<<
>>

§ 3. Тайна права

1. А ведь это «тайна»! Итак, при анализе права с широких научных позиций (не связанном «заданными параметрами», в частности, одним лишь нормативным видением права) оказывается, что в центре юридической материи, все «пространство» которой будто бы плотно заполнено запретами, обязанностями, ответственностью, иными реалиями государственно-принудительного порядка, – в центре этой чуть ли не «милицейско-карательной материи» находятся субъективные права. И, более того, оказывается, что своеобразная юридическая логика от, казалось бы, простейшего и одновременно фундаментального элемента – юридических дозволений – через субъективные права и другие частицы материи права – ведет к основополагающим началам, характеризующим место и роль права в жизни людей, в прогрессе и в будущем человечества.

В чем тут дело?

Казалось бы, и такому парадоксу может быть найдено удовлетворительное объяснение ссылкой на метаюридические предосновы права. С этой точки зрения, быть может, «появление на свет» позитивного права обусловлено не только и даже не столько самими по себе указанными ранее «императивами цивилизации», требующими твердости, строгой определенности и гарантированности (окончательности, суверенности) решения жизненных ситуаций, возникающих в новых, цивилизационных условиях? Возможно, принципиально существенным основанием для возникновения позитивного права является то обстоятельство, что здесь (причем как раз через «твердость», «строгую определенность», «гарантированность») срабатывают сами суть, смысл человеческой цивилизации?

Как будто логика права (в особенности выделенная ранее логика «высшего порядка») дает основания для утвердительного ответа на только что поставленные вопросы.

Но если это так (хотя бы отчасти), то автор этих строк, намеренно, отдавая себе отчет в известной терминологической некорректности приведенной формулы, назвал бы такую характеристику позитивного права сокровенной сутью права. Сутью и одновременно его тайной. Сокровенной сутью и тайной не только по своей значимости и по своей, возможно, неожиданности с точки зрения канонов формаль-

296

Глава девятая. Проблемы логики права

ной логики, но и потому, что такого рода характеристика, казалось бы, никак не совпадающая с основным массивом содержания права (юридическими обязанностями, запретами, ограничениями, юридической ответственностью и др.), тем не менее как раз органически заложена в материи права – материи, центральным звеном которой являются, как мы видели, субъективные права. И главное, в соответствии с логикой права эта характеристика проявляется в том, что сама по себе правовая материя «заряжена» (в ней наличествует «заданность») на свободу человека, его самостоятельность, творческую активность. Как так? – невольно возникает вопрос. Вспомним содержание основного массива права. Плюс к этому – императивные решения судейской власти, юридические обязанности, возложение запретов, всякого рода формалистические сложности и все другое, обычно соотносимое с «юридической материей», – явления сугубо деловые, практические – проза жизни. Все это, действительно, крайне необходимо для твердых решений конфликтов, строгой определенности складывающихся отношений, их гарантированности – всего того, что вытекает из упомянутых ранее «императивов цивилизации». А тут вдруг, на тебе – сво-

бода человека, его самостоятельность, активность!

Да, все именно так.

2. Подтверждения парадоксального свойства. Существуют, на мой взгляд, безупречные, исторически достоверные фактические подтверждения указанной особенности юридической материи. Это юридические системы Древнего Рима и Англии.

Ведь это только в «золотом веке» римской юриспруденции, во II– III вв. н.э., в сочинениях и сентенциях выдающихся римских правоведов-классиков нормы и принципы римского частного права стали связывать со свободой людей, другими высокими духовными ценностями. Говорить, в частности, о том, что «Legum servi esse debemus, ut liberi esse possimus» (нужно подчиняться законам, чтобы быть свободным), или что «Jus est ars boni et aequi» (право – это искусство добра и справедливости). А до того, чуть ли тысячелетие, да и позже и во время формулирования такого рода сентенций, вся римская юриспруденция сплошь представляла собой бытовую и деловую прозу: споры по имуществу и сделкам, судебные прецеденты по различным категориям юридических дел, обычаи, законодательные сенатские установления и преторские эдикты по отдельным вопросам и т.д. По сути дела – одна житейская и официальная проза, юридическая конкретика и казуистика, к тому же по большей части жестко заформализованная, причем до такой степени, что формуляры и иски, содержащиеся

