Литературно-издательская деятельность

B Югославии сложились благоприятные условия для работы русской интеллигенции, однако культурная столица диаспоры, несо­мненно, была в Париже. B силу этого в Югославии русская лите­ратура была представлена в основном в прекрасных и обширных издательских программах, а также в деятельности литературных обществ, объединявших молодежь и не чуждых литературе масти­тых ученых, таких как E.

Среди имен профессиональных литераторов, живших в Королев­стве CXC, следует назвать C.P. Минцлова и Н.Я. Агнивцева.

C.P. Минцлов — писатель, библиофил, библиограф, революцию встретил в Европе и с 1918 года проживал в Югославии в городах Земун и Нови Сад, где был директором Русской реальной гимна­зии. C 1924 по 1929 г. он пишет: «За мертвыми душами», «Под шум дубов», «Сны земли», «Гусарский монастырь», «Закат», «В грозу», «Приключения студентов», «Огненный путь», «Беглецы». Эти про­изведения увидели свет в разных европейских издательствах, но сам автор в эти годы проживал в Югославии. B 1922 г. в журнале «Русская мысль» начал печататься его роман «Царь Берендей» (переведенный на сербский и изданный в Белграде), в 1923-м он вышел в Берлине в «Медном всаднике». Минцлов в литературе продолжал линию Мель­никова-Печерского, создавая мистическо-исторические картины. Романы его пользовались огромной популярностью у публики.

Другой профессиональный литератор, живший в 20-х гг. в Бел­граде, Н.Я. Агнивцев, выступал в жанре эстрадной поэзии, мелоди­ческой декламации и был популярен не менее Вертинского. B бел­градских газетах увидели свет некоторые его тексты, неизвестные в России. Поэт это был профессиональный, однако в Европе он не задержался, вернулся в CCCP и занимался детской литературой[28].

B начале 20-х жил в Сербии и занимался тяжелым физическим трудом Николай Туроверов, казацкий поэт, выпустивший уже во Франции несколько сборников стихов, есть у него и «Цикл стихов о Сербии». Частым гостем в Югославии был Игорь Северянин, создав­ший несколько стихов об этой стране, с которой его многое эмоцио­нально связывало, в том числе прекрасный сборник «Классические розы» (1922—1930), посвященный Королеве Югославии Марии, сонет на смерть Короля Александра в 1934 г.

Политический деятель предреволюционной России — B.B. Шуль­гин весьма плодотворно работал в эмиграции в Югославии. Он с 1925 по 1945 г. жил в Сремских Карловцах, где и был арестован крас­ноармейцами. За эти годы он публиковал произведения в разных изда­тельствах, в том числе многие книги были опубликованы в Югославии. Причем он писал как политическую публицистику, так и пробовал силы в жанре авантюрного романа. «Дни» были изданы белградским издательством при газете «Новое время», роман «В стране неволи» — в Белграде в 1934 г. Самая, пожалуй, знаменитая его книга «Три сто­лицы» о путешествии в Советскую Россию и обратно была написана в Сербии, а издана была в Берлине «Медным всадником» в 1927 г.

B белградской газете «Новое время» работал А. Ренников (A.M. Селитренников) — писатель, известный еще в России. B юго­славский период он издал три романа — «Души живые», «Диктатор мира», «За тридевять земель», в сороковые годы он переезжает в Париж, работает в «Возрождении».

Подлинные успехи «литературного Белграда» связаны с име­нами молодых авторов, впервые обратившихся к творчеству в сере­дине 20-х гг. Их становление, формирование собственной позиции в искусстве проходило в рамках нескольких литературных объеди­нений. Первый литературный кружок «Гамаюн» возник в 1923 году, объединив молодых поэтов: Ю. Бек-Софиева, И. Голенищева-Куту­зова, Ю. Вереницина, А. Дуракова, Г. Елачича, И. фон Мерана, Б. Пушина, А. Росселевича, Б. Соколова и В. Эккерсдофа. B 1924 г. кружок выпустил сборник стихов указанных авторов под названием «Гамаюн — птица вещая».

Через Париж на родину лежал и путь Ю. Бек-Софиева. Bo Фран­ции он женился на Ирине Кнорринг, поэтессе, секретаре «Союза молодых русских поэтов и писателей», выпустил сборник стихов «Годы и камни».

