§ 1. Содержание и сущность категории «система субъектов права»

Категория «субъект права» относится к универсальным юридическим понятиям, в связи с чем является объектом пристального внимания как с позиций общей теории государства и права, так и отраслевых наук.

На современном этапе развития юридической науки, благодаря накопленному теоретическому и отраслевому материалу, рассмотрению его посредством новых подходов и методов исследования традиционных, но от того не менее многогранных категорий, следует обратиться к новому изучению, актуальных проблем правоведения. Поэтому исследование категории «субъект права» через характеристики системного подхода и с учетом ее юридических особенностей, проявляющихся в связи с действием норм частного права, представляется весьма уместным, особенно в ходе проведения правовых реформ, направленных на усиление частноправового элемента в правовых отношениях^[1].

Рассмотрение категории «субъект частного права» позволяет ответить на ряд существенных вопросов, возникающих на стыке отраслевых юридических наук, которые, однако, вполне обоснованно не рассматриваются в рамках теории соответствующих отраслей права,

поскольку исследования уводят от предмета данных отраслей в систему межотраслевых связей. Следовательно, рассматриваемая категория вполне может быть изучена с точки зрения общей теории права и государства.

Особое значение с учетом межотраслевого характера приобретает в исследовании системный подход как новаторский путь осмысления юридической природы субъектов в качестве сложного, многокомпонентного целого, содержащего особые, свойственные и элементам этого целого, признаки. Диалектически такая система субъектов представляет собой объект правового воздействия, обладающий специфическими внутренними связями и отношениями, существование которых подчинено определенным закономерностям.

Представление субъектов частного права в виде единой системы обусловливает ориентацию исследования данного объекта на позиции системного подхода как наиболее подходящего направления в познании сложноорганизованных объектов — систем.

Как вполне справедливо отмечается в научной литературе, правильное понимание сущности системного подхода является одним из факторов успеха системного изучения того или иного объекта^[3]. В настоящей диссертации предпринимается попытка реализации принципов системного подхода в конкретно-научном исследовании, а не ставится задача всестороннего анализа сущности системного подхода, методология которого изложена в самостоятельных научных работах.

Вместе с тем, необходимо изложить общую характеристику познавательных возможностей системного подхода в методологическом арсенале современной юридической науке. Поэтому, прежде всего, хотелось бы отметить, что система (от греч. systema — целое, составленное из частей; соединение) представляет собой множество элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, образующих определенную целостность, единство^[4].

Системные идеи, динамичное развитие которых началось во второй половине XX в., являются методологической основой познания действительности многими науками в самых различных областях. Однако до сих пор нет единогласия по поводу его собственно методологических характеристик. Одни авторы относят системный подход к методам познания. Например, В.М. Сырых, характеризуя системный (системно-структурный - в терминологии автора) подход, рассматривает его как метод научного познания наряду с общими приемами познания, вырабатываемых логикой и используемых в любом научном познании для решения конкретных познавательных задач, наряду с анализом и синтезом, индукцией и дедукцией, аналогией, сравнением, восхождением от конкретного к абстрактному и наоборот и др.^[5]

Противоположно мнение А.И.

Э.А. Поздняков определяет системный подход как принципы теоретического исследования объектов, представляющих собой сложные развивающиеся системы, а вопрос о соотношении системного подхода и диалектики разрешает через отнесение системного подхода к одному из

принципов диалектического материализма, отождествляя при этом системный метод^[8].

Согласно точки зрения И.В. Блауберга и Э.Г. Юдина, системный подход представляет собой единое методологическое направление современной науки^[9]. При этом, основываясь на четырехуровневом подразделении методологии — философском, общенаучном, конкретно­научном и методике и технике научного исследования, — Э.Г. Юдин утверждает, что системный подход принадлежит ко второму уровню, т.е. к уровню общенаучных принципов и процедур исследования^[10]. Иной позиции придерживается В.Н. Садовский, который полагает, что методологический подход может проявлять себя на всех уровнях вышеуказанной методологии. Системный подход, по мнению В.Н. Садовского, не средство познания, а одна из форм разработки, теоретического описания и исследования этих средств. Сами же средства познания определяются им как системные методы, а понятия системного подхода и системного метода автором употребляются как синонимичные^[11]. Такого же мнения придерживается и известный методолог права Д.А. Керимов, который считает, что системный подход, системный анализ представляют собой специфику системного метода как одного из методов диалектики^[12].

