ХОЗЯЙСТВО B МИТРОПОЛИЧЬИХ ВЛАДЕНИЯХ. ФОРМЫ ИХ ЭКСПЛОАТАЦИИ. повинности КРЕСТЬЯН

Митрополиты и их домовые монастыри эксплоатировали свои владения различными способами. Выше было показано, что в XV в. митрополиты отдавали земли в пожизненное вла­дение «из строенья» надежным людям.

B непосредственном управлении и пользовании митропо­литов, насколько известно, находилось только одно владение — села Голенищево и Селятино (ныне дер. Никольская), по p. Pa- менке, притоку Сетуни, и на нижнем течении Сетуни, до Москвы. Феогност поставил на Раменке храм св. Николая, где жил его коровник Селята, «и зовется то место сельцо Селятино». Киприан жил в с. Голенищеве, которое первоначально находилось при впадении Раменки в Сетунь.

B 1474 г. Геронтий перенес свою резиденцию ближе к Москве, на то место, где Голенищево находится ныне, «и двор срядил, и с теремы и с погребы и с ледники, и со всем уст­роил». Таким образом, Голенищево было как бы подмосков­ной дачей митрополитов, где у них было непосредственное хозяйство. Домовая книга сообщает, что крестьяне сел Голе-

444

ннщева и Селятина «безпрестани на дворе митрополичье вся­кую страдную работу работают». [254]

B большинстве других владений мы находим обычное в те времена —эксплоатацию крестьянского труда при помощи волостелей, приказчиков и посельских. B деле привлечения новых тяглецов домовые монастыри, видимо, проявляли больше энергии иинициативы,чемприказный аппарат митрополитов. Они призывали людей со стороны на льготу, «окупали» людей, т. e. выкупали обремененных долгами людей из кабалы и са­жали их на свои земли, давали своим и посторонним людям серебро в рост или под работы, а мелкие участки земли разда­вали иногда из краткосрочных оброков.

Приведу несколько примеров, характеризующих приемы хо­зяйственного управления.

B 1516 г. митрополит по случаю передачи новому игумену небольшого Антоньева монастырька писал своему приказчику сельца Васильевского на Рогоже: «как сия моя грамота к тебе придет, и ты-б ехал часа того в мой в Антоньев монастырь, да переписал бы еси монастырское все серебро в людях, и хлеб стоячий в поле и в житницах и животину, да и ругу церков­ную, да переписав бы еси то все, да отдал бы еси игумену Ели­сею список, а мне бы еси привез в казну другой список». [255]

Еще интереснее полуофициальное письмо того же митро­полита Симона великокняжескому волостелю Славецкой всло- сти, Владимирского уезда, Оладье Блинову. B Славецкой воло­сти находилась церковь Успенья, с большим участком земли, «стяжанье» Сновицкого монастыря, которым владел поп Hec- тер. Раздача денег из роста окрестным крестьянам служила для него подсобным источником дохода. Нестер жаловался митрополиту Симону, что великокняжеские крестьяне «всту­паются у него в церковную в монастырскую землицу и в пожен- ки сильно» и не платят на серебро роста. Ha это Симон просил

Оладью Блинова сыскать про землю добрыми старожильцами и отвести ее по писцовым книгам попу Нестеру, «а лихих бы еси людей поунял, чтобы церкви божьи не обидели». Далее OH писал: «Да того-ж де монастыря серебрецо церковное на лю­дях, и которые де добрые люди христиане, а они и нынеча рост дают, а иные де христиане ростов не платят, и ты-б, сыну, ... того церковного серебра обыскал людьми добрыми, кому что ведомо, в правду, и на ком что будет церковного серебра, и ты-б пожаловал переписал, да ко мне список пришли, а у себя противень остави. A учнешь Пречистой Богородице (т. e. митрополичьему дому) тем служити, и ты-б о том о всем мне отписал, а яз тебя благословлю» [256]. B дальнейшем дело, оче­видно, пошло по линии жалобы митрополита великому князю и взыскания долгов через волостеля.

