БЕЛОЗЕРСКИЕ ВОТЧИНЫ АЛЕКСАНДРА ЮРЬЕВИЧА МОНАСТЫРЯ

История белозерских вотчин Монастыревых может быть исследована более разносторонне, чем вотчины Ворониных и Головкиных, так как мы имеем много генеалогических данных о Монастыревых и много сведений об их служебной карьере.

Самые большие владения Монастыревых находились на юг от Белоозера, в быв. Надлорожском стану, занимая почтя весь бассейн р. Ковжии земли выше впадения Ковжи в Шекену с ценными рыбными ловлями. Владения состояли из несколь­ких участков разной величины. B бассейне Ковжи Монасты- ревы владели очень крупным массивом, а затем им принадле­жали по р. Шексне и на восток от Белоозера сенные покосы, рыбные ловли и лесные угодья. Центром владения в бассеЙие Ковжи были с. Старая Ерга, Воскресенское то-ж, яа восток от Ерги — дер. Павлова, на юг —с. Романово (жребмЙ Рояана Мусорги Монастырева), и на запад — дер. Кнутово (доля Алек­сандра Кнута). Ha север от с. Ерги лежало с. Ивановское Блиновых (доля Даниила Блина). Ha истоках Ковжя нахо­дились селения: Судаконо, вотчина боярина Ив. Ф. Судака Монастырева, и рядом с ним Семеново Раменье и Елизарово Раменье, вотчины Семена и Ивана Елизаровичей Цнллятевых. По другой стороне Ковжи Монастыревым принадлежали села Никольское и Троицкое и деревни Княжая и Пантелей­монова. Вероятной вотчиной Василия Ерша Судакова можио считать существующую ныне дер. Ершову яа берегу Азадского озера, хотя в актах мы не имеем на то указаний. Перечис­ленные селения, ішдтемн женазваниямн.существуют дошве.

Для понимания истории землевладения Монастыревых не­обходимо предварительно дать сведения об их роде и служеб­ной карьере.

У Александра Юрьевича Монастыря было три сына: Дми­трий, Иван и Василий.

O Дмитрии Александровиче Монастыреве известно, что он служил вел. кн. Дмитрию Донскому. B 1378 г. вел. кн. Дмитрий Иванович послал Д. А. Монастырева во главе московской рати отразить нападение татар. Ha р. Воже Д. А. Монастырев разбил наголову татар и сам был убит в бою. [85]

У Дмитрия Александровича сыновей не было, а было пять дочерей, которых он мог наделить хорошим приданым. Стар­шая дочь, Агриппина, вышла замуж за боярина Ивана Андре­евича Хромого и получила в приданое волосгь Ергу, которая оставалась во владении прямых потомков Ив. Хромого около 200 лет. Последним представителем рода Ив. Хромого был из­вестный боярин Иван Петрович Федоров, казненный царем Иваном в 1567 г. Если пятая часть вотчины Дмитрия Алексан­дровича состояла из целой волости Ерги, то можно предста­вить себе, как велико было земельное состояние всех трех братьев Александровичей.

Иван Александрович первоначально служил, вероятно, тоже в Москве, но когда Белоозеро по духовной вел. кн. Дми­трия Донского было дано в удел кн. Андрею Дмитриевичу Верейскому, то Иван Александрович стал служить в его уделе и был у него боярином. И в дальнейшем все Монастыревы по своим белозерским вотчинам служили верейско-белозерским князьям.

У Ивана Александровича было два сына: Федор и Григорий, а у Василия Александровича их было четыре: Василий, Дмитрий Ципля, Давид и Роман Мусорга. Таким образом, во втором колене от Александра .Монастыря было шесть сонаследников и не менее пяти сонаследниц. B следующем колене в родослов­цах показано 28 человек мужского пола, из которых 12 были бездетными. C четвертого колена родословие Монастыревых становится неполным; тем не менее в этом колене аоказано во второй половине XV в. 25 человек. Имея в виду неаолноту родословия, можноск&зать, что в пятом и шестом коленах было не менее полусотни потомков мужского и приблизительно такое же количество женского пола.

Григорий Иванович, второй сын Ивана Александровича, был у кн. Андрея Дмитриевича в боярах и в первой половине века не раз бывал его наместником на Белоозере. 0 его старшем брате Федоре ничего не известно, но сыновья Федора служили на Белоозере. Отмечу из них Константина Федоровича, уби­того в 1445 г. под Суздалем в злополучном бою с татарами, когда в. кн. Василий Темный был взят в плен. Брат Констан­тина Иван Федорович Судок в бою с литвой на Суходрове был воеводой кн. Михаила Андреевича Верейского н был захвачен в плен. По освобождении из плена Ив. Ф. Судок стал служить кн. Ивану Андреевичу Можайскому, брагу Михаила Верей­ского, и был у него боярином. Вместе со своим князем Ив. Ф. Судок в 1454 г. бежал в Литву.