Приведенная позиция дает основание для вывода о том, что системным методом Д.А. Керимов считает диалектическую категорию системности, развитием которой и является системный подход. Более того, системный подход не только конкретизирует положения диалектики, но и входит в ее состав^[13].

Таким образом, общий анализ далеко не полного перечня трудов, так или иначе затрагивающих отдельные аспекты системного познания

действительности, с очевидностью демонстрирует, что вопрос сущности системного подхода и его методологического статуса далек от окончательного решения. Однако не менее очевидно и то, что системный подход эффективно внедрен в арсенал методологии познания и успешно используется в различных областях научных знаний.

При системном исследовании изучение объекта проводится не само по себе, а с учетом связи элементов и их места в структуре. Элементы рассматриваются относительно неделимыми в рамках разрешения конкретной задачи и с учетом специфики данного объекта. Свойства объекта как целого определяются не только и не столько свойствами его отдельных элементов, сколько свойствами его структуры, особыми интегративными связями рассматриваемого объекта. При этом исследование объекта в виде системы в методологическом плане неотделимо от анализа условий его существования и анализа среды системы^[14]. Это особенно важно подчеркнуть при осмыслении системы субъектов частного права, где средой (юридической) выступает сфера реализации частноправовых норм.

Продолжая рассуждения о системном исследовании следует обратить внимание на научный подход Д.М. Гвишиани, который выделяет целый ряд методологических принципов* системного исследования: реализация концепции системности как движения от целого к части, от системы к элементам; выделение структурных уровней системы элементов и построение той или иной иерархии; движение от изучения свойств к изучению отношений; ориентация на функционирование объекта; определение оптимальных масштабов системы-модели, способной неуклонно повышать меру своей адекватности изучаемому системному объекту; учет противоречий, присущих системе^[15].

Д.А. Керимов же в рамках рассматриваемой проблемы обозначает последовательный процесс системного исследования: во-первых,

обнаружение составных частей системы; во-вторых, выявление специфических качеств каждой из частей; в-третьих, аналитическое изучение связей, отношений и зависимостей между собой; в-четвертых, обобщение частей в их качественной определенности и взаимодействии, раскрывающем свойства системы как единого целого; в-пятых, на познание функционального назначения, роли и эффективности воздействия системы на среду и обратного влияния среды на систему^[16].

Приведенные положения в ряде случаев дополняют друг друга и представляют собой арсенал средств, техники, принципов использования системного подхода в научных исследованиях.

Инструментарий системного подхода широко используется в юриспруденции. Так, вполне устоявшимися являются представления о правовой системе общества, системе права, системе функций права, системе законодательства и др.^[17]

А.Ф. Черданцев специфику применения системного метода в правоведении видит в двусторонней структурной организации государственно-правовых явлений в силу того, что «...с одной стороны, каждое из них имеет внутреннюю структуру, внутреннее строение (целостность изучаемого объекта, его элементы, определенный порядок организации, связи между ними), с другой стороны — каждое из них выступает как элемент суперструктуры.. .»^[18].

На полиструктурность правовых явлений обращает внимание и В.М. Сырых, который рассматривает возможность осуществления системно­структурного анализа на четырех уровнях: на уровне наиболее простых в структурном отношении явлений - норм права; на уровне системных образований — правовых институтов; на уровне систем, включающих в себя

системные образования второго уровня — отраслей права; на уровне ~ 19

тотальной целостности - права в целом .

В дополнение к системному методу С.С. Алексеев указывает на необходимость при изучении правовой действительности исходить из понимания права не только в качестве особой социальной системы, но и под углом зрения системно-коммуникационных связей (право - элемент общества как системы, элемент других системных образований), системно­структурного аспекта (право - социальное явление, отличающееся сложной, многоуровневой структурой) и системно-функционального аспекта (право — социальная система, отличающаяся специфическими регулятивными и охранительными функциями)^[19][20].