Интересна льготная грамота дворецкого Вятки Сахарусова, 1491 г., Савве Никифорову на участок земли Новинского мо­настыря, под Москвой. Грамота интересна тем, что в XV в. поряда в тягло оформлялась часто не порядной записью, как это было в обычае позже, а жалованной или льготной грамотой землевладельца. Приведу льготную грамоту В. Сахарусова как редкий сравнительно образец грамот подобного рода: «Пожаловал есми Саву Никифорова — ослободил есми емѵ сести на церковной... пустоши Новинского монастыря, у Моск­вы реки на брезе (берегу), что ми бил челом, а хочет на тоЙ пустоши себе двор ставити и лес сечи и раселивати. A придаст бог крестьянству лет, и тому Савененадобеть с митрополичьими с нѳвинскими крестьяны тянути ни в дань, ни в ям, ни в митро­поличье дело, ни в монастырское дело, ни в розметы, ни в ка­кие проторы на 4 годы». Повинности порядчика в грамотах этого рода обыкновенно не указываются, так как они опреде­лялись, очевидно, местными обычаями и теми порядками, которые существовали во владении лица, дававшего грамоту [257].

B княжескойземельной политикеХІѴ—XV вв. излюбленной формой заселения пустых земель и посадских дворов было по­жалование призываемых в тягло людей слободскими привиле­гиями. B практике митрополичьего дома слободская форма поселений, судя по всему, находила небольшое применение. Нам известны три слободки ремесленных и торговых людей иа посадах и одна слобода бортников.

Самой старой была слободка Борисоглебского монастыря на посаде Переяславля Залесского. По описанию 1519 r,. в ней было 18 дворов сапожников, гвоздочников, укладников (куз­нецов) и ковшечников. Bo второй половине века слободка была разорена, и в 1599 г. в ней было только 9 бобыльских келий. B первой половине века возникла слободка у с. Вятского, Кос­тромского уезда, и, по описанию 1562 г., в ней было 17 дворов непашенных людей. B первой же половине века образовалась слобода у с. Пушкина, Московского уезда, в которой было 29 бобыльских дворов. B 1571 г. Пушкино было разорено татарами хана Девлета, и слобода запустела.

Посадские слободки представляют интерес как показа­тели зарождения в феодальном обществе нового класса, но прямого отношения к сельскохозяйственной эксплоатации земли они не имели. B последней области мы знаем только одну слободку — поселок бортников Улыбышевых, во Владимир­ском уезде. До нас дошло четыре грамоты на эту слободу: гра­мота 1478 г. митрополита Геронтия, 1490 г. — Зосимы, 1495 г. — Симона, подтвержденная в 1519 г. Варлаамом, и грамота 1524 г. Даниила. 2 Так как первые три грамоты напечатаны, а все четыре в существенном однообразны, то я перейду прямо к характеристике слободы Улыбышевых в целом.

Территория слободы состояла из пустошей при двух де­ревнях и большого бортноголеса, там, где ныне в 12 кмот Вла­димира (на юг) находится селение Улыбышево. Грамоту 1478 г. получили две семьи: Семен Улыбышев с сыновьями и Ольдья Гаврилов. Им было дано право призывать людей со стороны «на те земли и борти», и позже в слободке было четыре большие семьи. Bce их тягло состояло из оброчного пресного (сотового)

меда, который они должны были доставлять в Москву на дворец митрополита —с 1478 г. по 1495-й по пяти пудов, а с 1495 г. —по шести пудов в год. Иммунитетные права борт­ников были такие же, как и в княжеских слободах. Они были отведены тяглом от тяглых людей: «и ненадобе им с тех земель и с бортей тянути с моими зарецкими крестьяны в сельское мое дело, ни в которые проторы, ни в розметы, ни в иные, ни в какие пошлины, ни в городные дела не тянуть с ними ничем». «Также и дворские мои володимирские не наряжают им дела моего никакого, ни кормов своих не ёмлют». Бортникам дана несудимость от местных митрополичьих властей и личная под­судность митрополиту.

По жалованным грамотам бортники имели право призы­вать новых людей без увеличения оброка, но, видимо, вовсе не были заинтересованы в процветании и расширении слободы. Да и митрополиты проявляли в этом вопросе большую кос­ность и десятками лет довольствовались медовым оброком в пять-шесть пудов.

0 повинностях крестьян в митрополичьих владениях мы имеем очень мало сведений.