297

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

в них юридические конструкции заслоняли реальную правовую жизнь и деловую практику (по одной из древнеримских сентенций: Quod non est in actis, non est in mundo – чего нет в документах, того нет на свете). И надо же, именно эта многовековая сугубо прозаическая юридическая конкретика – именно она и ничего более – стала основанием для приведенных выше и иных суждений правоведов, связывающих право со свободой человека, добром и справедливостью!

И ведь то же самое, притом, пожалуй, в еще более впечатляющем виде, произошло чуть ли не тысячелетие спустя в Англии – процесс, который, начавшись в глубоком Средневековье, завершился ныне формированием развитой юридической системы, отвечающей потребностям современного развитого гражданского общества Великобритании. И там вплоть до нынешнего времени действующая юридическая система – это в основном сплошная «юридическая проза», юридические дела и судебные прецеденты, относящиеся к собственности, наследованию, контрактам, спорам о качестве вещей и услуг, юридической ответственности за деликты, ко всевозможным юридическим конструкциям. Причем в Англии не только нет Конституции в современном ее понимании, но и многих других законов, с которыми обычно связывают демократическое развитие Великобритании (существующие законоположения подобного рода относятся в основном к проблемам публичного права, в немалой мере – средневекового прошлого, касаются пределов власти короля и не формулируют сколько-нибудь общих начал о правах личности, ценностях и принципах демократического права). Определяющие же юридические начала демократического права по большей части оказались в конечном итоге принципами и идеями, заложенными в действующих юридических реалиях, сформировавшимися и утвердившимися в судебной практике, в системе судебных прецедентов (получившей название «общего права»), да притом принципами и идеями, дающими о себе знать с такой последовательностью и юридической определенностью, что, по убеждению многих английских правоведов, эти юридические начала «работают» ничуть не хуже, а в чем-то конкретней и надежней, чем общие формулировки законов.

Потому-то и нет крайней нужды в их специальном законодательном формулировании, в разработке и принятии в этих целях специального документа высшей юридической значимости, без которого, по мнению многих людей, нет действительной демократии – Конституции.

Но приведенные исторические данные – это не только надежные, на мой взгляд, безупречно точные свидетельства того, что в самой реальной правовой материи действительно заложены высокие право-

298

Глава девятая. Проблемы логики права

вые начала и, прежде всего, «заданность» на свободу человека, его активность (что, помимо всего иного, предопределяет исключительную специфику правовых понятий, входящих в содержание материи права). Не менее важны эти данные и для понимания того существенного обстоятельства, что именно в праве свобода людей получает реальный и обеспеченный характер и плюс к тому еще сообразно своей неотделимости от «собственного» содержания права, его структуры обретает такие особенности, когда она:

во-первых, существует в виде субъективных прав и, значит, всегда в строго определенных границах («мере»), что позволяет отсечь от свободы и активности человека их крайние, негативные проявления, в первую очередь такие, как произвол, своеволие;

во-вторых, выражается в четкой юридической материи, в юридических конструкциях, которые позволяют на практике переключить свободу (произвол) людей в деловую активность, в творческое созидательное дело.

Насколько эти особенности «свободы в праве» имеют принципиально существенное значение для жизни людей, во многом очевидно. И не исключено, что именно сейчас внимательный читатель увидит в указанных особенностях «свободы в праве» решающий пункт в понимании того, что определяет миссию права в судьбе, в будущем человечества.

3. Другие приметы, возможно, еще более существенного характера. И хотя более подробный разговор об этом впереди, в следующих главах, представляется важным уже сейчас – пусть в виде всего лишь постановки проблемы – сказать еще и о том, что здесь, по-видимому, могут быть найдены и более впечатляющие приметы основательной миссии права в жизни людей.