Сын Константина, убитого под Суздалем, Федор Константи­нович, в середине века был путником (волостелем) кн. Михаила Андреевича на Волоке Словинском. Ha его имя дана, по жалобе Ферапонтова монастыря, известная грамота^кн. Михаила Андрее­вича об отказе крестьян и серебреников иа Юрьев день. 1

B семье Федора Ивановича, внука Александра, самым зна­чительным был шестой сын — Василий Безнос. Румянцевский родословец сообщает о нем: «Василий Безнос, а был в боярех у великоА княгини Марфы да у князя у Михаила у Андрее­вича, а отпущала великая княгиня Марфа сына своего меньшого князя Андрея на удел на Вологду, а с ним послала бояр Семена Федоровича Пешка Сабурова да Васмлья Федоровича Без­носа. A после того Василий Безнос служил у князя Михаила Андреевича, и нестало его в боярех».

f Менее значительным было потомство Василия, третьего сына Александра Монастыря. Из этой линии отмечу: Ba* снлия Васильевича, который в первой четверти XV в. был во­лостелем кн. Андрея Дмитриевича на Волоке Словинском, егосынаДаниила Блина, служившего кн. Михаилу Андреевичу, и Ивана Дмитриевича Циплю, который был у того же князя дьякомистал родоначальником известных дьяков Циплятевых.

O менее значительных Монастыревых, служивших бело- зерским князьям, я не будуговорить, так как считаю несомнен­ным, что Монастыревы в массе весь XV век служили в Верей- ско-Белозерском уделе, и многие из них занимали очень вид­ные места.

Когда в 1397 г. на Белоозеро пришел Кирилл и положил основание своему монастырю, а в следующем году его друг Фера- понт основал свой монастырь, то Монастыревы оказались близ­кими соседями обоих монастырей и естественно были вовлечены в орбиту их религиозного и хозяйственного влияния. Однако, вопреки ожиданию, соседство этих монастырей в течение всего XV в. не оказывало того разрушительного влияния на земле­владение соседей, которое мы часто наблюдаем в других местах. До нас дошло довольно много актов и косвенных ука­заний относительно земельных сделок Монастыревых и на их дарения этим монастырям, но все эти сделки не выходят за пределы нормальной мобилизации земель; вкладов же не­много, и самые вклады невелики.

Всамом начале XV в. Василий Александрович дал Кириллову монастырю пожню на р. Шексне, против Николы, т. e. возле самого монастыря. Тогда же боярин Григорий Иванович купил довольно значительный участок земли на Шексне — Копанов- ские пожни, смежно с пожнями Феранонтова монастыря. B третьей четверти века его сын Иван дал эти пожни и небольшой участок леса Кириллову монастырю.

B 40-х годах XV в. Дмитрий Васильевич продал тому же монастырю за 6 руб. наволок за р. Шексной, против Николы. B середине века Андрей Кирсномский, сын убитого под Сузда­лем Константина, дал Кириллову монастырю три пустоши в Кирсноме, между монастырем и с. Никольским.

B третьей четверти века Вас. Фед. Безнос произвел с Кирил­ловым монастырем небольшую мену.

Ликвидация в 1485 г. Верейско-Белозерского удела и при­соединение Белоозера к великому княжению очень существен­но изменили положение белозерских вотчинников. Перед ними не только открывалась, но и становилась неизбежной широкая арена общерусских интересов и службы великому князю, со всеми выгодами и невыгодами в политическом и экономическом отношениях по сравнению с тем временем, когда они жили интересами белозерского удела. Им предстояла нелегкая за­дача найти себе приличное место в иерархически сложной и многочисленной толпе старых великокняжеских слуг. Служба великому князю, с одной стороны, открывала возможность получения поместья, но, с другой стороны, она отрывала от родных гнезд и создавала новые связи и интересы в Москве. Провинциал переставал дорожить своими измельчавшими вот­чинами и легче, чем раньше, стал разделываться с ними.