Белградский «Гамаюн» по своей лирической направленности весь обращен к мэтру — кумиру поэтической молодежи Вяч. Иванову. «Проводником» его идей, его эстетики был друг юности Иванова, профессор литературы, живший в Югославии, E. Аничков, поддер­живающий дружескую связь с поэтом и в эти годы (к Аничкову обра­щено стихотворение Иванова 1928 г. «Сверстнику»: «Старина еще мы дюжи мыкать по свету скитальцев русских долю...»). Аничков был намного старше авторов «Гамаюна», но он был душевно бли­зок с ними. B Италию к Вяч. Иванову в 1927—1928 гг. ездил и Илья Голенищев-Кутузов. Они установили добрые отношения, увенчав­шиеся предисловием Иванова к сборнику стихов Кутузова «Память» (1935 г., Париж). Влияние творчества Вяч. Иванова на белградских поэтов заставило исследователей говорить о возникновении целого направления его последователей в Белграде и Праге.

Еще один участник «Гамаюна», Алексей Дураков, ученик E. Анен- кова, разделил судьбу своего поколения. B тридцатые годы, занима­ясь преподавательской работой, он выпустил несколько сборников, стал довольно известным автором, в годы войны ушел в партизаны и погиб в бою, прикрывая товарищей. Дураков публиковал сочинения как в Белграде, так и в парижских и пражских изданиях, был участни­ком кружка «Перекресток» в Париже, в рукописи остались его «Пар­тизанские стихи».

Ha смену «Гамаюну» идет новое объединение — «Книжный кружок». Это своего рода культурно-литературное объединение, со своей программой, регулярными встречами, председателем. Сбор­ник стихов «Зодчий» (Белград, 1927 г.) открывается манифестом от редакционной коллегии. B сборнике 10 участников: В. Григоро­вич, E. Кискевич, И. Кондратович, А. Костюк, JI. Кремлев, JI. Маш- ковский, Г. Наленч, Д. Сидоров, Ю. Сопоцько и E. Таубер. Авторы утверждали, что «творчество — это прежде всего долг перед самим собой», и не стоит увлекаться ни «формализмом», ни «эстетизмом», следует развивать «русскую культурную традицию». Ha сборник «Зодчий» в берлинском журнале «Руль» появилась благосклонная рецензия В. Сирина (Набокова).

Председателем кружка, редактором сборника и самым плодови­тым автором был E. Кискевич. O нем Нина Берберова вспоминает: «Хорошо помню Кискевича, как приезжал в Париж. Боже, какой он был... маленький, худенький, говорил всего боясь...» Поэтом он, однако, был смелым, но грустным, известны несколько его сборни­ков, участвовал он и в периодике как русской, так и сербской («Стихи о погоде», «Семиглавый сборник» и др.).

B «Зодчем» появляется впервые и имя Екатерины Таубер, пожалуй, самого известного из белградских авторов. Ee стихи сразу заявили о собственной интонации. Закончив филологический факультет, она преподает французский язык и литературу, активно участвует в жизни кружков и студий. B «Зодчем» 11 стихов принадлежат ей, в том числе программное — «Святой Китеж град». Ей была суждена плодотвор­ная и долгая творческая жизнь. B 1937 г. Таубер выходит замуж и уез­жает во Францию, активно печатается в «толстых» журналах, выпу­скает пять сборников стихов, никогда не разрывая связь с Югославией («Одиночество», «Под сенью оливы», «Плечо с плечом», «Нездешний дом», «Верность»). Строчки ее стихов хорошо известны:

Твой чекан, былая Россия,

Нам тобою в награду дан.

Мы — не ветви твои сухие,

Мы — дички для заморских стран...

B последнем сборнике (1984 г.) вновь обращение к юности — «Белградским друзьям» и «Кафе в Земуне».

Под псевдонимом E. Наленч скрывался Григорий Сахновский, талантливый лирический поэт, к несчастью, рано умерший от чахотки. B его посмертном сборнике «Стихи» — Париж, «Старина», 1931 г. — критики отмечали влияние Блока.

Литературная молодежь предпринимала попытки совместных русско-сербских культурных инициатив. B 1923 г. увидел свет журнал «Медуза» со смешанным составом авторов. Целью журнала провоз­глашалось: «Мы покажем, что и здесь, далеко за пределами родины, живо творчество, живо искусство русское... Мы познакомим сербов с лучшими образцами творчества тех, кто на своих плечах перенес всю скорбь, все страдания маятной России... Мы покажем русским творчество наших братьев сербов, у которых мы нашли такой радуш­ный прием». B журнал вошли: перевод «Двенадцати» Блока Ст. Вина- вера, перевод эссе Ал. Толстого о Блоке «Падший ангел», стихи Анны Ахматовой в переводе М. Кос, и Винавера, далее в рубрике «Серб­ские поэты» рассказывается о плеяде выдающихся сербских модер­нистов — Иличе, Шантиче, Дучиче, Крклеце и Црнянском. Инициа­тором столь полезного, но, к сожалению, не имевшего продолжения начинания был Д. Кобяков, позднее уехавший во Францию.