Вот факты, которые наводят на подобную постановку проблемы. Один из таких фактов – правовая система Индии. Исходя из уко-

рененности в сложившихся порядках индуистского и исламского права, можно было бы предположить, что навязанное Великобританией этой стране в ходе ее колонизации общее, прецедентное право английского образца имеет временный характер и после обретения Индией независимости (1947 г.), казалось бы, все должно было вернуться на круги своя, колониальное наследие – общее, прецедентное право – будет отброшено и в тех сферах жизни, где оно возобладало при колониальном господстве. И тогда, при подобном предположении, всецело, во всех секторах жизнедеятельности (а не только в семейном и наследственном праве), вновь восторжествует коренное индуистское и исламское право.

299

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

Но этого не произошло. Общее, прецедентное право английского образца и после 1947 г. сохранилось, и что весьма примечательно, сохранилось по ряду ключевых и перспективных вопросов социальной жизни – собственности, договорных отношений, деликтов. Более того, впитав известные местные нормы и традиции, оно путем издания ряда законодательных актов и использования данных мировой юридической культуры было модернизировано и модернизируется поныне, причем именно в тех направлениях, в которых уже пошло и, можно ожидать, пойдет и в последующем развитие «самого» английского права, – большей структурированности, обогащения прецедентного права кодификационными элементами, другими элементами общей юридической культуры1.

Так что право на индийской земле, нередко определяемое по своей основе в качестве англо-индуистского, достигло довольно высокого уровня развития, кодифицированности, хотя и относится ныне по основным своим характеристикам к семье общего, прецедентного права англо-американского типа.

К сказанному добавлю еще один примечательный факт, касающийся другого континента – Африки. Беглые рабы из США, вернувшиеся на свою историческую родину – Африку и основавшие там в 1821 г. государственное образование – Либерию, не встали на путь восстановления правовых порядков своей исторической родины – традиционной африканской юридической системы (тем более при чрезвычайной пестроте действующего в Африке обычного права), а принесли с собой начала общего, прецедентного права, причем не только американского образца, но и классического английского типа.

Выходит, что при всей укорененности определенной юридической системы в данной социальной общности, и отсюда – в ее, если угодно, глубоко национальном характере, ее начала все же довольно быстро по историческим меркам могут быть восприняты (реципированы) другой социальной общностью.

1 Вместе с тем еще до обретения Индией в середине XX в. независимости, несмотря на мнение Тайного совета, «другие судьи приняли дальновидную точку зрения, согласно которой конкретное содержание формулы «справедливость, беспристрастие и добросовестность» можно было каждый раз определять на основе сравнительного и критического анализов развитых правовых систем мирового сообщества. В результате появились многочисленные решения, в которых прекрасно образованные и с широкими взглядами судьи использовали как общее право, так и гражданское, особенно римское право». Хотя, добавляют авторы приведенного свидетельства, «в целом же нормы общего права, вне всякого сомнения, были полностью реципированы Индией, хотя часто и в несколько модифицированной форме…» (Цвайгерт К., Кётц X. Указ. соч. Т. 1. С. 340).

300

Глава девятая. Проблемы логики права

Но вот вопрос. Спрашивается: когда и в каких случаях это происходит? Ведь и те участки жизни, в которых возобладало право колонизаторов – собственность, договоры, деликты, – это тоже сектора человеческого жития, также в общем-то относящиеся к глубинным основам жизни общества, к исходным началам естественного права.

Все дело, однако, в том (внимание!), что складывающиеся на этих участках юридические формы, пожалуй, могут быть определены как общецивилизационные начала и институты. Они, можно предположить, вообще относятся к числу «нервных центров цивилизации», на их базе человечество и стало развиваться «на собственной основе». И они же, если продолжить только что высказанное предположение, как раз и образуют основные звенья, через которые идет в нынешнее время и только и может идти в последующем модернизация общества.

Вот почему, думается, указанные правовые начала в области общего, прецедентного права, относящиеся к собственности, договорам, деликтам, являются (по сравнению с традиционными, ранее существовавшими) более прогрессивными, более отвечающими потребностям развивающегося общества, сориентированы на ценности более высокого социального порядка (тем более – как это характерно, например, и для Индии, и для Либерии – когда такого рода правовые начала реципируются вместе с восприятием определенных публично-правовых институтов, государственных форм, тоже более прогрессивного характера).