Карьера Монастыревых на службе великому князю мне представляется типичной для родов удельных князей после ликвидации уделов. Поэтому я расскажу только о пределах достижений Монастыревых на новом поприще. Из потомков боярина Вас. Фед. Безноса следует отметить Андрея Василье­вича Безносова. Он служил во дворе великого князя и в 1550 г. в числе лучших слуг двора, не имевших подмосковного поме­стья и вотчины, получил поместье под Москвой. B 1555 г. он был в писцах дворцовых сел Московского уезда, а в 1560 г. был товарищем писца Костромского уезда. Вскоре после этой службы он был пожалован в дьяки и в Полоцком походѳ со­провождал царя. B 1569 — 1570 гг. он служил дьяком в Вел. Новгороде и здесь был захвачен катастрофой, в которой по­гиб в числе других Монастыревых. [87]

Выше было упомянуто, что Иван Дмитриевич Ципля был дьяком кн.

Еще более крупным дельцом был сын Елизара — Иван Елизарович Циіілятев. C 1549 г. он часто упоминаегся как дьяк, в 1555—1556 гг. управлял Разрядом, повидимому в чине думного дьяка. 0 высоком положении Иванэ Елизаровича в придворной среде говорит то. что его дочь Анна вышла замѵж за кн. Вас. Дан. Пронского. Bo время опричнины Иван Ели­зарович вышел в отставку, получил разрешение постричься в Кириллове монастыре, дал монастырю свою родовую вотчину на Белоозере и умер незадолго до Новгородской катастрофы, в которой погибли его сородичи — Циплятевы, Мусоргские и Монастыревы. [89]

Из младшей линии Монастыревых следует отметить Матвея Федоровича Бурухина, который в 1547—1552 гг. былпостель- ничим царя Ивана. 1

Подводя итоги, можно сказать, что думное дьячество и чин постельничего были высшими достижениями наиболее выдаю­щихся Монастыревых на службе в Москве. Несколько пред­ставителей рода служило в дворянах, а большинству Монасты­ревых пришлось служить в городовых детях боярских. Неко­торые Монастыревы, не находя себе месга на службе великому князю, стали служить дому св. Софии, т. e. новгородскому владыке.

Московская служба предъявляла служилому человеку более высокие требования и возлагала на него более тяжелые расходы. Монастыревы со своихизмельчавших вотчиннемогли служить великому князю без дополнительного поместного обеспечения, HO они были родовитыми людьми, и потому по­лучили свою долю в огромном фонде земель, конфискованных Иваном 111 в Новгороде. По нашим неполным сведениям, мы находим в конце XV в. на поместьях следующих Монастыревых: в Водской пятине — Семена и Елизара Циплятевых, в Бежец­кой пятине —Ивана Яна Мусоргского и Тим. Вас. Безносова с сыном. а По позднейшим книгам мы находим втех же пятинах и в Шелонской пятине потомков указанных ^иц, Неупокоя и Ивана Андреевича Кнутовых и других Монастыревых.

По новгородским поместьям Монастыревы завязали сно­шения с домом св. Софии, и в середине XVl в. несколько Ци­плятевых сидело иа поместьях новгородского владаки. [90] Разложение белозерских вотчин Монастыревых начинается в конце XV в. B конце векаДанило Васильевич Блиндал Фера­понтову монастырю сельцо Capy Михайловскую, на р. Саре, и Кириллову монастырю подмонастырные деревни: Кабачину, Старостину и Матвеевскую. 4

Чрезвычайно интересна многолетняя борьба Монастыревых с Кирилловым монастырем из-за с. Троицкого, в Надпорож- ском стану. Село Троицкое и дер. Пантелеймонова были во владении потомков Константина Федоровича, убитого под Суздалем. B 1515 г. его внук Семен Андреевич Кирсномский дал монастырю с. Троицкое, Ряхово и пустошь Комонево, получив при этом 30 руб. сдачи. Из этих денег по приказу отца он дал 20 руб. в приданое двум сестрам, а 9 руб. истратил на уплату долгов отца. [91] Через два-три года брат Семена. Федор Андреевич, выкупил у монастыря с. Троицкое за 60 руб., но в 1519 г. дал его опять монастырю. Еще черезтри года двоюродные братья Семена и Федора, Юрий, Иван и Терентий Матвеевичи, вступились в с. Троицкое и выкупили его у монастыря за 70 руб.8

Неизвестно, долго ли они владели Троицким, но удержать его не могли, заложили в 50 руб. своему сородичу думному дьяку Елизару Циплятеву и просрочили кабалу. B 1547 г. душеприказчики Елизара Циплятева дали с. Троицкое Кирил­лову монастырю, но и на этот раз оно не осталось за монасты­рем и в 1558 г. было выкуплено за 50 руб. Григорием и Яковом, сыновьями Юрия Матвеевича. [92]

Борьба Монастыревых за с. Троицкое закончилась в 1569 г., когда.Григорий и Яков Матвеевичи продали его монастырю за 95 руб. Продажа была произведена очень удачно, так как в 1570r., в связи с погромом Новгорода, часть Белозерского уезда была взята в опричнину, и Монастыревы лишились своих вотчин. (He задним ли числом составлена и помечена 1569-м го­дом купчая грамота?).