C другим совместным сербско-русским опытом, сборником «Сту­пени», связана судьба самой яркой звезды XX в. на сербском поэти­ческом небосклоне — Десанки Максимович. B 1927 г., когда вышел сборник, в редколлегию которого она входила, Д. Максимович была молодой поэтессой, а ее будущий муж Сергей Сластиков, впослед­ствии детский писатель, переводил стихи с сербского. Кроме Д. Мак­симович и Г. Крклеца, в кружок входили еще 5 югославских литера­торов и 11 русских. B сборнике «Ступени» прозвучал голос молодого поэта И. Побегайло, выступившего, кроме того, и с критической ста­тьей о творчестве С.

Наиболее серьезным и основательным объединением был кру­жок «Литературная Среда», основанный в 1934 г. повзрослевшими и накопившими мастерство и жизненный опыт И. Голенищевым-Куту­зовым, E. Таубер, Ю. Офросимовым, E. Кискевичем, В. Хомицким, юным К. Тарановским. Из уважаемых мэтров были приглашены Ю. Ракитин, В. Даватц, B.B. Шульгин. Появились новые молодые участники: В. Гальский, И. Гребенщиков, М. Погодин, H. Гриневич, М. Иванников, А. Неймирок, Р. Плетнев, из числа которых в историю литературной диаспоры вошло имя Лидии Девель (Алексеевой). Иде­ологом «Среды», несомненно, был талантливый ученый и литератор И.Н. Голенищев-Кутузов, постоянный автор ведущих эмигрантских изданий: «Современные записки», «Россия и славянство», «Воз­рождение» и др. Лучший его поэтический сборник — «Память», его идейно-эстетическая позиция была смелой и шла вразрез со столь популярной «парижской нотой». И.Н. Голенищев-Кутузов писал в белградском «Русском деле» в 1936 г.: «В салоне Гиппиус (который он хорошо знал по годам жизни в Париже, где писал и защищал док­торскую диссертацию в Сорбонне) “Гумилята”: Адамович, Оцуп, Г. Иванов, превратились в хулителей акмеизма и стали привержен­цами Блока. Установилась диктатура Адамовича, более губительная для эмигрантской поэзии, чем для советской — диктатура критика Авербаха. Стихи следует писать по рекомендациям последней статьи Адамовича: обязательны мировая скорбь, сознание бессмысленности творчества, безнадежный взгляд на мир, ненависть ко всему, что жиз­ненно и, еще хуже, ненависть ко всему, что духовно»[29].

Белградская «Литературная Среда» не стояла в стороне от основ­ных направлений культурной жизни зарубежья, участием в крупней­ших изданиях с критическими статьями и с собственным творчеством не только ее президент — Голенищев-Кутузов, но и другие участники заявляли о собственном видении задач русской литературы, основ­ных тенденциях ее развития. B этом смысле важно, какая линия преемственности сознательно ими выстраивалась — корни свои белградский кружок вел от знаменитой «Среды» Бунина, Телешова, Вересаева, Б. Зайцева. Преемственность эту воплощал Ю. Ракитин, близко знавший многих из звезд Серебряного века и сохранивший эстетические пристрастия молодости, о чем свидетельствуют его воспоминания о Блоке и Гумилеве («Новое время», 1923, № 796). B работе кружка он принимал самое живое участие.

Юрий Офросимов был известен и как критик и театральный обо­зреватель, и как детский писатель. B Сербию он переселился в 1933 г. из Германии, где его книги издавал Ладыжников («Стихи об утерян­ном», «Веселые безделки» и пр.), критические тексты публиковались в журнале «Новая русская книга» с 1919 по 1926 г. B послевоенные годы он жил в Швейцарии, печатался в «Новом журнале».