и солод молоть, пива варить». Пошлина предусматривала да­же такую повинность, как кормление лошадей игумена, когда он приедет на братчину: «А в которое село приедет игумен в братчину, и сыпцы дают по зобне овса коням игуменовым». [259]

Я не буду перечислять другие повинности, так как они из­вестны и упоминаются позже, — например, в уставной грамоте патриарха Иова селам Новинского монастыря (см. об этом ниже), и обращу внимание читателя на то, чего в грамоте нет. Прежде всего следует отметить несомненное отсутствие в хозяйстве мо­настыре вытей, вытного земельного надела крестьян и вытного оклада повинностями. Bce разнообразные повинности крестьян чрезвычайно растяжимы, определяются потребностями хозяй­ства и в значительной мере — усмотрением игумена. Bce опре­деляется стариной, пошлиной, как было при прежних игуменах, а из грамоты видно, что и при прежних игуменах никаких объек­тивных мерил повинностей не было. Кроме постоянных работ, которые приходилось исполнять ежегодно, крестьяне должны были по распоряжению игумена «монастырь и двор тынити, хоромы ставить», «пруды прудить», прясть бичеву для неводов из льна, который даст игумен, и т.

Затем следует обратить внимание на отсутствие в уставной грамоте десятинной пашни и хлебных и других оброков.

Крестьяне должны вспахать взгоном, засеять и убрать «игуме­нов жребий», пожать сено и свезти хлеб и сено на двор игумена, и этим их обязанности в обработке земли кончаются. Быть мо­жет, этим отсутствием десятинной пашни и оброков и объяс-

*

няется большое количество и разнообразие трудовых повинно­стей уставной грамоты.

B исследовании о селе и деревне, как типах внегородских селений, я обратил внимание историков на то, что господствую­щим типом селения в то время — в XIV и XV вв. — была дерев­ня в 1—3 двора, и отметил, что этот характер расселения кре­стьян был неблагоприятен для развития владельческой запашки и вытного оклада. Крестьяне жили на индивидуальных, раз­номерных участках земли, и повинности их определялись до­говором с землевладельцем и местными обычаями. Выти, как земельный надел и как единицы оклада повинностями, появляют­ся раньше всего там,где, в зависимости от местных природных условий, образуются крупные селения —села в собственном смысле слова.1

Особо благоприятным по природным условиям (отсутствию болот и лесов) для развития земледелия и образования крупных селений было с древнейших времен Владимиро-Суздальское ополье, в районе которого находился и Константиновский мо­настырь. He случайность, что первые по времени указания на­ших источников на выти относятся именно к Владимиро-Суз- дальскому ополью. B великокняжеских Симизинских селах Владимирского уезда в конце XV в. были уже выти, и крестьяне пахали десятинную пашню повытно. Норма посева была такая же, какую мы видим позже повсеместно — на десятину по две четверти ржи, а овса — вдвое, т. e. четыре четверти.

B митрополичьих селах Владимирского уезда, как я пока­зал в своем исследовании о селе и деревне, выть в это время еще зарождается. Основой для вытного оклада послужила норма десятинной пашни — на пять десятин крестьянской пашни одиа десятина на владельца. Так как десятина приравнивалась двум четвертям пашни, то получалась выть в 12 четвертей в трех полях, т. e. такая, какая позже стала нормальной в дворцовых, митрополнчьих и монастырских землях.

Мы не имеем источников, чтобы проследить распространение выти и десятинной пашни в митрополичьих владенияхвХѴІ в., и только уставная грамота патриарха Нова Новинскому мо­настырю 1590 г. дает возможность ознакомиться с результа­тами процесса развития крестьянских повинностей за предше­ствовавшее столетие.[260]

У Новинского монастыря были следующие владения. Под Москвой монастырю принадлежало Кудрино, в котором было две слободки, из которых одна — подсамым монастырем на р.Пре- сне. B Московском уезде —села Телепнево, Михайловское и Чижово и дер. Царева. K с. Телепневу тянула дер. Ивашковэ, Рузского уезда. B Дмитровском уезде —села Нивки и Повадьи- но с деревнями. Эти села считались ближними, и повинности их несколько отличались оттягла«дальних» сел. K последнимлри- надлежали села: Спасское в Романовском уезде, Бужанцы в Пошехонье, Кошелево в Кашинском уезде и Куликово —в Ко­стромском. Bo всех селах пашня положена в выти, и все глав­ные повинности крестьяне платили повытно.