С.И. Архипов, опираясь на коммуникативную концепцию права в интерпретации А.В. Полякова и уточняя системно-коммуникативный подход к праву, наполняет его субъектным содержанием, понимая право в этом контексте как систему субъектов права и их взаимосвязей, в которой сосуществуют правовые лица, взаимодействующие между собой^[21].

Правовая коммуникация в отличие от иных форм социальной коммуникации, предполагает соблюдение всеми, участниками, специальных требований, правил, процедур, обеспечивающих опознаваемость, отождествимость правовых субъектов. В частности, к таким правилам относятся: правила регистрации актов гражданского состояния; нормы, регламентирующие порядок регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей; правила определения места нахождения юридического лица и закрепления в уставных документах его наименования (включая указание на его организационно-правовую форму, а в ряде случаев - и на характер деятельности юридического лица); нормы о регистрации его фирменного наименования и т.д. Нередко в целях индивидуализации

правового лица в сфере предпринимательской деятельности в рекламных целях используются специальная атрибутика, флаги, эмблемы, другие символы.

В контексте системно-коммуникационных связей мы и можем рассмотреть систему субъектов права: право — социальная система; субъекты - социальные элементы. При наложении системы права на совокупность субъектов элементы и основания для систематизации права также переходят на них. В этой связи деление права на частное и публичное как системное основание может отражаться и на соответствующей группировке совокупности субъектов.

Использование категории «система» к совокупности субъектов не должно носить характер механического «переодевания» данной совокупности, а должно осуществляться с учетом наличных системных связей. Причем понятие «система субъектов» не должно применяться в качестве синонима общего перечня или обозначения круга субъектов отрасли права, метаотраслевого образования (частного и публичного права, международного или внутригосударственного права, материального и процессуального права). Объединяет их в систему не авторское мнение, а наличие объективных связей между ними и их качественная характеристика.

Безусловно, в любой систематизации может присутствовать субъективное мнение, однако необходимо, чтобы оно основывалось на адекватном восприятии объективной действительности, а не на поверхностном обобщении того материала, который желательно систематизировать.

При выделении теоретико-правовых оснований классификации субъектов права представляется недостаточным обобщение путем арифметических действий в общую итоговую сумму сложившихся отраслевых подходов, ибо отрасли права ограничены каждая своим предметом и методом, что не всегда позволяет провести теоретическую обработку без должного глубокого анализа. В качестве примера можно

привести общетеоретическую модель правонарушения, во многом сформировавшуюся под воздействием теории уголовного права, в которую в качестве квалифицирующего признака входит виновность, а ее исключение в ряде случаев, предусмотренных нормами частного права, расценивается как исключение из общего правила^[22]. Вместе с тем, вина как элемент состава правонарушения мог бы и не присутствовать, поскольку относился к решению вопроса об ответственности правонарушителя, а не о квалификации проступка^[23][24].

То же самое можно сказать и в отношении определения универсального понятия «система субъектов». По мнению В.М. Ведяхина и С.Н. Ревиной, «состав субъектов рыночных отношений не совпадает с классификацией субъектов гражданского права. В ГК РФ, как верно замечают отдельные авторы, отсутствует деление юридических лиц на публичные и частные, хотя указанная классификация имеет и теоретическое, 24

и практическое значение...» .

«Способность быть субъектом права, участником правоотношений, - рассуждает А.Ф. Черданцев, — обусловлена требованиями экономического базиса, социальными условиями жизни общества...»^[25]. Признание лиц субъектами права, по утверждению Л.С. Явича, является «специфическим выражением и закреплением их фактического общественно-классового положения, их роли в данной организации труда, собственности и распределения, их места в политической и культурной жизни общества»^[26].

Исходя из этого, к свойствам, формирующим систему субъектов права, следует отнести не столько юридические признаки лиц, сколько их объективную социальную природу, которая, будучи осознанной

законодателем, становится основой правового регулирования отношений с их участием.

При определении понятий «субъект частного права» и «система субъектов частного права» необходимо проводить не суммарный анализ этих категорий как социально-правовых явлений, а отразить содержательную сторону, специфику качеств субъектов с отражением частноправовой характеристики.