Хомицкий был весьма популярным автором комических спекта­клей, актером, а в 60-е годы в США организовал свою труппу. Наи­более идейно и интеллектуально близок Голенищеву-Кутузову был молодой Кирилл Тарановский, сын русского ученого-правоведа, ака­демика Сербской академии наук Ф.В. Тарановского. Он вошел в лите­ратуру сборником переводов Сергея Есенина, вышедшим отдельной книгой к 5-летию гибели поэта — «Из лирики Есенина», с большой статьей о творчестве и биографии Есенина. Он много переводил поэзию как с сербского, так и на сербский, публиковал литературно­критические обзоры, однако подлинную мировую известность он получил как ученый-славист уже позже, в США, будучи профессором Гарвардского университета, специалистом в области русской и серб­ской версификации. Ha многие языки переведена его работа «Книга о Мандельштаме» (1976).

Сборник стихов «Литературная Среда» не только лучшее свиде­тельство позиций и достижений участников кружка, но и наиболее ценное в наследии литературного Белграда. Подлинным открытием стали стихи Лидии Девель (Алексеевой). B этом сборнике ее твор­чество впервые предстало перед судом публики и талант сразу был отмечен. Зрелость поэтессы Алексеевой приходится на 40—60-е г., однако сама она многократно подчеркивала, что ее стиль, эстетика, мировосприятие сформированы «русским Белградом». Личная судьба ее сложилась несчастливо — война развела ее с любимым мужем Михаилом Иванниковым, оставшимся в Югославии, в то время как Лидия была вынуждена покинуть социалистическую страну, так как все члены «Национального союза русской молодежи», а она была активным членом, помощницей M.A. Георгиевского, подвергались преследованию. C начала 50-х поэтесса жила в Америке, скончалась в 1989 г. Ee творчество было высоко оценено современниками, Алек­сееву даже называли Ахматовой в эмиграции, но у нее совершенно индивидуальный почерк, ее стихи не спутаешь с другими, они сразу запоминаются. He случайно все исследователи творчества поэтессы отмечали удивительную чеканность и глубину ее стиха, совершен­ного по форме и исполненного глубокого смысла.

Сгорело все, что эта жизнь дала мне,

Подметено. И пепел сер и чист.

И лишь стихов прозрачный след — на камне Запечатленный лист.

Слоятся дыма голубые складки...

Прозрачный след. Нью-Йорк, 1964

Лидия Алексеева выпустила пять сборников стихов: «Лесное солнце» (1954), «В пути» (1959), «Прозрачный след» (1964), «Время разлук» (1971), «Стихи» (Избранное, 1980). Часто публиковались ее стихи в «Возрождении», «Гранях», «Новом журнале», «Современ­нике», в антологиях «На западе», «Муза диаспоры» и пр. O творче­стве поэтессы писали многие специалисты: Ю. Терапиано, Д. Чижев­ский, С. Рафальский, О. Анстей, Я. Горбов, Т. Фесенко, Б. Филиппов, В. Козак, Р. Плетнев, О. Ильинский.

Из «Литературной Среды» тянется творческая нить и в жизни

A. H. Неймирока, поместившего в сборнике три политических сти­хотворения, окрашенные реминисценциями «белой идеи». Наибо­лее активная его творческая деятельность развернулась уже после войны, в ФРГ, в качестве сотрудника издательства «Посев» и репор­тера радиостанции «Свобода». Неймирок (псевд. А. Немиров) в годы войны был узником Дахау, написал об этом книгу, публиковал стихи и литературно-критические статьи в ведущих эмигрантских периоди­ческих изданиях.

B отличие от большинства членов «Литературной Среды», кото­рые были поэтами, Михаил Иванников писал прозу, причем его талант был рано замечен и высоко оценен. Bo время учебы в Чехии (на русском юридическом факультете) он был членом знаменитого «Скита поэтов» и кружка «Далиборка», на всю жизнь подружился с Сергеем Рафальским. Затем Иванников решает получить богослов­ское образование и едет в Париж, где становится студентом Серги­евского подворья, здесь завязываются новые знакомства, однако в 1930 г. Иванников возвращается к родителям в Белград, становится членом «Среды» и публикует повести и рассказы: в парижских «Последних новостях» — «Лорд», в «Современных записках» — «Сашка», «Авио-рассказ», «Дорога». Работает в газете «Русское дело». Молодого автора заметили, ему прочили славу, Бунин инте­ресуется его судьбой, однако он на пятнадцать лет замолкает. Лишь в середине 50-х появляются новые рассказы в «Новом журнале» и в «Новом русском слове». Ero творчество вызывало полемику, спо­рили Г. Адамович, С. Рафальский, Глеб Струве. K сожалению, опу­бликованного Иванниковым оказалось слишком мало, чтобы критики пришли к единому мнению, однако несомненно, что его творчество обладало яркой индивидуальностью. М. Иванников в послевоенные годы жил в Югославии и был талантливым кинооператором, сво­ими военными хрониками и документальными фильмами 50-х годов вошел в историю и легенду югославского кино.

