Не просто право – частНое право!
1999
Подразделение права на «частное» и «публичное» известно с глубокой древности. Да и по своему содержанию рассматриваемое подразделение представляется предельно ясным, очевидным.
Частное право охватывает частные, индивидуальные интересы, дела отдельных лиц, публичное – сферу государственных дел, общегосударственных интересов. Знаменательно же то, что именно частное право стало главным фактором и носителем правового прогресса, намного опередив в этом отношении публично-правовые институты, в том числе уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, административные. И это произошло прежде всего потому, что его основная часть, именуемая «цивильным правом» или «гражданским правом», воплощает и переводит на юридический язык главные достижения цивилизации – «свободу личности», частную собственность и рынок – и потому выступает в качестве «рыночного права», охватывающего юридически отработанные и возведенные в стройную систему отношения свободы автономной личности, многообразные товар-но-рыночные отношения во всех их тонкостях и вариациях.
Знаменательно, что и Россия подошла к кануну Октября с весьма развитой культурой гражданского права, развивающимся гражданским судом, подготовленными материалами отработанного цивильного законодательства и – что особенно существенно – крупными, мирового класса учеными-цивилистами. Немало их, к счастью, продолжало работать в университетах и в юридических учреждениях в послеоктябрьское время.
Большевизм – по своей природе явление, несовместимое с правом. Хотя в октябрьские дни, в ходе гражданской войны широко использовались юридические документы – декреты, постановления Совнаркома, даже Конституция (1918 г.), они по большей части, по словам В.И. Ленина, служили целям пропаганды, конституированию беспрекословной императивности «пролетарской власти», всесилию партийно-политического аппарата, приоритету «революционного правосознания», легализации «красного террора».
Правда, при переходе к нэпу возник вопрос о гражданском законодательстве. И это уже само по себе показательно: нэп, который был
493
Статьи
призван возродить товарно-рыночные отношения, в силу этого потребовал соответствующего адекватного законодательства. Им и стало гражданское законодательство – Гражданский кодекс РСФСР, принятый в 1922 г.
Что ж, само существование и действие гражданского законодательства, даже в условиях тоталитарного общества, – факт позитивный. Тем более, что его разработка и частичное использование, впрочем, после свертывания нэпа в конце 20-х годов очень ограниченное, позволило раскрыть потенциал крупных ученых-цивилистов с дореволюционным стажем, внести прогрессивную струю в советскую юриспруденцию. Но беда в том, что гражданское право в советских условиях не стало частным правом – основополагающим блоком всей правовой системы.
Роковую роль сыграли здесь, к сожалению, установки В.И. Ленина. После того как по его инициативе (и этот шаг – значительный) на основе подготовленных еще в дореволюционную пору материалов проект Гражданского кодекса был готов, В.И. Ленин в письмах на имя членов Политбюро и в Наркомюста с возмущением отметил, что кодекс «совершенно изгадили» и что необходимо обеспечить «вмешательство» государства в «частноправовые отношения», в «гражданские дела». И вот его высказывание, которому затем было придано общее и непререкаемое значение: «Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное».
Понятно, такой идеологический постулат сообразовался и с существующими реалиями, с фактическим огосударствлением всей жизни общества, господством диктаторского государственного капитализма, всевластием партийной номенклатуры, прикрываемыми социалистической фразеологией. Но потому-то «публично-правовые», а точнее – статические начала так прочно и проникли во все советское право, сделали его верной служанкой всей тоталитарной системы, что идеологические установки и режим тотального огосударствления слились воедино.
Смею утверждать, что именно здесь – коренная проблема нашего демократического развития, становления реальной свободы и рынка, современного гражданского общества.
Принципиальная сторона вопроса вот в чем: до тех пор, пока гражданское законодательство, законы о собственности, предпринимательстве, все иные аналогичные законы не будут признаны и конституированы в общественном и юридическом бытии в качестве частного права, у нас не будет действительной частной (персонифицированной) собственности, предпринимательства, частной инициативы, права крестьян на землю.
494
Не просто право – частное право!
Дело, конечно же, не в терминах, не в простой классификации. Суть вопроса в том, что частное право выражает особый правовой строй, особый юридический порядок, всецело построенный на свободе и высоком статусе человека. Это под влиянием тоталитарного режима, тотального господства публично-правовых принципов у нас укоренилось, вошло в плоть и кровь представление о том, что будто бы все «юридическое» целиком исходит из государства, от государственного закона, что везде нужны «разрешения» и «согласия».
В частном праве в отличие от публичного все как раз наоборот: человек сам, на основе своих неотъемлемых естественных прав, своей волей и в своем интересе строит свои юридические взаимоотношения, и это все им самим, по согласию, по договоренности с другими, совершенное и сформулированное, становится юридически обязательным, признается и защищается государством как его же, государства, собственный закон. Причем единственным арбитром, высшей инстанцией во всех коллизиях и конфликтах является только суд. И нам всем, по привычке связывающим право преимущественно с конституционными вопросами, уголовным преследованием, управленческими проблемами и т.д., придется, по-видимому, еще ломать сложившиеся публично-правовые стереотипы, с тем чтобы утвердиться в понимании того, что право – только тогда право, когда в нем высокое, достойное место занимает право частное.
В связи с необходимостью возрождения в нашей обновляемой стране частного права возникает ряд практических вопросов.
Главный, быть может, самый жгучий вопрос сегодняшней действительности связан с заключаемым суверенными государствами реформируемого Союза Договором об экономическом сообществе.
Важнейшая цель договора – создание общего экономического пространства. Цель для всех ясная, очевидная. Но мало кто отдает себе отчет в том, что такое общее экономическое пространство в принципе и изначально невозможно, если нет единого правового поля, т.е. не просто опять-таки «правового пространства», а единой, равной для всех, благоприятной и надежной правовой среды.
Каким же образом достичь такой единой, благоприятной среды, когда во всех республиках провозглашено «верховенство» своего республиканского законодательства, и оно в каждой республике обособлено, и прежде всего как раз по экономическим вопросам.
Вот и в опубликованном тексте договора сказано о «верховенстве» законодательства республик, хотя и отмечается, что участники договора «согласны сближать нормы своего хозяйственного (!) законода-
495
Статьи
тельства», и указываются случаи приоритета договора и законодательства Союза ССР.
Должен со всей ответственностью сказать: положения договора, если они останутся в том виде, в каком сейчас зафиксированы, единой, равной для всех, благоприятной и надежной правовой среды не создают, и с этой точки зрения надежды на общее экономическое пространство – как бы мягче сказать – не очень-то оптимистичны.
А решение тут совсем другое, и тем более не в контексте «хозяйственного законодательства», которое как раз в прошлые времена и противополагалось гражданскому праву как публично-правовое. Решение тут – в строгом различении публичного и частного права.
Публичное право – это действительно удел республик – суверенных государств. А вот частное право, непосредственно основанное на естественных неотчуждаемых правах человека, – это право принципиально, по природе своей единое, более того – право всемирное.
А как добиться всего этого? Навязыванием единого гражданского законодательства сверху? Ни в коем случае!
В каждом суверенном государстве должен быть свой, непременно свой, Гражданский кодекс – символ его приверженности к идеалам гражданского общества. Но ведь есть мировая цивилистика, вобравшая более чем двухтысячелетний опыт частного права. И кстати – принятые в 1991 г. Основы гражданского законодательства во многом этот опыт уже воплотили.
А дальше, на мой взгляд, должны свое слово сказать ученые-цивилисты. Как это и было во все века. Ведь и римское частное право создавали в основном ведущие знатоки юриспруденции. И ныне в США рекомендации по унификации и гармонизации частного права в штатах – это результат рекомендательных разработок крупных авторитетных юристов, ученых и практиков, университетов.
Мне думается, и у нас – благо живы еще традиции и наработки замечательной русской цивилистической школы – было бы оправданно объединить усилия всех знатоков цивильного права – и российских, и всех других государств (обязательно – прибалтийских), и зарубежных специалистов, прежде всего юристов ЕЭС и США. И чтобы они своими советами, рекомендациями, пожеланиями, а то и напоминаниями о непререкаемых требованиях науки и вековых аксиомах способствовали гармонизации гражданского права суверенных государств, утверждению в нем единых ценностей частного права.