Тут мы, возможно, встречаемся с еще одной стороной тайны права (причем именно в том значении, о котором говорилось в этом параграфе и ранее). Право проникает в самые глубины, толщи народной жизни, органического бытия людей. И вместе с тем, нет ли тут еще одного подтверждения ранее не раз отмеченного факта? Того факта, что в праве, в самой его органике, при всей укорененности данной юридической системы в национальный социальный и духовный уклад, существует общая настроенность на идеалы и цели высокого порядка (среди которых на первом месте как раз свобода и творческая активность человека)? А в этой связи – нет ли в праве уникальной особенности, выраженной в органической ориентации на передовые опыт и ценности в сложных процессах развития человеческой цивилизации? И вот тут, при ответе на только что поставленные вопросы, мы неизбежно, уже на основе фактических данных исторического порядка, вновь вынуждены вернуться к характеристике сокровенного в праве, его тайны. В этой связи, пожалуй, можно констатировать, что органическая способность права «настраиваться» на передовые, прогрессивные формы жизни является довольно сильной и практически реализуе-

301

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

мой; и это во многом перекрывает, как свидетельствует современная практика, казалось бы, полярные, на первый взгляд несовместимые юридические построения, характерные для различных правовых семей. Так что указанная особенность права (если верны высказанные предположения) является, в свете других его особенностей, поистине поразительной, дающей основания для весьма серьезных выводов в теории права. Надо лишь не сводить рассматриваемую способность права к одним лишь явлениям и процессам сугубо технического, по-современному технотронного порядка. И в прошлом и сейчас (а еще более, по всем данным, в будущем) то, что относится к глубоким потребностям и интересам людей как разумных существ, не только является основой стойких, неподатливых элементов в правовой жизни, но имеет также и значительный не просто общецивилизованный, но и глубинный общечеловеческий потенциал, которому суждено придать праву

еще более высокое значение в жизни людей.

4. «Второй» план правовой материи – новые значительные социальные ценности. Отмеченные в предшествующем изложении характеристики права, при всей их немалой, порой возвышенной авторской оценке, – все же не более чем факт и возможность. Факт, что элементы правовой материи «стягиваются» к субъективным правам. Возможность, что с этим фактом связана «свобода в праве» и отсюда – оптимистическая перспектива в развитии права, его существенная роль в прогрессивном общественном развитии, в его судьбе.

Но как бы то ни было, все эти особенности правовой материи, да и общеизвестные исторические данные свидетельствуют о том, что по самой своей природе право «настроено» на прогрессивное развитие – оптимистическую перспективу, отвечающую общим тенденциям развития человеческого сообщества.

Более того, тут есть и более впечатляющие свидетельства. Обстоятельный анализ наиболее юридически совершенных юридических структур, юридических конструкций показывает, что в них существует как бы «второй» план – они выражают передовые идеи, характеризующие значительные социальные ценности. И что в высшей степени знаменательно – эти передовые идеи и значительные социальные ценности не являются результатом намеренного, заранее рассчитанного включения в ткань правовой материи, а являются результатом спонтанного, «само собой идущего» развития, отражающего, как можно предположить, глубинные социальные процессы и вместе с тем раскрывающие принципиальные особенности самой материи права.

Вот несколько иллюстраций на этот счет.

302

Глава девятая. Проблемы логики права

Ранее уже говорилось о том, что одной из отработанных юридических конструкций, сложившихся еще в античности, в римском частном праве, и демонстрирующей свою жизненность и эффективность до сих пор, является так называемая виндикация – истребование имущества «невладеющим собственником» (по терминологии, принятой в юриспруденции) у «владеющего несобственника» – юридическая конструкция, при помощи которой собственник может восстановить свое право даже по отношению к «третьему лицу». Например, по отношению к лицу, купившему, допустим, украденную или утерянную вещь. Почему утвердился такого рода порядок? Только ли потому, что защищается право собственника? Но ведь и «третье лицо», покупатель, – тоже собственник, вещь приобретена в соответствии с действующими юридическими нормами, на законном основании. Так почему же тем не менее в ряде случаев предпочтение отдается «первому» собственнику?