На наш взгляд, рассматривая вопрос о социальных факторах правосубъектности, необходимо различать социальные типы субъектов права: индивиды и социальные группы, каждый из которых обладает значительным своеобразием, влияющим на объем отраслевой правосубъектности.

Еще одним признаком, свойством правового лица является его юридическая индивидуализация, опознаваемость, возможность его идентификации. Речь идет об обозначении, наименовании субъекта права для целей его участия в правовых отношениях, в правовом общений. Правовое лицо нуждается в индивидуализации не в меньшей степени, чем индивид. Без этого невозможны ни договорные отношения, ни отношения собственности, ни само закрепление за ним субъективных прав и юридических обязанностей И Т.д.

Вопрос о классификации субъектов права продолжает оставаться дискуссионным. Отсутствует единство взглядов и на терминологию, используемую для отражения сущности конкретных видов субъектов. Как правило, при рассмотрении соответствующих вопросов авторы указывают на существование кроме индивидов также иной, не сводимой к их арифметической сумме группы, юридически абстрактной совокупности (например, юридические лица), прочих юридических конструкций, представляющих правовыми фикциями, т.е. не постигаемых путем человеческих ощущений нормативно-юридических условностей, наделенных признаками лица. Так, С.С. Алексеев выделяет следующие виды субъектов

права: индивидуальные субъекты; коллективные субъекты (организации); общественные образования (публично-правовые субъекты — государства, административно-территориальные образования и т.д.)^[27].

В советское и постсоветское время субъекты права подразделялись и подразделяются на физических и юридических лиц (организации), которые представляют собой некий комплекс^[28].

Следует сразу заметить, что указанные классификационные основания не затрагивают социального основания деления субъектов права и их объективной природы, генезиса отличительных черт правосубъектности тех лиц, которые объединяются ими в категорию «организация».

Иной подход мы наблюдаем у В.Я. Бойцова, который обращает внимание на необходимость разработки такой классификации субъектов права, которая базировалась бы на объективных различиях социальной природы. Именно исходя из этого им различаются следующие виды субъектов прав: социальные индивиды, социальные общности и социальные образования. Социальные общности - это субъекты права-образования, складывающиеся в ходе естественно-исторического процесса, помимо воли и сознания людей, в силу непосредственного действия объективной необходимости (народ, нация). Социальные образования представляют собой результат сознательной волевой деятельности людей, выступая в качестве вторичных по отношению к социальным общностям (государства, государственные и муниципальные образования и т.д.)^[29].

Однако с точки зрения настоящего исследования такой подход представляется недостаточным, поскольку для сферы частного права важны социально-экономические компоненты, отражаемые в системе субъектов и выступающие ее своеобразным «общим знаменателем». Именно многообразие сфер общественной деятельности, в том числе и деятельности

правовой, интересов и потребностей индивида обусловили существование широкого спектра социальных коллективов различных по целям и сферам деятельности, механизму образования. Широко в частном праве Также представлены ипостаси физических лиц — в зависимости от гражданства, участия в предпринимательской деятельности и т.д. Этим и обусловливаются особенности системы субъектов частного права.

Как отмечается в литературе, признание лица субъектом права предполагает его способность фактически быть носителем субъективных юридических прав и обязанностей. При этом лицо должно обладать волевыми качествами, подчеркивающими его внешнюю обособленность, персонификацию, способность вырабатывать, выражать и осуществлять персонифицированную волю^[30]. C известной долей условности социальные группы соответствуют указанным критериям.

К сожалению, точка зрения, согласно которой субъект права — это абстрактное лицо, а не материальное, физическое, отнюдь не является господствующей в современной литературе и российском законодательстве. В настоящее время доминирует позиция, согласно которой физическое лицо — это и есть действительный субъект права, что и позволяет похоронить не только плоть, но и правовую личность; юридическое лицо — это не собственно правовое явление, а груда имущества (в смысле не прав, а вещей) или совокупность людей, или и то и другое. Все это указывает на господство в теории и законодательстве «правового натурализма», истоки которого следует искать в большевизме, упрощенном материализме^[31].