«Существование “Литературной Среды” имело важное значе­ние не только для Белграда, но и шире. Творчество литераторов, ограниченное интересами эмигрантской диаспоры, “Среда” вывела на самостоятельный путь... сборник даже приблизительно не отра­жает многогранные возможности этого безусловно продуктивного объединения»[30]. Кроме вышеуказанных, существовали более мелкие литературные объединения как в Белграде — «Новый Арзамас», так и в провинции — «Беседа» и др.

Головным органом литературной и общественной деятельности был «Союз русских писателей и журналистов в Югославии». Орга­низационную работу по созданию «Союза» возглавили двое опытных журналистов А.И. Ксюнин и E.A. Жуков. Жуков до эмиграции был сотрудником московского «Русского слова», в 20—50-е гг. был специ­альным корреспондентом изданий: «Руль», «Новое русское слово», «Единение», а также ряда иностранных: «Морнинг пост» и «Дейли телеграф». B годы войны был арестован и находился в концлагере Дахау. После войны вернулся в Белград и работал в «Югоконцерете» (основателем и первым директором которого он был). Жуков был пре­красным организатором и имел авторитет в журналистских кругах.

«Союз» был основан в октябре 1925 г., и его основной целью было объединение и материальная поддержка русских литерато­ров, защита авторских прав, профессиональные дискуссии, помощь в публикации. «Союз» располагал собственными помещениями, библиотекой, в которую поступил весь фонд русской библиотеки из Карлсруэ, основанной Тургеневым, активно занимался изданием и распространением периодических изданий (собственные органы «Союза» — газета «Россия» и журнал «Призыв»). B «Союз» входило около 200 членов, первым председателем его стал А.И. Ксюнин. Он стал известен еще в России как журналист суворинского «Нового вре­мени» и как автор двух популярных книг: «Уход Толстого» и «Народ на войне». B Белграде работал в югославских изданиях и был спе­циальным корреспондентом лондонской «Таймс», писал для многих эмигрантских печатных органов. Ксюнин активно занимался полити­кой, был членом различных монархических объединений, вероятно, был связан с POBC, был сотрудником А.И. Гучкова. После «дела Миллера» Ксюнин переживает жизненный кризис и кончает жизнь самоубийством в 1938 г.

«Союз» не был идейно однородной организацией, и в нем про­водились оживленные дискуссии в особенности на так называе­мых выпусках «устных газет», темы выбирались самые горячие, часто приглашались гости из других мест — Кизеветтер из Праги (темы его лекций, к примеру, были: «Славянство и евразийство», «Специфичность русской истории»), К.Д. Бальмонт из Парижа («Образ женщины в поэзии и жизни»), Д. Мережковский, И. Ильин,

А. Куприн и др.

Венцом успешной работы «Союза», несомненно, был единствен­ный в своем роде общеэмигрантский съезд русских писателей и жур­налистов за рубежом осенью 1928 г. в Белграде. Такого масштаба событие требовало серьезных субсидий, и они были получены от югославского правительства — 140 000 динаров. Высоких гостей было более сотни, в их числе: А. Куприн, Б. Зайцев, 3. Гиппиус, Д. Мережковский, И. Шмелев, С. Мельгунов, А. Бем, С. Варшавский, М. Вишняк и др., председательствовал патриарх русской журнали­стики В. Немирович-Данченко. Ha съезде было заслушано 17 докла­дов и приняты решения о создании Зарубежного союза писателей с центром в Париже и правлением в Белграде, был также учрежден Литературный фонд. Отдельная резолюция была принята с осужде­нием политической цензуры в СССР.

Съезд русских писателей привлек большое внимание югослав­ской общественности. Король Александр, постоянно поддерживаю­щий многих русских литераторов материально (более десяти человек получали ежемесячную королевскую пенсию, около 300 франков, в течение многих лет), хорошо знающий русский язык и литературу, устроил прием, на котором были вручены высшие государственные награды 14 русским писателям — ордена Св. Саввы первой степени получили В. Немирович-Данченко и Мережковский, второй сте­пени — Гиппиус, Чириков, Куприн, Зайцев, следующие 7 человек — третьей и четвертой степеней. Следует отметить, что все участники съезда тепло вспоминали Белград, его атмосферу. Король Александр пользовался всеобщей любовью. O пребывании в Югославии инте­ресные воспоминания оставили Гиппиус, Мережковский, Куприн, Зайцев и др.