В специальной юридической литературе основания порядка виндикации стали уже в наше время предметом обстоятельных исследований. И когда в качестве исходного пункта в таких исследованиях было взято то обстоятельство, что виндикационный иск удовлетворяется в зависимости от того, выбыла ли вещь из обладания собственника по его воле или вне его воли, стали постепенно выясняться глубокие разумные, духовные, поистине утонченные философские основания рассматриваемого порядка: начала доверия между людьми, риска и ответственности, связанных с таким доверием Но вот что удивительно – такого рода основания, их духовная, гуманитарная суть раскрываются только сейчас, в результате современной исследовательской работы. Сам же порядок виндикационной защиты права собственности сложился – к тому же тысячелетия тому назад – в практической жизни, в сложных жизненных ситуациях, отборе вариантов их решения. Именно в практической жизни, без каких-либо специальных предварительных разработок философских тонкостей того или иного варианта, их целенаправленного включения в данную юридическую конструкцию. Значит, неизбежен вывод: правовая материя (именно «материя»

в развитых формах – юридических конструкциях, иных развитых структурах) является носителем рациональных, интеллектуальных начал, утвердившихся непосредственно в практической жизни.

Такой же вывод следует при углубленном анализе других выработанных на практике, отработанных юридических конструкций. Например, ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности, – конструкции, также ранее уже упомянутой. Ведь те серьезные рациональные основания существующей в этом

303

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

случае «ответственности без вины» (да к тому же не непосредственного причинителя вреда, а «владельца источника»), о которых говорилось в предшествующем изложении, раскрываются наукой только в настоящее время. Сам же порядок такого варианта имущественной ответственности также сложился на практике, причем не сразу, главным образом в ходе решения юридических дел, осмысления практики, но во всяком случае без какого-либо предварительного проникновения в сложные философские проблемы, которые раскрываются только сейчас.

Еще один пример, пожалуй, в чем-то, рискну сказать, фантастический, когда, казалось бы, сугубо техническая конструкция, известная в юриспруденции с давних времен, касается гуманитарных ценностей, получающих признание только в самые последние годы.

Речь идет о конструкции «владельческая защита», также утвердившейся со времен античности в практике юриспруденции. Суть этой своеобразной (даже, казалось бы, «нелогичной») конструкции в том, что фактический владелец вещи, независимо от того, есть ли у него или нет основания на такое владение, и даже при серьезных сомнениях на этот счет, имеет в более или менее развитой юридической системе право на защиту своего владения, в том числе и в отношении законного собственника. Какова причина такого порядка? Об этом уже ряд десятилетий разбирается юридическая наука. Быть может, это просто защита, так сказать, промежуточного порядка до окончательного решения суда? «Неизбежное зло», как полагал знаменитый немецкий юрист Р. Иеринг в отношении «владельцев неправомерных»? Какое-то иное чисто прагматическое или социальное основание?

Только в XX в. стала обнаруживаться глубокая гуманитарная суть рассматриваемой юридической конструкции (которая по-настоящему, как это ни парадоксально, может быть понята, пожалуй, только сейчас, в наши дни). Вот что сказал наш отечественный правовед И.А. Покровский по этому вопросу: «...для частных лиц фактическое господство владельца должно быть неприкосновенным; этого (внимание! – С.А.) требует растущее уважение к человеческой личности, этого требует истинно культурный строй отношений между людьми». И далее: «Поэтому, если для Иеринга защита владельцев неправомерных является лишь неизбежным злом... то нам она кажется, напротив, кульминационным пунктом основной идеи. Именно по отношению к этим владельцам принцип уважения к человеческой личности подвергается наибольшему искушению, и потому охрана даже этих владельцев является его наивысшим торжеством». А вот

304

Глава девятая. Проблемы логики права

завершающий вывод: «Как бы то ни было, но во всяком случае ясно одно: в институте защиты владения дело идет не о собственности и вообще не о таком или ином имущественном праве, а о начале более высоком и идеальном – о насаждении уважения к человеческой личности как таковой»1.