В отечественной юридической литературе, как правило, не проводится принципиальное отличие понятий «субъект права» и «субъект правоотношения». Так, С.Ф. Кечекьян отмечал, что под «субъектом права следует понимать: а) лицо, участвующее, или б) могущее участвовать в

правоотношении»^[32]. Аналогичные положения содержатся в работах P.O. Халфиной и других авторов, которые делают вывод о том, что понятие «субъект правоотношения» является более узким, чем понятие «субъект права», поскольку носитель прав и обязанностей может и не быть участником конкретного, реального правоотношения^[33]. В результате получается, что под субъектами права и субъектами правоотношения понимаются конкретные органы, организации, физические лица, выступающие в качестве носителей субъективных прав и юридических обязанностей, т.е. фактически речь идет об одних и тех же лицах.

Правоотношения - основной канал реализации правовых норм, поэтому носитель прав и обязанностей, как правило, становится субъектом правоотношений, что в общем означает совпадение круга тех и других. Подобный подход не двусмысленно высказывается в последних работах, посвященных вопросам теории государства и права. Так, Н.И. Матузов утверждает, что понятия «субъекты права» и «субъекты правоотношений» в принципе равнозначны^[34], а М.Н. Марченко констатирует, что в современной юридической литературе указанные понятия чаще всего используются в качестве синонимов^[35].

Таким образом, превалирующее в юридической науке понимание субъекта права основывается на представлении о нем как о реальном, а не абстрактном носителе субъективного права (равно и обязанности).

В результате выделения правовых свойств, аспектов реальных пра­вовых лиц создаются лица, что называется, «для одной роли»^[36]. В литературе уже давно существует тенденция* к отождествлению субъекта* права с осуществляемой им правовой ролью, например, ролью покупателя, продавца, потребителя, заказчика, подрядчика, хранителя, поклажедателя и т.д.

Когда юриспруденция видит в субъекте права только лишь участника правоотношений, то число субъектов права может множиться до бесконечности (покупатели, продавцы, арендаторы, арендодатели, заказчики, подрядчики, работники, работодатели, обвиняемые, подозреваемые и т. д.). При таком подходе человек как единая правовая личность со своим собственным правосознанием, правовыми ценностями, правовой внешностью, волей и т.д. растворяется в беспредельной совокупности случайных правовых ролей.

В настоящее время есть возможность оценивать достижения как российских, так и зарубежных ученых-юристов, без предубеждения и не руководствуясь «классовым подходом». Это, безусловно, способствует объективной оценке тех или иных взглядов, в том числе и на понятие «субъект права». Любопытно, что, отрицая «буржуазную» точку зрения на правовую абстракцию, советские ученые-юристы в некотором смысле были «вынуждены» становиться на эту позицию. Так, применительно к системе субъектов советского административного права их делили на группы, которые, судя< по их обобщенному наименованию, фактически являлись правовой абстракцией. Например, Ц.А. Ямпольская выделяла такие'группы субъектов, как органы государства и их агенты; общественные организации и их органы; советские граждане^[37].

Понятие «субъект права» выражает правовую абстракцию. Именно с помощью данной категории, в общем виде отражающей различное деление лиц, предусмотренное правовыми нормами, единственно возможно раскрыть содержание той или иной отрасли права. Поэтому можно с уверенностью сказать, что речь идет о правовых абстракциях, определяющих обобщенно адресат распространения действия тех или иных норм. Разумеется, степень обобщения применительно к тому или иному виду субъекта права может быть различной, скажем: военнослужащий, военнослужащий того или иного рода войск, военнослужащий определенного воинского звания и т.п.

Признавая возникающие сложности при отождествлении понятий «субъект права» и «субъект правоотношения», В.С. Нерсесянц подчеркивает, что не следует смешивать абстрактного субъекта объективного права (абстрактного участника абстрактного правоотношения) и конкретного, индивидуально определенного субъекта права (участника конкретного правоотношения)^[38].

Отсюда, под субъектом права целесообразно понимать абстрактное лицо (физическое или в виде юридической фикции), предусмотренное правовыми нормами, которое наделено определенным объектом абстрактных юридических прав и обязанностей.

Представление субъектов частного права в виде единой системы обусловливает ориентацию исследования данного объекта на позиции системного подхода как наиболее подходящего направления в познании сложноорганизованных объектов — систем.