ОБОСОБЛЕННОЕ ИМУЩЕСТВО СУПРУГОВ B ДОПЕТРОВСКОЕ ВРЕМЯ

Начиная с позднего Средневековья и закон, и обычай в России проводили различие между имуществом мужа и жены. Существо­вание традиции обособленной собственности супругов в русском имущественном праве, наряду с данными неюридических источни­ков, подтолкнуло историков XX в.

Однако появление женских подписей поддарственными и куп­чими записями ничего не говорит о подлинном значении раздель­ного владения имуществом в жизни женщин Московского царства. Допетровские правовые своды затрагивали вопрос распоряжения имуществом со стороны замужних женщин в лучшем случае кос­венно, уделяя главное внимание двум важным проблемам: защите собственности, которую женщина приносила с собой, вступая в брак, и судьбе имущества женщины, если та умирала, не оставив наследников. Что касается первой из этих проблем, то закон уста­навливал четкие границы власти мужчины над имениями жены, и для отчуждения земель, полученных в приданое, мужутребовалось ее согласие. Тем не менее посягательства мужчин на женскую соб­ственность неоднократно вынуждали законодателей возвращаться к этому вопросу до самого конца XVII в. Тремя отдельными указа­ми за 1676 и 1679 гг. Боярская дума запретила мужчинам продавать родовые земли своих жен без согласия последних; эти указы к тому же были призваны внушить мужьям, что женщины должны давать такое согласие свободно, а не из-под палки10. Правовой статус соб­ственности жен после смерти их мужей также занимал важное ме­сто в законодательных кодексах начала Нового времени.

Допетровское имущественное право включало в себя достаточ­но мер для защиты любого вида вотчинных земель, которые жен­щины приносили в приданое. Ho условные держания (поместья), которые женщина использовала как приданое, составляли суще­ственное исключение из правил об обособленном владении имуще­ством. B отличие от вотчинных владений, поместья записывались на имя жениха, которому полагалось ходатайствовать о регистрации поместья невесты на себя еще до свадьбы12 и тратить доходы с этой земли на свою военную службу. Это исключение еще больше огра­ничивало права замужних дворянок, так как они гораздо чаще по­лучали в приданое поместья, чем наследовали родовые вотчины13. При жизни мужа жена не могла помешать ему продать или обме­нять ее поместье, как и не имела права сама отчуждать эту собствен­ность. Зато после смерти мужа женщина была вправе рассчитывать, что получит свое поместье обратно. A если она умирала раньше его и бездетной, то муж был обязан вернуть три четверти приданого поместья или его стоимость деньгами ее родственникам14.

Очевидно, что нельзя отрицать известную преемственность между привилегиями дворянок, обозначенными в имущественном праве начала Нового времени, и развитием женских прав собствен­ности в XVIlI в. K концу XVII столетия неприкосновенность земель замужних женщин уже представляла собой освященный временем принцип русского имущественного права. Вместе с тем допетров­ское право едва касалось вопроса о контроле дворянок над имуще­ством в браке, и лишь в редких случаях источники упоминают о том, что женщины тогда действовали независимо от своих мужей. Даже те из историков женского вопроса в допетровское время, ко­торые смотрят на проблему наиболее оптимистически, признают, что в имущественных сделках с участием женщин в ту эпоху пре­обладали вдовы, причем действовали они чаще всего совместно с сыновьями или другими родственниками-мужчинами. Более того, в начальный период Нового времени круг имущественных сделок с участием женщин бьш гораздо уже той сферы, в которой могли действовать мужчины15. B целом же как законы, так и практика этого периода приводят к неизбежному выводу: до XVIII в. русские дворянки вкушали плоды обособленного владения имуществом главным образом после кончины мужа. Так что уничтожение муж­ского покровительства и опеки в имущественных отношениях суп­ругов было истинным новшеством для России XVIII в., пусть и опиравшимся на средневековый прецедент.