Иван Шмелев писал: «Это (съезд в Белграде) одно из самых зна­чительных русских событий за последние десять лет нашего исхода на мировую сцену» («На страже России». Десять лет Союза русских писателей и журналистов в Югославии 1925—1935. Белград, 1935, с. 62).

Издательская деятельность

B Югославии сложились очень благоприятные условия для изда­тельской деятельности.

B Белграде выходили многочисленные периодические издания. Газеты: «Новое время» — издатель M.A. Суворин (1921—1930), «Возрождение» — редактор А.И. Ксюнин (1921—1922), «Старое время» редактор Станкович (1923—1924), «Царский вестник» — редактор-издатель Н.П. Рклицкий (1928—1940), «Новый путь» — редактор Г.И. Попов (1932—1941), «Русская мысль» — редак­тор А.Б. Маклецов (1920—1922), «Русская правда» — издатель

A. B. Ланин (1923—1935), «Русский голос» — редакторы B.H. Пол­тавцев, B.M. Пронин (1931—1941), «Русское дело» — редактор Ф.М. Козмин (1936—1938) и т.д.

C учетом провинциальных изданий в Югославии выходило более 220 наименований газет и журналов. Это число составляет около 10% от общего числа периодических изданий русской эмиграции. Самыми читаемыми были несколько: «Царский вестник», издавав­шийся при поддержке РПЗЦ (митрополит Антоний, формулируя платформу, писал: «Это будет газета строго царской ориентации, которая в России признает самодержавие, монархию и православную культуру»); «Новое время» возглавлял сын А. Суворина — Михаил и продолжал консервативную линию, собрав в редакции «лучшие перья» — А. Ренникова, В. Гордовского, А. Столыпина (сына), а также многочисленную белградскую профессуру, из Парижа присы­лал корреспонденции Б.А. Суворин (брат). Болезнь издателя привела и к угасанию органа, место которого занял «Русский голос». Около редакции этой газеты собрались военные и интеллигенция близкая к POBCy, многие перешли из «Нового времени».

B Югославии работало также большое число русских типо­графий, вообще с изданиями не было больших проблем, так как шрифт и для сербских и для русских текстов использовался кирил­лический. Наиболее крупные типографии: «Современная типо­графия», «Русская типография С. Филонова» (Нови Сад), «Свя­тослав» М.Г. Ковалева и K0, «Русская типография», «Типография Меркур» и др.

Неудивительно, что русская эмиграция могла себе позволить реа­лизовывать довольно обширные издательские программы. Трудно подсчитать все провинциальные издания и полусамиздатовские ини­циативы, но то, что поддается учету, это 1200 наименований книг и брошюр за период с 1920 по 1945 г. (по данным «Библиографии» Я. Качаки). Издательская комиссия при комитете русской культуры выпустила 43 книги серии «Русская библиотека» — сочинений И. Бунина, Б. Зайцева, А. Куприна, Д. Мережковского, E. Чирикова, К. Бальмонта, А. Ремизова, H. Тэффи, И. Шмелева, М. Алданова и др., а также 12 книг «Детской библиотеки» и «Библиотеки для юно­шества»: «Русские сказки», Сказки Саши Черного, Веры Булич (два тома), в рамках молодежной программы: сборник рассказов И. Шме­лева, а также учебники для средней школы E. Спекторского, Б. Про­топопова, Л.М. Сухотина.

Самостоятельные издательские программы были также у «Союза русских писателей и журналистов» (наиболее интересное издание — «Антология новой югославянской лирики», 1933 г., в котором собраны переводы стихов ведущих югославских поэтов, выполненные Голени­щевым-Кутузовым, E. Таубер и А. Дураковым), у издательского дома «Новое время» («Дни» B.B. Шульгина, 1925), у «Царского вестника» («История русской армии» в 4-х томах A.A. Керсновского).

B целом в Югославии издается большое количество мемуарной и историко-мемуарной литературы, представляют историческую цен­ность, в частности, следующие:

Т. Мельник-Боткина «Воспоминания о царской семье и ее жизни до и после революции», C.C. Ольденбург «Царствование императора Николая II», тт. 1—11, целая струя «галлиполийской литературы» —

B. X. Даватц и H.H. Львов «Русская армия на чужбине», П.И. Крюков «Казаки в Чаталдже и на Лемносе», H.H. Львов «Белое движение»,

B. X. Даватц «Годы» и др.