Самое же поразительное, что конструкция «владельческая защита» – это, как принято считать, всего лишь заскорузлая юридико-техническая

«деталь», некие формалистические изыски, элемент схоластики (надо же! – предоставлять какому-то «фактическому владельцу» защиту даже против «законного собственника»), да плюс к тому сложившаяся в исторических условиях прежних эпох, когда высокие гуманитарные идеалы,

«обнаруженные» только в XX в., даже в передовых философских разработках прошлого в лучшем случае только намечались.

Подобные «прорывы в будущее» касаются и юридических разработок современности2.

Не менее примечательно то, что даже, казалось бы, весьма абстрактные юридические конструкции содержат значительное интеллектуальное богатство, а отсюда – существенные резервы (нередко не имеющие альтернативы, уникальные), позволяющие решать сложные демократические и гуманитарные проблемы современности. Так, оказывается, что конструкция «общий принцип с исключением» – и это уже во многом реализовалось в документах о правах человека – представляет собой по сути единственную правовую форму, обеспечивающую перевод на язык права основных гуманитарных ценностей и идеалов. Конструкция «исчерпывающий перечень» уже сейчас (даже без

1 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 228.

2 К приведенным примерам могу добавить свои личные впечатления. При отработке в 1989–1990 гг. юридической конструкции аренды с «вариациями», которая, как оказалось, стала, пусть и на короткое время, весьма эффективным способом приватизации, сама перспектива такого эффекта, могу заверить, в полной мере даже не просматривалась. На соответствующих проработках, проходивших с участием арендаторов-практиков, обсуждались в основном оптимальные сроки аренды, порядок использования амортизационных отчислений, ответственность за утрату и повреждения арендованного государственного имущества, порядок его смены, другие преимущественно хозяйственные проблемы. Порядок же приобретения арендаторами «своей собственности» на производимую продукцию рассматривался всего лишь как «деталь» среди иных стимулирующих мер. Но именно эта «деталь» не только резко стимулировала производственную активность, но и оказалась тем ключиком, благодаря которому начался стремительный процесс преобразования собственности – формирование на базе тотально государственной собственности принципиально «другой» собственности, причем в ее оптимальном варианте, – собственности частной, складывающейся и функционирующей непосредственно в производстве.

305

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

углубленной ее проработки) справедливо понимается в законотворческой деятельности как правовая форма, которая может служить преградой к произволу, самовластию чиновников и произвольным действиям иных лиц.

Можно уверенно предположить, что развитие юридической науки и повышение юридической культуры в практической деятельности позволит увидеть существенный интеллектуальный капитал, который заложен во многих других юридических формах, чья ценность раскрывается при решении современных задач. Таких, в частности, как обеспечение независимости и «суверенности» отдельных лиц (при помощи конструкции «абсолютные права» в различных их модификациях) или надежного достижения необходимого социального результата, минуя бюрократические процедуры (при помощи конструкции «автоматического» действия предусмотренных в законе последствий) и т.д.

5. Несколько «почему?». Подытожим. И притом в виде вопросов, которые позволят перекинуть мостик к следующей части книги.

При детальном (и вместе с тем обобщенном, теоретическом) рассмотрении правовой материи оказывается ряд поразительно совпадающих моментов, образующих важнейшую сторону собственной логики права. Причем таких моментов, которые при внимательном анализе права, его юридически совершенных конструкций очевидны, и вместе с тем таких, оснований которых в самой материи права нет. И на вопросы «почему?» при попытках найти суть таких оснований данные о праве сами по себе (даже при широком подходе к правовой материи) не дают ответа, что, по-видимому, может даже породить представление, особенно у тех людей, кто детально не знаком с тонкостями и практикой юридического регулирования, о чуть ли не мистическом характере указанных особенностей права (или о «мистических настроениях» автора, обращающего внимание на такого рода особенности).