Рассмотрим другие отчуждения Монастыревых.

B 1539 г. Григорий Львович Оладьин с сыновьями продал Кириллову монастырю за 150 руб. крупную вотчину — с. Павловское с 11 деревнями и4починками, на юг от р. Ковжи. где ныне находятся селения Павлово, Елинская и Кнутово. [93]

B 1550 г. упомянутый выше Терентий Матвеевич дал Кирил­лову монастырю дер. Пантелеймонову с пожнями на р. Мотоме, оставив за собой в пожизненное владение, а через два года на­писал духовную, по которой отдал монастырю всю свою вотчину. Tak как у Терентия детей не было, то ему оставалось позабо­титься только о своей душе и о жене, что он и поручил кирил­ловским старцам. Вся вотчина Терентия состояла из одной трети с. Троицкого, по долям с братьями Юрием и Иваном, и дер. Пантелеевской. Ha с. Троицком в это время лежал долг Кириллову монастырю по кабале в 50 руб. Отдавая свою вот­чину монастырю, Терентий писал в духовной, обращаясь к властям монастыря: «а они бы пожаловали поставили жене моей Соломониде келью в девичьем монастыре в Горицах (Вос­кресенский Горицкий монастырь на р.Шексне —филиал Ки­риллова монастыря), какова ей люба, да и туто-б, Бога ради, ее не уморили. A не пожалуют не поставят кельи, и вы бы ей дали 20 рублев, и она себе, где хочет, тут поставит». Далее, обращаясь к душеприказчикам, Терентий просил их позабо­титься, чтобы кирилловские власти «не уморили в девичьем монастыре в Горицах с голоду жены моей Соломониды». Bcex холопов Терентий отпустил на волю, за исключением одной холопки с двумя сыновьями, которую приказал дать в келью Соломониде. 1

B 1559 г. разделался со своей вотчиной K брат Терентия — Иван. Ero доля в с. Троицком состояла из деревень Фенягиной и Белавиной, с пожнями по р. Мотоме. Он продал их Кирил­лову монастырю за 50 руб. 8

B сделках Монастыревых с Кирилловым монастырем мы можем наблюдать то же, что и в других местностях и в истории других монастырей. Монастыри в это время стали большой экономической силой и скупали земли разорявшихся вотчин­ников. Даже в данных грамотах этого времени, в которых речь идет как будто одарениях, мы часто замечаем зависимость да­рителя от монастыря.

Последний вклад Монастыревых Кириллову монастырюпро- нзошел в обстановке бурных событий опричнины. Думный дьяк Иван Елизарович Циплятев постригся в Кириллове мо­настыре н дал ему в 1569 г. с. Елизарово Раменье, на верховье р. Ковжи. [94]

Акты Кириллова монастыря сохранились в большой пол­ноте, но само собой разумеется, что ими не исчерпываются все сделки Монастыревых. Несколько вотчин досталось Ферапон­тову монастырю. Затем были вотчины, проданные в разное время частным лицам, а также такие, которые были даны в приданое дочерям и сестрам. Ho и после этого у Монастыревых оставалось несколько значительных вотчин, которых они ли­шились в двойной катастрофе 1570 г.

Тесные сношения Монастыревых с домом св. Софии еще более упрочились тем случайным обстоятельством, что Пимен до поставления в архиепископы Новгорода (в 1559 г.) был чер­нецом Кириллова монастыря, с которым у Монастыревых были вековые связи и в котором одновременно с Пименом были чер­нецами Иов и Макарий Бурухины-Монастыревы. По этим свя­зям Монастыревы попали в софьяне, и перед Новгородской катастрофой 1570 г. Никита Неудачин Циплятев был дворец­ким владыки Пимена. B 1570 г. в числе других софьян были казнены Циплятевы, Мусоргские и Монастыревы, а затем были взяты в опричнину вотчины Монастыревых, а сами они высе­лены в разные города — в Смоленск, Вологду, Ржеву Пустую.

Bce вотчины Монастыревых, которые не были прибраны к рукам монастырями, были отобраны на государя. После этого можно говорить о лицах, семьях или фамилиях рода Алексан­дра Юрьевича Монастыря, но история его рода, как такового, окончилась вместе с ликвидацией его белозерской вотчины.

4.