Тяглокрестьян состояло из оброков и барщинных работ. Большая часть оброков была наследием глубокой старины, а вообще все оброки в хозяйстве монастыря занимали очень скром­ное место. Ha крестьянах лежали, большею частью повытно, следующие работы: вспахать, засеять, убрать и обмолотить по полторы десятины с выти, собранный хлеб доставить на двор в монастырь. «Да им же молоть на монастырь ржи монастыр­ской по 2 четверти (по 10 пудов) на выть». Затем крестьяне долж­ны были нарубить в монастырском лесу и привезти в монастырь с выти по 3 воза дров и по трехсаженному бревну на кельи стар­цам. Если дрова будут ненужны игумену, то крестьяне долж­ны заплатить за воз дров по 3 алтына. Оброки были следующие: с выти по 20 яиц, по 2 гривенки коровьего масла, по сыру или поярок шерстью, и им взяти за куря и за шерсть с выти деньга, то им обема».

Нет никаких оснований полагать, что хозяйство в других митрополичьих владениях сколько-нибудь существенно отли­чалось от хозяйства Новинского монастыря, с которым мы познакомились по уставной грамоте патриарха Иова. Bce хо­зяйство было основано на барщинном труде крестьян. Мне кажется несколько рискованным сказать, что митрополиты и их слуги и власти домовых монастырей никогда и нигде не проявляли хозяйственной инициативы и не заводили никако­го хозяйства на свой страх и риск, но кажется несомненным, что если такие случаи бывали, то они относятся к гораздо более позднсму времени, т. e. к ХѴІІ в. Такой случай позднего проявления хозяйственной инициативы мы можем наблюдать в подмосковном с. Пушкине, на р. Уче.

B Пушкинском владении, считая десятинами, было около 1600 десятин. По описанию 1491 г. в Пушкине было 19 дворов крестьянских и к селу тянуло 15 деревень-хуторов, большей частью в 1—2 двора. B первой четверти XVl в. возникло еще 7 хуторов и 1 починок. B 1571 г. все владение было запустошено набегом татар хана Девлета, и в 1585 г. все, что уцелело от разо­рения, сосредоточилось в селе. Здесь была монастырская запаш­ка десятин в 65 и 17 дворов крестьян. Ha р. Уче былимонастыр- ская мельница и перевоз, но все хутора запустели. B Смутное время Пушкинское владение было разореновторичнои сталоза- тем очень медленно оправляться. По описанию 1623 г. всяжизнь была сосредоточена в селе. B нем были двор патриаршего при­казчика и 15 крестьянских и бобыльских дворов. Наличность приказчикова двора говорит за то, что в селе велось какое-то хозяйство. Более определенное указание на это мы имеем 55 лет спустя — в переписи 1678 г. B 1678 г. переписчики нашли в селе: двор посельского старца и приказчика, конюшенный и скотный дворы, 14 дворов «деловых» людей, т. e. рабочих, со­стоящих на месячном жалованье, 3 двора кузнецов, 5 — плот­ников, 2 — рыбаков, 2 — сторожей и 46 дворов крестьян и бо­былей.1

Подводя итоги наблюдениям над хозяйством митрополитон в их собственных владениях и над хозяйством домовых мона­стырей, приходится притти к выводу, что в смысле инициативы и предприимчивости митрополиты и их домовые монастыри да­леко уступали хозяйственной братии монастырей и не могут сравниться даже с приказным хозяйством князей. Мне это кажет­ся вполне естественным и легко объяснимым. Для митрополи­тов владение землей и хозяйство были побочными занятиями, отвлекавшими их от прямых обязанностей. B некоторых отно­шениях, например в вопросе о домовых *монастырях, земля для митрополитов была обузой, от которой они не моглн отказаться по своему званию и положению в государстве и обществе. Что касается домовых монастырей, то они по своей структуре и поло­жению в недрах митрополичьегодома были лишены тех свойств, которые составляли силу монастырской братии вообще: они совершенно не были заинтересованы в привлечении в свою среду новых членов и вообще в расширении своего «дела». B их жизни мы не замечаем ни прозелитизма, ни миссионерства, ни колони­зационного размаха, чем были сильны многие монастыри. До­мовые монастыри, за которыми было около ]/з владений митро­поличьего дома, в сущности были, как было выше сказано, бес­полезными в экономическом отношении пенсионерами.