В самом деле, почему, спрошу еще раз, право повсеместно, на всех языках мира называется словом, совпадающим по смыслу с русским

«право», имеющим во всех своих значениях гуманистический оттенок? И почему в связи с этим своего рода центром материи права (первоначально формировавшейся при неразвитых или отсталых социальных порядках) являются субъективные права? Почему сама по себе правовая материя, в особенности рассматриваемая под углом зрения юридически совершенных конструкций, раскрывает себя как явление высокого человеческого, гуманистического порядка?

306

Глава девятая. Проблемы логики права

А в этой связи разве нет какой-то загадки в том, что правовая материя, как свидетельствуют фактические данные, сопротивляется, протестует против ее использования в реакционных, иных неадекватных праву целях? И когда подобное использование правовой материи происходит, например, при реакционных режимах, она деформируется, не обретает качества «права», становится одной лишь его «видимостью». И, напротив, правовая материя сама идет навстречу гуманитарным ценностям: оптимально отработанные юридические конструкции с такой легкостью («с охотой») воспринимают положения, связанные со свободой людей.

Поставленные выше вопросы («почему?») приобретают еще более основательный характер, если согласиться на основе приведенных данных с тем, что в правовой материи заложена «своя заданность» – цепочки правовых средств объективно выстраиваются от одного из исходных начал правовой материи – юридических дозволений – в направлении субъективных прав, свободы и активности людей.

Более того. Свобода в строго позитивном значении как раз и раскрывается через объективное право и, стало быть, выступает в таком виде и облике (в виде и облике субъективных юридических прав), когда она именно объективным правом «дана». И именно праву «дано» переводить активность людей как разумных существ в творчество, в созидательное дело.

Но если это верно, то наука сталкивается с самой что ни на есть т а й н о й.

Тайной потому, что правовая материя, которая формируется и утверждается по жестким, деловым «императивам цивилизации», притом первоначально всегда при неразвитых социальных системах, непосредственно в «прозе жизни», в практической жизнедеятельности людей, в лабиринтах и круговерти интересов и страстей, в потоке потребностей практики по решению многообразных жизненных ситуаций, сама по себе не содержит оснований, которые бы могли дать удовлетворительный ответ на выше обозначенные «почему».

Неужели перед нами, действительно, нечто мистическое, как может показаться людям, не ведающим о тонкостях юридической материи? Или такое, что уходит своими корнями в явления по ту сторону представлений о природе (предположение, не лишенное известных резонов; недаром «правовое», и не только на первых фазах своего формирования, неизменно состыковывается с религиозными началами, со «святым», с верой)? Но ведь сверхчувственные, трансцендентные начала касаются совести, добра, раскаяния и Бога, а не самой по себе

307

Часть вторая. Теория права. Новые подходы

свободы во внешних, практических, по большей части сугубо прозаических, грубых отношениях, обители эгоизма и низменных страстей, с которыми имеет дело позитивное право.

Так чем же все-таки объяснить, что материя права по самой своей органике имеет некую гуманистическую «заданность» («заряженность») – целеустремлена к субъективным правам, свободе человека?

И вот вывод науковедческого порядка. Оказывается, общая теория права (даже высокого порядка, способная обрисовать, казалось бы, самую что ни на есть подноготную правовой материи – особую логику права) не содержит научного инструментария, который бы позволил дать ответ на все обозначенные выше «почему?». И прежде всего – раскрыть основания особой логики права, а в этой связи – смысл и предназначение права в жизни людей.

Значит?

Значит, сама суть и научная логика исследования требуют того, чтобы обратиться к следующей, наиболее высокой ступени теоретического освоения правовой материи – к философии права, ее основным проблемам.

Часть третья. Философско-правовые проблемы

<< | >>
Источник: Алексеев С.С.. Собрание сочинений. В 10 т. [+ Справоч. том]. Том 6: Восхождение к праву. – М.,2010. – 558 с.. 2010

Еще по теме § 3. Тайна права:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -