в ходе судебного заседания. Защитник Емельянова — Спасович после окончания судебного следствия сказал, обращаясь к Кони: «Вы, конечно, откажетесь от обвинения: дело не дает вам никаких красок — и мы могли бы еще сегодня собраться у меня наюридическую беседу». — «Нет,—ответилА. Ф. Кони,— краски есть: они на палитре самой жизни и в роковом стечении на одной узкой тропинке подсудимого, его жены и его любовницы».

Кони произносит убедительную речь, тонко анали­зируя косвенные доказательства. Он соединяет разроз­ненные звенья отдельных фактов в общую цепь нераз­рывного логического вывода об утоплении Емельяно­вым своей жены. Присяжные согласились с Кони и приз­нали подсудимого виновным в убийстве жены с заранее обдуманным намерением.

А. Ф. Кони строил свои речи на научных данных. Выводы, к которым он приходил, были логически обос­нованными и опирались на факты, имеющиеся в мате­риалах судебного дела. B судебных речах он как об­винитель использовал доказательства, не только под­тверждающие вину подсудимого, но и оправдывающие или смягчающие вину. Речи Кони были и остаются пре­краснейшими образцами ораторского искусства. Они пользовались заслуженной популярностью и сейчас чи­таются с большим интересом и вызывают чувство вос­хищения богатством красок, строгой и последователь­ной логикой, спокойным и убедительным тоном.

Ero речи не похожи на речи французских обвините­лей, которые, как писал Кони, столь часто превращали свое участие в судебных прениях в «запальчивую трав­лю подсудимого», несмотря ни на что и вопреки всему.

Остроумную характеристику приемов такого обви­нения, по мнению Кони, дал Лабулэ в следующих стро­ках: «Я беру его (обвиняемого. — А. А.) со времени рождения; имея год от роду, он укусил свою кормили­цу, двух лет он показал язык своей матери, трех лет украл два куска из сахарницы своего деда, четырех лет таскал яблоки из чужого сада, и если негодяй в пять лет от роду не сделался отцеубийцей, то лишь по­тому, что имел счастье быть сиротой!».

B судебных речах Кони отсутствуют личное озлоб­ление против подсудимого, стремление к возбуждению страстей и к искажению фактических обстоятельств дела, фальшь в голосе и жесте. Для Кони характерно уменье в судебных речах объективно, всесторонне и в то же время кратко излагать дело, не преувеличивая значения доказательств, как отягчающих, так и смягча­ющих вину подсудимого, не преувеличивая важности самого преступления. Он считал, что речь обвинителя — «говорящего судьи» должна быть сжатой и приковы­вать к себе внимание слушателей, но не утомлять их. Он исходил из убеждения, что «у человека с коротким умом язык обыкновенно бывает слишком долгим», и придерживался в своих речах правил: «Лучше ничего не сказать, чем сказать — ничего», «Правилу следуй упор­но, чтобы словам было тесно — мыслям просторно».

B первом томе читатель найдет наиболее содержа­тельные и глубокие обвинительные речи: «По делу об утоплении крестьянки Емельяновой ее мужем», «По делу о расхищении имущества умершего Николая Соло- довникова», «По делу о Станиславе и Эмиле Янсенах, обвиняемых во ввозе в Россию фальшивых кредитных билетов, и Герминии Акар, обвиняемой в вьщуске воб- ращение таких билетов» и другие, а также руководящее напутствие присяжным по делу коллежского советника

К. Юханцева, кассационное заключение по делу о мул- танском жертвоприношении и прочие.

Второй том «Избранных произведений» включает в себя воспоминания А. Ф. Кони. B этот том наряду с опубликованными в 1956 году входят также воспоми­нания о Ф, М. Достоевском, А. П. Чехове, В. Г. Коро­ленко.

Открывается том воспоминаниями А. Ф. Кони о деле Веры Засулич. Они публикуются без отступлений от рукописного текста А. Ф. Кони. Глава о ходе судебного заседания, отсутствующая в рукописи, восполняется руководящим напутствием председателя суда присяж­ным заседателям. B приложении к воспоминаниям по делу Веры Засулич читатель найдет документы: речь обвинителя К. И. Кесселя, речь защитника П. А. Алек­сандрова и др. Эти документы в полной мере раскры­вают ход судебного процесса.

Выстрел в петербургского градоначальника Трепова рассматривался как справедливое действие, направлен­ное против поругания человеческого достоинства, и вы­зывал горячие симпатии не только революционно на­строенных кругов, но и либеральной буржуазии.

Оправдание В. Засулич судом присяжных под председательством А, Ф. Кони было серьезным сигна­лом для реакционных кругов. Реакция открыто стала предъявлять требования о пересмотре отдельных инсти­тутов судебных реформ 1864 года. Такая позиция пра­вительства вызвала протест со стороны прогрессивных сил общества. Защитником этих реформ в течение дли­тельного периода выступал и А. Ф. Кони.

B воспоминаниях A'. Ф. Кони имеется ряд противо­речивых характеристик встречавшихся с ним личностей. Будучи либералом, верящим в возможность обеспечить законность и правосудие в самодержавной России, Кони многого не понимал, многое оценивал ошибочно, Читатель, конечно, отнесется критически к оценке, дан­ной А. Ф. Кони тем или иным событиям и лицам. B то время А. Ф. Кони не видел (да и не мог видеть) подлинного смысла переживаемых им событий. Он ста­рался дать объективную характеристику событиям, эпи­зодам, лицам, как бы фотографируя их. Ho эта объек­тивность покоится на либеральном восприятии окру­жающей его действительности, той действительности, в которой А. Ф. Кони замечал только отдельные детали, окружающие его, а не весь процесс общественной жиз­ни. Социальные пороки царской России А. Ф. Кони на­деялся устранить путем проведения различных реформ. Он считал, что социальное зло можно искоренить путем хороших законов, улучшения дела народного образова­ния, смягчения наказания политическим заключен­ным.

B воспоминаниях по делу В. Засулич он пишет: «Поэтому две меры в высшей степени необходимы: пересмотр системы среднего образования в смысле уменьшения преподавания классицизма... и оживление, действительное и скорое, законодательного аппарата новыми силами и новым устройством,— при котором будут, наконец, энергично двинуты назревшие и насто­ятельные вопросы народной жизни, без вечных недо­молвок и соображений о том: «ловко ли?», «удобно ли?» и т. д. Относительно же лиц, уже обвиняемых в пропа­ганде, необходима большая мягкость».

А. Ф. Кони был противником смертной казни. Он вы­ражал свой протест по поводу уголовного законодатель­ства царской России. «Две главные области русского уголовного закона, — пишет он, — возмущающие чувст­ва справедливости и веротерпимости, остались неприкос­новенными. Свобода совести русского человека пошреж- немуопутана кандалами и по-прежнему смертнаяказнь раскинула свое окровавленное крыло над всеми, даже и некровавыми, попытками негодующей души добиться лучшей участи для своей несчастной родины...».

А. Ф. Кони не понимал, что социальное зло будет изжито с уничтожением причин, порождающих его, а именно, частной капиталистической и помещичьей соб­ственности и основанной на ней эксплуатации человека человеком.

Он не видел, что суд в эксплуататорском обществе — это орудие защиты интересов господствующих классов и средство порабощения и угнетения трудящихся, а сле- довательно,не мог в своих произведениях вскрыть клас­совую сущность в деятельности буржуазного суда и прокуратуры. Кони был далек, излагая служебную роль суда и прокуратуры царской России, от подлинно науч­ных марксистских обобщений. Он полагал, что справед­ливость в суде может восторжествовать в сложившихся формах судебной системы дореволюционной России. Этот ошибочный взгляд Кони был опровергнут исто­рией. B результате Великой Октябрьской социалистиче­ской революции возникло государство нового, высшего типа, государство диктатуры пролетариата. Ha смену поверженной старой судебной системе пришла новая, построенная на подлинно демократических принципах, позволяющая осуществлять правосудие в интересах большинства общества, в интересах трудящихся масс. Только эта новая судебная система, созданная трудя­щимися, которые взяли власть в свои руки, оказалась способной реализовать те идеи справедливости в от­правлении правосудия, о которых мечтал Анатолий Фе­дорович Кони.

B произведениях А. Ф. Кони много интересного^ фак­тического материала, относящегося к судоустройству, уголовному праву и процессу царской России. Ознаком­ление с литературным наследством А. Ф. Кони будет полезным для советских читателей: оно поможет уясне­нию многих вопросов права и судебной практики доре­волюционной России. Советский читатель, конечно, по­дойдет критически к произведениям А. Ф. Кони с учетом времени написания их и политической принадлежности автора.

Bo втором томе содержатся также воспоминания и переписка Кони с выдающимися. русскими писателями. B воспоминаниях о встречах с JI. H. Толстым раскры­вается история появления в свет романа «Воскре­сенье». JL H. Толстой заинтересовался сюжетом одного уголовного дела, рассказанного ему А. Ф. Кони. Этот сюжет лег в основу «Воскресенья», — выдающегося про­изведения, вошедшего в сокровищницу мировой литера­туры. Коневской повестью обычно называл этот роман JT H. Толстой в дневниках и письмах.

B этом же томе помещены воспоминания А. Ф. Кони о его судебной деятельности, в которых он ярко показы­вает судебную практику в России конца 60-х и начала 70-х годов прошлого столетия.

B конце второго тома в качестве справочного мате­риала воспроизводятся статьи русского Уголовного уложения, Устава уголовного судопроизводства и дру­гих законодательных актов того времени, на которые имеются ссылки по тексту произведений А. Ф. Ксни.

Сборник снабжен также алфавитным указателем юридических терминов и перечнем основных имен, упо­минаемых4 автором.

А. Амелин

Июль 1958 года.